Апелляция к вечности

И вперед по новой жить.

И вперед по новой

в диапазоне между

отчаянием и надеждой.

Кабинет Нэкоматы был погружен в интимный полумрак. Единственная настольная лампа изливала янтарный свет на массивный стол, словно выставляя напоказ его монументальность. За панорамными окнами, словно непроницаемая завеса, висела ночная, урбанистическая мгла, размывая очертания далеких огней. В воздухе смешались запахи: старая, выдержанная временем бумага, терпкий аромат остывшего кофе и еле уловимый запах дорогого табака, а где-то в глубине стены монотонно гудела сплит-система, нарушая тишину. Нэкомата восседал в своем потертом кожаном кресле, его локти упирались в широкие подлокотники. Директор словно окаменел, а взгляд его скользил между Акааши и Цукишимой, словно взвешивая их молчание на невидимых весах. Что он пытается вычитать? Кейджи невольно вздрогнул. Почти незаметное, внутреннее колебание, слабое движение мышц, но острый взгляд Нэкоматы уловил и его. Пауза тянулась, словно тонкая нить, готовая оборваться от малейшего прикосновения. Он ощущал на себе взгляд директора, который, словно тяжелый груз, давил на плечи. — Поступила информация: наш СТЭК оказался в руках не тех людей, — наконец прозвучал голос Нэкоматы. Глухой и ровный, он резанул тишину, словно лезвие. Пальцы директора забарабанили по столешнице, отбивая тихий, нервный ритм. Черт, он действительно встревожен. — Цукишима зафиксировал подозрительную активность. Необходимо проверить. Нэкомата откинулся на спинку кресла, потер переносицу. Взгляд его смягчился, однако напряжение в кабинете никуда не делось, а скорее наоборот, сгустилось, словно грозовая туча. — Акааши, ты пойдешь вместе с Цукишимой. Кейджи машинально перевел взгляд на Кея, словно в надежде, что тот возьмет самоотвод, предложит другой вариант. Что угодно, лишь бы избежать этого опасного задания. Цукишима продолжал перелистывать страницы папки, не обращая на него внимания. Как всегда, спокоен, словно удав. — Местоположение? — спросил Кейджи, стараясь, чтобы голос звучал ровно, выдавая лишь профессиональную заинтересованность. — Заброшенный складской комплекс на окраине, — ответил Нэкомата. — Никакой информации о том, кто там находится, сколько их и какое у них вооружение. Поэтому я и доверяю это вам. Цукишима разложил на столе спутниковые снимки и распечатки. Сеть зданий, опутанная ржавыми подъездными путями и заброшенными железнодорожными ветками. Обрывочные отметки, фиксирующие недавние передвижения. Картина была неполной, но в одном ее жуткая четкость не оставляла сомнений: место идеально подходило для засады. Идеально, чтобы сгинуть навсегда. — Другими словами, — голос Цукишимы звучал ровно, почти академически, — мы идем вслепую. — Практически так, — подтвердил Нэкомата. — Именно поэтому вам необходимо использовать все свои навыки и… чутье. У меня плохое предчувствие. Холод расползался в груди. Это было не банальное беспокойство, которое Акааши испытывал перед каждым заданием, а четкое предупреждение, которое нельзя просто игнорировать. Чутье Нэкоматы редко его подводило. Если он так говорит, дело дрянь. Надо быть предельно осторожным. — Что именно вас беспокоит? — спросил Акааши, стараясь выглядеть невозмутимо. Нэкомата потер переносицу, чуть прищурился, тщательно подбирая слова, словно взвешивая каждое из них на ментальных весах. — Если СТЭК попадет в руки к тем, кто не осознает всей ответственности… последствия могут быть катастрофическими. Нам известно, что за ним охотятся несколько организаций, не связанных между собой. Кто-то жаждет военных преимуществ, кто-то – контроля над информацией, кто-то видит в этом коммерческую выгоду. Но есть и те, чьи мотивы я боюсь даже предположить. Он замолчал, его взгляд тяжело опустился на них обоих. В кабинете повисла густая тишина. Он знает больше, чем говорит. Вопрос в том, насколько все серьезно. — Пока ваша задача — наблюдение и сбор информации. Прямой штурм в данный момент был бы самоубийством. Необходимо выяснить, сколько человек охраняют СТЭК, насколько они хорошо вооружены и, самое главное, действительно ли у них находится наше устройство. Без этой информации любые действия бессмысленны. Кейджи слушал и одновременно просчитывал: время на выезд, возможные точки входа, пути отступления. Мысль металась в голове, выстраивая быстрые, холодные вычисления. Он машинально сжал и разжал кулаки, пытаясь унять легкую дрожь в пальцах, списав ее на усталость, но в душе зрело другое — привычное отчуждение, которое он называл «профессиональной дистанцией». Он слишком хорошо знал, что происходит, когда теряют контроль из-за спешки. Ошибки обходятся слишком дорого. — Поддержки не будет? — спросил он. — Если там ждет засада, кто нас вытащит? Нэкомата покачал головой. — Внешнее вмешательство крайне маловероятно. Доступ к комплексу затруднен, и мы не можем позволить себе привлекать внимание крупными силами — слишком много посторонних глаз следят за нами. Это небольшая, скрытная разведка. Вы выходите один раз и возвращаетесь с доказательствами или не возвращаетесь вовсе. Кейджи почувствовал, как пересохло в горле. Он посмотрел на Цукишиму. Тот встречным взглядом дал понять, что у него есть пара планов, о которых он пока не станет говорить вслух, но они есть. — Сколько у нас времени? — тихо спросил Акааши. — Выезд через час, — ответил Нэкомата. — Маскировка, минимальное оснащение. Связь только по зашифрованным каналам. Никаких резких действий, пока мы не выясним, что там происходит. Цукишима ткнул пальцем в один из снимков: темный прямоугольник, обведенный пунктирной линией. — Ключевая точка — склад номер семь, северная секция. Вход возможен со стороны старой железнодорожной ветки или через подвальный ход. Камер нет, но есть мобильные патрули. Они тщательно прочесывают периметр, скорее всего, это организовано недавно, — добавил Кей, не отрывая взгляд от снимка. — Будьте осторожны, — добавил Нэкомата, и его голос впервые прозвучал тревожно.

***

Бокуто сидел, сжавшись в комок на хлипком пластиковом стуле, и казался крошечным в тусклом кухонном свете, исходившем из-за открытой двери. Капюшон толстовки был надвинут так глубоко, что его голос звучал приглушенно, будто из-под толщи воды. — Боже, какие же мы идиоты… — тихо пробормотал он, и Куроо, краем уха услышавший это, поморщился. Он стоял на балконе, жадно вдыхая необычайно холодный сентябрьский воздух. Ветер играл прядями его иссиня-черных волос, щекотал шею; холод цеплялся за кожу, пробирался сквозь несколько слоев одежды до самых костей. Он не спешил возвращаться в тепло. Балкон был его личным пространством для размышлений, небольшим островком спокойствия между мерцающим потоком фар внизу и той удушающей атмосферой, что сгущалась сейчас в квартире. Наблюдая за хаотичным движением машин, он тщетно пытался навести порядок в собственных мыслях. Они метались, как птицы, бьющиеся о стекло: нужно действовать, но как? И, главное, как не наделать еще больше ошибок? — Бро, это надо быть совсем конченными, — снова заговорил Бокуто. Его голос был каким-то тонким, по-детски уязвимым. Куроо даже не повернул головы, лишь скривил губы в полусаркастичной усмешке. Да уж, они в дерьме по самую макушку. И здесь «они» — не абстракция, а конкретнее: он и Бокуто. И еще Кенма с Акааши — люди, которых он не имел права подвести. — А ты, по-твоему, еще в здравом уме? — нарочито холодно бросил он в ответ, и его слова утонули в порыве ветра. Голые пальцы ног ныли и начинали неметь. Хотелось зайти внутрь, согреться, отложить принятие решений на завтра. Но та часть мозга, что отвечала за выживание, настоятельно требовала действовать немедленно. Сейчас. Бокуто затрясло — не столько от холода, сколько от какого-то нахлынувшего страха. — Мы же не собирались отдавать СТЭК Дайшо, — пробормотал он, еще глубже втягивая голову в капюшон. — Надо отдать его Кенме и Акааши… Они разберутся, что с ним делать. Так будет правильно. Правильно для кого? Этот вопрос эхом раздался в голове Куроо. Правильно, это когда все выжили. Правильно, это когда ничего не повторилось. Правильно, это когда те, кто еще дышит, продолжат дышать и дальше. Он медленно закрыл глаза. Усталость ползла по мышцам, превращая его в оболочку из привычных реакций и изношенных нервов. Он чувствовал себя древним, измотанным, будто если тронешь пальцем — рассыплется в прах. — Бо, когда мы заключали сделку с Сугуру, нам нечего было терять, — произнес он наконец ровным, почти бесстрастным голосом и резко повернул голову в сторону Бокуто. — Разве сейчас тебе нечего терять? Бокуто вздрогнул от неожиданности и едва не рухнул со стула. В его больших, круглых, наивных глазах читалась одна и та же, истерзанная болью мысль. Куроо читал его быстро, безошибочно. — Ты сам говорил, что на Акааши уже было покушение, — продолжил он, не смягчая тон. — Он найдет нас. Если не нас, то их. Ты сможешь простить себе его смерть еще раз? Бокуто поджал губы, словно обиженный ребенок. Он уткнулся носом в колени и тихо прошептал: — Ты и сам знаешь, что нет. Куроо вдруг хлопнул в ладоши, словно переключая передачу внутри себя, и попытался придать голосу оттенок фальшивой бодрости, чтобы не рухнуть вместе с Бокуто в пучину отчаяния. — В таком случае, выбора у нас нет. Из кухни раздался резкий электронный сигнал таймера духовки, и в воздухе разлился дразнящий ноздри аромат корицы. Запах, предательски уютный, вторгся на балкон. — А вот и синнабоны, — сдержанно отозвался Куроо, стараясь казаться беспечным. — С кремом? — голос Бокуто дрогнул от робкой надежды. Куроо понял: им обоим сейчас нужна была не еда, а возможность повести себя обычно, притвориться спокойными хотя бы на мгновение. — С кремом. Куроо на автомате вошел в кухню, ощущая, как отступает напряжение. Тепло обволакивало, словно мягкий плед, а запах и впрямь творил чудеса. Горячий сахар, корица и тесто — простая алхимия, способная унять тревогу. Он открыл духовку, выпустив облако пара и сладкого аромата. Противень жалобно скрипнул, когда Куроо извлек его. На нем аппетитно расположились несколько румяных булочек, еще слегка дымящихся. Он ловко залил их густым кремом. Куроо протянул тарелку с булками Бокуто, наблюдая, как тот берет синнабон, жадно вдыхает аромат, и как едва заметно дрожат его пальцы, когда он откусывает первый кусочек. — Аккуратно, горячие, — предупредил Куроо. Бокуто промычал что-то невнятное с набитым ртом, но его плечи немного расправились. На лице промелькнула благодарность — неприхотливая, искренняя. Куроо, сам того не замечая, громко вздохнул. Да, даже такие простые вещи способны удержать людей на плаву хотя бы еще один день. Он прислонился к столу, скрестив руки на груди. Ему нравилась эта роль — оценивать риски, минимизировать потери. Но за маской стратега скрывалась и колоссальная ответственность. Он не мог позволить себе полагаться на удачу. — Ладно, Бо, давай серьезно, — начал он. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока Сугуру решит снова навестить Кенму и Акааши. Нужно действовать. Убегать, прятаться — это лишь временные меры. Надо понять, зачем ему этот СТЭК. Что он собирается с ним делать? Бокуто отложил тарелку, вытер липкие пальцы о штаны и нахмурился. — Ты думаешь, дело не только в деньгах? — спросил он. — Деньги — всегда часть уравнения, — ответил Куроо. — Но в случае с Дайшо… он был одержим этим СТЭКом. Слишком одержим для банальной наживы. Он подошел к холодильнику, достав оттуда початую бутылку воды. Куроо открутил крышку бутылки и жадно сделал большой глоток, ощущая, как прохладная жидкость обжигает пересохшее горло. В голове роились вопросы. — Мы не должны допустить, чтобы это бремя легло на плечи Кенмы и Акааши. — Тогда надо копать под Сугуру. Понемногу, без лишнего шума, — сказал Бокуто, дожевывая булочку. — Я могу поговорить со знакомыми… Может, удастся выудить пару слухов. Куроо кивнул. Он знал, что у Бокуто есть уникальный дар располагать к себе людей. Люди тянулись к нему, открывались, вопреки здравому смыслу. — У меня тоже есть кое-какие связи, — неспешно произнес Куроо. — Нужно время. А времени у нас, похоже, катастрофически мало. — И что мы сегодня делаем? Он же, ну, ждет нас? — Бокуто поднял на него глаза. Куроо на мгновение погрузился в раздумья. Затем его лицо озарила ироничная улыбка. Улыбка человека, способного шутить, чтобы не сойти с ума. — Попробуем впарить ему паленую версию, — сказал он, пожал плечами и добавил с полусухой усмешкой. — Пока других вариантов нет. Бокуто хмыкнул и облизал липкие пальцы. План был прост, но отчаянно ненадежен. Но это было действие. А действие — лучшее противоядие панике. Куроо посмотрел на тарелку с остатками крема, на Бокуто, который снова начал жевать булочку, и на улицу, где фонари ровно очерчивали силуэты ночного города. Он думал о Кенме и Акааши. Об их хрупком спокойствии. — Начнем с малого, – кивнул Бокуто. Куроо взглянул на Бокуто, затем шагнул к окну, вновь бросив взгляд на улицу, и понял: выбор сделан. Осталось только провести четкую грань между тем, что можно потерять, и тем, что категорически терять нельзя.

***

Акааши и Цукишима почти беззвучно подъехали к складу, остановившись чуть дальше, чтобы машину не засекли. Серые бетонные плиты, заляпанные старыми объявлениями, облупившаяся краска ворот, щербатый строй фонарей вдоль подъездной дороги — все свидетельствовало об одном: это место давно забыто законом и приютило тех, кто предпочитает держаться в тени. Акааши вышел первым, стараясь ступать по гравию как можно легче, чтобы хруст щебенки не выдал их присутствие. Цукишима, словно тень, следовал за ним, чуть сутулясь и крепко сжимая в руке черную сумку. Ветер, пропитанный запахом ржавчины и машинного масла, хлестал в лицо, а от распахнутых ворот веяло могильным холодом подвала, словно порталом в преисподнюю. Все по плану. Но рациональность уже рисовала в голове тревожные картины, напоминая о необходимости быть осторожнее и указывая на то, что здесь что-то не так. Кейджи научился чувствовать подобные вещи нутром, годами оттачивая умение слушать тишину и ощущать малейшие изменения в атмосфере, и сейчас это чутье кричало о подвохе. Они спустились по ржавой, скрипучей лестнице в подвал, где тусклый свет одинокой лампочки вытягивал тени до немыслимых размеров, превращая их в зловещие фигуры, танцующие на потолке, и прильнули к углу у вентиляционного отверстия, решетка которого была старой, покрытой толстым слоем пыли и оплетенной паутиной, а сквозь редкие ячейки просматривались расплывчатые силуэты людей и мерцающие красные точки устройств. Наверху кипела работа. Коробки, одна за другой, взлетали вверх, образуя ровные штабеля. Парни старательно заклеивали каждую коробку скотчем. Кажется, в этот момент для них не существовало ничего более важного, чем идеально запакованный ящик. Вокруг возвышались горы таких коробок, все тщательно промаркированы кодами и штрих-кодами. Никто из них, казалось, не подозревал о существовании двух внимательных наблюдателей, притаившихся внизу. Акааши прижался лбом к холодной решетке, пытаясь рассмотреть мельтешащие силуэты. Рядом, словно бесшумный призрак, стоял Цукишима. Его рука покоилась на рукояти пистолета, спрятанного в сумке. Они обменялись коротким взглядом. Внезапно тишину разорвал резкий, визгливый голос: — Где они, мать вашу?! Акааши напрягся, стараясь разглядеть говорящего через узкие щели в решетке. Свет от ламп, проникая сквозь паутину, вырисовывал нечеткие контуры людей — темные силуэты, мелькающие руки, взмах блокнота. Темноволосая девушка в строгом деловом костюме и с идеальной осанкой подошла к нему. Ее каблуки четко и уверенно отстукивали ритм по бетонному полу, пока она быстро листала блокнот. — Вы назначали на девять, — холодно проговорила она. — У них есть еще десять минут. В ответ раздался взрывной, яростный голос мужчины. Он расхаживал по помещению, словно зверь в клетке, готовый растерзать любого, кто попадется под руку. — Это я могу быть в девять, чтоб вас! Это я могу опоздать или вообще не прийти, если захочу! — заорал он, заставив пару работников вздрогнуть и обменяться испуганными взглядами. — Но эти твари должны были ждать меня здесь с утра, как верные шавки! Я ждал несколько дней! Мое терпение лопается! Надо было пристрелить того уебка, чтобы другим неповадно было! Холод полз по спине Акааши. Сердце болезненно сжалось. Голос казался до боли знакомым. Не как голос конкретного человека, а как предвестник беды. В памяти всплыли обрывки воспоминаний о той ночи. Дуло у виска, крепкая хватка руки, тихий зловещий голос. Неужели?.. — Эй, Сугуру-сан, не стоит так кричать, мы же уже здесь, — прозвучало снисходительно, будто говорящий привык усмирять чужие истерики. Второй голос был более ровный и спокойный, словно пытающийся сгладить острые углы. Акааши напряг зрение, стараясь разглядеть новоприбывших. В проеме между штабелями коробок появились силуэты. Первым возникло расплывчатое серое пятно, которое постепенно обрело форму высокого, мужчины. Рядом с ним стояли двое громил-телохранителей, с плечами, словно вытесанными из камня. И… Акааши несколько раз моргнул, прищуриваясь, пытаясь рассмотреть людей, и… не поверил своим глазам. Куроо. И самое невероятное — рядом с ним стоял Бокуто. Бледный, как смерть. Что они здесь делают?! Удивление и какое-то смутное, зловещее предчувствие сцепили горло. Они казались совершенно чужими в этом мрачном, пропитанном криминалом месте. Куроо, как всегда, с самодовольной усмешкой. А Бокуто… Бокуто выглядел потерянным, как бездомный щенок, ищущий хозяина. — Наебать меня вздумал, Тецуро? — Сугуру, окруженный телохранителями, двинулся вперед. Куроо скривил губы в фальшивой улыбке: — Ну что ты, Дайшо, разве мы могли? — сказал он с нарочитым безразличием, словно речь шла не о сделке на грани жизни и смерти, а о неудачной шутке. Акааши краем глаза заметил, как у Бокуто нервно дернулся уголок рта. Он беспокойно озирался по сторонам, словно сдерживал приступ паники. — Принесли? — Дайшо не сводил глаз с Куроо. Тецуро небрежным движением сбросил с плеча рюкзак и демонстративно извлек из него устройство — СТЭК. В свете лампы он блеснул отполированным металлом. — Это точно тот самый? — с сомнением спросил Дайшо, вытягивая руку. Куроо вложил устройство ему в ладонь. — Не пытайся меня обмануть, — прорычал он. — Да брось, Сугуру, как ты мог обо мне такое подумать? — Куроо нагло ухмыльнулся. Он повернулся к Бокуто, словно нуждаясь в поддержке. — Бокуто подтвердит. Все взгляды устремились к Бокуто. Тот вздрогнул и начал часто кивать, словно марионетка, у которой оборвались нити. — Чо это с ним? — пробурчал кто-то позади Дайшо. — Наелся мидий, бедняга, — отмахнулся Куроо с невозмутимым видом, словно это было типичной ситуацией. — Ну что, мы пойдем? Он небрежно указал большим пальцем на выход позади них, но Дайшо не собирался их отпускать. — Не так быстро. Нужно проверить, — заявил он, передавая СТЭК помощнице. — Я предпочитаю доверять фактам. Темноволосая девушка выхватила СТЭК и, не теряя времени, принялась что-то быстро набирать на сенсорном экране, хмуря брови. В ее действиях чувствовался профессионализм, отточенный до автоматизма. Она фыркнула и покачала головой. Дайшо неестественно громко рассмеялся. — Очень остроумно, — произнес он. — Но это не мой цирк, и вы не мои мартышки. Так где настоящий СТЭК, клоуны? Я уверен, что вы его украли. Твоих способностей, Тецуро, вполне хватило бы, чтобы вытащить даже не один из ДВА. Акааши почувствовал, как напряжение в комнате достигло критической отметки. Цукишима почти незаметно коснулся его плеча, будто привлекая внимание, — короткое, сухое прикосновение без какого-либо подтекста. Но Кейджи даже не посмотрел на него. Куроо ответил в своем стиле: легкая, насмешливая улыбка, словно он играл в шахматы, просчитывая ходы на несколько шагов вперед. — Я вообще многозадачен, — пожал он плечами с деланным равнодушием. — Видишь, как здорово получается? Разочаровать тебя, твоих парней и Бокуто — одним махом. Дайшо оскалился, обнажив острые зубы: — Тебе никогда не говорили, что не стоит играть с людьми, которые могут прострелить твою тупую башку? — Что-то не припомню, — Куроо лениво потер подбородок, словно размышлял над сложным вопросом. — А ты правда можешь? Одно мгновение, и два амбала за спиной Дайшо молниеносно выхватили пистолеты. Холодный металл блеснул в тусклом свете, стволы были направлены прямо на Куроо и Бокуто. Работа приостановилась, все замерли в ожидании. В помещении повисла мертвая тишина. Даже дыхание казалось слишком громким в этой зловещей атмосфере. Пальцы Акааши непроизвольно сжались в кулаки. Ладони мгновенно вспотели. В голове с бешеной скоростью просчитывались варианты действий. Подать сигнал Цукишиме? Выскочить и попытаться обезвредить громил с пистолетами? Но один неверный шаг — и все может закончиться трагедией. Там были люди, которых он знал. Или, по крайней мере, думал, что знает. Неужели они предатели?..