Прощание по-английски

      Мистер Генри и миссис Виктория Прайорис были обладателями одного из самых больших английских замков, расположенных на границе с Шотландией, и замок их носил название Глемис. Супруги Прайорис были уже не молоды: серу Генри было за шестьдесят, а леди Виктории недавно исполнилось пятьдесят пять. Были у пожилой пары и дети – две дочери и сын – но они давно уже имели свои собственные семьи и редко навещали родителей. А последние безумно скучали, лишь изредка приезжая в Дарлингтон. В последний свой приезд они пожелали сходить на рождественский бал и не прогадали, ибо сумели уговорить нескольких человек приехать к ним погостить.             Потенциальных гостей, не считая слуг, было десять человек: французская маркиза Аннабэль де Луази со своей тёткой Дианой Смитфилд, граф МакКайл с женой и сыном,  герцог Уорвикский Джордж Стаффорд, вдова Элизабет Бэкинсей со своей сестрой Мэри и супруги Майкл и Кэролайн Торнтон.             Все эти люди поехали в гости к Прайорисам отнюдь не из-за желания полюбоваться местными живописными окрестностями, у каждого были на то свои, скрытые причины. Нам известны только некоторые из них. Например, Джеймс Лефрой, виконт Гелроуз,  настоял на поездке из личных соображений, а именно потому, что знал о намерении родителей во время рождественских увеселений в срочном порядке подыскать ему невесту и как можно скорее женить его. А в отрезанном от окружающего мира замке Глемис уж точно нет никаких мамаш, озабоченных обустройством будущего для своих ненаглядных дочерей. И хотя лорд Эдвард и леди Джейн были не в восторге от столь «блистательной» перспективы, им пришлось поехать вместе с их упрямым сыном.             Графиня Рокстон тоже не горела желанием ехать в такую глухомань, как Глемис. Но милейшая племянница заупрямилась, сказав, что всю свою жизнь мечтала пожить вот в таком древнем замке.       Но так ли это было на самом деле? Анна, конечно, не совсем соврала тётушке, но и не сказала всей правды. А истинной причиной поездки была возможность удалиться подальше от всех этих любопытных глаз, которые разглядывали её, иногда даже совсем бесцеремонно, в Дарлингтоне. В замке же, как она надеялась, она будет чувствовать себя спокойнее.             Джордж Стаффорд согласился, точнее сам напросился, по совсем уж банальной причине – он узнал, что в гости к супругам Прайорис едет Элизабет Бэкинсей, вдова барона Мэверика, в которую он, Стаффорд, был давно, но безнадёжно влюблен. Сама же Элизабет была, пожалуй, единственной гостьей, которая имела вполне благородную цель: она приняла приглашение ради своей сестры Мэри. Эта самая Мэри вот уже несколько лет была влюблена в сына их соседа, но тот не отвечал ей взаимностью и женился на другой. От огромного отчаяния девушка начала вытворять разные глупости, одна хуже другой: то в отместку неизвестно кому чуть не сбежала с бродячими артистами, то пыталась наложить на себя руки путём утопления, а недавно заявила, что намеренна уйти в монастырь. Элизабет, которая опекала сестру после смерти их родителей, от таких угроз пришла в ужас и решила, что смена обстановки излечит разбитое сердце Мэри.             Причины согласия Торнтонов были сплошной загадкой. Поговаривали, что Керолайн, когда она была ещё совсем юной, родители выгнали из дому, узнав о её грешной связи с камердинером её собственного отца. Поэтому супруг её Майкл немного стеснялся являться с ней на светские приёмы и предпочитал более закрытые вечеринки. Но и сам мистер Торнтон был не безупречен…             Одним словом, публика собралась самая разношёрстная.                   Итак, через несколько дней после получения приглашения несколько экипажей выехали из-за холма, и взору их пассажиров предстал  Глемис. Это был классический, по крайней мере, для мисс Луази, замок. Главная башня – донжон – заметно возвышалась над всеми остальными постройками и была украшена огромными часами. Вероятно, здесь находилась часовня. От донжона влево и вправо ответвлялись два крыла, усеянные многочисленными башенками. Сам замок был окружён двумя рядами крепостных стен, заканчивающихся по углам бастионами, а между самими стенами находились разнообразные службы. Все сооружения этой цитадели были построены из желтоватого камня, потемневшего от времени и густо поросшего мхом.             Всех прибывших поразил тот факт, что их кареты въехали во двор замка не через привычные ворота, а через опускавшийся на массивных железных цепях подъёмный мост, расположенный над глубоким рвом. Но, не смотря на огромные размеры замка, двор был тщательно выметен, да и всё тут казалось довольно ухоженным.             - Добро пожаловать в Глемис, господа! - сказал гостям мрачного вида дворецкий и провёл их в гостиную. Она оказалась большой комнатой и могла бы показаться тёмной, если бы множество свечей и факелов не освещали её. Тут к прибывшим вышли хозяева дома, они явно гордились тем впечатлением, кое их дом произвёл на посетителей.             - Дамы и господа! - обратился к гостям сэр Генри. - Мы с моей излюбленной супругой счастливы приветствовать вас в нашем скромном жилище…             - Ничего себе, скромное жилище, - фыркнул темноволосый господин, которого звали Майкл Торнтон.             - … и мы надеемся, что вы проведёте здесь незабываемые дни, - продолжал мистер Прайорис. - А сейчас наши слуги покажут вам ваши комнаты.             Комнаты для гостей хозяева обустроили в левом крыле замка. Их апартаменты находились в правом. Признаться, высчитать количество этажей в замке из-за постоянных перестроек было трудно, и Аннабэль удовлетворилась решением считать, что её комнаты находятся на третьем этаже. Именно комнаты, так как сначала была маленькая гостиная, потом следовал будуар, то есть спальня, а за ней располагалось нечто вроде ванной комнаты. Все три помещения были отделаны в синих тонах.             Когда Анна с помощью Катрин (а маркиза взяла с собой своих французских слуг) разобрала вещи, за окном уже совсем стемнело. Незнакомый голос крикнул из коридора, что пришло время ужина. Девушки вышли в коридор, но там было темно.             - Мадемуазель Анна, тут так темно и страшно, что я боюсь, - прошептала Катрин.             - Не говори глупостей, Кэт, - сказала маркиза, которая теперь называла служанку на английский манер, - а лучше пойди в мою спальню и возьми свечу. И хотя мадемуазель хотела казаться бесстрашной, ей самой становилось не по себе при виде этого тёмного коридора с завывающими по углам сквозняками. Когда горничная отыскала свечу, она вместе со своей госпожой направились по прохладному тоннелю, именуемому коридором.             Девушки, не смотря на высоко поднятую свечку, двигались почти на ощупь. У обеих стучали зубы, но у той, что была посмелее, от холода, а у той, что потрусливее, - от страха. Вдруг где-то сзади громко скрипнула дверь. Катрин завизжала и выронила свечу. Коридор погрузился во мрак. Тут за спиной у двух и так перепуганных созданий послышались чьи-то шаги.             - Пресвятая дева Мария… - в ужасе прошептала горничная и сползла по стене, теряя сознание.             - Кто здесь? - спросила дрогнувшим голосом Анна, ибо при всём своём самообладании и она испугалась.             - Всего лишь я, - сказал из темноты знакомый голос. Девушке показалось, что он принадлежит Джеймсу.             - Это вы, господин Лефрой?             - Я, а вы, вероятно, ожидали увидеть здесь призрака? - спросил он, и в голосе его послышалась насмешка.             - Вы напрасно иронизируете, мистер Лефрой, - слегка обиделась Анна, - ведь вы довели до обморока мою служанку.             Джеймс уже хотел было возразить, что он не виноват в том, что её служанка такая пугливая, но тут в коридоре послышался скрип открываемых дверей, а с лестницы донеслись тяжёлые шаги. Сквозь открытые створки двери высунулись любопытные гости, привлечённые шумом и голосами. Со стороны лестницы появился старый слуга с факелом.             - Что здесь случилось? - встревожено спросила миссис Бэкинсей.             - Понимаете ли… - замялась Аннабэль. На выручку ей пришёл Джеймс.             - Служанка мисс Луази споткнулась и, падая, потеряла сознание, а заодно и свечу, - пояснил он. Анна взглянула на молодого человека с благодарностью.                 - Стало быть, это она так кричала? - поинтересовался мистер Торнтон.             - Да, она, видимо, испугалась падения, - поспешила сказать маркиза. Тем временем Катрин пришла в себя. Стараясь опередить причитания своей горничной, Анна спросила:             - С тобой всё в порядке, Катрин?             - Что случилось, мадемуазель? Кто это был? Привидение или другое чудовище? - спросила девушка. Слава богу, она говорила по-французски.             - Ты просто споткнулась и упала, - ответила маркиза по-английски нарочно громко, а потом прошипела на французском: - Не будь дурочкой, Катрин, и не позорь меня своими суевериями перед уважаемыми людьми.             Когда горничную уложили на диван в Анниной комнате, все отправились ужинать. За столом Майкл Торнтон не преминул рассказать хозяевам о случае в коридоре. Все посмеялись над малодушием французской служанки.             - У вас во Франции все слуги такие суеверные, мисс Луази? - спросила с сарказмом миссис Торнтон, довольно красивая молодая женщина с неопределённым цветом волос и зелёными глазами, которая Анне сразу не понравилась.             - Почему вы сказали «суеверные»?- как можно наивнее поинтересовалась маркиза.             - Ну как же? - деланно удивилась её собеседница. - Она же спрашивала у вас о призраках и чудовищах, не так ли?             При этих словах лица мистера и миссис Прайорис омрачились.             - Но ведь Кэт говорила по-французски, - чуть растерялась Анна.             - Мы с мужем неплохо знаем французский. Правда, дорогой?             «Какая же неприятная особа эта Кэролайн, - подумала маркиза. - Цены себе, видимо, не сложит. А где бы она была, если б, по слухам, её не подобрал  мистер Торнтон?»             Тем временем сэр Генри поспешил сменить тему разговора. Теперь все обсуждали преимущества и недостатки замков по сравнению с современными, более лёгкими постройками. Когда ужин подошёл к концу, и гости перешли из огромной столовой, называвшейся ранее трапезной, в более уютную гостиную, к Анне подошёл виконт Гелроуз.             - Признайтесь, мисс Аннабэль, - начал он, - признайтесь, ведь вы испугались, когда потухла свеча.             - Да, я действительно испугалась, - после минутных раздумий ответила Анна, - но только не призрака, а за Катрин, которая могла ушибиться, падая на плиты пола.             - Значит, вы не верите во всякую чертовщину? - не унимался Джеймс.             - Послушайте, мистер Лефрой, это уже похоже на допрос святой инквизиции! – с напускной строгостью воскликнула маркиза.             - Не волнуйтесь, сударыня, даже если вы ответите утвердительно, я не отправлю вас на костёр.             - Какое у вас, однако, интересное чувство юмора, - иронически заметила девушка. - Просто богохульное.             - А я, знаете ли, не такой уж и праведник, маркиза. Представьте себе, я даже в церковь хожу лишь при крайней на то необходимости.             Анна вдруг почувствовала в этом слишком откровенном молодом человеке родственную душу.             - Почему так? - спросила девушка и невольно улыбнулась.             - Боюсь, как бы меня не схватили какие-нибудь отчаянные девицы и силком не женили на себе.             Маркиза рассмеялась. Да он ещё и шутник!             - Тише, молодые люди! - подошла к ним леди Джейн. - Сейчас миссис Торнтон будет музицировать.             Аннабэль повернула голову в сторону большого рояля, стоявшего в углу гостиной. И действительно, Керолайн раскладывала на пюпитре ноты, выбирая композицию для исполнения. Все гости и хозяева расселись в креслах, поставленных полукругом, и приготовились слушать. Анна оказалась между тётей Дианой и Джеймсом Лефроем. Ей вдруг стало приятно, что этот юноша сел рядом с ней. А тем временем исполнительница заиграла. Она выбрала какую-то старинную балладу о том, как рыцарь уехал в крестовый поход, а его дама сердца осталась ждать его. Но годы шли, а рыцарь не возвращался. Родственники решили выдать девушку замуж за другого. Но она, чтобы не изменять любимому, бросилась вниз с самой высокой башни замка и разбилась насмерть.       Надо признать, что пела Кэролайн неплохо, но голос у неё был несколько грубоватый. Когда она закончила, послышались аплодисменты.             - Браво! - кричал сэр Генри Прайори.             - Вы пели восхитительно, моя прелесть! - подхватил её муж Майкл.             - Но слишком уж уныло!             Все присутствующие повернулись на голос. Это произнесла Аннабэль де Луази. Девушка сама не ожидала, что получится так громко, но теперь почти обрадовалась, что сумела подпортить миссис Торнтон настроение.             - Как вы смеете оскорблять мою жену?! - воскликнул Майкл Торнтон.             - Я ничем не оскорбила вашу жену, мистер Торнтон, - ответила Анна. - Я просто выразила своё мнение по поводу того, что миссис Кэролайн выбрала слишком грустную песню для такого чудесного вечера.             - Да что вы понимаете в искусстве, французская…? - не договорил Майкл. Он надеялся вызвать на голову дерзкой маркизы неодобрение со стороны гостей.             - Осторожней, сударь, - вдруг отозвался Эдвард Лефрой. – Не забывайте, что говорите с дамой. К тому же, я согласен с мисс Луази, Действительно, исполнение получилось уж слишком печальным.                      Не то, чтобы граф МакКайл очень хотел помочь Анне, ибо считал, что в данном случае благоразумнее было бы промолчать, просто сей лорд терпеть не мог, как он сам говаривал, «слезливые песенки». Но виновница конфликта об этом не знала и бросила в сторону сэра Эдварда благодарный взгляд.             - Тогда пусть она сама споёт! - злобно вскричала Кэролайн. - Пусть продемонстрирует, какие песни надо петь!             Анна побледнела. Боже, что она натворила?.. Если она ещё смогла бы что-нибудь сыграть гостям, то спеть… Сильный голос никогда не входил в число её талантов. Все ждали.             - Боюсь, вы хотите от маркизы слишком многого, - вдруг поднялся со своего места Джеймс Лефрой. - Мадемуазель совсем недавно в Англии и ещё не успела выучить ни одну нашу песню. Не правда ли, Аннабэль?             Девушка смогла лишь кивнуть.             - А у меня, - продолжал молодой виконт, - если позволите, имеется пару весёлых песенок.             - Тогда исполните их нам!- громко попросила тётя Диана, бросая в Анну уничтожающий взгляд.             Джеймс улыбнулся, подошёл к инструменту и, убрав не нужные ему ноты, сел за рояль. Его длинные пальцы легко пробежали по клавишам, как бы примеряясь, и он заиграл вступление. У молодого человека был на удивление сильный, но в то же время и очень приятный голос. Он пел про незадачливую колдунью, которая путалась в заклинаниях, и что на самом деле получали обратившиеся к ней клиенты. Слушая про все эти магические неудачи и нелепицы, гости сначала улыбались, потом сдержано хихикали, но вскоре не удержались и хохотали вовсю. Когда Лефрой встал из-за инструмента, его встретили дружные аплодисменты.             - Давно я уже так не смеялся! - сказал вечно печальный Джордж Стаффорд.       А Джеймс тем временем подошёл к Анне, которая тихонько поблагодарила его.             Вечер был окончен, и все отправились спать.