Апелляция к вечности

Все это было, было. Все это нас палило. Все это лило, било, вздергивало и мотало, и отнимало силы, и волокло в могилу, и втаскивало на пьедесталы, а потом низвергало, а потом — забывало, а потом вызывало на поиски разных истин, чтоб начисто заблудиться в жидких кустах амбиций, в дикой грязи простраций, ассоциаций, концепций и — просто среди эмоций.

Всю дорогу до бургерной Бокуто был неестественно тихим, словно кто-то резко выключил рубильник внутри него. Будучи пять минут назад громогласным и энергичным, сейчас он напоминал потухший фейерверк. Эта внезапная перемена, к удивлению Акааши, сбивала с толку. Весь его искренний запал, неуемный восторг, перехлестывающий через край и заражающий всех вокруг, которые только что били ключом, куда-то испарились без следа. Они не вернулись даже у кассы, когда подошла их очередь делать заказ. Бокуто рассеянно смотрел на заламинированное меню, прикрепленное к стене, и долго не мог определиться. — Бокуто-сан, что-то не так? — поинтересовался наконец Кейджи, когда они направились обратно. — Что? — его глаза резко распахнулись, он часто заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на Акааши, и провел рукой по взъерошенным волосам. — А, нет. Просто… Так странно… — Что странно? — переспросил Кейджи, приподняв бровь и внимательно изучая его лицо. — Ты, — Бокуто запнулся, подыскивая нужные слова. — Ты идешь рядом со мной. Вот прямо сейчас. И это не сон, не бред воспаленного воображения, не какой-то жуткий глюк в конце концов. Это… просто нереально. Это странно, очень странно. — А такое бывало? — хмыкнул Акааши, засунув свободную руку в карман куртки. — Что конкретно? — Сны, галлюцинации? — К сожалению, — грустно усмехнулся Бокуто, отводя взгляд куда-то вдаль. — Некоторое время я всерьез думал, что схожу с ума. Я даже боялся заснуть, зная, что ты снова появишься в моем бреду. Акааши непроизвольно вздрогнул. Неужели существует хоть один человек на этой земле, для которого его внезапное исчезновение могло обернуться навязчивыми снами и мучительными галлюцинациями? Неужели он, Кейджи Акааши, может быть настолько важен кому-то, что его отсутствие способно довести до подобного состояния? — Ты уехал, — вдруг сказал Бокуто, голос его слегка дрогнул, и он крепче сжал в кулаке ручку бумажного пакета, так, что бумага противно зашуршала. — Какая-то там командировка от редакции… в другой город. Не помню уже куда. По спине Кейджи пробежали неприятные мурашки. Не то чтобы Бокуто сейчас выдал какую-то сенсационную информацию, о которой Акааши не знал. Конечно, он знал, что умер… несвоевременно. А потом произошло нечто необъяснимое — он воскрес. Воскрес, но потерял все воспоминания: всех, кто был ему дорог, все, что его связывало с прежней жизнью. Он не перебивал, хотя в горле стоял ком. Внимательно слушал каждое слово Бокуто, ловя каждый его жест, каждое изменение в выражении лица. Пытался сложить эти осколки чужих воспоминаний в цельную картину, чтобы понять, кем он был тогда, до трагедии. — Прямо перед моим днем рождения, — после затянувшейся паузы продолжил Бокуто, голос его стал чуть более тихим, будто он делился чем-то очень сокровенным. — Ты должен был вернуться сразу после него, поэтому решил подарок отдать заранее. Я отпихивался как мог, — тут он вдруг всплеснул руками, чуть не выронив бумажный пакет, и громко, даже немного по-детски возмущенно, сказал: — Это же плохая примета! Нельзя дарить подарки до дня рождения! Ты же знаешь! Кейджи отчего-то улыбнулся краешком губ, едва заметно. То ли оттого, что все это звучит так тепло, уютно, словно кусочек нормальной жизни, которую он когда-то знал, а теперь видел лишь в чужих воспоминаниях. То ли оттого, что такой взрослый, статный мужчина, как Бокуто, верит в приметы. Нелепо и трогательно одновременно. Боже, да они же путешествуют во времени, борются с временными аномалиями, какие, к черту, приметы? Но улыбку он сдержать не смог. В этой наивности было что-то невероятно притягательное. — Но ты не послушал, как обычно, — пробормотал Бокуто, резко останавливаясь посреди тротуара и опуская голову. — И что же я тебе подарил? — с легкой усмешкой спросил Кейджи, пытаясь разрядить обстановку. Бокуто на секунду будто завис, обдумывая что-то, а затем, словно опасаясь, что здравый смысл вот-вот возьмет верх, торопливо сунул Акааши в руки шуршащий бумажный пакет. Затем, с лихорадочной энергией, достойной разве что человека, пытающегося обезвредить бомбу, принялся расстегивать молнию своей куртки. Неужели он подарил ему… это…? Господи, ну не здесь же? Прямо посреди улицы, в окружении прохожих? Существует ли хоть какое-то стоп-слово, секретный код для пресечения этой внезапной, пугающе эротической, совершенно немыслимой сцены? — Бокуто-сан, не стоит раздеваться прямо зд… — начал было Акааши, чувствуя, как к щекам подступает предательский румянец. Но Бокуто уже распахнул куртку, демонстрируя… футболку. Ткань была выцветшей, будто уже пережила как минимум пару войн с отбеливателем. По центру красовалось изображение какой-то психоделической совы, словно ее раскрашивал дальтоник под воздействием сильнодействующих веществ. Разномастные, кислотные цвета резали глаза, будто им время было ни почем. Неужели он мог такое купить? Неужели у него настолько дурной вкус? Боже, помилуй его чувство прекрасного. Это было настолько вопиюще ужасно, настолько нелепо, что грань между отвращением и истерическим смехом практически стерлась. Акааши почувствовал, как уголки губ предательски поползли вверх. Приступ смеха, подступающий откуда-то изнутри, был подобен бурлящему гейзеру, готовому вырваться наружу. Акааши прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать себя, но плечи все равно подрагивали. — Очень… необычно, — еле смог выговорить Кейджи. — Я бы даже сказал, авангардно! — Да! Ты тогда так и сказал! Я такую футболку только в одном месте видел, и там ее продавали за баснословные деньги! — Бокуто-сан, застегните куртку, простынете, — ответил Кейджи, мысленно выдыхая. — Ака-а-аши, подожди! Потрогай! Она еще цвет от тепла меняет! — он резко хватает Кейджи за руку и кладет себе на грудь, прямо на уродливое… лицо? морду? клюворыло? не важно, совы… Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы в комнате, окрашивая все в золотистые тона. Акааши тщательно складывал рубашки в чемодан, проверяя список необходимого в блокноте. Ранний рейс в Кобе означал бессонную ночь, а потом бесконечные совещания. Бокуто сидел на полу, развалившись на подушках и листая какой-то журнал. Он выглядел так беззаботно, что Акааши на мгновение пожалел о своей командировке. — Ака-а-аши, ты уверен, что тебе нужно ехать именно сейчас? Может, можно перенести? — пробурчал Бокуто, не отрываясь от чтения. Акааши вздохнул. — Бокуто-сан, ты же знаешь, что это невозможно. Это важный проект. И я вернусь сразу после твоего дня рождения. Бокуто отложил журнал, нахмурившись. — Это нечестно! Мы же собирались отметить! — И отметим, когда я вернусь. Но… — Акааши вытащил из шкафа пакет, украшенный яркими лентами. — На самом деле, я хотел подарить тебе это сегодня. Бокуто моргнул, удивленно глядя на сверток. — Зачем? Мой день рождения только через неделю! — Я не смогу быть рядом, когда он наступит, — пояснил Акааши. — Поэтому решил поздравить тебя сейчас. Бокуто нахмурился еще сильнее. — Поздравлять заранее — плохая примета, Ака-а-аши! Нельзя так! Акааши закатил глаза. — Бокуто-сан, ты же не веришь в эти суеверия, ты же уже не ребенок. Просто прими подарок, — он протянул ему пакет. Бокуто с сомнением взял его в руки, словно ожидая, что что-то плохое случится, как только он развяжет ленточки. Но любопытство взяло верх. Он разорвал упаковку и извлек из нее сложенную футболку. Когда он ее развернул, его глаза расширились. — Вау… — прошептал он, забыв про дурные приметы. — Это… это же… Та футболка! Это потрясающе! Он подскочил на ноги, разворачивая ее еще шире. — Это самая крутая сова, которую я когда-либо видел! Где ты ее нашел? — Пришлось немного потрудиться, чтобы ее заказать, — ответил Акааши, с облегчением наблюдая за реакцией Бокуто. Бокуто натянул футболку прямо поверх своей старой майки. — Она мне очень нравится! Я буду носить ее каждый день! — он крепко обнял Акааши, чуть не сбив его с ног. — Только не забывай, что ее все-таки нужно иногда стирать. — А это обязательно? — Бокуто-сан. — Ладно-ладно. — Ака-а-аши? — Бокуто тряс его за плечи, обеспокоенно вглядываясь в лицо Кейджи. Он стоял непозволительно близко, так, что Акааши чувствовал жар его ладоней даже сквозь куртку. — Ты слышишь меня? Ака-а-аши?! Кейджи моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Земля казалась зыбкой, ноги — ватными, и он с трудом осознавал, что происходит вокруг. Он опустил взгляд и увидел рассыпавшиеся по тротуару пакеты. Да и черт с ними. Желудок вдруг скрутило в тугой узел, и подступила тошнота. — Я… я уезжал в Кобе, — еле проговорил Кейджи, чувствуя, как к горлу подступает комок. — За неделю до твоего дня рождения… — Ты вспомнил! — почти взвизгнул Бокуто, и его глаза засияли. Он сгреб Акааши в свои медвежьи объятия, так сильно, что у того хрустнули позвонки. — Ты вспомнил! Кейджи не ответил. Он не был уверен, можно ли это назвать воспоминанием. Скорее, это было похоже на вспышку, короткий ролик из чужой жизни, вдруг проявившийся в его сознании. Но даже этот обрывок, этот крошечный фрагмент прошлого, заставил его сердце забиться чаще. Объятия Бокуто были теплыми и сильными, почти удушающими. Но Кейджи не сопротивлялся. Он даже немного расслабился, позволяя себе на мгновение забыть о времени, о миссиях, обо всем, что навалилось на них в последнее время. Просто стоять вот так, на улице, в объятиях человека, который, кажется, помнит его лучше, чем он сам. — Бокуто-сан, нам пора идти, — мягко сказал Кейджи, отстраняясь от него. — Если мы сейчас не поторопимся, то, возможно, застанем дома расчлененный труп Куроо. У него отсутствует инстинкт самосохранения, а у Кенмы, кажется, сегодня отсутствует терпение. Бокуто энергично кивнул, выражая полное согласие, и наконец отпустил Кейджи из своей медвежьей хватки. Пакеты с едой, к счастью приземлившиеся на относительно чистый участок тротуара, удалось спасти, что несказанно обрадовало Бокуто. Всю оставшуюся дорогу до дома он трещал без умолку, словно пытаясь компенсировать все то время, что Кейджи был недоступен для общения. Он торопливо рассказывал истории из старшей школы, о волейболе (оказывается, они играли в одной команде — «какое совпадение!»), а затем, смущенно замявшись, поделился воспоминанием о том, как впервые поцеловал Акааши перед самым выпускным. На этой пикантной ноте, щеки обоих залились краской. Слушать такие откровения было неловко, особенно со стороны. Подойдя к дому, Кейджи нахмурился, заметив у подъезда несколько автомобилей, которых он прежде не видел в их тихом дворе. Инстинктивно он передал пакеты Бокуто и ловким движением выудил из-за пояса пистолет. Кто он такой, чтобы забывать об элементарной осторожности даже по пути в бар и из бара, после стольких пережитых событий? — Жди здесь, — бросил он Бокуто коротко и приказным тоном, а сам, крадучись, направился к ближайшей машине, пытаясь разглядеть что-то в затемненных окнах. Внутри никого не было. — Ага, щас, — возмущенно пробурчал Бокуто, нервно оглядываясь по сторонам. Внезапно, он резко рванул в каком-то непонятном направлении, но у Акааши не было времени разбираться, куда он помчался. Бокуто явно сможет за себя постоять. Поднявшись на свой этаж, Кейджи похолодел. Дверь в его квартиру была грубо выломана, а изнутри доносились приглушенные голоса. Он осторожно выглянул из дверного проема, оценивая обстановку, но никого не увидел. Медленно и бесшумно ступая, он прокрался в коридор, стараясь добраться до кухни, откуда, судя по всему, и исходили голоса. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. Как только он собрался с духом и приготовился ворваться в проход с оружием наготове, мимо него, словно ураган, пронесся Бокуто. — А НУ-КА, ГДЕ КЕНМА И КУРОО?! — заорал он во всю глотку. Акааши устало прикрыл глаза и громко вздохнул. Возможно, когда-нибудь их обоих пристрелят из-за этой неуемной гиперактивности Бокуто. Собравшись, он наконец шагнул в проход, вскинул оружие и замер, пораженный увиденной картиной: Бокуто, с каким-то немыслимым образом оторванным деревянным штакетником в руках (где он только умудрился его достать?), стоял с поднятыми руками под прицелом пяти человек. — А вот и вы, придурки, — довольно процедил Цукишима, злорадно ухмыляясь. — Было бы славно, если бы вы сами мне ответили на этот вопрос.

***

— От Куроо поступил сигнал, — произнес Кей, внимательно оглядывая разгромленное помещение. Выломанная дверь, перевернутая мебель и осколки стекла красноречиво свидетельствовали о недавней схватке. — Мы примчались, как только смогли, но тут уже никого не было. А вы где были? — Они пошли домой, — ответил Кейджи, стараясь скрыть раздражение в голосе и убирая пистолет обратно за пояс, — а мы пошли за ужином. Нас не было от силы минут тридцать. — Кейджи, Кейджи, — Цукишима с укором покачал головой, цокая языком. — Я же предупреждал, что нельзя вступать с ними в прямой контакт… — На рабочем месте, — сухо оборвал его Акааши, подчеркивая каждое слово. — В другом случае нарушения протокола нет. Мы были в баре. Встретились совершенно случайно. Никаких рабочих вопросов не обсуждалось. — Случайности не случайны, знаешь ли, — ехидно ухмыльнулся Кей, сверля Акааши взглядом. — Вселенная в редких случаях ленива. — Где же они? — встрепенулся Бокуто, крепче сжав в руке деревянную доску с потрепанными бумажными пакетами. — Бога ради, убери ты этот кусок гнилья, — сморщился Цукишима, брезгливо глядя на штакетник. — Будь моя воля, тебя бы уже пристрелили на месте, как бешеную собаку, за нарушение всех инструкций. Где, спрашиваю, штатное оружие? Что это вообще за идиотизм? — Дома, — сердито пробубнил Бокуто, пряча штакетник за спину. — Было бы странно идти в гости к ребятам с оружием. Они бы испугались! Кей закатил глаза, не в силах сдержать раздражение. — Как думаешь, где они могут быть? — не обращая внимания на продолжающуюся перепалку, спокойно спросил Акааши. — Полагаю, здесь побывали ребята Дайшо. Иного логичного объяснения у меня просто нет, — Цукишима скривился, поджав губы. — Выдвигаемся в департамент. Кейджи кивнул, соглашаясь с логикой Цукишимы. Бокуто, все еще бормоча что-то про «нельзя пугать друзей», наконец, любовно поставил свою доску в углу комнаты и присоединился к остальным. — Подожди, — внезапно остановил их Акааши, оглядывая осколки стекла на полу. — Что-то не сходится. — Что именно? — нетерпеливо спросил Кей, уже готовый выбежать из комнаты. Акааши присел на корточки, внимательно рассматривая место, где стоял стол. — Это не кровь. Здесь что-то еще, — он поднял осколок стекла, испачканный чем-то темным и липким. Они склонились над местом преступления, забыв о спешке. Цукишима достал из кармана небольшой фонарик и осветил пятно. В свете фонаря стало видно, что на стекле остались не только кровь, но и волокна ткани и какие-то мелкие, блестящие частицы. — Похоже на… что-то синтетическое, — пробормотал Акааши, нахмурившись. — И что-то вроде… пороха? — Дайшо не использует синтетику, — покачал головой Кей. — Они предпочитают старые добрые методы и натуральные материалы. И порох… Зачем им порох? У них при себе всегда нейро-парализаторы. — А может, это были… ниндзя? Цукишима наградил Бокуто испепеляющим взглядом, но Акааши задумчиво нахмурился. — Дайшо не действовал в одиночку. У него могли быть союзники. Кто-то, кто использует более… экзотические методы. Если они имели дело не только с Дайшо, но и с кем-то еще, ситуация становилась гораздо сложнее. — Ладно, — сказал Кей, поднимаясь с колен. — Меняем план. Кейджи, нужно отвезти это в аналитический отдел. Пусть они проверят эти следы. А я пока попытаюсь взломать камеры наблюдения в этом районе. Акааши, кивнув, достал из кармана стерильный пакет и осторожно поместил туда осколок. Кей, стараясь не зацепиться за обломки мебели, разбросанные по полу, двинулся к балконному окну, вернее, к тому, что от него осталось. Акааши проследовал за ним. Рама криво висела, стекло было выбито, открывая вид на унылый пейзаж. Цукишима достал из кармана брюк небольшой гаджет, по форме и размеру напоминающий брелок. Корпус устройства был испещрен мелкими царапинами и потертостями. Кей аккуратно прижал гаджет к шершавой поверхности обломанной рамы. Магниты сработали мгновенно, зафиксировав устройство на месте. Послышался едва различимый щелчок, и крошечный экранчик на корпусе гаджета засветился тусклым зеленым светом, сигнализируя о начале сканирования. — Маячок Куроо пропал с радаров сразу после того, как они покинули здание, — констатировал Цукишима, вытаскивая из рюкзака свой видавший виды планшет. Пальцы его, длинные и тонкие, забегали по сенсорной клавиатуре. — Либо они его уничтожили, что маловероятно, учитывая их положение, либо их увели в зону действия глушилки. Оба варианта — дерьмо. — Сколько у нас времени до того, как сигнал окончательно заглохнет? — спросил Акааши, внимательно наблюдая за Кеем. — Максимум полчаса, — отрезал Цукишима, не отрываясь от экрана планшета. — Потом шансы найти их будут минимальными. Кей, завершив сканирование, открепил брелок и сунул в карман, вернувшись в кухню. — Здесь точно были люди Дайшо. Камеры, которые еще работают, зафиксировали их. Четверо, вооружены стандартными парализаторами. Но… — Кей запнулся, нахмурившись. — Здесь был кто-то еще. Кто-то, кого камеры не засекли. — Ниндзя? — с надеждой в голосе предположил Бокуто, широко распахнув глаза. За эту неосторожную гипотезу он тут же был удостоен испепеляющего взгляда от Цукишимы, который чуть не выронил планшет от возмущения. — Значит, у Дайшо есть союзник, — подытожил Акааши, стараясь игнорировать перепалку между Бокуто и Цукишимой. — Неизвестный фактор, который играет против нас. И это серьезно усложняет ситуацию. — Что еще хуже, этот фактор, похоже, хорошо знаком с вами, — мрачно добавил Цукишима, продолжая изучать данные на планшете. — Иначе он не смог бы пройти мимо камер незамеченным, не вызвав подозрений, — кивнул Кейджи. Кей раздраженно выдохнул. — Черт побери! У нас нет времени на догадки. Кейджи, поехали! Прочешем базу данных, посмотрим, где Дайшо наследил кроме склада. Сомневаюсь, что они направились туда. Может, найдем хоть какую-то зацепку. Бокуто, ты… — Кей на мгновение запнулся, глядя на Бокуто, который смотрел на него с нескрываемой надеждой. — Держи этот дурацкий штакетник наготове. Вдруг придется отбиваться от агрессивных голубей. Бокуто, радостно ухмыляясь, схватил из угла обломанную доску, размахивая ею, словно это был световой меч, и решительно направился к выходу. Цукишима и Акааши, переглянувшись, поспешили за ним.