Апелляция к вечности

Когда-то я знал на память все краски спектра. Теперь различаю лишь белый, врача смутив. Но даже ежели песенка

вправду спета, от нее остается еще мотив.

Две недели протекли в тишине, тягучей и плотной, словно невидимая завеса, опустившаяся между ними. Акааши и Кенма не обсуждали произошедшее. Да и как заговорить о том, что кажется невероятным даже тебе самому? Как подобрать слова для чувства, балансирующего на грани реальности и зыбкого сна, готового развеяться при первом дуновении ветра? Цукишима тоже делал вид, будто ничего не случилось. Он не стал ничего докладывать Нэкомате, что вызывало у Акааши и Кенмы полное недоумение. При каждой их мимолетной встрече Кей методично поправлял свои очки средним пальцем, окидывая их взглядом свысока. Кенму это бесило. Маленький, почти незаметный жест, который выводил его из себя. «Уебок хитровыебанный», — вечно бурчал он себе под нос, стараясь сдержать ярость. Все и дальше покатилось бы по накатанной колее неведения, если бы не один злополучный вечер. Кенма, шаркая мягкими домашними тапками по холодной кухонной плитке, словно привидение, сонно опустился на стул. На его лице застыла печать вселенской усталости, и он с грохотом бросил телефон на стол. Акааши, стоя у плиты, ловким движением вынул из духовки противень с чем-то аппетитно пахнущим. Аромат пряностей и печеного теста накрыл кухню, словно теплый уютный плед. — Это что? — приподняв одну бровь, с подозрением поинтересовался Козуме, уставившись на противень. Акааши, сохраняя нарочитое спокойствие, поставил перед ним тарелку. На ней красовался аккуратный кусок пирога, словно прямо с обложки кулинарного журнала. Золотистая корочка манила, а пар поднимался легким облачком, танцуя в полумраке кухни. — Кто ты и что ты сделал с Кейджи? — удивленно спросил Кенма, глядя на пирог, как на что-то инопланетное. — Хотя… нет, подожди. Я знаю ответ. Он закрыл глаза, отмахиваясь от Акааши, словно от назойливого видения. — Это сон? Я что, умираю? Может, сотрясение еще до конца не прошло? У меня галлюцинации? — Еще одно слово, и ты точно умрешь, — Акааши скрестил руки на груди, изображая обиду. — Скоропостижно и мучительно. Кенма, не отрывая взгляда от пирога, продолжал хмуриться. От свежеиспеченного кусочка поднимался легкий дымок, а аромат, обжигающе сладкий, предательски щекотал ноздри и пустой желудок. — С чего такая забота? — Козуме прищурился, выискивая подвох. Он явно подозревал неладное. — Захотелось порадовать… — Акааши запнулся, подбирая слова, — своего… друга, — он деланно пожал плечами, вытянув губы трубочкой. — А то он имеет тенденцию играть в ящик раньше среднестатистического возраста среднестатистического японца. Не хочу, чтобы он мог помереть еще и от истощения. — Очень остроумно, — Кенма цокнул языком, но взгляд его смягчился. Вечное беспокойство Акааши трогало его. — Мимо, Кейджи. — Ладно-ладно, — Акааши закатил глаза и бесшумно сел за стол. — Просто меня задели твои слова, что я не умею его готовить. Хотел доказать обратное. — Все еще подозрительно, но уже более правдоподобно, — пробормотал Кенма, наконец взяв ложку и осторожно отковырнув кусочек пирога. — Ой, заткнись и ешь, — огрызнулся Акааши, украдкой наблюдая за реакцией Кенмы. В этот момент телефон Кенмы живо завибрировал, разрывая тишину кухни. Козуме, не дрогнув ни единым мускулом на лице, взял его и быстро пробежал глазами по экрану. После чего его взгляд мгновенно стал серьезным, как у какого-то делового профессора. — Кейджи, — вдруг позвал он, его голос звучал непривычно низко, — ты должен это видеть. Акааши с беспокойством посмотрел на Кенму, который тут же протянул ему телефон. Кейджи взял аппарат и прочитал сообщение, затаив дыхание. Неизвестный номер 22:18 Оставили для вас сюрприз в коробке из-под обуви на балконе. Найдете пару ответов на свои вопросы. К. — Это… — начал было Акааши, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Сердце заколотилось в бешеном ритме, готовое вот-вот покинуть его бренное тело. — Куро, — отрезал Кенма, его глаза сузились до узких щелочек, превратившись в подобие кошачьих. Он тут же сорвался с места, едва не вынеся собой балконную дверь. Акааши, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия, проследовал за ним, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. Козуме, словно одержимый, с яростью открывал и бросал пустые коробки с каждой полки шкафа, захламляя балкон. Бумага рвалась, картон трещал под напором его гнева. Наконец, издав рык разочарования, он подпрыгнул и сдернул с самой верхней полки последнюю, ничем не примечательную коробку. Она не выдержала натиска, открылась прямо в воздухе, перевернувшись, и рухнула на пол. Из нее вывалились два желтых бумажных пакета. Акааши и Кенма переглянулись, не произнося ни слова. Схватив пакеты и ловко перепрыгнув через разбросанные коробки, Козуме понесся в гостиную, попутно разрывая бумагу. Кейджи, стараясь не отставать, сел рядом с ним на диван и практически ахнул, увидев содержимое. Перед ними лежали два толстых личных дела, на обложках которых, выведенные каллиграфическим почерком, значились знакомые до боли иероглифы: «Козуме Кенма» и «Акааши Кейджи». В документах была вся информация о них двоих. Фотографии, от которых веяло чужой жизнью, аккуратно подшитые страницы с сухими фактами, информация об их семьях, о прошлом, которое они не помнили, и… о Куроо и Бокуто. Фотографии с ними вызывали щемящую боль в груди, обрывки воспоминаний, похожие на осколки разбитого зеркала, которые больно резали пальцы при попытке собрать их воедино. Файл также содержал обрывки информации о проекте «Феникс» — программе по созданию идеальных агентов, лишенных прошлого и преданных только департаменту. Причины их «смерти» были зашифрованы, но упоминалась некая «временная аномалия высокой степени опасности». — Значит… — начал было Акааши, чувствуя, как внутри все сжимается от ужасающей правды. Он не мог поверить в то, что видел. Или же просто не хотел. — Они не врали, — выдохнул Кенма, не сводя глаз с разбросанных по дивану фотографий. — Боже, я был близок со всеми этими людьми, но я ни черта о них не помню. — Как и они о тебе, — ответил Акааши, поджав губы. Горечь от осознания обожгла горло, — теперь. — Что думаешь? — Козуме посмотрел на Кейджи широко распахнутыми глазами. Акааши провел ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Не знаю, — он вздохнул, чувствуя себя вывернутым наизнанку. Будто прожевали, почувствовали вкус просрочки и выплюнули, не удосужившись даже донести до мусорного ведра. — Но это все явно нужно спрятать. Иначе деконтаминация застанет нас раньше, чем хотелось бы. — Деконта… что? — нахмурившись, спросил Кенма. — А, мозгопромывание. — Не только, — Кейджи закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Его голос звучал глухо, словно из-под земли. — Если агент узнает что-то, что не позволено, его память снова подчищают. И это самое безобидное, что может произойти. — А самое не безобидное? — осторожно спросил Кенма, будто боясь услышать ответ. — Нейтрализация, — тихо ответил Акааши. — Полная ликвидация.

***

— Как думаешь, они решат, что мы психи? — Бокуто впился взглядом в Куроо, ища хоть что-то в его невозмутимом лице. Он чувствовал, как сердце колотится в груди. А вдруг они и правда сошли с ума? Вдруг это все бред? Прямо сейчас ему казалось, что он стоит на краю пропасти, и один неверный шаг — и они оба сорвутся в вниз, оставив напоследок только хруст разбившихся об асфальт костей. Куроо откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его глаза, обычно лукавые и искрящиеся весельем, сейчас были серьезными и задумчивыми. Он медленно выдохнул, словно обдумывая самый важный вопрос в своей жизни. Взгляд скользнул по потрескавшейся штукатурке на стене, задержался на старом, заляпанном кофейными пятнами постере. — Бокуто, — наконец, произнес он, и в его голосе послышалась усталость, — было бы странно, если бы они думали, что мы нормальные, бро. Мы собираемся похитить кое-что, что принадлежит мафиози. Это уже за гранью разумного, разве нет? И не просто мафиози, а психованному отморозку. Отличная цель. Бокуто усмехнулся, помешивая ложкой остывший чай в огромной кружке. Чайный пакетик скользил в этом крошечном, созданном им же, цунами, а веревочка медленно, но верно накручивалась на ложку. Интересно, скоро ли она порвется? Обычно в такие моменты он бы проглотил банку энергетика, но сейчас даже энергетик кажется бесполезными. Куроо отстукивал нервную дробь пальцами по столешнице, то и дело поглядывая на свой старый мобильный телефон, лежащий рядом. — Как думаешь… — Бо, — перебил его Куроо, наконец, положив всю ладонь на стол. — Я никак не думаю. Я не могу думать за них. Я могу лишь предполагать, исходя из того, что вижу. И то, что я вижу, мне не нравится. Бокуто опустил плечи и грустно вздохнул. Он чувствовал себя потерянным и беспомощным. — Главное сейчас: вернуть СТЭК, — серьезно произнес Куроо, глядя прямо в глаза Бокуто. — Очевидно, что просто выкрасть Кенму и Акааши мы не сможем. За ними пристально следят ДВА и Дайшо. Они понимают, кого держат в руках. А вот над любимой игрушкой Сугуру, возможно, потеряет бдительность. Дайшо – самовлюбленная принцесса, и сейчас он просто не ожидает, что мы посмеем вмешаться. Пусть недооценивает. Куроо ухмыльнулся одной стороной рта. Эта ухмылка, когда-то такая знакомая и дружелюбная, сейчас казалась зловещей и опасной. Когда она касалась козней в твою сторону, хотелось бежать без оглядки, но когда это касалось кого-то другого… появлялась надежда, что еще не все потеряно. Куроо… он всегда был мастером стратегии. — Если вернем СТЭК, возможно, удастся выменять его на Акааши и Кенму, — продолжил Куроо, словно проговаривая пошаговый план операции. — Ну, а дальше… — Смена личностей и Африка, — серьезно кивнул Бокуто, представляя себя в глуши саванны, вдалеке от всех этих проблем. Теплый песок под ногами, шум океана… Акааши будет в безопасности. Это главное. — Звучит как сюжет хренового боевика. Куроо фыркнул, но спорить не стал. В сложившейся ситуации ему, видимо, даже самый абсурдный план казался вполне приемлемым. Хотя, если честно, то идея с Африкой Бокуто очень нравилась. Тепло, экзотично, и никто не будет их искать. Он представил себя с бокалом коктейля на берегу океана. На пенсии можно и пожить в таком месте. Если доживет, конечно. — Ладно, боевик так боевик, — согласился Куроо. Он посмотрел на часы. — У нас есть три дня. — Почему именно три дня? — недоверчиво приподнял бровь Бокуто. Ему не нравилась эта спешка. Он хотел задать уточняющие вопросы, но проглотил их. Куроо не стал бы торопиться без причины. — Потому что я так сказал, — пожал плечами Куроо с напускной небрежностью, но Бокуто заметил, как дернулся его глаз, выдавая напряжение. — А еще, у меня есть небольшая зацепка. Мой старый знакомый работал на Дайшо. У него есть доступ к кое-какой информации. И он мне должен. — Должен? Интересно, что ты ему такого сделал? — с подозрением покосился Бокуто. Он знал Куроо слишком хорошо, чтобы верить в его безукоризненную порядочность. В прошлом Тецуро проворачивал такие аферы, что волосы вставали дыбом. Бокуто лишь надеялся, это не связано с продажей чьих-то почек на черном рынке. Куроо лишь загадочно улыбнулся, проигнорировав вопрос. Он не собирался раскрывать все карты сразу. — В общем, он должен выдать нам даты сбыта нелегала, когда на территории будет минимальное количество людей. Этого будет достаточно, чтобы спланировать операцию. Чем меньше свидетелей, тем лучше. Меньше шансов, что кто-то пострадает. Бокуто задумался, все еще помешивая остывший чай, который теперь можно было вылить в раковину. Он поднялся и с грохотом поставил кружку в мойку. — И как мы проникнем внутрь? Уверен, там не просто охранники с дубинками, а что-то посерьезнее. — А вот тут и начинается самое интересное, — ухмыльнулся Куроо, доставая из кармана сложенный листок бумаги. — Оказывается, у них есть несколько «дыр» в охранной системе. И одна из них… весьма любопытна. Он развернул листок и протянул его Бокуто. На схеме было изображено здание склада, а красным крестиком было помечено что-то вроде вентиляционной шахты, расположенной в углу здания. — Ты предлагаешь пролезть через вентиляцию? Как в кино? — изумился Бокуто, рассматривая схему. Он представил себя ползущим по пыльной трубе. Может, там нет пауков. И тараканов. И… — Прям реально как в боевике? — Именно, — подтвердил Куроо. — Не самая приятная перспектива, зато без лишнего шума. Идеально для нас, двух психов, мечтающих о смене личности и Африке. Бокуто задумчиво почесал подбородок. Вентиляция звучала не очень привлекательно, но, с другой стороны, у них не было особого выбора. В целом, если бы Тецуро предложил ему сдаться в плен аборигенам, он бы тоже слабо протестовал. Возможно, немного возмутился, когда его бы жарили на вертеле над открытым огнем, но это так, лирика. Главное, что Акааши был бы спасен. — Ладно, убедил, — наконец, сказал он. — Готов пролезть через канализацию, если понадобится. Только скажи. — Вот и отлично, — довольно улыбнулся Куроо. — И да, Бо, не забудь про любимую футболку с совой. Удача нам явно понадобится. И если придется отбиваться от крыс, то у тебя будет дополнительная мотивация ползти быстрее. Бокуто закатил глаза, но спорить не стал. Футболка с совой, подаренная Акааши на день рождения, стала его талисманом. Когда он надевал ее, чувствовал себя увереннее и сильнее. После исчезновения Кейджи он ее практически не снимал, из-за чего Куроо яростно протестовал. К сожалению, его слабо убеждал аргумент всепоглощающей тоски по Акааши, но зато очень раздражало недельное отсутствие стирки этой самой футболки. — Так, с планом проникновения разобрались, — сказал Бокуто, откладывая листок со схемой на стол. — А что насчет отступления? Предположим, мы вытащим СТЭК, а за нами погоня? Мы же не будем убегать от вооруженных головорезов в стиле Джеки Чана? Куроо снова загадочно ухмыльнулся. В его глазах плясали озорные огоньки. Он провел пальцами по своим растрепанным волосам. — Об этом я тоже позаботился. Помнишь старый мотоцикл моего дяди, который я все никак не мог починить? Бокуто кивнул. Это был зверь-машина, видавший виды, но способный развить нехилую скорость. Последний раз он видел его покрытым толстым слоем пыли в гараже Куроо. Правда, он выглядел так, будто его последний раз заводили в прошлом веке. — Я его починил, — гордо заявил Куроо. — И немного модернизировал. Теперь это не просто мотоцикл, а скоростной болид, способный уйти от любой погони. — Ты гений, Куроо! — восхищенно воскликнул Бокуто. — Гений и сумасшедший! — Это комплимент? — прищурился Куроо. — Абсолютно! — заверил его Бокуто. — Ладно, что еще? Оружие? Нам же не голыми руками на них идти? — Разумеется, — кивнул Куроо. — Пары электрошокеров и самодельных дымовых шашек нам вполне хватит. Не будем же мы устраивать перестрелку с автоматами. Кровь, кишки, расчлененка — это не про нас. — Ты прав, — согласился Бокуто. — Мы же психи, а не наемные убийцы. Они оба рассмеялись. Напряжение немного спало. На секунду Бокуто даже стало легче. — Итак, подведем итоги, — сказал Куроо, резко став серьезным. — У нас есть план проникновения, план отступления, немного оружия и три дня до точной информации о сбыте. — И футболка с совой, — добавил Бокуто с улыбкой. — И, конечно, футболка с совой, — подтвердил Куроо.

***

Акааши вцепился в руль, откровенно находясь не в своей тарелке. Машину ощутимо дергало при каждом переключении передачи, выдавая нервное состояние водителя. Это задание было обречено с самого начала: между Кенмой и Цукишимой разгорелся тихий, но напряженный спор из-за места на переднем сиденье. Кенма, выглядя болезненно бледным, настаивал, что его укачивает на заднем, в то время как Цукишима утверждал, что его ноги слишком длинные для тесного пространства между сиденьями. Акааши предложил им бросить монетку, чтобы закончить этот фарс. Победил, конечно же, Цукишима. И сейчас Кенма, с видом смертельно уставшего кота, неотрывно смотрел в окно на заднем сиденье, и Цукишима на переднем в той же позе игнорировал окружающий мир. По приказу Нэкоматы, этой странной троице предстояло вытащить СТЭК со склада Дайшо. — Нет, блять, ну вот объясни, какого хуя ты тогда вообще к нам приперся? — внезапно выпалил Кенма, нарушая тягостное молчание. Его голос звучал раздраженно, уставший тон лишь подчеркивал недовольство. Кейджи бросил на него мимолетный взгляд в зеркало заднего вида. Кенма не смотрел на Кейджи, продолжая буравить взглядом затылок Цукишимы. Тот, словно почувствовав неприязнь, слегка дернулся, но по-прежнему не отрывал глаз от проплывающих мимо пейзажей, будто там было что-то невероятно интересное. — Поступила информация, что в этом районе были замечены Куроо Тецуро и Бокуто Котаро, — отчеканил Цукишима, даже не моргнув. Его голос, как всегда, был ровным и бесстрастным, будто он озвучивал прогноз погоды, а не информацию, способную кардинально изменить ход миссии. — И ты приставил кого-то следить за нами? — подозрительно прищурился Кенма, наклоняясь вперед между сидений и поворачиваясь всем телом к Цукишиме. — Это конфиденциальная информация, — уклончиво ответил Кей, не желая раскрывать свои карты. — Ох, ну нихуя ж себе секреты мадридского двора! — Кенма саркастично всплеснул руками, изображая крайнюю степень потрясения. Акааши невольно хмыкнул, пряча улыбку за серьезным выражением лица. — Ты, кстати, ничего не доложил Нэкомате, — будто констатируя факт, сказал Кейджи, не отрывая взгляда от дороги. — Почему? Цукишима проигнорировал вопрос, продолжая молчать. Кенма еще сильнее надулся, его глаза сузились до узких щелочек. Внезапно Цукишима тихо хмыкнул, окинул странной улыбкой Акааши и наконец развернулся к говорившему. — Потому что я не ищу легких путей. Я мог бы сразу доложить, и к вам приставили бы ежеминутную охрану, прослушивали бы телефоны или вообще задержали до выяснения обстоятельств, — он мечтательно вздохнул, словно представляя себе эту картину во всех деталях. — Или, как минимум, отстранили бы от задания. А я… я просто хочу быть первым, кто сунет вас, таких крутых, носом в ваше же дерьмо, если вы накосячите. Прости, Кейджи, но я вам не доверяю. — А перед кем-то еще извиниться не хочешь? — возмущенно взмахнул руками Козуме с заднего сиденья. — Я тоже вообще-то тут! — Кейджи, ты слышал какой-то странный писк? — нарочито удивленно спросил Кей, оглядываясь по сторонам. — Ладно, не важно. Так вот, Акааши. Ты видишь источник проблемы? — Да, блять, прямо перед собой, — пробурчал Кенма, скрестив руки на груди. — Ты же знаешь, что мы ничего не сделали, — устало вздохнул Кейджи, чувствуя, как разгорается головная боль. — Я не могу быть в этом уверен. Сейчас вы знаете больше, чем любой другой агент департамента. Слишком большой объем информации, чтобы просто так закрыть на это глаза. — ТАК ТЫ САМ ЖЕ НАМ ВСЕ ЭТО И РАССКАЗАЛ! — заорал Кенма, окончательно теряя терпение. — Блять, вот вылезу сейчас из машины, встанем лицом к лицу, и я тебе так наебашу! — Лицом к лицу? Козуме, подождешь, пока я присяду, — невозмутимо ответил Цукишима, довольно улыбаясь, — или у тебя с собой есть табуретка? — Ах ты... — вскричал Кенма, срываясь с места и хватаясь за все, что попадалось под руку. Этим «всем» оказался несчастный воротник Цукишимы. Некоторое время они яростно боролись в тесном пространстве между сиденьями, напоминая двух разъяренных хорьков, пытающихся поделить дохлую мышь. — Ах ты говнюк! — шипел Кенма, пытаясь оцарапать лицо Цукишимы. — Кенма, блять, отпусти! — выдавил Кей, отбиваясь от цепких рук. — Я тебе сейчас череп вскрою голыми руками, чтобы ты перестал выебываться! — Прекрати давить мне на глаз! — пронзительно взвизгнул Цукишима, когда палец Кенмы случайно попал ему в глазницу. — Сука, ты еще и кусаешься?! — завопил Козуме. — Говорят, если нападает гадюка, нужно кусать первым! — огрызнулся Цукишима, пытаясь освободиться от смертельной хватки. — Это я-то гадюка?! — возмутился Кенма, плюясь и брызжа слюной. — Если у меня останутся целыми пальцы, я обязательно воспользуюсь средним! — Кенма, блять, прекрати! — Да, сучка! — довольно проворковал Кенма и откинулся на спинку сиденья, вытирая пот со лба и поправляя растрепавшиеся волосы. — Запомни, Цукишима: Кенма — тот, кто заставил тебя рыдать! Цукишима закатил глаза, раздраженно поправляя съехавшие набок очки. Акааши не знал, как реагировать на это безумие. Кенма, обычно такой спокойный и отстраненный, вдруг превратился в разъяренного кота. А Кей… Кей просто Кей. — Приехали, — констатировал Акааши, останавливая машину чуть вдалеке от обшарпанного здания с тусклым фонарем над дверью. — План прост и надежен, как швейцарские часы, — спокойно проговорил Цукишима, стараясь вернуть себе самообладание. — Пробираемся по вентиляции в хранилище, взламываем сейф, забираем СТЭК и валим. — Кого валим? Слишком много пиздящую выскочку? — проворчал Кенма, потирая укушенный палец. — Кенма! — Акааши бросил на него испепеляющий взгляд. — Ладно, ладно, молчу, — Козуме закатил глаза. — Все понятно. Пошли уже. — Тогда вперед, — Цукишима достал из рюкзака компактный фонарик и проверил его, направив луч света перед собой. — И не проебитесь, пожалуйста. Он мерзко ухмыльнулся. У Акааши резко скрутило живот, а во рту появился неприятный привкус желчи.