Безумие в её глазах

Мира зажала рот ладонью, до боли прикусив костяшки пальцев зубами. В полумраке спальни она не видела лица Дианы, но остро ощущала каждое её касание, поцелуй и дыхание на своей коже. Простыни липли к влажной от холодного пота спине. Она и сама не заметила, как вспотела. Не от жара, а от сковывающего всё тело напряжения, ведь в комнате было скорее прохладно: морозный воздух проникал сквозь полуприкрытое окно. Обнажённое тело Дианы было холодным, почти ледяным. Лежа с закинутыми на её спину ногами, Мира отчётливо чувствовала этот холод. «Хладнокровная убийца», — так Диана назвала себя сама. Оба слова оказались правдой. Мира корила себя. Как она могла сразу не заметить? Не понять, что та говорила серьёзно? А может, просто не хотела замечать? Она вспомнила их первую встречу, обворожительную улыбку Дианы, её обещания, которые всегда казались такими искренними. Мира крепче стиснула зубы. Как легко она поддалась, как быстро позволила себя одурманить. Конечно, куда удобнее и приятнее было жить в неведении, тешиться иллюзией собственной значимости и ценности в жизни красивой и успешной женщины, а не садистки-психопатки. Впервые Мира заметила, каким ровным был потолок в комнате и как симметрично на нём размещались круглые светильники: по четыре в ряду. Расстояние между рядами – примерно полметра, может, и меньше. Пока пальцы Дианы поглаживали её клитор, а губы осыпали впалый живот поцелуями, Мира молча смотрела наверх. За время прелюдии она не издала ни единого звука. Внизу тоже было сухо. Обычно Диане хватало всего нескольких минут умелых ласк, чтобы разжечь в девушке желание, заставить её трепетать и жаждать кульминации, но сегодня что-то было иначе. Мира даже испытывала каплю необъяснимого удовольствия: тело не предало её, не поддалось. В начале прикосновения Дианы были лёгкими и дразнящими, затем настойчивыми, а спустя пятнадцать минут безуспешных попыток она не выдержала и приподнялась на локтях. — Может быть, поможешь мне? Услышав томный шёпот в самое своё ухо, Мира прикрыла глаза. Отвечать ей не хотелось. Во время ужина Диана, как ни в чём не бывало, рассказывала что-то о горном курорте и удачном открытии перинатального центра, построенного её компанией. Мира кивала, ковыряясь вилкой в рагу. Аппетит покинул её ещё днём, но под пристальным взглядом Дианы она заставила себя немного поесть. Еда ощущалась абсолютно безвкусной, горло рефлекторно сжималось, и Мира давилась, но заставляла себя глотать. Диана не замечала. Или делала вид. После, оставив тарелки и бокалы с остатками вина на столе, они привычно поднялись по лестнице. Мира раздумывала, как поступить: переночевать в своей комнате или вместе, чтобы не вызывать подозрений. Диана не оставила ей выбора, без предупреждения впившись губами в её губы. Она шептала что-то о том, что хочет «поднять своей возлюбленной настроение», но Миру во второй раз за вечер едва не стошнило. Нет, конечно, она не хотела помогать. Тем более тело в любом случае не послушало бы её. Кусая собственную руку, Мира не понимала, какие чувства испытывает, но ясно осознавала, что никакому возбуждению места среди них не было. Не выдавать потрясения и нервозности выходило из рук вон плохо. Не будь Диана так ослеплена верой в собственную неотразимость, она обязательно бы обо всём догадалась. Но пока её переполняла уверенность в своей власти, подпитанная сегодняшними успехами с перинатальным центром, Мира чувствовала себя в относительной безопасности. Она с трудом представляла, как это красивое лицо искажалось, а серые глаза наполнялись садистским наслаждением при виде страданий незнакомцев на фото и видео. В тюрьме Мира знала мошенниц, воровок и убийц, и по каждой из тех женщин можно было понять, что она там не случайно – гнилое нутро лезло наружу. Но Диана будто была другой. Обыкновенной. Именно эта обыкновенность и пугала Миру больше всего. Она пыталась найти объяснение, хоть какую-то зацепку, которая бы помогла ей понять Диану, перебирала в памяти все их разговоры, все жесты, все взгляды. Но ничего не находила. Безобидные странности, вроде её пренебрежения к людям ниже по статусу она не брала в расчёт, а в остальном Диана была как чистый лист, на котором вдруг проявились кровавые пятна. Лишь позже Мира вспомнила о том самом давнем похищении. Это был серьёзный «звонок», которому она не придала значения, тоже списала на «безобидную странность», поскольку тогда женщина не причинила ей вреда и больше не запирала в подвале. Теперь же её похищение встало в один ряд с фотографиями. Но в остальном... Глядя, как Диана готовит, водит машину, делает укладку и заказывает доставку продуктов из магазина, Мире и в голову не могло прийти, что она способна на такую жестокость. Даже в сексе она никогда не была груба и не возражала, если у Миры вдруг возникало желание побыть «сверху». Жаркий поцелуй влажным следом остался на шее, а затем Диана обхватила пальцами запястье девушки, намереваясь отвести его в сторону. Прикосновение было холодным, но очень нежным. Мира с горечью поняла, что Диана всегда касалась её легко и осторожно, как если бы боялась повредить хрупкую, дорогую себе вещь. — Meinе Liebe, tu es nicht, — тонкие пальцы погладили оставшиеся от зубов отметины на коже. — Зачем? Что-то случилось, я же вижу. Поделись со мной. Нехотя приоткрыв глаза, Мира не смогла ответить сразу. Она видела на лице женщины лёгкую обеспокоенность, которая не покидала её весь вечер. Но что ей было сказать? Признаться и обречь себя на что-то ужасное? Нет. Инстинкт самосохранения у Миры пока ещё работал исправно. Каким бы мягким ни был голос и нежными прикосновения Дианы, она знала, что это лишь маска, безупречная и пугающая в своей совершенной фальши. — Моя мама… — с тяжёлым вздохом произнесла Мира. Справедливости ради, эта мысль тоже беспокоила её, просто отошла на задний план в связи с последними событиями. — Прошло так много времени, а она до сих пор в коме, и я боюсь… Очень боюсь, что лучше ей не становится и… — Oh, meine Liebe… Голос Дианы прозвучал со столь искренним сочувствием, что по спине Миры пробежали мурашки. Как могла она так нагло и одновременно искусно притворяться? Да и если Диана была виновна в пожаре, могла ли она повлиять на решение врачей больницы о переводе матери в другую, частную клинику? Могла. И сделала это, зная, что Мире неоткуда взять деньги, кроме как унизиться и попросить у неё. А может, подкупленные врачи частной клиники намеренно держали мать в коме? Им это было выгодно, так же как и Диане. Конечно, это были лишь предположения. Мира не могла знать наверняка, но теперь уже не сомневалась в том, что все её беды – не просто неудачное стечение обстоятельств. — Я могу обратиться к московским специалистам, попросить их о консультации. — Диана прилегла головой на подушку рядом и потянула Миру к себе. Та вздрогнула от прикосновения её ледяных пальцев к спине. — После того как вернёмся из Швейцарии. Сама идея этой поездки нравилась Мире всё меньше: оказаться в чужой стране с психопаткой и оставить свою мать одну в клинике, врачи которой не вызывали у неё доверия. Стараясь устроиться удобнее в объятиях Дианы, она ерзала на простыне, но понимала, что уже никогда не сможет чувствовать себя спокойно и комфортно рядом с ней. Такая хитрая, беспринципная и жестокая женщина вполне могла использовать поездку, чтобы избавиться от матери Миры. Мысль пришла совершенно внезапно, но крепко засела в голове. Раньше Диана манипулировала деньгами на содержание матери в клинике для того, чтобы удержать Миру рядом, но теперь, когда считала, что их отношения «наладились», в этом больше не было нужды. — Я уже не уверена в том, что хочу ехать, — Мира постаралась подавить секундную вспышку гнева, просквозившую в голосе. Она не даст использовать свою мать как пешку, какую бы игру ни вела с ней Диана. — Оставить маму одну здесь… Это неправильно. — Glaub mir, она даже не заметит, — пренебрежительно ответила Диана, но тут же осеклась и добавила: — Das heißt… Ich meine, für uns… Нам не повредит небольшой отдых и свежий воздух. Alles wird in Ordnung sein. Твоя мать ведь под присмотром опытных специалистов, они позаботятся о ней. — Я не могу, — сквозь зубы повторила Мира, стараясь говорить не грубо, но уверенно. — Если хочешь – езжай одна, а я должна быть рядом с мамой. Даже в темноте было отчётливо видно, что на лице Дианы на миг отразилось недовольство, но исчезло так же быстро, как и появилось. Она крепче прижала Миру к себе и ласково улыбнулась. — Ладно. Останемся здесь, раз тебе так будет спокойнее. Для меня главное – быть рядом с тобой, а где – неважно. Gute Nacht, meine Liebe. Ещё вчера, услышав эти слова, Мира бы тоже не удержалась от улыбки: искренней и тёплой. Диана была первой, кто отнёсся к ней с такой заботой и нежностью, разве что кроме матери. Любила ли она? Мире было горько думать об этом, потому что где-то в глубине души, несмотря на всё, она отчаянно надеялась, что Диана не лгала о своих чувствах. И всё же теперь её слова отзывались не теплом, а ледяным эхом, обжигающим и острым. Каждое «любовь моя», каждое нежное касание казалось насмешкой, жестокой игрой на её наивности и жажде принятия. Она долго ещё смотрела на идеальные черты лица Дианы, прикрытые в полусне веки, и сердце сжималось от боли, потому что всё это было так реально, так осязаемо, что поверить в обман было почти невозможно. Как можно было так глубоко проникнуть в душу, чтобы потом вырвать её с корнем? Мира чувствовала себя опустошённой, словно из неё вырвали что-то жизненно важное, оставив лишь зияющую пустоту.

***

Утро принесло с собой головную боль и сухость в горле, как после длительного запоя. Мире плохо спалось. Закрывая глаза, она погружалась в неприятное состояние между сном и реальностью, ужасы которой не отпускали ни на миг. Вздрагивая, Мира несколько раз за ночь просыпалась в холодном поту. Дыхание было частым и прерывистым. Только глядя на безмятежно спящую Диану рядом, она успокаивалась и убеждала себя в том, что не позволит ничему подобному произойти наяву. В конце концов, она была физически сильнее. Эти мысли помогали вздохнуть свободнее и снова закрыть глаза. До следующего тревожного пробуждения. Утренний свет, пробивающийся сквозь щели в шторах, казался Мире слишком ярким, почти агрессивным. Она прищурилась, приподнялась на локте, и боль в висках отозвалась резкой пульсацией. Мира коснулась пальцами висков, пытаясь унять её, но даже это движение вызывало тошноту. В горле пересохло так, будто она проглотила ложку песка. Диана, должно быть, проснулась раньше. В спальне её не было. Хоть что-то. Присутствия этой женщины Мире с лихвой хватило в кошмарах: её голоса, её смеха, её рук, сжимающих горло… Мира встряхнула головой, пытаясь прогнать воспоминания, но они цеплялись за неё, как липкая паутина. Она встала, и комната закружилась. Пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. В ванной Мира включила холодную воду, подставила под струю запястья, но это не помогло. В зеркале её лицо выглядело бледным, с тёмными кругами под глазами, будто она не спала неделями, а не одну ночь. Забравшись в ванну, Мира обхватила руками колени и несколько минут сидела, уставившись на шкафчик с гелями, шампунями и масками для волос. Холодная вода из крана медленно обволакивала тело. Мира чувствовала, как по коже пробегают мурашки, но не двигалась. В голове была странная пустота и обрывки событий: пожар, критическое состояние матери, внезапное закрытие мастерской, звонок Семёна, найденные в телефоне Дианы мерзкие фотографии и видео. Всё это оказалось звеньями одной цепи, которые она не смогла вовремя собрать воедино. Мира закрыла глаза. Звук льющейся воды был единственным, что проникало сквозь завесу отстранённости: монотонный, убаюкивающий, почти гипнотический. Он заглушал внутренний шум, позволяя ей немного прийти в себя. Вечно прятаться в ванне было нельзя, как бы ни хотелось. Мире пришлось найти силы подняться и набросить на мокрое тело халат. В кухне она налила себе стакан воды, но пить не стала – горло сжималось спазмом. Вместо этого Мира открыла шкаф, достала таблетку от головной боли, разломила пополам и с трудом проглотила. Горький привкус на языке напомнил ей о вчерашнем – о том, как резко её влюблённость сменилась давящей опустошённостью. Мира подошла к окну и отодвинула штору. За стеклом виднелся обыкновенный вид на двор: высокий кованый забор, вдоль которого прогуливался охранник в чёрном, подъездная дорожка, газон, теперь покрытый толстым слоем снега, и лёгкий утренний туман. Диана возилась со своими собаками. Стоя посреди двора, она обучала подросших щенков несложным командам, гладила их и подкармливала лакомством. Те резвились, громко верещали и махали короткими хвостами. Привычная картина больше не казалась Мире милой. Вчера ей довелось увидеть, что могли сотворить псы Дианы с теми, кто перешёл ей дорогу. И хуже было то, что растерзанные в клочья останки, похоже, возбуждали женщину. Это был далеко не безобидный фетиш, а настоящее психическое расстройство. Мира всегда считала себя проницательной, способной видеть людей насквозь, но Диана оказалась для неё непрочитанной книгой, обманчиво красивой обложкой, за которой скрывался монстр. Снег за окном продолжал падать, покрывая тёмную шерсть щенков. Мира вспомнила, как Диана с улыбкой рассказывала о своих питомцах, о том, как они защищают её и её дом. Теперь эти слова звучали как насмешка. Защищать нужно было вовсе не Диану, а людей от неё. Мира почувствовала, как холодный пот выступает на лбу и отвернулась от окна. Она не могла больше оставаться здесь, не могла позволить себе стать частью этого безумия. Нужно было действовать, но как? Как противостоять человеку, который всегда был на шаг впереди? Взгляд скользнул по кухне, ища хоть малейший намёк, хоть крошечную зацепку, которая могла бы дать ей преимущество. Каждый предмет, каждая тень теперь выглядели подозрительными, несущими в себе скрытую опасность: разнообразные ножи, газ на плите, молотки для мяса, даже острые края посуды и стеклянные бокалы. Почему-то их вид начал вызывать внутри беспокойство. Мало ли, что могло прийти в голову психопатке. — Доброе утро. На кухню вошла Джемиля и завязала на талии белый фартук. Её появление заставило Миру вздрогнуть. Была ли домработница в курсе происходящего? Если нет, то находилась в опасности, а если да... Мира нервно сглотнула. Пожалуй, следовало опасаться и её тоже. — Я не буду завтракать, — бросила она и направилась обратно в спальню. В голову пришла очевидная идея. Семён просил сообщить, если ей что-то станет известно, и теперь Мире определённо было что рассказать. Она схватила с тумбочки телефон, пальцы дрожали, когда искала в недавних вызовах нужный номер. Послышались гудки. Минуту Мира с замиранием сердца ждала ответа и оглядывалась на дверь спальни, словно опасаясь, что Джемиля может подслушать. Холодный женский голос автоответчика произнёс: «Абонент не может ответить на ваш звонок, перезвоните позднее», и Мира раздраженно выдохнула. Конечно, сейчас, когда от него зависела её жизнь, Семён ушёл в запой. Идеально. Меряя комнату шагами, Мира прокручивала в голове их вчерашний разговор. Семён говорил о том, что получает угрозы и пытается обратиться «выше», а ещё о том, что полиции и властям города верить нельзя. Он мог быть параноиком, но Мира верила его словам. Не просто же так в «секретном» телефоне Дианы находились номера мэра и губернатора. А ещё этот неизвестный Волков В. В. Диана не водилась с теми, кто не был ей полезен, а это означало, что он тоже занимал какой-то важный пост. Мира забила в поиске эту фамилию и название города. В первой же новостной статье писали о назначении Волкова Владимира Владимировича на должность начальника УМВД четыре года назад. Это был тот мужчина с видео, только в форме и погонах – высокий, широкоплечий брюнет с выправкой военного. На одной из фотографий он стоял рядом с женой – полной светловолосой женщиной с доброй улыбкой и держал на руках маленького сына. Как и в случае с Дианой, Мире бы и в голову не пришло, что этот примерный семьянин на деле жестокий убийца. Маньяк. Мира закрыла вкладку с фотографиями и начала бесцельно прокручивать ленту новостей. Семён вновь оказался прав. Раз сам начальник УМВД был причастен к жутким убийствам, значит, система сгнила до основания. Кто ниже его – его подчинённые, кто выше – его покровители. Но как тогда бороться? К кому обратиться, если даже те, кто должен защищать, сами становятся угрозой? На глаза попалась утренняя новостная статья: смерть водителя в результате ДТП. Этой ночью пьяный водитель превысил скорость и столкнулся на трассе со встречным автомобилем. Всмятку. Личность виновного в аварии установили. Мира трижды перечитала строку, где было написано имя Власова Семёна Тимофеевича. Журналисты объясняли произошедшее гололёдом и просили водителей быть внимательнее на дороге, но она ни на каплю не поверила. До Семёна добрались, испортили тормоза или что-то в этом духе. В любом случае, он был единственным, кто мог помочь, но погиб. Она осталась одна. Мысли путались. Мира не могла просто сидеть сложа руки. Нужно было действовать, но каким образом? Собирать доказательства, чтобы после передать их в вышестоящие органы? Что, если даже там люди были подкуплены или имели свои секреты? А если Диана заметит, что она копает, и вместе с Волковым решит избавиться от неё как от той, кто «слишком много знал»? В криминальных сериалах это была довольно часто встречающаяся причина смерти героев. А Мира хотела ещё пожить. С тяжёлым вздохом она села на пол и бросила телефон куда-то в сторону. Внутри закипал гнев. Какого чёрта? Она ничего не сделала, жила абсолютно нормальной жизнью с любящей матерью и честно работала, но Диане и коррумпированным крысам наверху было плевать, чьи жизни разрушать. Они не считались с людьми, набивали свои карманы за счёт страданий невинных, убивали. В отчаянии Мире хотелось кричать. Она устала бояться, зависеть от прихотей Дианы, быть не более чем мелкой вошкой в глазах власть имущих. Она хотела свободы, но та казалась непозволительной роскошью. По крайней мере, пока жива Диана. А что, если избавиться от неё? Мысль, как ядовитый плющ, обвила её сознание, пуская корни в самые тёмные уголки души. Избавиться. Слово это, такое простое и такое чудовищное, пульсировало в висках. Мира закрыла глаза, пытаясь представить себе, чем бы обернулось это убийство? Определённо тем, что хотя бы на одного гнилого человека в системе стало бы меньше. Перестали бы страдать и умирать невиновные. Спустя несколько минут размышлений мысль об убийстве перестала казаться ужасной, скорее даже справедливой. Но у неё не было ни денег, ни связей – только отчаяние и растущая решимость. Мира подняла голову, взгляд её упал на телефон, лежащий на полу. Неужели это всё, на что она способна? Бросить телефон? Это было так ничтожно по сравнению с тем, что она чувствовала. Гнев требовал действовать, но и прямое столкновение стало бы самоубийством. Нужен был другой путь. Мира встала, ноги чуть дрожали, в глазах появился новый, холодный блеск. Она не знала, как это сделать, но знала, что должна попробовать: защитить себя, свою мать и отомстить Диане за их разрушенные жизни. Пусть даже на это уйдёт какое-то время. Мира наконец-то отчётливо понимала, чего хочет. Мести.