Новая эра.

Хогвартс возвышался над окружающим пейзажем, как и много столетий до этого — могучий, древний, незыблемый. Башни замка пронзали сумеречное небо, окна мерцали теплым светом, приглашая и предупреждая одновременно. Сейчас, в конце лета, когда до начала нового учебного года оставалась всего неделя, замок был почти пуст — лишь преподаватели и персонал готовились к прибытию студентов. Драко стоял на холме, глядя на замок с дистанции, позволяющей охватить его весь одним взглядом. Рядом с ним Кайла смотрела на величественное сооружение со странным выражением — смесью любопытства и настороженности. — Впечатляет, — тихо сказала она. — Даже величественнее, чем Дурмстранг. — В отличие от Дурмстранга, Хогвартс никогда не скрывал своего величия, — ответил Драко. — Напротив, он всегда выставлял его напоказ. Кайла задумчиво кивнула. Выросшая в суровых горах Восточной Европы, обученная в не менее суровом Дурмстранге, где практичность ценилась выше красоты, а дисциплина — выше комфорта, она всегда с некоторым скептицизмом относилась к рассказам Драко о роскоши и великолепии Хогвартса. Но теперь, видя замок своими глазами, она понимала, что он не преувеличивал. — Странно, что я никогда здесь не была, — заметила Кайла. — Столько лет на службе у Тёмного Лорда, столько миссий в Британии, и ни разу не довелось посетить место, где обучался почти каждый британский волшебник. — У тебя были более важные задачи, — Драко слегка улыбнулся. — Шпионаж в Ордене, охота на предателей, наводящие ужас операции возмездия… Тёмный Лорд ценил твои таланты слишком высоко, чтобы тратить их на школьные дела. Кайла пожала плечами, но в её глазах мелькнуло удовлетворение. Да, во времена первого восхождения Нового Ордена она была одним из самых ценных агентов Волдеморта, его тайным оружием, его призраком в стане врага. Прозвище “Цербер” родилось не просто так — трёхглавый пёс, страж подземного царства. Она была глазами Волдеморта в Ордене Феникса, его рукой, карающей предателей, его устами, произносящими приговор. И многие годы никто не подозревал о её истинной роли. — Мы не одни, — внезапно произнесла Кайла, уловив движение в тенях деревьев позади них. — Я знаю, — спокойно кивнул Драко. — Они следят за нами уже минут десять. Из тени леса вышли трое — высокая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок, пожилой мужчина с пронзительными тёмными глазами и молодой человек с суровым выражением лица. — Профессор МакГонагалл, — Драко слегка кивнул директору Хогвартса. — Профессор Флитвик. И определенно новое лицо, не слышал о тебе… Парень смотрел на Драко с плохо скрываемой неприязнью: — А я слышал, что ты стал террористом, Малфой. И, судя по всему, это не слухи. Драко улыбнулся, но его глаза оставались холодными: — Террорист — это точка зрения. Для многих я освободитель. Минерва МакГонагалл сделала шаг вперёд, её лицо было строгим, но удивительно спокойным для женщины, столкнувшейся с двумя самыми разыскиваемыми преступниками магической Британии: — Мистер Малфой, мисс Роумнс. Территория Хогвартса закрыта для посторонних. Особенно для тех, кто объявлен в розыск Министерством. Кайла тихо рассмеялась: — Профессор, если бы нас волновал розыск Министерства, мы бы не прогуливались по Косому переулку на прошлой неделе. — И мы вряд ли стоим здесь в открытую, если бы боялись быть замеченными, — добавил Драко. — Мы пришли… с официальным визитом. МакГонагалл приподняла бровь: — Вот как? И что же привело вас в Хогвартс? — Ностальгия, — Драко обвёл замок взглядом. — И необходимость побеседовать с вами, профессор. По важному вопросу. — Любой разговор с вами может состояться только в присутствии авроров, — твёрдо сказала МакГонагалл. — Боюсь, это невозможно, — покачал головой Драко. — То, что я хочу обсудить, касается исключительно будущего Хогвартса. И благополучия ваших учеников. Тот незнакомый парень сделал шаг вперёд, его рука лежала на палочке: — Это угроза? — Напротив, — спокойно ответил Драко. — Это гарантия безопасности. Но только если профессор МакГонагалл согласится выслушать наше предложение. МакГонагалл внимательно смотрела на Драко, её взгляд был проницательным: — Предположим, я соглашусь на этот разговор. Какие у меня гарантии, что это не ловушка? — Моё слово, — просто ответил Драко. — Слово Малфоя. Что бы вы ни думали обо мне, профессор, я никогда не нарушаю своих обещаний. МакГонагалл задумалась. За её спиной Флитвик и молодой человек обменялись тревожными взглядами. — Хорошо, — наконец сказала она. — Я выслушаю вас. Но только вас, мистер Малфой. Мисс Роумнс останется здесь, с моими коллегами. Драко покачал головой: — Мы не разделяемся, профессор. Где я, там и Кайла. Это… необходимость. МакГонагалл нахмурилась: — В таком случае, боюсь, разговора не получится. Я не могу допустить вас обоих в замок. Это слишком большой риск. — Кто сказал, что разговор должен происходить в замке? — улыбнулась Кайла. — Мы можем поговорить прямо здесь. Под открытым небом. МакГонагалл оценила ситуацию. Трое преподавателей против двоих лидеров Нового Ордена. Казалось бы, преимущество на их стороне. Но что-то в спокойной уверенности Драко и Кайлы подсказывало ей, что это не так. Что-то изменилось в них с тех пор, как она в последний раз видела Малфоя — что-то фундаментальное, тревожное. — Очень хорошо, — наконец сказала она. — Говорите. Мы слушаем. Драко кивнул, словно ожидал именно такого решения: — Через неделю в Хогвартс прибудут студенты. Среди них будут дети из семей, поддерживающих Новый Орден. — Мы знаем об этом, — резко сказала МакГонагалл. — И уверяю вас, мистер Малфой, мы не допустим дискриминации по политическим убеждениям семей. Все ученики Хогвартса находятся под нашей защитой. — Рад это слышать, — Драко слегка улыбнулся. — Но я пришёл не за этим заверением. Я пришёл предложить вам выбор, профессор. Он сделал паузу, взглянув на Кайлу. Через их связь она почувствовала его намерения и едва заметно кивнула. — Хогвартс всегда был больше, чем просто школой, — продолжил Драко. — Он был символом. Оплотом магического образования. Но в последние годы… стандарты снижаются. Учебная программа становится всё более… безопасной. Всё меньше настоящей магии, всё больше компромиссов. — Если вы намекаете на отсутствие обучения тёмным искусствам, мистер Малфой, — холодно сказала МакГонагалл, — то позвольте напомнить, что Хогвартс никогда не включал их в основную программу. — Я говорю не только о тёмных искусствах, профессор, — покачал головой Драко. — Я говорю о всей полноте магического образования. О древних ритуалах, которые теперь считаются “опасными”. О сложных зельях, которые могут быть “неправильно использованы”. О трансфигурации, выходящей за рамки базовых превращений. О всём том, что делает волшебника по-настоящему сильным. Он сделал шаг вперёд: — Новый Орден предлагает альтернативу. Школу, где студентов будут учить всей магии, без ограничений и запретов. Где их потенциал будет раскрыт полностью, а не частично. МакГонагалл напряглась: — Вы основываете конкурирующую школу? — Именно, — кивнул Драко. — На континенте, в безопасном и удобном месте. С лучшими преподавателями, с доступом к знаниям, которые в Британии считаются запретными. И мы предлагаем родителям выбор — отправить своих детей в Хогвартс, где их научат лишь тому, что одобрено Министерством, или в нашу школу, где они получат полное магическое образование. — Это безумие, — воскликнул незнакомый парень. — Никто в здравом уме не отправит своих детей к террористам! Кайла рассмеялась, и в её смехе было что-то, заставившее молодого парня внутренне содрогнуться: — Вы всё ещё не понимаете, не так ли? Новый Орден — это не кучка фанатиков, прячущихся в тенях. Это движение. Идеология. С каждым днём к нам присоединяются десятки новых членов. Люди устали от ограничений, от страха перед собственной магией. Они хотят свободы. И мы предлагаем им эту свободу. — Свободу или хаос? — спросил Флитвик, впервые вступая в разговор. — Некоторые знания запрещены не просто так, мисс Роумнс. Они опасны. Они разрушительны. — Только в руках неподготовленных, профессор, — ответил Драко. — Но в руках тех, кто был правильно обучен, кто понимает силу и ответственность магии — это инструменты. Инструменты для создания лучшего мира. Он снова повернулся к МакГонагалл: — Вот моё предложение, профессор. Не мешайте нам. Не пытайтесь помешать родителям, которые решат отправить своих детей в нашу школу. И взамен я гарантирую, что ни один студент Хогвартса не пострадает от действий Нового Ордена. Что сам замок останется неприкосновенным убежищем. МакГонагалл долго смотрела на Драко, её взгляд был одновременно гневным и грустным: — Вы говорите как он, — тихо сказала она. — Как Том Риддл, когда он был молод. Те же обещания, та же искажённая логика. Драко не выказал раздражения: — Волдеморт был великим волшебником с ужасными методами и искажённым видением. Я не отрицаю его величия, но я не повторяю его ошибок. — И каковы же эти ошибки, в вашем понимании? — спросила МакГонагалл. — Он думал, что может править через страх, — ответил Драко. — Я знаю, что настоящая власть приходит через уважение и восхищение. Он пытался уничтожить старый мир. Я хочу построить новый, не разрушая основ. Он видел в маглорождённых угрозу. Я вижу в них… неиспользованный ресурс. Кайла шагнула вперёд, становясь рядом с Драко: — Вы должны решить, профессор. Сражаться с нами, зная, что в конечном счёте вы проиграете, или принять новую реальность. Хогвартс может сохранить своё место в истории — как первая, но не единственная магическая школа Британии. Или стать символом устаревшего режима, цепляющегося за прошлое. МакГонагалл выпрямилась, её глаза сверкали: — Хогвартс пережил множество тёмных волшебников, мистер Малфой. И вас он тоже переживёт. Я не могу помешать вам основать свою школу, но я сделаю всё возможное, чтобы каждый родитель знал, что, отправляя туда ребёнка, он отправляет его в логово тьмы. Драко улыбнулся, но его улыбка не достигла глаз: — Ваш выбор, профессор. Но помните — я предложил мир. Я предложил сосуществование. Вы выбрали войну. Он повернулся к Кайле: — Мы уходим. Нашу позицию мы обозначили. МакГонагалл сделала шаг вперёд: — Драко, — её голос внезапно стал мягче. — Ещё не поздно остановиться. Вы талантливый волшебник. Вы могли бы использовать свои способности для блага, а не для… — Для блага я и использую их, профессор, — перебил её Драко. — Просто наши представления о благе различаются. Он и Кайла начали отступать, не поворачиваясь спиной к преподавателям: — Прощайте, профессор МакГонагалл. И не говорите, что я не предупреждал вас. Они отошли на несколько шагов, когда незнакомый им парень внезапно выхватил палочку: — Мы не можем просто отпустить их! Они преступники! — Александр, нет! — воскликнула МакГонагалл, но было поздно. Заклинание Ступефай вырвалось из палочки незнакомого, устремляясь прямо к Драко. Но, прежде чем оно достигло цели, произошло нечто невероятное. Кайла буквально растворилась в воздухе, и на её месте возникла огромная чёрная пума — больше обычного животного, с тёмной шерстью, поглощающей свет, и глазами, горящими красным огнём. Одним молниеносным движением она прыгнула, перехватывая заклинание своим телом и приземляясь на все четыре лапы, не выказывая никаких признаков того, что боевое заклинание причинило ей хоть малейший вред. В тот же момент в воздухе появилась ещё одна фигура — массивный белый барс с чёрными полосами, бесшумно приземлившийся рядом с Драко. Его ледяные голубые глаза фиксировали каждое движение преподавателей, мощные мышцы перекатывались под густым мехом, готовые к прыжку. — Я бы не советовал этого, Александр, — холодно сказал Драко, в то время как пума издала низкий, угрожающий рык. — Мои спутники весьма… раздражительны, когда кто-то пытается напасть на меня. МакГонагалл, опытный преподаватель трансфигурации, сразу поняла, что перед ними — анимаги, и очень искусные. Пума, очевидно, была Кайлой Роумнс, а барс… вероятно, кто-то из ближайшего окружения Малфоя, до сих пор прятавшийся в лесу. — Александр, опусти палочку, — приказала она. — Все, держите себя в руках. Парень неохотно опустил палочку, не сводя глаз с пумы. Что-то в этом животном вызывало первобытный ужас — не просто хищник, а воплощение древнего страха перед тьмой и тем, что скрывается в ней. — Мудрое решение, профессор, — кивнул Драко. — Поверьте, вы не хотите увидеть, на что способен Цербер в гневе. При упоминании этого имени Флитвик вздрогнул: — Цербер? — пробормотал он. — Тот “Цербер”? Но ведь она… — Да, профессор, — улыбнулся Драко. — Именно она. Правая рука Тёмного Лорда в последние годы войны. Его лучший палач, его самый успешный шпион. Та, чьё имя шёпотом произносили даже самые преданные Пожиратели Смерти. Пума оскалилась, демонстрируя впечатляющий набор клыков, и Флитвик инстинктивно сделал шаг назад. Во времена первого возвышения Волдеморта имя Цербера было синонимом страха. Говорили, что она может проникнуть сквозь любую защиту, выследить любую цель, что её жертвы умирают в таких муках, что даже Круциатус кажется милосердием. Говорили, что она может читать мысли лучше любого легилимента, что она чувствует запах предательства, как хищник чувствует запах крови. И хотя большая часть этих историй была преувеличением, созданным самим Волдемортом для поддержания атмосферы страха, в них была и доля правды. Кайла Роумнс была одним из самых опасных бойцов Тёмного Лорда, особенно в тех ситуациях, где требовалась не грубая сила, а точность и безжалостность. — Что ж, мы уходим, — сказал Драко, делая шаг назад, в то время как пума и барс продолжали держать преподавателей в поле зрения. — Но не волнуйтесь, мы ещё встретимся. Очень скоро. Они отступили к кромке леса, и в тот момент, когда тени деревьев сомкнулись вокруг них, произошло что-то странное — все трое словно растворились в воздухе, не оставив после себя ничего, кроме лёгкого серебристого тумана, который быстро рассеялся в вечернем воздухе. — Что это было? — выдохнул Александр, всё ещё сжимая палочку. — Как они исчезли? Это не аппарация… — Нет, не аппарация, — задумчиво ответила МакГонагалл. — Что-то более… древнее. Более фундаментальное. Она повернулась к Хогвартсу, её лицо было мрачным: — Нам нужно срочно связаться с Министерством. И усилить защиту замка. Я боюсь, что мы только что стали свидетелями начала чего-то… ужасного.