Апелляция к вечности

Исток страданий,

ярости притон, Храм ересей,

начетчик кривосудам, Плач, вопль и стон

вздымаешь гулом,

гудом, Весь — ложь и зло;

был Рим, стал Вавилон. Тюрьма обманов кузня,

где закон: Плодясь, зло пухнет,

мрет добро под спудом; Ад для живых;

великим будет чудом, Христом самим коль будешь пощажен.

— Господин Нэкомата, простите, но это… полный абсурд! — слова едва не вырвались из Цукишимы с ядовитым шипением. Возможно, если сейчас плеснуть в него святой водой, он запузырится и растечется антихристской лужей. В целом, перспектива была неплохой. — Садись, — директор Нэкомата, казалось, излучал умиротворение. Его улыбка была такой широкой, такой… хищной, что вместо глаз на Цукишиму смотрели две узкие щелочки, напоминающие прорези для монет в копилке. Улыбка, за которой он нутром чувствовал подвох. Кей ощутил, как гнев горячей волной поднимается из глубин, грозя затопить разум. Он с силой втянул воздух, стараясь обуздать рвущийся наружу поток возмущений. Веки на мгновение сомкнулись, словно Кей нырнул в омут тишины, ища там илистое дно, о которое можно твердо опереться. Только в таких ситуациях обычно везло ему как утопленнику: до дна он не доставал, как ни старался, и медленно всплывал, чувствуя как пресная вода чужого давления заполняет легкие. Скоро он всплывет, вздуется, и водолазы, которые найдут его тело, прибитое к каким-нибудь камышам у берега, констатируют жуткую смерть от наводнения в лице Нэкоматы. Собравшись, он резко отодвинул стул, взрезав тишину комнаты неприятным скрежетом, и с напускной ленью опустился напротив Ясуфуми. — Я знаю, что ты недоволен, — директор по своему обыкновению сложил пальцы в замок и склонил голову немного набок, глядя на Кея изучающе, — как и в прошлый раз. Цукишима молчал, челюсти свело от напряжения, и казалось, что можно было услышать тихий скрежет его зубов. Он инстинктивно сжал кулаки, ногти больно впились в ладони. Слова словно застряли комком в горле, отказываясь складываться в осмысленные фразы. Еще минуту назад он, распаленный праведным гневом, планировал ворваться в кабинет Нэкоматы и вывалить на него ушат из тридцати шести пунктов, доказывающих, что таких «недоразвитых идиотов», как Куроо и Бокуто, ни в коем случае нельзя принимать в департамент. В голове у Цукишимы каждый пункт был подкреплен железобетонным аргументом, фотодоказательством и статистикой их неумных поступков из прошлого. Но теперь под этим пронзительным, изучающим взглядом, все его доводы рассыпались в труху, оставив в голове лишь гулкое эхо разочарования и растущее чувство собственной беспомощности. Он исподтишка сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту. — Ты ведь понимаешь, почему я так поступил, — от доброго прищура в уголках глаз Нэкоматы разбегались мелкие морщинки, напоминающие гусиные лапки. Этот взгляд, лукавый и одновременно острый, делал его похожим на бывалого бульдога. Или, может, даже на питбуля? Нет, все-таки бульдог. Стоп, он же что-то говорил! Цукишима вздрогнул, словно очнувшись от транса, и отчаянно попытался ухватиться за ускользающую нить разговора. Кей неловко кашлянул, потерев переносицу дрожащей рукой. Он отчаянно пытался привести в порядок сумбурные мысли, лихорадочно метавшиеся в голове, и нарочито уставился в сторону — на унылую стену, украшенную столь же унылой картиной. Лишь бы не встречаться взглядом с этими всепроникающими глазами! Он почувствовал, как на лбу выступила предательская испарина. — Понимаю, — сухо бросил он. — Ты же помнишь, как многие отреагировали на твое появление в нашей компании, особенно после достаточно стремительного повышения? Я сразу заметил, что ты способнее многих, несмотря на юный возраст. Но не думай, что ты такой один. — Я и не думал, — Кей упорно продолжал сверлить взглядом унылый пейзаж на картине. Сейчас встреча с глазами Нэкоматы была бы равносильна капитуляции. Ясуфуми обладал какой-то дьявольской магией — взглядом, обманчиво добрым и проницательным, он умел сверлить мозг, заставляя невольно соглашаться даже с самыми безумными идеями. Кей содрогнулся, вспомнив, как проиграл ему ровно год назад, когда Нэкомата точно таким же бессовестным способом внедрил к ним Козуме. Последствия этого решения, если честно, были катастрофическими. Тогда Кей поклялся себе никогда больше не попадаться на эту уловку, и он чертовски не собирался нарушать свою клятву. Он ощутил, как напряжение сковало плечи, и неосознанно перехватил покрепче подлокотники кресла. — И Акааши, и Козуме чертовски умны. — Господин Нэкомата, я не думаю, что другим сотрудникам департамента не хватает компетенций, чтобы решать все те задачи, которые мы поручали Акааши и Козуме, — Кей, наконец, повернулся и посмотрел прямо на директора. Уверовал, будто тоже мог в зрительную «Аваду Кедавру». — Мало того, что мы из-за них нарушили протокол и не уничтожили их, так теперь еще и ставим под угрозу вообще всю деятельность, беря на себя ответственность за еще двух клоунов. Особенно клоунов, память которых мы не можем контролировать! — в конце фразы он не выдержал и повысил голос, сжимая кулаки. Улыбка не сходила с лица Нэкоматы. Она выглядела неестественно, почти пугающе. На секунду Цукишиме показалось, что у директора приключился микроинсульт или, как минимум, серьезное защемление лицевого нерва. Он даже невольно подался вперед, готовый в любой момент позвать на помощь. — Ты же знаешь мой принцип, Кей, — он сложил ладони друг на друга в молитвенном жесте. — Держи друзей близко, а врагов — еще ближе. К тому же не стоит избавляться от людей, которые смогли обойти нашу защиту и украсть СТЭК. Кроме того, не думаю, что Сугуру так просто успокоится после провала этой сделки. — Они вам нужны как пушечное мясо? — несмотря на все неприятные чувства, которые вызывали у него Куроо и Бокуто, даже у Цукишимы по спине пробежал холодок от этой мысли. Он слегка поморщился, представляя перед собой два бездыханных тела с пришитыми клоунскими носами. Представил, как кто-то наклоняется, чтобы нажать на жуткий красный шарик и услышать противный, издевательский гудок. От этой картины Цукишима невольно потер ладони друг о друга, пытаясь избавиться от ощущения липкости — будто уже вымазался в чужой крови и внутренностях. Он невольно вздрогнул, подавляя тошноту. — Конечно, нет, — директор легонько посмеялся, будто Кей только что выдал искрометную шутку. — Они все равно не успокоятся, пока не доберутся до Козуме и Акааши. А пока они под нашим надзором, их проще контролировать… и использовать. — Тогда зачем вообще была нужна деконтаминация? — с подозрением спросил Кей. — Пока Куроо и Котаро будут заняты очередной бессмысленной попыткой достучаться до глубин подсознания Кенмы и Кейджи, у нас будет время изучить их, — спокойно сообщил Ясуфуми. — Не думаю, что они такие уж особенные. Поищем лазейки в их сознании и подчистим их память. В целом, такая перспектива, как ни странно, имела вполне рациональное зерно. И Кей с ужасом осознал, что снова, против своей же, черт возьми, воли, смотрит в глаза господина Нэкоматы. Твою мать, опять… — Вы правы, — отрезал он, в глубине души желая признаться в обратном мнении. — А что насчет Дайшо? — Ты же оставил прослушку в их машине? — с прищуром спросил Нэкомата. — Естественно, — ответил Кей, закатив глаза. — Вот и славно. На данном этапе наблюдаем и ждем. — Хорошо, — Кей поднялся со стула, намереваясь поскорее покинуть этот кабинет. — Будешь их курировать, — как бы невзначай бросил Нэкомата. Интересно, какую кармическую провинность он совершил в прошлой жизни, что в этой судьба развлекается, методично издеваясь над ним? Он прокрутил в голове воспоминания о детстве, но ничего криминального не всплывало. Да, он не был идеальным ребенком, но и садистских наклонностей за собой не замечал. Он же даже муравьев лупой не выжигал, как это делали другие, более жестокие мальчишки. Неужели его сегодняшние мучения — это расплата за случайно сломанную ветку сакуры в соседском саду? Или за то, что он однажды обманул маму, сказав, что съел весь бенто, а на самом деле скормил его коту? Нет, это реальность, и реальность, судя по всему, решила его возненавидеть. — Принято, — сухо ответил он, стараясь не выдать своего раздражения. — И припугни их хорошенько, чтобы не наглели, — добавил директор с лукавой улыбкой. Ну, это точно ему по силам.

***

Куроо и Бокуто, как прилежные ученики, сидели за столом уже знакомой комнаты. Наручников, к счастью, на них в этот раз не было. Перед каждым высилась внушительная кипа бумаг, а Нэкомата, расположившись напротив за этим же столом, сиял широкой, хищной улыбкой. Бокуто сидел, словно парализованный, с огромными от ужаса (или от ахуя, поди знай) глазами. Он лихорадочно переводил взгляд с пугающей пачки документов рядом с собой на не менее пугающую стопку бумаг, лежащую перед Куроо. Кажется, Бокуто только сейчас начал осознавать масштаб надвигающейся катастрофы. — Джентльмены, это условия вашего пребывания здесь. К черту бумаги! Сегодня они не главное. Главное — это выражение лица Цукишимы. Даже не взглянув на сложенные передо ним листы, Куроо сосредоточил все свое внимание на Кее. Тот, как всегда, старался выглядеть отстраненным и незаинтересованным, но он-то видел… нет, чувствовал, как внутри Цукишимы бушует буря. Легкое подрагивание век, едва заметная дрожь в пальцах, чуть сильнее сжатые челюсти — эти крошечные детали выдавали его с головой. И, признаться, Тецуро это забавляло. Это как наблюдать за тщательно выстроенной плотиной, зная, что рано или поздно ее прорвет. Вопрос только в том, когда именно это произойдет и какие последствия повлечет за собой. А еще… в нем зрело какое-то странное, почти болезненное любопытство. Возможно, стоит даже немного помочь этому «прорыву» произойти? Куроо небрежно постучал пальцами по стопке бумаг. — Ну что, где ставить автограф? — спросил он, лукаво наклонив голову набок и одаривая Нэкомату такой же широкой, зловещей улыбкой. Казалось, он испытывал какое-то нездоровое удовольствие от всеобщего замешательства. — Даже… читать не будем?! — Бокуто подскочил на стуле, как от удара током. Его глаза метались между безмятежным Куроо и грозной стопкой документов. Он с паникой уставился на Тецуро, ища поддержки и хоть малейшего намека на то, что это какой-то розыгрыш. Кажется, он был готов расплакаться. Нэкомата тяжело вздохнул и сложил руки на столе, сцепив пальцы в замок. — Внизу, на первой странице, — отрезал он. Куроо, с той же зловещей улыбкой, приподнял верхний лист, ловким движением выхватил ручку из протянутой руки Цукишимы, который параллельно поправил сползающие с переносицы очки. Не удосужившись даже взглянуть на текст, Тецуро черкнул подпись в указанном месте и, словно передавая эстафетную палочку, сунул ручку ошарашенному Бокуто. Бокуто смотрел на друга, как на сумасшедшего, не веря своим глазам. — Может стоило хотя бы полистать, — он то смотрел на ручку, то на подпись Куроо, то на своего товарища, явно не понимая, что вообще происходит, — ну, чисто ради приличия. — Ой, Бо, подписывай, — отмахнулся Тецуро, елозя на стуле, и скрестил на груди руки. Бокуто нервно сглотнул вставший в горле ком и поставил подпись на своем экземпляре. — Поздравляю, — Нэкомата радушно расставил руки для невидимых и дистанционных объятий, — теперь мы — коллеги. Цукишима проводит вас и все покажет. Кей, даже не тронув гору бумаг, будто они были бесполезной кучей макулатуры, кивнул и поджал губы. Нэкомата поднялся с места, сцепил пальцы в замок за спиной и медленно покинул помещение. Куроо элегантно встал, потягиваясь, будто его конечности затекли, и пошел в сторону двери, которую любезно открыл и держал Цукишима. Бокуто проследовал за ним. Куроо, поравнявшись с Кеем, только услышал тихое: — Не думал, что скажу это, но твой друг, видимо, умнее. Надо было читать мелкий шрифт, Куроо Тецуро. Куроо ехидно улыбнулся, на секунду задержавшись в проходе. — Я всегда читаю бумаги, Цукишима. Просто в этот раз в этом не было необходимости, потому что этим цирком заправляю не я, — он прикрыл глаза. — И вы всегда найдете лазейки. Кей усмехнулся, закатывая глаза. — И все же, — вдруг продолжил Тецуро, — я всегда на шаг впереди. У меня всегда есть план. — А какой план будет на случай, что по вашему договору взаимодействие с Акааши и Козуме невозможно и они снова не знают вас от слова совсем? У Бокуто, казалось, случился сердечный приступ. Улыбка Куроо резко сошла на нет, он повернулся к Кею и, оскалившись, процедил: — А вот это тебя ебать не должно, — он поправил непослушную челку. — Запомни: нет ни одной вселенной, в которой Кенма Козуме не влюбится в Куроо Тецуро. И самое важное: их помним мы. Цукишима с демонстративным вздохом закатил глаза так, словно ему приходилось терпеть невыносимую пытку, и резко развернулся, выходя в длинный, тускло освещенный коридор. Бокуто, словно привязанный невидимой нитью, молча плелся следом за ними. Внутренний мир, казалось, рушился с каждой секундой, будто карточный домик, пораженный внезапным порывом ветра. Он отчаянно пытался что-то сказать, возразить, но слова предательски застревали в горле, образуя невыносимый ком. Ноги, словно на автопилоте, машинально переставлялись, упрямо не желая отставать от двух парней, уверенно шагающих впереди. Цукишима, не удостоив их ни единым взглядом, привел их в просторный, минималистично обставленный кабинет. Огромное окно во всю стену открывало захватывающий вид на раскинувшийся внизу город, усеянный мерцающими огнями. Два идентичных стола, выполненных в строгом стиле, стояли друг напротив друга. На каждом безупречно чистом столе покоился современный компьютер с большим монитором и аккуратная стопка белоснежных листов, словно приглашающих к работе. В комнате чувствовалась атмосфера сосредоточенности, которая, казалось, еще больше давила на и без того подавленное состояние Бокуто. — Это ваше рабочее место, — сухо констатировал Кей. — Здесь вы будете… сотрудничать. Куроо, войдя в комнату, оглядел помещение с прищуром, будто пытаясь разглядеть скрытые детали, невидимые простым глазом. Он медленно обвел взглядом стены, задержался на потолке, оценивая высоту и освещение, и, наконец, скользнул взглядом по расставленной мебели, словно проводя негласную инвентаризацию. При этом он слегка прикусил внутреннюю сторону щеки, выдавая свою задумчивость, и незаметно поправил ворот своей куртки, словно хотел убедиться, что его внешний вид соответствует обстановке. — Сотрудничать? С чем или с кем? С тобой что ли? Цукишима снова устало вздохнул, его плечи слегка поникли. В этом вздохе сквозила смесь раздражения, смирения и, возможно, даже легкой тоски. Звук вышел хриплым и немного протяжным, словно он долго сдерживал его в себе. Его очки немного съехали с переносицы, и он небрежно поправил их средним пальцем, избегая зрительного контакта с остальными. — С департаментом. Ваша задача — нейтрализовывать последствия временных аномалий, прежде чем они повлияют на стабильность текущей реальности. — То есть, — протянул Бокуто, слегка приободрившись, — мы будем спасать мир?! Как супергерои?! Цукишима лениво повернул голову, и в его взгляде, скользнувшем по Бокуто, читалось неприкрытое презрение. Это был не просто взгляд, а скорее короткая и болезненная инъекция яда. Ну, такая, которой делают эвтаназию. В этом взгляде была окончательность приговора, обрекающая на тихую и незаметную смерть. — Не совсем. Скорее вы как два специалиста техподдержки: вам позвонил клиент, у которого сломался ноут. И вместо того, чтобы просто перезагрузить компьютер, вам придется разбираться с временными петлями, залагавшими объектами и аномалиями. И никаких супергеройских прозвищ, Бокуто! Куроо растянул губы в широкой, хищной ухмылке, обнажив ровный ряд зубов. — И что ты, директор нашей техподдержки, будешь делать, чтобы мы хорошо исполняли свою работу? Просто стоять и сверлить взглядом? — Помимо этого, — ответил Цукишима, доставая из кармана флешку, — я буду вашим куратором. Здесь данные о текущих аномалиях, инструкции и протоколы. И да, если вы начнете копать и выясните, что «вселенная, в которой Кенма Козуме не влюбится в Куроо Тецуро» действительно невозможна, то придется привести в действие тот второй вариант, который вам не понравился. Он с тихой яростью воткнул флешку в компьютер Куроо, палец с силой надавил на пластик, пока не раздался едва слышимый щелчок. Не удостоив ни компьютер, ни его владельца взглядом, он резко повернулся и направился к двери. Цукишима словно оставил что-то, что вот-вот взорвется. Интересно, флешка там не тикает? Куроо представил, как сейчас увидит на экране таймер, отсчитывающий последние секунды до критической точки… и усмехнулся про себя. Нет, флешка вроде не тикает. — Через час вас отвезут до вашего нового жилья. Агенты, за редким исключением, живут по двое. И да, включайте мозг почаще, он есть у всех, вам нужно только разобраться с инструкцией, как им пользоваться, — бросил Кей через плечо. — И постарайтесь ничего не нахуевертить. Звук закрывающейся двери, отрезавший их от уходящей фигуры Цукишимы, прозвучал для Бокуто как знак, что можно расслабиться. Он устало опустился в кресло, словно его подкосили невидимым предметом. Кресло жалобно скрипнуло под его весом, вторя его внутреннему надлому. Он не просто сел — он рухнул, как сломанная марионетка, которую отпустили кукловоды. Спина согнулась, плечи опустились, и он выглядел как изможденный старик. Тишина в комнате давила, словно надгробная плита, а Бокуто теперь казался приговоренным к вечной тоске. — И что нам теперь делать? Тецуро, с какой-то змеиной грацией, опустился в соседнее кресло перед компьютером, и его лицо снова расплылось в ехидной ухмылке, от которой у непосвященного по спине могли пробежать мурашки. Взгляд его темных глаз, казалось, проникал в самую суть вещей, высвечивая все слабости и уязвимые места. Хмыкнув себе под нос, он демонстративно расслабился, откинувшись на спинку кресла и закинув одну ногу на другую. — Найдем их и заставим нас вспомнить. — Но… — начал было Бокуто. — Никаких но, Бо. Куроо резко развернулся к компьютеру. Его пальцы, длинные и ловкие, сорвались с места и забегали по клавишам с бешеной скоростью. Казалось, он набирал что-то на клавиатуре, не просто печатая, а играя сложную симфонию, где каждая клавиша — это нота, каждая комбинация — пассаж. В его голове, словно в калейдоскопе, мелькали планы и расчеты, теории и возможности, выстраиваясь в сложные схемы и контр-меры. Он просчитывал ходы, предвидел возможные варианты развития событий, взвешивал риски и выгоды. Он не собирался сдаваться, не сейчас, не когда на кону стояло так много. Потому что Куроо Тецуро не проигрывал. Потому что у Куроо Тецуро всегда был план.