Безумие в её глазах

Глаза Миры расширились от шока и неверия. Она отчаянно замотала головой, светло-каштановые волосы разметались по лицу, пока она пыталась отстраниться от прикосновений женщины. — Только попробуй тронуть меня, сука! Клянусь, я тебя… Отпусти! Голос зазвучал выше. Мира снова дёрнула бёдрами, пытаясь сбросить Диану, но та сидела на ней сверху и не прилагала особых усилий, чтобы удерживать девушку на месте. Окинув взглядом обнажённое тело Миры, Диана широко улыбнулась. — Не трать силы на крик, милая. В доме сейчас только мы с тобой и Джемиля. Она понимает через слово, но я объяснила, что тебе нравится заниматься любовью громко… Она вела себя спокойно и уверенно, а эти слова и вовсе показались Мире насмешкой над её беспомощностью. Глядя на красивую белоснежную улыбку женщины, она постаралась представить, как с одного удара разбивает наполненные филлерами губы Дианы в кровавое месиво. — Ты сука, — с тяжёлым вздохом произнесла Мира. — Даже в тюрьме не было таких тварей. За всё время заключения она ни разу не переспала ни с кем из сокамерниц, хотя некоторые проявляли знаки внимания. И сейчас Мира пребывала в шоке от того, как легко Диана перешла все нравственные границы, лапая её без явного согласия. — Ты же не думала, что я соглашусь жить соседками? Нам с тобой далеко не пятнадцать, — промурлыкала женщина. — А я, к твоему сожалению, не собираюсь становиться щедрым благодетелем. Пойми, Мира, сейчас ты не в том положении, чтобы обижаться. Нужны мои деньги – ты получишь их, но не просто так. Я хочу не только твоего присутствия здесь. Нет, моя дорогая. Я хочу тебя всю: тело, разум и душу. Несмотря на абсурдность своих мыслей, Мира не могла не заметить, что Диана прилагала огромные усилия, чтобы говорить исключительно на русском языке. От этого её речь становилась менее живой и какой-то пафосной. Только почувствовав лёгкое, дразнящее прикосновение к своей груди, девушка тут же отбросила посторонние мысли. До сих пор никто не касался её таким образом. Это было нечто новое, интимное. Мира не доверяла никому, поэтому не позволяла ни мужчинам, ни женщинам переходить некую черту. Она не верила в чепуху про «особенный первый раз», просто не хотела, чтобы он когда-нибудь случился. — Так ты хочешь сделать меня своей шлюхой? Последнее слово вылетело с отвращением, и Мира крепко сжала зубы. Диана нежно обхватила руками небольшую грудь девушки, пальцы поглаживали кожу и тёмные ореолы сосков. — Я говорю с тобой так, как ты просила, но ты всё равно не можешь меня понять… Нет, я хочу любви между нами. Искренней и страстной. Мира бы расхохоталась, услышав эти слова в другое время, но сейчас была слишком занята попытками высвободиться и посильнее лягнуть Диану ногой. Она делала всё, чтобы не показать страха, который разрастался внутри медленно, но верно. Девственность, которую девушка столько лет берегла, вдруг стала её самой уязвимой частью, и нельзя было допустить, чтобы Диана узнала о ней. — Ладно, всё, не надо денег, — спешно пробормотала Мира, будто надеясь, что эти слова остановят женщину. — Слышишь? Мне ничего не надо. Я уйду и сама как-нибудь заработаю. Прекрати. По коже пробежали мурашки, когда губы Дианы начали покрывать её поцелуями. Мира остро ощущала каждое касание и с отвращением поняла, что её тело откликается на эти ласки. Внизу живота возникло щекочущее, тянущее чувство, схожее со сладкой болью от массажа. Но вместе с тем сердце вновь бешено заколотилось от страха. — Расслабься, — серьёзно сказала Диана. В её взгляде появилась едва заметная тревога. — Ты так перепугалась, будто я резать тебя собираюсь. Секс приносит удовольствие, а я сделаю всё, чтобы тебе было очень приятно. Мира не могла знать, как выглядит в этот момент, но чувствовала, что кровь отлила от лица, а по лбу покатились капли пота. Должно быть, её страх был слишком заметен, раз даже Диана начала беспокоиться. Но сказать Мира ничего не могла: язык будто присох к нёбу. Она и так была вымотана, бог знает сколько не курила, а все попытки сопротивляться насилию провалились. — Делай что хочешь, — сглотнув вязкую слюну, бросила Мира и отвернулась в сторону. — Просто покончи с этим скорее. Лежа обнаженной и беспомощной во власти психопатки, она с трудом могла себе вообразить ситуацию хуже. Но оказалась неправа. — Ты девственница… — догадалась Диана. Каким образом она это сделала, Мира не знала, но готова была провалиться сквозь землю. Для самой женщины это тоже стало неожиданностью, однако она воздержалась от каких-либо комментариев. От обжигающего стыда Мира постаралась уткнуться лицом в подушку, но из-за наручников сделать это оказалось сложно. Диана припала губами к её ключице. Горячее дыхание согревало кожу. Уголки глаз наполнились слезами. Мира зажмурилась, чтобы не видеть нависшую над ней Диану, не чувствовать её дыхания на своей обнажённой коже. Ей хотелось кричать, злиться, возмущаться несправедливостью происходящего. Но всё, что она могла выдавить, – это хриплый, прерывистый шёпот: — Хватит. — Тише, тише, любовь моя… Всё хорошо, я буду нежна. Прошептав на ухо девушки слова, которые не очень-то успокаивали, Диана спустилась ниже. Мира непроизвольно втянула плоский живот, когда его коснулись губы женщины. Та не спешила, что было ещё хуже, чем если бы изнасиловала быстро. От порыва прохладного ветра, проникающего сквозь приоткрытое окно, по телу пробежали мурашки. Мира всхлипнула и сильнее зажмурилась. Ей не хотелось, чтобы Диана приняла их за знак её «возбуждения». Девушка не сопротивлялась, когда её бёдра чуть развели в стороны. Она с болью приняла, что проиграла борьбу за свою неприкосновенность, и сопротивляться дальше просто не имело смысла. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, шёпот Дианы на её коже ощущались как надругательство, осквернение. Мира сжала руки в кулаки, металлические наручники впились в её запястья, пока она пыталась смириться с неизбежным. Как же она была глупа, поверив, что женщина согласится на условия мирного сосуществования и не тронет её. И, что хуже, она сама вернулась в этот дом, позволила приковать себя к кровати. Когда губы Дианы коснулись внутренней поверхности её бедра, Мира сильно вздрогнула, и из её горла вырвался сдавленный всхлип. Это был звук поражения, он пронзил воздух, как нож, – осязаемое признание полного бессилия. — Расслабься, милая, — тихо повторила Диана. Но вместо этого Мира только сильнее напряглась. Обычно изнасилование, да и в принципе первый половой акт, описывали как нечто крайне болезненное, и девушка решила, что хотя бы к этой боли она должна быть готова. Прикусив губу, Мира приготовилась ощутить проникновение, но только ахнула, когда язык женщины скользнул между её половых губ. Глаза девушки широко раскрылись от шока и неверия. Это было чем-то неправильным, ненормальным и извращённым, но, между тем, интимным и не похожим ни на что другое. Губами и языком Диана ласкала нежную кожу с таким мастерством, что у Миры едва не закружилась голова. Замершее в напряжении тело начало реагировать: бёдра непроизвольно подались вперёд. Незнакомые ощущения, интенсивные и всепоглощающие, разлились по венам, заставляя тело подрагивать от жара, которого оно никогда раньше не испытывало. Мира разрывалась между отвращением и неосознанным возбуждением. Она знала, что не должна поддаваться ощущениям, но с каждой секундой сопротивляться им становилось всё сложнее. Тело предательски выгибалось навстречу прикосновениям губ Дианы, словно жаждая нового, запретного чувства. Мира дышала короткими, резкими вдохами. Грудь высоко вздымалась, пока она пыталась справиться с противоречивыми эмоциями, бушевавшими внутри. Стыд и отвращение боролись с нарастающей, пульсирующей потребностью в удовольствии. — Аах… Из горла Миры вырвался стон, когда губы Дианы сомкнулись вокруг её чувствительного клитора. Дрожа и выгибая пальцы ног, она поняла, что больше не может контролировать собственное тело. Стыд и отвращение внезапно отошли на второй план, а затем совсем угасли в пучине нахлынувшего удовольствия. Пальцами Диана гладила бедра девушки, будто выводя на них замысловатые узоры. От каждого её прикосновения по коже Миры пробегали мурашки. Напряжение в животе нарастало, скручиваясь, как пружина, готовая лопнуть, пока Диана подводила её всё ближе и ближе к краю чего-то пугающего и волнующего. От переполняющих её ощущений по ногам пробежала сладкая судорога, и с громким, протяжным стоном Мира обмякла в постели. Она задыхалась, хватала ртом воздух, пытаясь наполнить лёгкие кислородом, пока отголоски оргазма заставляли её тело дрожать. По лицу текли слёзы, но теперь это были слёзы излишне сильных эмоций, растерянности и шока от того, что она только что пережила. Диана приподнялась и поцеловала Миру во впадинку на ключице. — Вот видишь, всё хорошо. Не стоило так переживать. Мира не слушала её. Разум помутился, стоило ей обдумать случившееся и осознать, что её тело предало её, что она получила удовольствие от собственного унижения. Похоже, она была так же отвратительна, как Диана, раз позволила себе поддаться на её ласки. Мира зажмурилась, не желая смотреть на женщину. Она чувствовала себя грязной, использованной и пристыженной, хотя остаточное удовольствие в теле никак не хотело исчезать. — И да, ты всё ещё девственна, — с хитрой ухмылкой Диана отстегнула наручники и сняла их с запястий Миры. — Хотя я не могу поверить, что за всю жизнь ты… Она не успела договорить: кулак Миры ударил её прямо в челюсть, и Диана ахнула, схватившись за лицо. — Иди нахрен, больная сука! Вскочив с кровати, Мира подобрала с пола полотенце и быстро обернула вокруг груди. Пока женщина приходила в себя, она показала ей неприличный жест и быстрым шагом вышла из комнаты. Диана не стала догонять её. Заперевшись в ванной, Мира села на пол и закрыла глаза руками. Несмотря на бушующий внутри гнев, она не могла не улыбнуться, представляя синяк, который завтра проявится на лице Дианы. За весь день это была первая приятная мысль. Об остальном «приятном» Мира убедила себя не думать.

***

На завтрак пришлось спуститься. Было около восьми утра, когда Джемиля робко постучала в дверь и на ломаном русском попросила Миру пройти в столовую. Хотя девушка проклинала ранние подъемы, она отчего-то не сомневалась, что если не явится, Диана выместит злость на Джемиле. С ней, да и ни с кем другим на памяти Миры, женщина не была такой же терпеливой и всепрощающей, какой была с ней. Не переодевая шёлковую тёмно-синюю пижаму, Мира спустилась по лестнице на первый этаж. С порога её встретил пленяющий аромат выпечки. Диана сняла с пояса чёрный фартук и прошла к столу. Хотя она была в домашнем платье, на лице уже присутствовал макияж с плотным слоем тонального крема. Хмыкнув про себя, Мира опустилась за стол на то же место, где сидела вчера. Погода совсем испортилась. Крупные капли дождя стекали по стеклу панорамного окна, мешая разглядеть хоть что-нибудь. Мысленно Мира понадеялась, что злобные псы Дианы мокнут под этим холодным дождём. — Доброе утро, — женщина поставила на стол две тарелки с пышными круассанами, наполненными ветчиной, зеленью и странным сыром, названия сорта которого Мира не знала. — Как тебе спалось? Девушка не стала отвечать и отодвинула тарелку в сторону. Вечное спокойствие Дианы начинало раздражать её, как и то, что та вела себя так, будто между ними не произошло ничего особенного. Половину ночи Мира провела, осмысляя вчерашнюю ситуацию. Было ли это изнасилованием? Но ведь Диана не проникала в неё, только отлизала и отстала. Стыдно было даже вспомнить об этом, не то что рассказать кому-то. — Не нужно обижаться, — более строгим тоном сказала Диана и присела напротив. Мира отвернулась, не желая смотреть на неё. Эта женщина видела ту часть её тела, показывать которую она стеснялась даже врачам. Ещё и ласкала своим ртом… Аппетит совсем пропал. Диана сделала глоток кофе и продолжила: — Мира, мы взрослые люди в определённых отношениях. А в отношениях взрослых людей секс имеет важное значение, чем быстрее ты с этим свыкнешься, тем проще будет жить здесь. Если бы я вчера не проявила инициативу, мы бы ещё несколько месяцев потратили на игру в «кошки-мышки». А я не хочу терять ни дня рядом с тобой. — Ты закончила? — не выдержав, выпалила Мира. Ногти до боли впились в ладони. Каждое слово женщины раздражало её всё сильнее. Диана не только не сожалела о содеянном, а даже оправдывала себя тем, что это «нормально». Диана замерла с чашкой в руке и посмотрела на Миру со скользнувшей во взгляде злостью, которая тут же сменилась наигранным спокойствием. — Нет. Добавлю ещё, что у меня довольно высокое либидо, и мы будем трахаться. Каждый день, может, даже по несколько раз. Решать это буду я. От возмущения Мира не сразу нашлась, что ответить. Но стоило ей только раскрыть рот, в дом вошёл охранник – высокий широкоплечий мужчина в чёрной одежде. Тот самый, который попросил у Миры сигарету, а затем похитил её. В руках мужчина держал огромную корзину красных роз. — Диана Германовна, вам доставили. Женщина поставила чашку на стол и вышла в фойе. Дверной проём был широким, поэтому Мира могла видеть, как Диана без особого восторга приняла цветы. Похоже, она привыкла к столь щедрым жестам внимания от мужчин. И это было неудивительно, учитывая её невероятную красоту и успех. Но Мира не могла понять одного: если у Дианы имелись любовники и воздыхатели, зачем ей понадобилась она? Диана вскрыла небольшой конверт и прочла надпись на открытке. Её губы изогнулись в широкой улыбке. — Wunderbar… Спасибо, Сергей. Отнесите их в комнату к остальным цветам. Охранник кивнул и понёс корзину дальше по коридору. Диана вернулась за стол, но на её лице не переставала сиять улыбка. Только не влюблённая, а скорее довольная. Как у человека, заключившего самую выгодную сделку в своей жизни. — Признания от поклонников? — хмыкнула Мира. — Приглашение на охоту сегодня вечером, — Диана не обратила внимания на сарказм в голосе девушки. — Это прекрасно. Мои собачки успели заскучать. Кроме того, сегодня я займусь переводом твоей матери в частную клинику, так что весь день буду занята. Вернусь поздно. Сможешь приготовить себе обед и ужин или попросить об этом Джемилю? Мира вздохнула и покачала головой: — Сама сказала, что мы взрослые люди. Я справлюсь. Диана не стала настаивать и поднялась из-за стола. — Ладно. Удачного тебе дня, милая. Только когда женщина покинула столовую, Мира смогла приступить к завтраку. Круассан оказался вкусным, как и всё, что готовила Диана. А без её присутствия рядом еда каким-то образом становилась ещё вкуснее. Размышляя над тем, сколько часов блаженного одиночества ей предстоит, Мира проглотила круассан и выпила чашку кофе. Джемиля подошла к столу, чтобы убрать посуду, и Мира удержала её за рукав платья. — Слушай, у тебя сигареты есть? Вчера, до внезапной вспышки сексуального влечения Дианы, Мира нашла и прошерстила свой рюкзак. Все её вещи, за исключением пачки «Винстона», были на месте. Только телефон лежал разряженным и без SIM-карты. Девушка решила позже поискать зарядное устройство и отвлеклась на разбор пакетов с новыми вещами, а потом… Было уже не до того. — Нет сигареты, — Джемиля испуганно замотала головой. — Запрет Диана Германовна. — Диана Германовна знать не будет, — твёрдо сказала Мира, про себя посчитав отчество Дианы на редкость дурацким. — Мне нужна всего одна сигарета. Я не скажу никому. Пожалуйста. Ты знаешь, где их можно достать? Джемиля нерешительно помялась, а потом наклонилась ближе и прошептала: — Я брат спрошу. Он сигареты есть. — Спасибо, Джемиля, — Мира улыбнулась и в качестве благодарности даже помогла донести свою тарелку до посудомоечной машины. — Я буду ждать. Из окна она увидела свет фар и поняла, что Диана уехала на работу. Или ещё куда-то. Это было неважно. Мира волновалась только о том, чтобы женщина сдержала слово и уладила вопросы касательно клиники. После завтрака Мире не захотелось возвращаться в комнату, где один вид кровати напоминал о вчерашнем, и она решила побродить по дому в поисках зарядного устройства. За двадцать минут Мира успела внимательно изучить весь первый этаж: фойе, кухню-столовую, просторную гостиную с бархатными диванами и хрустальной люстрой, библиотеку, в основном состоящую из старых советских книг и классических произведений, и две ванные комнаты. Полы на всём этаже были мраморными, а обои – разных оттенков золотого цвета. Загадкой для Миры осталось только то, зачем в доме было так много ванных комнат. Вернувшись в столовую, девушка подошла к Джемиле, и та с видом нервного наркодилера протянула две сигареты. Приторговывая в школе наркотиками, Мира и то беспокоилась меньше, чем эта домработница, запуганная своей хозяйкой. С непередаваемым наслаждением Мира выкурила одну сигарету на балконе, а вторую спрятала в рюкзаке на потом. Соблазн выкурить обе был очень велик, однако она убедила себя поступить благоразумно. Хотя бы в этом плане. Когда Джемиля начала мыть полы, Мире пришлось спуститься на второй этаж, который она воспринимала как «царство Дианы». Возможно, потому что на нём находились только спальня женщины и её рабочий кабинет, конечно, помимо двух ванных комнат. Кабинет оказался заперт, а вот спальня открыта, и любопытство вынудило Миру заглянуть. Едва переступив порог, девушка кашлянула и поморщилась: комната была будто пропитана духами Дианы. А с этим ароматом у Миры уже сложились неприятные ассоциации. Сама спальня мало чем отличалась от других, разве что была больше и имела собственный выход в уборную. Вещи Дианы лежали в идеальном порядке, нигде не было пыли. Ради интереса Мира провела рукой по поверхности высокого шкафа и не удивилась, когда рука осталась чистой. Красивая, сплошь брендовая одежда и обувь в гардеробной тоже её не впечатлила. Мира никогда не интересовалась модой и дизайнерами, поэтому не могла в полной мере оценить «богатство» Дианы. Изящные шкатулки на туалетном столике были заполнены украшениями: золотыми и серебряными серьгами, кольцами, цепочками с бриллиантами и другими драгоценными камнями. Мира покрутила в руке кольцо с крупным камнем, стараясь прикинуть его стоимость. Этих денег точно бы хватило, чтобы оплатить клинику матери. С тихим вздохом Мира вернула кольцо обратно в шкатулку и присела на кровать Дианы. Её матрас был более жёстким и упругим. Ничего интересного девушка не нашла и уже успела разочароваться, когда заметила приоткрытую прикроватную тумбочку. Диана говорила что-то о своем высоком либидо, и, заглядывая внутрь ящика, Мира ожидала увидеть вибратор или другую вещь подобного плана, но нашла только фотографию в стеклянной рамке. Сперва ничего необычного Мира на фото не заметила: две молодые девушки обнимались на фоне Эйфелевой башни в Париже. Только присмотревшись к худощавой блондинке с изящной завивкой, Мира смогла узнать в ней Диану. В углу была пропечатана дата, и, судя по ней, фото сделали шесть лет назад. С платиновым блондом, ярким макияжем и анорексичной фигурой молодая Диана была совсем не похожа на ту роскошную женщину, которую Мире приходилось терпеть. Шесть лет назад у неё не было филлеров в губах, а на остром носу отчётливо виднелась горбинка. Хмыкнув, Мира закатила глаза. Пусть Диана ещё раз попробует сказать, что ничего не меняла в своём лице! Только после этого Мира перевела взгляд на вторую девушку на фото и едва не выронила из рук стеклянную рамку. — Какого… Это была… она? Те же черты лица, цвет глаз, телосложение, каштановые волосы… Мира ахнула. Это было невозможно, ведь шесть лет назад она ещё находилась в тюрьме. Но девушка на фотографии обнимала Диану, и на лицах обеих светилась счастливая улыбка. Первой мыслью Миры было то, что Диана использовала фотошоп. Однако, приглядевшись к своему двойнику очень внимательно, она заметила несколько отличий: волосы девушки на фотографии были длинными, а подбородок — мягким, округлым. Мира никогда не ходила с такой длиной и, к удивлению многих, ни разу в жизни не прокалывала мочки ушей, в то время как на фото у двойника сияли серьги с бриллиантами. Мира сидела на кровати, вглядываясь в снимок, и кусочки пазла в её голове начали складываться в единую картину. Все слова Дианы о любви, заботе, интересе и влечении были адресованы вовсе не ей самой, а девушке с этой фотографии. По коже поползли мурашки. Сквозь шок Мира едва могла дать оценку сложившейся ситуации. Так много вопросов одновременно закрутились в голове. Кем была эта девушка: такой же жертвой Дианы или её первой любовью? Почему они с ней так похожи? И, самое главное, что с ней стало?