Ты Заслуживаешь Лучшего (You Deserve Better)

С крыши мир простирался до бесконечности. По улицам плыли реки огней. Мерцали неоновые вывески. Без него продолжалась тихая жизнь миллионов людей. Он стоял у края обрыва, плотно натянув толстовку, и ветер трепал его волосы. У него свело живот, но он не обратил на это внимания. Его руки дрожали, но он сжимал их в кулаки, пока дрожь не унялась. Дело было не в страхе. Он не боялся. Речь шла о тишине. О том, чтобы наконец-то всё прекратить. Решение не было спонтанным. Оно зрело неделями, а может, и месяцами, словно вода, просачивающаяся в трещины между костями, замерзающая и разрывающая его на части. Он снова подумал о Скипе Уэсткотте. Это было не совсем воспоминание. Просто обрывки. Запах одеколона. Рука на его плече, которая задержалась слишком надолго. Шёпот, от которого по спине побежали мурашки. Никому не говори. Тебе всё равно никто не поверит. Эти слова прилипли, как смола. Они так и не исчезли. И когда он попытался подавить их, похоронить под маской Человека-паука, чувство вины только усилилось. Каждая ошибка в бою, каждое просроченное задание, каждый раз, когда Мэй смотрела на него, нахмурив брови от беспокойства... Всё это шептало ему одно и то же: ты не заслуживаешь быть здесь. Он подошёл ближе, и его ботинки слегка задели край крыши. Падение было не таким уж и далёким. Не совсем. Это было бы быстро. Проще, чем сражаться. Проще, чем сказать кому-то правду. Это было проще, чем посмотреть Тони в глаза и признаться в том, что с ним сделали. Питер зажмурился. У него болело горло, но слёз не было. Ему казалось, что из него высосали всю жидкость. Он вздохнул. Один шаг вперёд, и всё будет... — Питер? На этот раз голос звучал не в его голове. Он резко открыл глаза. Он пошатнулся, едва не потеряв равновесие, и его сердце болезненно сжалось. — Малыш, стой. Не двигайся. Голос Тони. Реальный. В отчаянии. Проекция ПЯТНИЦЫ слабо мерцала в воздухе рядом с ним, светясь голубым в темноте. — Мистер Старк, я его нашла. Крыша, 43-я улица и Лексингтон. У Питера перехватило дыхание. Он слегка повернул голову. Тони был там. Он тяжело приземлился на крышу, и панели его костюма раскрылись. Маска съехала, и Питер увидел его лицо — бледное, испуганное, безумное, каким он его ещё никогда не видел. — Эй. Эй, Бамбино. Отойди, ладно? Питер открыл рот, но не издал ни звука. Тони поднял обе руки ладонями вверх, словно приближался к дикому животному. — Всё в порядке. Я здесь. Просто… просто отойди от края. Оцепенение слегка дало трещину, и Питер почувствовал, как его грудь обжигает стыд. У него перехватило дыхание. Он отвернулся. — Вам не следует здесь находиться, — прошептал он. У Тони перехватило дыхание. Он покачал головой. — Какого чёрта я не должен это делать? Ты думаешь, я позволю тебе... — Его голос дрогнул, но только на секунду, после чего он снова взял себя в руки. — Давай, парень. Просто сделай шаг назад. Пожалуйста. Кроссовки Питера заскользили по выступу. Он крепче сжал камень, вонзив ногти в его шероховатую поверхность. — Это не... — Его голос дрогнул. Он с трудом сглотнул. — Это не должно иметь значения. Я. Человек-Паук. Всё это. Тони медленно подошёл на шаг ближе. — Для меня это имеет значение. Питер вздрогнул. У него перехватило дыхание, и внезапно на глаза навернулись слёзы, горячие и удушающие. Он яростно замотал головой, и толстовка сползла с его плеча. — Вы не понимаете. — Тогда объясни мне, — произнёс Тони срывающимся от отчаяния голосом. — Помоги мне понять. Но не так. Не после того, как ты уйдёшь. Перед глазами Питера всё поплыло. Город внизу превратился в череду светлых пятен. У него подкосились ноги. Тони бросился вперёд и схватил его за руку, прежде чем тот упал. От этого прикосновения по телу Питера пробежала волна паники — всплыли воспоминания о слишком крепкой хватке и сильном давлении на запястье. Он задыхался, пытаясь вырваться, пока Тони не ослабил хватку. — Тише, малыш. Тише. Я держу тебя, я не причиню тебе вреда. Клянусь. Грудь Питера тяжело вздымалась. Всё его тело дрожало. Но он позволил оттащить себя назад, дюйм за дюймом, пока его кроссовки снова не коснулись твёрдой крыши. А потом он потерял сознание. Тони упал вместе с ним, неловко раскинув руки, словно боялся, что Питер исчезнет, если он его отпустит. Его собственная грудь тяжело вздымалась и опускалась. — Боже, малыш, — прошептал Тони хриплым голосом. — Ты меня до смерти напугал. Питер уткнулся лицом в толстовку с капюшоном, не в силах сдержать рыдания. Его голос звучал приглушённо и прерывисто: — Вы должны были меня отпустить. Тони замер, каждая мышца в его теле напряглась. Затем он яростно покачал головой. — Ни за что. Тебе не удастся так просто от меня избавиться, Пит. Он плотнее укутал Питера в толстовку с капюшоном и прижал к себе, несмотря на дрожь. Репульсоры погасли, и остались только звуки города внизу и неровное дыхание. Долгое время никто из них не двигался с места. Рыдания Питера постепенно сменились икотой, а тело обмякло от усталости. Тони одной рукой крепко сжимал его плечо, поглаживая его круговыми движениями, чтобы успокоить. Наконец Тони наклонился и на мгновение прижался лбом к макушке Питера. Его голос дрогнул, когда он заговорил. — Ты не один, малыш. Больше нет. Я обещаю.