Ты Заслуживаешь Лучшего (You Deserve Better)

Комплекс ещё никогда не казался таким маленьким. Питер лежал в своей комнате, свернувшись калачиком под одеялом, с наушниками, но без музыки. Он убеждал себя, что не прислушивается. Он убеждал себя, что голоса, доносящиеся из коридора, приглушённые, далёкие и бессмысленные. Но каждое слово всё равно находило его. — Не смей повышать на меня голос, Старк! — голос Мэй резок, как разбитое стекло. — Ты обещал, что он будет в безопасности. Ты поклялся! Тони ответил тихо, но резко, как сталь под напряжением. — И ты думаешь, я этого хотел? Ты думаешь, я планировал, чтобы он… — Его голос дрогнул. Он замолчал. — Я никогда этого не хотел. — Ты позволил ему надеть этот костюм! — выпалила Мэй. — Ты позволил пятнадцатилетнему подростку сражаться с преступниками в переулках, с инопланетянами в небе — боже, Тони, он чуть не погиб в Вашингтоне из-за тебя! А теперь... — Её голос дрогнул, но она продолжила. — А теперь я узнаю, что он пытался...   Тишина. Тяжёлая. Душная. Питер закрыл уши руками. Это не помогло. Тони тяжело выдохнул. — Думаешь, я не прокручиваю это в голове каждую секунду? Та крыша, Мэй — если бы я опоздал хоть на минуту... — Его голос дрогнул. — Я точно знаю, как близко я был к тому, чтобы потерять его. — Тогда почему ты не остановил его раньше? — потребовала Мэй. — Почему ты не заметил тревожных сигналов? Я заметила! Он почти не ел, почти не спал, замкнулся в себе, а ты... — Не смей, — рявкнул Тони, впервые повысив голос. — Не смей стоять там и делать вид, что мне плевать на этого парня. Я видел, как он разваливался на части прямо у меня под носом, и ничего не предпринимал. Думаешь, я не ненавижу себя за это? Я создавал спутники, оружие, целые костюмы за считанные часы, но не мог разглядеть то, что было прямо передо мной. Так что да, вини меня. Но только не говори, что мне всё равно. У Мэй перехватило дыхание. Последовавшая за этим тишина не стала тише. Она стала тяжелее. Питер зажмурился, вонзив ногти в ладони. Каждое слово ранило в обе стороны. Мэй была права. Тони был прав. И почему-то всё это вернулось к нему — его вина, его слабость, его неудача. Голос Мэй снова зазвучал тише, но резче. — Ты возлагаешь на него слишком большие надежды. Он всего лишь мальчик. Ты заставил его поверить, что он должен всех спасти. Что ему нельзя быть обычным. Тони тут же парировал: — Тебе не кажется, что он уже нёс этот груз? Ещё до того, как я появился? Он был там, в спортивных штанах и защитных очках, бросался на грабителей, которые были вдвое крупнее его. Я не создавал это, я просто пытался дать ему инструменты, чтобы его не убили. — И в процессе, — парировала Мэй, — ты вверг его в войну. Ты сделал его Мстителем. Солдатом. Ему шестнадцать, Тони! Голос Тони загремел, как гром. — Я не делал его Мстителем. Я дал ему обещание. Что я поддержу его. Что ему не придётся делать это в одиночку. — И ты его сломал, — прошептала Мэй. Последовавшая за этим тишина была хуже крика. Питер уткнулся лицом в подушку. Слова комом застряли у него в горле, мешая дышать. Она права. Он прав. И всё это из-за меня. Наконец Тони заговорил снова, на этот раз тише. — Думаешь, я не знаю, что подвёл его? С той ночи я только об этом и думаю. Что меня недостаточно. Что бы я ни делал, я не могу удержать его на краю пропасти. — У него перехватило дыхание. — Я не могу его потерять, Мэй. Не могу. Только не его. Гнев Мэй поутих. Её ответ прозвучал неуверенно, с тяжёлым чувством. — Я тоже не могу.   В комнате по ту сторону двери Питера снова воцарилась тишина. Не умиротворенная. Просто усталая. Питер сильнее прижал подушку к голове, желая, чтобы эти слова перестали звучать у него в ушах. Но они все равно это сделали.   Слишком большой вес. Нарушенные обещания. Это твоя вина.   Ему хотелось закричать. Хотелось исчезнуть. Хотелось вернуться на ту крышу и позволить гравитации сделать всё остальное. Вместо этого он лежал в темноте, беззвучно рыдая в подушку, пока голоса двух людей, которые любили его больше всего на свете, разрывали друг друга на части из-за него. И он задумался, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем они поймут, что его вообще не стоило спасать.