Ты Заслуживаешь Лучшего (You Deserve Better)

Костюм был аккуратно сложен и лежал на столе, обманчиво безобидный на вид. Сине-красная ткань, чёрные линии, похожие на паутину, эмблема на груди. Для кого-то другого это был бы просто символ. Для Питера это был вызов. Он стоял в дверях лаборатории, крепко обхватив себя руками. Его сердце уже бешено колотилось, а ведь он ещё даже не прикоснулся к этой штуке. Тони заметил это с другого конца комнаты. Он возился с перчаткой, хотя «возился» в основном означало, что он избегал пристального взгляда Питера, направленного в пол. — Будешь так пялиться, малыш, он загорится. Губы Питера сжались в тонкую линию. — Может быть, это не самое худшее, что могло бы случиться. Тони со вздохом поставил перчатку на стол и подошёл к нему. — Ладно. Поговорим начистоту. Ты сказал, что хочешь попробовать. Ключевое слово: попробовать. Я не буду привязывать тебя и сбрасывать с крыши. Ты сам выбираешь темп. Питер неловко поёрзал. — Я знаю. Мне просто... кажется, что если я его надену, то снова стану... — Его голос дрогнул. — Самим собой. — Парнем в костюме? — Да. — У Питера перехватило горло. — Человек-паук. Храбрый. Неприкасаемый. Не тот ребенок, который ... — Он оборвал себя, вздрогнув. Тони не стал настаивать. Он лишь слегка кивнул. — Тебе не нужно быть неприкасаемым. Ты можешь быть собой. Ты надеваешь костюм и сам решаешь, что он значит. Он не владеет тобой. Питер прерывисто вздохнул. — А что, если у меня не получится? — Тогда снимай его, — Тони пожал плечами, непринуждённо, но не беспечно. — Ну и ну. Костюм отправляется обратно в ящик, мы едим чизбургеры. Город переживёт одну ночь без Человека-паука. Дело в тебе, а не в них. Питер посмотрел на него, вглядываясь в его лицо в поисках хоть какого-то намёка на давление. Он ничего не нашёл. Только терпение. Только Тони. Наконец Питер сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Дрожащими пальцами он потянулся к костюму и поднял его со стола. Весил он, казалось, целую тонну. Тони приподнял бровь. — Хочешь, я выйду? Оставлю тебя наедине с драматичным процессом надевания костюма в замедленной съёмке? Питер слабо усмехнулся. — Не думаю, что у меня получится сделать это круто. — Малыш, ты мог бы споткнуться о свои же шнурки и при этом выглядеть круто. Поверь мне. Питер покачал головой, но ему удалось выдавить из себя слабую улыбку. Затем он отвернулся и медленно надел костюм. С каждой деталью он чувствовал себя всё тяжелее, с каждой молнией и застёжкой на него нахлынули воспоминания. К тому времени, как он надел маску, у него сдавило грудь. Он уставился на него. В белых линзах отражалось его искажённое лицо. — Пит? — мягко спросил Тони. Питер сглотнул. — Я не знаю, смогу ли я дышать этим воздухом. — Тогда не надевай его. Никто не будет следить за твоей посещаемостью. Питер помедлил, а затем натянул маску на голову. Ткань плотно прилегала к лицу, и мир сузился до приглушённых звуков и рассеянного света. Его пульс тут же участился. Тони в мгновение ока оказался рядом с ним. — Ладно, дыши. Как я. Вдох через нос, выдох через рот. Ты не в ловушке. Можешь снять его, когда захочешь. Питер с трудом сделал вдох, его дыхание было прерывистым и слишком быстрым. Он наполовину приподнял маску, вдыхая прохладный воздух. — П-прости. — Не извиняйся, — голос Тони был ровным. — Это первый шаг. Ты его надел. Это считается. Питер слабо кивнул, сдерживая слёзы под маской. — Хорошо... хорошо. Что дальше? Тони слабо улыбнулся. — Следующий этап — крыши. Не нужно раскачиваться. Просто постой там. Снова привыкай к виду.   Крыша комплекса раскинулась под ночным небом. Прохладный ветер обдувал их, унося с собой городской гул. Питер стоял на краю, сдвинув маску на затылок. Костюм неприятно облегал его тело. Он упирался пальцами ног в бетон, а в голове всплывали воспоминания. Тони стоял в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди, но в открытой позе. — Помни: ты здесь не для того, чтобы что-то доказывать. Ты не проходишь прослушивание. Ты просто... здесь. Питер кивнул, хотя у него скрутило живот. — Это кажется неправильным. — Что именно? — Находиться здесь. Как... в прошлый раз. — У него перехватило дыхание. Он не мог больше ничего сказать. Тони медленно подошёл ближе. — В прошлый раз ты был один. Но не в этот раз. Большая разница. У Питера перехватило дыхание. — А что, если я не смогу... что, если я не смогу даже размахнуться? — Затем мы спустимся на лифте обратно. Всё просто. Питер зажмурился. — Ты так легко об этом говоришь. Тони смягчился. — Это не так. Я знаю, что это не так. Но я буду рядом в любом случае. Падай, не падай, рухни кулём — я тебя поймаю. Это гарантия Старка. Питер нервно рассмеялся. — У вас есть... что-то вроде... гарантийного талона? Тони ухмыльнулся. — Ты ломаешь, я чиню. Гарантия на всю жизнь. Питер выдохнул, и напряжение немного спало. Он полностью натянул маску, чувствуя, как колотится сердце. — Хорошо. Один замах. Тони поднял руку. — Малыш... — Один, — голос Питера дрожал, но он держался. — Мне нужно попробовать. Тони выдохнул, но не стал спорить. — Хорошо. Я буду здесь. Питер ступил на карниз. Его пальцы инстинктивно щёлкнули, заряжая паутину. Он прицелился в следующую крышу, выстрелил, и паутина прилипла. У него перехватило дыхание. Колени подкосились. Он подпрыгнул. На долю секунды его подхватил воздух, и верёвка натянулась. Внизу раскинулся город, поражающий своим разнообразием красок. Он был почти знаком. Почти. Затем у него перехватило дыхание. Перед глазами всё поплыло. Веревка в его руке с таким же успехом могла быть цепью. Его тело застыло в воздухе, а паника накатила, как приливная волна. — Нет, нет, нет, нет... — голос Питера звучал сдавленно из-за маски. Прежде чем гравитация успела его поглотить, взревели двигатели Железного человека. Тони поймал его в воздухе и крепко прижал к броне, пока они парили над крышей. — Я тебя поймал, малыш. Ты в безопасности. Питер дышал часто и поверхностно, его грудь вздымалась под костюмом. Он вцепился в маску и стянул её. Прохладный воздух обжёг его лицо, но паника не отступила. — Я не могу... я не могу этого сделать... Раздался спокойный, но решительный голос Тони. — Малыш, посмотри на меня. Питер посмотрел на него широко раскрытыми от ужаса глазами. — Ты в порядке. Тебе не нужно раскачиваться. Тебе не нужно быть Человеком-пауком сегодня вечером. Тебе просто нужно дышать. Вот и всё. Просто дыши вместе со мной. Тони сделал медленный вдох, затем выдох. — Вдох. Выдох. Давай, малыш. Не отставай. Питер попытался. Его дыхание стало прерывистым и неровным, но постепенно выровнялось и стало синхронизироваться с дыханием Тони. — Ну вот, — пробормотал Тони. — Вот и все. Ты в порядке. Я держу тебя. Питер, дрожа, прислонился к доспехам. — Я... Я думал, что смогу... но я не могу. Тони осторожно перенёс его обратно на крышу и бережно опустил на землю. — Эй. Послушай меня. Ты сделал это. Ты попытался. Этого более чем достаточно. Никто не ждёт, что ты продолжишь с того места, на котором остановился. Исцеление так не работает. Глаза Питера наполнились слезами. — А что, если я никогда... что, если я никогда не верну его? Тони присел перед ним на корточки и убрал шлем, чтобы Питер мог видеть его лицо. — Тогда мы найдём что-нибудь новое. Или попробуем ещё раз на следующей неделе. Или больше никогда, если ты этого хочешь. Это не имеет значения. Ты в первую очередь не Человек-паук. Ты в первую очередь Питер. Мой ребёнок. Это главное. Питер часто заморгал, его голос дрогнул. — Ты... ты это серьёзно? — Каждое слово. — Тони медленно протянул руку, давая Питеру возможность выбора. Когда Питер не вздрогнул, Тони положил руку ему на плечо. — Костюм не определяет тебя. Маска не определяет тебя. Определяешь ты сам. И я буду любить тебя, Андерус. С паутиной или без. Питер нервно рассмеялся и вытер глаза. — Ты... ты слишком хорош в этой роли отца. Тони слегка ухмыльнулся. — Не распространяйся об этом. Мне нужно поддерживать свою репутацию. Питер выдавил из себя настоящую улыбку, слабую, но искреннюю. Честно говоря, когда он снова надел костюм, тот показался ему достаточно прочным, чтобы выдержать дополнительный груз его проблем. Тони легонько сжал его плечо. — Мы будем действовать в твоём темпе. Без спешки. Без ожиданий. Ты не один в этом, Пит. Больше не один. Питер кивнул, наконец-то поверив в это. — Хорошо. И с тех пор, как они оказались на крыше, это «хорошо» уже не казалось ложью.