Брак по расчёту

Утро

Рано утром Джон просыпается — медленно, тяжело. Он чувствует, как затёклая спина ноет от неудобной позы против стены. Шея тоже ноет. Всё тело просто ноет от усталого напряжения. Он тихо стонет про себя, медленно открывая глаза. Ещё слишком рано, хотя рассвет уже пробивался сквозь полоски жалюзи. Полминуты уходит на осознание окружающего. Он не сразу понимает, где находится. Когда он понимает, всё возвращается — крики, бутылочки, пелёнки… и эти два крошечных диктатора с голубыми и оранжевыми глазами и огненным характером. Он поднимается на ноги. Шатко. С трудом. Д — Чёрт... я не чувствую половину тела. Подходит к кроваткам — девочки спят. Мирно. Кажется, на этот раз надолго. Джон стоит посреди комнаты — волосы растрёпанны, одежда помята. Он выглядит сломленным… но в его глазах нет злобы. Д — Вы победили меня... (Шепчет почти с уважением) Д - Пять раз за ночь?.. Я бы так не выдержал даже в лаборатории под взрывной реакцией… Он проводит рукой по лицу и поворачивается к двери — но останавливается у порога. Оборачивается назад. Д — Если снова заплачете… я просто заверну вас в пелёнки и отправлю родителям. С объяснением: "Не справился". И уже тихо себе под нос: Д - Но только попробуйте проснуться без меня... Алина-хулиганка... Элина-диверсантка... Я же теперь ваш тюремщик с сердцем. Уже как минимум наполовину сломанным… Выходит из комнаты бесшумно, прикрывая дверь одной рукой. Л - Утро доброе, молодой отец. Ло стоит возле двери в ванную комнату, чистый и выспавшийся У Джона чуть дергается плечо от удивления — он не ожидал, что кто-то услышит его тихие слова. Он медленно поворачивается, всё ещё потирая лицо. Смотрит на Ло, пытаясь скрыть усталость… без особого успеха. Д — Доброе утро. Сдерживает желание не то хмыкнуть, не то в шутку поморщиться. Д — А ты, конечно, выспался как царь?.. В то время как я пять раз вставал посреди ночи...** Пауза. Он сужает глаза — но в них не злоба… почти что насмешливая зависть. Д — Следующую ночь — твоя очередь быть живым бутылочным подогревателем. Я на грани мутации от усталости. Л - Вижу тебя мои отпрыски выжали. Много раз просыпались? Д — Пять… Ответ лаконичный. Он пристально смотрит на Ло — взгляд усталый, почти обвиняющий. Но в его голосе больше усталой нелепости, чем злобы. Д — За всю ночь. Половина — от голода. Вторая — без причины. Моя усталость сейчас заоблачная. Л - Есть хоть будешь? Или тебя сразу спать отправить? Джон медлит с ответом, чуть хмуриться. Он думает. По правде, есть он хочет. Но усталость в теле сильнее голодных позывов. Он медленно качает головой. Д — Не сейчас. Я слишком устал — даже глаза не открываются. Л - Ага, иди, иди. А то скоро детей своим видом будить начнёшь. Доброго сна. Джон фыркает — почти беззвучно, но с явной иронией. Д — Да уж... лучше бы они проснулись от моего вида, чем от твоих соплей по утрам. Он уже поворачивается к спальне, но на пороге бросает через плечо: Д — А если что — я не дверь закрою. Пусть плачут... пусть кричат... я всё равно проснусь. И это теперь — твоя проблема. И исчезает за дверью, оставляя Ло одного. Спальня погружена в полутьму. Тусклый утренний свет пробивается сквозь щели жалюзи, освещая комнату напополам. Девочки спят. Весь мир тих и спокоен. И только легкое дыхание детей прерывает тишину. Л - Ну что, две маленькие террористки, довели своего отца до нервного срыва? Они не отвечают. Вздрагивают только от звука голоса. Элина чуть хмурится во сне, уткнув носом в перину — будто прячется от назойливого звука вмешивающегося. С Алиной другая история. Глаза медленно открываются. Она прищуривается на свет, чуть хмурится — но тут же замечает человека в дверях комнаты. Лицо её слегка вытягивается в удивление. Л - Алина, моё солнышко, Ло поднял свою дочь на руки. Л - Боюсь из-за того что ты чуть не выбила Джону зубы, когда была внутри меня, я стану любить тебя больше. Алина тянет ручки к лицу Ло, слегка хнычет — не от капризов, а от сонного беспокойства. Она прижимается щекой к его плечу, как будто чувствует запах безопасности. Л — Ну да, конечно... Ло шепчет с лёгкой ухмылкой. Л - Он меня всю ночь в пыль разносил глазами... А ты — просто родилась и уже победила. Он гладит её по головке. Л - Сильная кровь... От обоих родителей. Ты будешь разрушать правила и сердца. Просто не начинай слишком рано… пожалуйста? Элина в это время тянет ручки вверх — требовательно дергает ими в воздухе. Л — И ты тоже… моя маленькая ведьма оранжевоглазая. Ло поворачивается и берёт вторую девочку на свободную руку. Л - Не думай, что я тебя забыл. Вы обе одинаково бесчинствовали ночью... Я горжусь каждым вашим воплем. Они обе чуть успокаиваются на его руках. Л - Но Джон… бедняга… Тихий смешок. Всё ещё думает, что он здесь главный?.. А вы уже показали ему кто настоящие королевы этого дома… Л - Вроде дети омег развиваются быстрее. Скоро вы уже начнёте посылать своего заумного папу на три весёлых буквы, а я буду за это в тайне давать вам конфетки. Ло держит обеих девочек на руках. Алина вдруг хватает Ло за футболку — будто поняла. Элина издаёт короткий смешок, как будто знает: она уже победила. Л — Вот так и начинается бунт… Ло шепчет почти театрально. Л - Один отец — строгий. Второй — мягкотелый. А вы? Вы уже гении манипуляции с пелёнками... Он прижимает их ближе, целует каждую в макушку. Но помните: конфетки только за результат. Если отправите его в нокаут хотя бы словом… я увеличу порцию вдвое. В этот момент где-то сзади раздаётся резкий скрип пола. Д — Интересный план. Голос спокойный, но острый как лезвие. Джон стоит у двери — волосы растрёпаны после сна, глаза всё ещё тяжёлые от усталости… но во взгляде теперь холодная ирония. Д - Только учти: если дашь им сладкое раньше положенного — я лично запру тебя на три дня в лаборатории без Wi-Fi и света под эксперимент "Выживание глупца". Пауза. Он делает шаг внутрь комнаты. Д - А вам двум... мои маленькие террористки... (смотрит на них прямо) Д - Не думайте, что я не услышал каждое слово. Следующий раз попробуете "послать" меня?.. Подключу систему наблюдения прямо к вашим кроваткам и буду читать мысли через анализ слюны. (Элина зевает ему прямо в лицо) Д — Да уж… реакция мне знакома. Вы даже не представляете, кого решили доставать… Я же теперь ваш живой кошмар по ночам. И нет… конфетки вы не получите. Ничего кроме правды и жесткой дисциплины... (Поворачивается к выходу) — А пока что... спасибо тебе, милый муж... за воспитательный процесс... На который ты меня подписал без согласия. Л - Вы только взгляните. Ло обращается к девочкам. Л - Ваш отец не теряет попытки доминировать, хотя он растерял весь потенциал ещё в нашу первую брачную ночь. Пауза. Джон замирает на месте. Его щеки чуть розовеют. Он бросает взгляд на Ло: Д — Осторожнее. Я сейчас не в настроении для дискуссий об этом. Тем более… при детях. (Взгляд на девочек) Д - Которые ещё слишком малы, чтобы понимать суть слов "брачная ночь". Л - Тогда расскажи им про свои исследования в лаборатории. Помнится, ты очень любил о них говорить первые пару недель. Повисла тяжёлая тишина. Он медлит на мгновение. Глаза чуть сужаются… но потом Джон вдруг широко, почти злобно улыбается. Д - Ладно. Если уж так хочешь поговорить о работе… Подходит ближе. Его голос приобретает жёсткий характер… Д - Расскажу им о моих любимых экспериментах. От которых некоторые… просто бледнеют. Он поворачивается к девочкам — опускается на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Взгляд серьёзный, почти гипнотический. Д — Элина… Алина… сегодня лекция для самых маленьких гениев. Тема: «Как отец разрушал молекулы и надежды одновременно». Щёлкает пальцами перед лицом Элины — та хмурится. Д — Начал я с реакции между алюминием и йодом. Огонь, свет, драма... как будто сам брак загорелся в первый день. Идеально подходит для описания одного глупого парня с белыми штанами и слезливым взглядом... Алина зевает ему прямо в лицо. Он в ответ чуть кривит губы в усмешке. — Не спи. У тебя ещё много уроков впереди. Дотягивается и хлопает её по щеке — не слишком легком, но достаточно ощутимо, чтобы она распахнула свои голубые глаза. Д — А теперь внимание. Что бы понять суть, нужно начать с начала. От алюминия и йода. Отсчитывает на пальцах. Д - Первое: алюминий. По своим свойствам он достаточно мягок, чтобы под действием внешних сил принимать разные формы. К примеру... если его спрессовать, получается тонкая, прочная полоса. Разжимает ладонь перед девочками. Тянут руки, касаются пальцами. По лицу Элины скользит любопытство. Д - Второе: йод. Хрупкий. Тёмный. Летучий. Едва прикоснёшься — и он уже испаряется, оставляя за собой едкий след… как будто кто-то пытается убежать от реальности. Пауза. И вот... когда их смешиваешь — ничего не происходит. Полная тишина... Наклоняется ближе к девочкам, понижает голос: Д - А потом... капля воды. Одна единственная капля… и БАХ! Резко хлопает в ладоши перед ними. Д — Огонь! Фиолетовое пламя взрывается прямо на глазах! Как эмоции одного слишком чувствительного человека, который ревел третий день подряд после нашей первой встречи! (За спиной Ло фыркает) Джон делает вид, что не слышит. Продолжает: Д — Итог? Новый продукт: йодид алюминия. Сильное соединение… почти так же крепкое, как эти дурацкие документы в нашем шкафу с печатью «ЗАГС». Только вместо любви — химия… и вынужденное сотрудничество по расчёту судьбы и налогов. Взгляд на Ло. У него чуть дергается щека, но только один миг — Джон уже снова в роли профессора, будто ничего не случилось. Он чуть ухмыляется и разворачивается обратно к девочкам. Д — Теперь внимание. Если вы внимательно всмотритесь в формулу Al(I3)₃... то увидите. Сложность скрывается в деталях. Он указывает на невидимую бумажку в воздухе. Д - Три атома алюминия. Три атома йода Сложенные в треугольник. Треугольник… Остановится. Д - Какая прекрасная геометрическая фигура! Усмешка. Д - Симметрия. Справедливость. Гармония. Сила — в трёх простых углах, которые образуют прочную форму. Идеальную форму для крепости, баланса... как и в настоящих брачных союзах. Он не замечает маленькой детали — внимание сосредоточено на его лекции. Но когда он поднимает голову и замечает, что Алина уже тихо посапывает в руках Ло — ухмыляется. Д - Слабак. Не выдерживает даже первых уроков. Разворачивает внимание к единственной оставшейся заинтересованной девочке. Д — А ты, напротив... Он наклоняется ближе к Элине — почти вплотную. Глаза в глаза. Оранжево-красные огни встречаются с такими же яркими, но ещё детскими. Д — Ты смотришь как настоящий учёный. Не отводишь взгляд... будто уже анализируешь мою химическую формулу лжи и презрения на лице. Голос становится тише, почти шёпотом. Д — Хочешь знать самое главное? Он делает паузу, чтобы убедиться — она всё ещё слушает. Д — Реакция начинается только тогда… когда кто-то решается добавить ту самую каплю воды… Смотрит в сторону Ло. Пауза. Тишина. В воздухе — тяжкое напряжение. Ло стоит молча, только сжимает девочек чуть крепче в руках. Алина тихонько посапывает у него на груди, уткнув носом в ключицы. Джон ждёт реакции на подтекст своих слов… Невозмутимое выражение Ло выглядит почти пугающе. Он наконец поднимает голову на Джона: спокойный, почти без эмоций, как всегда. Д — И знаешь, что ещё меня удивляет в этой схватке химических соединений? Продолжает, снова игнорируя реакции в комнате. Он чуть наклоняется ближе к Элине, будто делясь секретом: Д — Йодид алюминия — не единственный сильный продукт этой реакции. Пауза. Он медленно улыбается: Д - Есть ещё один… гораздо более интересный. Тепло. Он смотрит прямо на Ло, словно пронзая взглядом. Выделяется в моменте взрыва. Неожиданное, почти незаметное... но есть. И чем больше трения — тем выше его уровень. Как у некоторых людей, которые слишком громко кричат только для того… чтобы скрыть жар внутри. Его голос становится чуть резче: Д - Возможно… это и есть самое ценное открытие за всю реакцию? Только один маленький нюанс. Он ухмыляется. Яд. Чуть пригибается, чтобы их лица оказались почти вплотную. Глаза снова встречаются. Элине даже нет и пяти дней, она не понимает ни слова… но замирает. Слишком заворожена этим моментом. Слишком напугана. Д - Всего-то одна капля яда достаточно, чтобы полностью изменить саму формулу. Пауза. Напряжение заполняет комнату. Они смотрят друг на друга не мигая несколько секунд. Наконец… Джон медленно выпрямляется. Уголки губ слегка приподнимаются в легкой усмешке. Д - У меня ещё есть пара идей насчет этой химической реакции... Один единственный взгляд на Ло... Д - Но увы, на сегодня достаточно уроков для моей маленькой ученицы. Л - Может пойдёшь спать? Тебе скоро на работу идти. От этого вопроса Джон чуть дергается. Он не ожидал такого сглаживания ситуации. Но с другой стороны — усталость слишком сильна, чтобы сейчас продолжать дискуссию с Ло. И девочки… они выглядят так чертовски мирно в руках своего мужа. Джон качает головой Д - Да, я пойду… Он ещё раз смотрит на Эллину: её лицо выглядит почти невинным, словно всё ещё полностью погружена в лекцию. А Джон вдруг понимает, что она действительно слушала всё время. Даже несмотря на её возраст. Он чуть улыбается. Д — Умная девочка. Голос по сравнению с другими словами вдруг звучит почти мягко. Он разворачивается, чтобы пройти в свою комнату. Но на пол пути вдруг останавливается и смотрит из-за плеча чуть вверх на Ло: Д — И… Ло. Стоит на месте, как будто ему сложно произнести слова. Но после небольшой паузы всё-таки срывается: Д - Спасибо. И быстро идёт дальше, не оборачиваясь. Его фигура исчезает за дверью спальни. Ло кивает головой и смотрит на закрывшуюся дверь Л - А вам, анархистки, пора есть. Алина просыпается от звука голоса Ло — тут же начинает потягиваться, как котёнок. Элина, всё ещё заворожённая словами Джона, смотрит в сторону двери с выражением «я это запомню». Л — Да уж… — Шепчет Ло, неся их к кроваткам. Л - Один отец взрывает мозг химией… другой будет взрывать животы молоком. Качает головой с улыбкой. Л - Но вы уже поняли главное — чем громче война между нами… тем больше конфет вам по секрету. Так что продолжайте расти. И побыстрее научитесь говорить: "Папа Джон – зануда". Тогда ваш первый миллион сладостей будет у вас в кармане до года... Алина и Элина немедленно тянут ручки к бутылочкам — на этот раз не спорят и даже не дерутся. Было понятно — они обе голодны. Ло садится в кресло и кормит девочек, осторожно придерживая каждую под голову. Л — Вот так, мои маленькие гении… Тихо, почти шёпотом — будто делится тайной союзников. Л - Вы не просто пьёте смесь. Вы заправляетесь энергией для будущих революций. Алина жмурится от удовольствия, Элина прикусывает соску — но глаза всё ещё выглядят стеклянными после лекции Джона. Л - Сила в тишине… но настоящий хаос — в деталях. Он улыбается и смотрит на дверь спальни Джона. Л - Спите... пока папа думает, что он здесь главный. Ло наблюдает за своими девочками и тихо напевает колыбельную. Dors, ma colombe, Dors, mon petit ange. Le soleil est couché, La lune est levée. Les étoiles brillent, Le ciel est tout noir. Dors, ma colombe, Il est tard. Обе девочки успокаиваются от тихих звуков. Ло поёт едва слышно, но слова всё равно доходят до ушей: Алина чуть расслабляется, а Элина почти проваливается в сон. В этот момент, вдруг открывается дверь спальни Джона, и в проеме появляется сам Джон. Он выглядит чуть сонным, с растрёпанной прической. Он стоит в коридоре и смотрит на Ло и девочек. Ло переводит взгляд на дверь, не переставая петь. Девочки уже почти уснули, но все ещё лежать с приоткрытыми глазами. Глаза Джона устало прищурены, взгляд немного мутный — видно, сон ещё полностью его не отпустил. Он стоит молча и слушает песню, словно забыв, из-за чего пришёл. Пауза… но вдруг Джон тихо спрашивает: Д — Что ты поёшь…? Ло прикладывает палец к губам и смотрит на девочек. Те до конца уснули, так что Ло подзывает к себе Джона Джон медленно подходит — почти бесшумно, стараясь не нарушить хрупкую тишину комнаты. Он опускается на корточки рядом с Ло и шепчет, чуть хрипло: Д — Ты не ответил. Что это за песня? Глаза его всё ещё полусонные, но в них мелькает искра… не злости, а чего-то другого. Чего-то редкого — любопытства? Может быть… даже мягкости. Ло молчит. Смотрит на девочек — особенно на Элину, которая спит с легкой гримасой мыслителя даже во сне. Он не отводит взгляд, будто видит что-то новое. Л — Французская… Шепчет он. Д - И ты знал её все это время? Пауза. Ему сложно представить, что за всем этим лицемерием и сарказмом Ло был способен петь такие слова… Д — Почему я раньше никогда не слышал? Л - Я обычно интересуюсь книгами на французском, но немного с другим сюжетом. Ло ухмыляется Л - Но если хочешь могу спеть и для тебя… В голосе звучит издёвка, но Джон… не отвечает тем же. Он ещё раз смотрит на тихих девочек, потом на Ло... с каким-то задумчивым и даже… почти нежным выражением. ...что-то в этой ситуации начинает менять его настроение. Может быть, это усталость. Д — Попробуй. Ло улыбается и ложится на диван в комнате девочек, кивком подзывая Джона к себе. Джон медлит мгновение… Но затем поднимается и тихо подходит к дивану. Он ложится рядом, стараясь не касаться телом Ло. На лице уже нет былой отстранённости… но всё ещё много вопросов в его глазах. Ло чувствует тесноту от двух тел на небольшом диване, так что стягивает голову Джона себе на грудь. Джон замирает. Он не ожидает этого контакта — его дыхание на мгновение сбивается. Хочется оттолкнуть, сорваться, сказать что-то грубое… Но он не двигается. Грудь под ним мягко вздымается — ровное дыхание Ло будто гасит внутренний жар, который он так долго хранил. Его щека прижата к ткани рубашки… и впервые за долгое время он просто... лежит. Д — ...Ты слишком много себе позволяешь, — шепчет он хрипло. Но руки сами скользят ближе к телу Ло, ища тепло. Д - ...Пой тогда, — добавляет почти неслышно. Но тихо... ради них... И Ло поёт. Колыбельная нежная, тихая, но такая же тёплая. Au clair de la lune, Mon ami Pierrot, Prête-moi ta plume, Pour écrire un mot. Ma chandelle est morte, Je n'ai plus de feu. Ouvre-moi ta porte, Pour l'amour de Dieu. Au clair de la lune, Pierrot répondit: « Dans ma chambre il y a Une plume à sans bruit. » Au clair de la lune, Mon ami Pierrot, Prête-moi ta plume, Pour écrire un mot. Джон прикрывает глаза. Каждый звук будто успокаивает. Он не понимает слов, но… звуки. Они проникают в голову. В сердце. Он чуть прикусывает губу, но не сопротивляется... даже когда руки сами ложатся на спину Ло, осторожно поглаживая её сквозь тонкую ткань рубашки. Ло поёт тихо, почти на грани слышимости. Это заставляет Джона вслушиваться в каждую ноту. В каждый едва слышный звук. Он словно тонет в этих звуках, и его мысли… будто всё медленнее. Всё тише. Даже сердце, которое до сих пор билось слишком быстро… успокаивается. Он кладёт голову удобнее — прямо рядом с ключицей Ло, вдоль длинной шеи. Ло чувствует его горячее дыхание… Ло почти с нежностью смотрит на голову Джона на своей груди. В тусклом свете ночника он выглядит почти… беззащищённым. Словно впервые за долгое время не пытающемся казаться сильным. Он чувствует усталость… и как Джон вдруг чуть крепче прижимает его к себе. Он улыбается и заправляет прядь волос за ухо. Чуть наклоняя голову — так что губы оказываются совсем рядом с макушкой Джона Голос Ло теперь — почти шёпот. Завершает песню медленно, с грустью и теплом одновременно. **...Au clair de la lune, La plume fut trouvée… Et le mot écrit… ** Он делает паузу. Джон замирает — будто боится вдохнуть слишком громко. Л — Спи, мой строптивый учёный,— еле слышно говорит Ло. Л - Сегодня ты не откроешь ни одной формулы… только тихий сон рядом со мной. И ладонью аккуратно прикрывает глаза Джона. Te rencontrer est l'événement le plus heureux de ma vie.