Счастливого Хэллоуина

«Смех, который убивает… или оживляет?»

Bring Me The Horizon — “Mantra”

      — Не трогай, не трогай! — чужие руки красили лицо, сначала нанесли белую краску для аквагрима, затем светлый слой пудры для закрепления. Лицо чесалось, хотелось чихнуть, но три голоса рядом кричали не прикасаться. Сейчас настала очередь красной подводки для глаз, чтобы нанести мазки для устрашающего взгляда.       — Может, хватит? Я уже на куклу похож.       — Так и задумано. Не дергайся. Дай мне металлический карандаш, я стежки сделаю.       — А где серебряные тени, я же их сюда положил?       — Слушайте, а вам не надо о своих костюмах позаботиться?       — Уже. Если бы ты не отказывался до последнего, мы бы уже давно готовы были. Так что давай, задирай голову повыше и не ворчи.

***

31 октября 2025 (за несколько часов до полуночи)       Юнги огляделся и почувствовал легкий приступ тревоги. Вокруг было слишком много людей, а дом был таким большим, что в пору потеряться.       — Не нервничай, — шепнул ему Тэхён, приобняв за талию чуть сильнее. — Классно выглядишь, кстати.       — О, ты только заметил? — буркнул Юнги, и Тэхён хмыкнул, поцеловав его в плечо, избегая лица, чтобы не испортить грим. Юнги до последнего упирался и не хотел наносить грим на кожу, предпочитая довольствоваться полосатой рубашкой и джинсовым комбинезоном, чтобы создать образ Чаки, но Тэхён настоял. Теперь у Юнги было настолько белое лицо, что само приведение бы позавидовало. Красная подводка густо украшала глаза, имитирующие стежки на щеках напоминали незажившие грубо зашитые шрамы, под глазами красовались темно-фиолетовые тени, придавая взгляду угрожающий и тяжелый вид. Губы Тэхён накрасил темно-бордовой помадой, и Юнги сомневался, что сможет что-то съесть или выпить сегодня, хотя Тэхён утверждал, что помада стойкая. Рыжий парик Юнги надел почти с боем и только после того, как Тэхён состроил обиженные глазки и надул губы так, как порой делал, когда чего-нибудь от него хотел. И почему Юнги никогда не мог ему отказать? Себе же лицо Тэхён раскрасил на манер Пеннивайза, хотя костюм клоуна надевать наотрез отказался, ограничившись такой же кофтой в красно-белую полоску и широкими белыми брюками с красными помпонами. Костюмы они подобрали в местной небольшой лавке, где продавец отдал им вещи на прокат почти даром и даже предлагал «выкупить» их за баснословно низкую сумму. Складывалось впечатление, что он почему-то хотел от них избавиться, особенно от костюма, что они с Тэ выбрали Юнги. Ему это показалось странным, хотя, может, их просто никто не брал, вот владелец и решил отдать старье по дешевке и заказать что-нибудь новенькое?       Но, по правде сказать, стоило надеть этот костюм, как Юнги понял, что чувствует себя странно неуютно. И дело было не в размере или в чем-то еще. Размер, напротив, идеально ему подошел, хотя в магазине на вешалке и показался ему слегка великоватым. Было что-то такое давящее в нем, что-то, что заставляло захотеть снять его как можно быстрее, сложить в коробку, перевязать скотчем и убрать подальше на чердак, чтобы больше никогда не доставать. Кофта как-то чересчур облегала грудь и руки, словно впиваясь в кожу, как вторая. Комбинезон кололся и зудел, стоило к нему притронуться, хотя со стороны джинса казалась мягкой и гладкой, даже чересчур, учитывая, насколько он был старым. Искусственный нож, что прилагался к костюму, который сейчас лежал в широком глубоком кармане левой ноги, странно сильно оттягивал штанину, словно ерзал и подпрыгивал внутри, желая выбраться и сигануть в руку. Юнги не хотелось его брать. Он был бутафорским, из пластика и металла, но выглядел слишком настоящим, отливал сталью и блестел на свету. А еще у Юнги вдруг резко начала болеть голова. Сначала он не придал этому значения, но чем больше он отмахивался, тем сильнее вспышки пронзали мозг, как мигрень, которая сжимала череп в тиски и опоясывала по кругу от затылка до лба. Свет казался слишком ярким, гул голосов слишком раздражающим, музыка чересчур громкой, а декор вообще давил на глаза так сильно, что хотелось зажмуриться. А еще лучше прирезать всех к чертовой матери и спокойно отправиться домой спать.       Юнги мотнул головой от внезапно возникшей жуткой мысли. Когда накатывает раздражительность, вполне естественно ненавидеть все и вся, но почему-то в этот раз его это напугало. Это желание вдруг на секунду разгорячило кровь, голова тут же прошла, руки слегка вспотели, а левая потянулась к карману. Юнги этого даже не заметил. Он потер ладони о джинсы, отгоняя ненужные мысли, зажмурился от очередной вспышки, и прошел с Тэхёном к бару. Они взяли себе по коктейлю. «Поцелуй вампира» и «Безумные глаза». И кто только придумывает им названия? Но, стоило Юнги увидеть красные подтеки на стакане, как перед глазами быстрыми вспышками пронеслись образы. Руки в крови, безумие в глазах, широкая довольная улыбка, мертвые люди на полу. Юнги так испугался, что чуть не поперхнулся коктейлем, отставив его в сторону по барной стойке так сильно, что часть пролил на поверхность. Бармен тут же подоспел с полотенцем, но Юнги даже не извинился, так сильно его потрясло увиденное. Что это была за хуйня?       — Что с тобой? Тебе нехорошо? — спросил Тэхён, склонившись к нему. Юнги был готов рявкнуть на него. Да, блять, нехорошо, это он заставил притащиться сюда, ради него Юнги напялил этот до охуения нелепый костюм, который жег кожу. Из-за него так блядски раскалывалась голова. Но, когда Юнги заглянул в обеспокоенные глаза, раздражение и злость — совсем ему, к слову, не свойственные — отступили. Тэхён так долго ждал Хэллоуина, так тщательно готовился к празднику, выбирал для них костюмы, красил его, черт возьми. Хотел повеселиться вместе с Юнги. Ведь рутина порой засасывает так, что для шалостей времени почти не остается. И Юнги уступил.       — Немного болит голова, все нормально, — он забыл о помаде и поцеловал Тэхёна в губы, приобняв за шею. Кровь забурлила в венах, гул голосов и музыки на мгновение исчез, остался только Тэхён, его мягкие влажные губы и пульс на шее, который Юнги чувствовал у себя под пальцами. Он опустился ближе к тому самому источнику жизни, провел губами, прикусил. Тэхён застонал и опустил голову набок, чтобы дать лучший доступ. Это так опьяняло. Тэхён полностью ему доверял. Ему было спокойно и хорошо рядом с Юнги. А ведь так легко было бы впиться зубами в эту тонкую кожу и вырвать кусок мяса, наблюдая, как та же пульсация, что сейчас билась под губами Юнги, фонтаном хлыщет наружу, красиво заливая все вокруг красным.       Юнги резко отдернул голову, будто ошпарился. Тэхён не сразу понял, что происходит. Он улыбался, глаза были прикрыты, он казался таким красивым и расслабленным. Юнги схватился за рубашку в районе сердца, хотел было оторвать ее от тела, чтобы впустить больше воздуха, но понял, что она буквально прилипла к коже. На него снова обрушился шум музыки и чужих криков, и голова взорвалась от боли. Сердце колотилось, отбивая чечетку на ребрах, желудок скрутило так, что Юнги испугался, будто его сейчас вырвет. Он не успевал хватать воздух через короткие и судорожные вздохи. Господи боже. Что он сейчас видел?       — Юнги, детка, — голос Тэхёна слышался словно сквозь вату, но, как только он коснулся руки Юнги, по-видимому, заметив, что с ним что-то не так, Юнги дернулся от него в сторону, широко распахнув глаза от испуга. Перед взором все еще мелькала та страшная красная картинка. Он не мог стереть ее из памяти. Как он вообще мог думать о том, чтобы причинить Тэхёну боль, да еще и такую изощренную? И почему? Почему он вообще об этом подумал? Они любили обсуждать действия злодеев из фильмов, рассуждать о том, как могли бы наказать их, будь они сами на месте героев. Но, черт возьми, это были ненастоящие люди, персонажи, герои, которые находились по ту сторону экрана, и ты понимаешь, что никогда их не встретишь. Более того, никогда не сделаешь того, о чем говоришь. Но это же не кино. И Тэхён не злодей и не персонаж фильма. Он живой человек. Его человек. И мысль о том, что Юнги думал о таком, пугала до усрачки. А еще больше пугало то, что ему это понравилось.       — Нет! — вскрикнул Юнги, когда Тэхён попытался дотронуться до него. — Не трогай меня.       — Что не так? Что с тобой? — попытался Тэхён снова, но Юнги испуганно замотал головой, словно так смог бы выбросить всю ту грязь из головы, и бросился в другую сторону зала, чтобы найти туалет или хоть что-нибудь, где можно остаться одному. Он забежал в первую попавшуюся комнату и закрыл дверь.       Привалившись к двери лбом, Юнги с силой закусил губу так, что почувствовал кровь. Думал, что боль отрезвит его, но стало лишь хуже. Сладкий привкус заполнил рот, рецепторы буквально сошли с ума. По венам бежал жидкий огонь. Стало так жарко, что Юнги показалось, у него горят легкие. Костюм колол и жег кожу. В ушах стоял белый шум, а в голове опустело. Юнги даже не понимал, где он и что делает. Не чувствовал пола под ногами, не ощущал дерева, в которое упирался лбом. Не улавливал запахов или звуков. Будто он стал заложником собственного тела, словно сидел в клетке, как заключенный, или незваный гость в четырех стенах — выбраться нет возможности, но и управлять чем-либо не получается. Единственное, что Юнги различал, это жар и жажду. Только пить ему не хотелось. Эта была жажда другого рода. Такую испытываешь, когда сильно чего-то хочешь, настолько сильно, что это затмевает все остальное. Похоть. Вот что это такое.       Вкус крови во рту стал еще ярче, и перед глазами снова поплыли вспышки. Маски и грим превратились в ужасные раны на лицах, сочились красным, украшенные брызгами и подтеками. Густая липкая кровь стекала по скулам и шее, спускалась под ворот одежды, собиралась в пупке, бежала между ног. Костюмы стали лохмотьями, свисали с тел, как лоскуты ткани после игры с ножом. Сломанные пальцы от молотка. Выколотые глаза. Пробитая голова от бейсбольной биты. Вместо красного пунша реки крови, а вместо угощений…       Юнги снова почувствовал приступ тошноты и на этот раз не выдержал. Схватил ближайшую вазу, что стояла на столике у кровати, и проблевался так, как не было со времен выпускного. — Да брось, весело же было, да?       Юнги задохнулся, когда понял, что слышит голос у себя в голове. Противный детский голос, который перемежался с жутким смехом психопата. — Какого черта ты сидишь тут и блюешь, как маленькая девочка? Это же Хэллоуин, черт возьми! Время убивать! Хватай нож и давай повеселимся!       Юнги покрылся холодным потом, когда понял, что голос не собирается уходить. Напротив, он становился лишь сильнее и громче, словно затмевая его собственные мысли. Будто бы в его мозгу появился кто-то еще и теперь дергал за ниточки, не позволяя думать самостоятельно. — Да ладно, парень, ты же все видел. И тебе понравилось, так ведь?       Голос как-то странно хмыкнул, и Юнги снова почувствовал, как жар заливает все тело, стремительно направляясь между ног.       — Боже… — в ужасе прошептал Юнги, когда понял, что у него стоит. Он прикрыл пах руками, но лучше не стало. — Хорошие парни всегда просят прощения! Это так утомляет, не находишь? Гораздо проще сделать то, чего хочешь на самом деле!       Юнги знал, что если откроет рот и заговорит, то потеряется окончательно. С каждой фразой будто ускользал кусочек его сознания. Пот струился по спине, жар горел между ног, перед глазами вспыхивало белым, а голова раскалывалась от звенящего давящего голоса.       — Прекрати это! — не выдержал он и вцепился руками в парик, пытаясь сорвать его с головы, но тот не поддавался, словно приклеенный. — О нет, парень. Ты впустил меня, и теперь я никуда нахрен не уйду, пока не повеселюсь как следует. Так с чего же нам начать? Ах да, я приметил твоего хорошенького мальчика-клоуна. Кстати, скажи ему на досуге, что прототип для его костюма — просто жирная свинья. Гребаный сосунок. Что, нельзя было выбрать кого-то действительно легендарного? Фреди Крюгер, Майкл Майерс, Джейсон Вурхиз? Кому нужен старый толстый Гейси в клоунском наряде? Этот гребаный Пеннивайз ни минуты внимания не стоит.       Юнги сжимал виски так сильно, что вырвал собственные волосы. Но голос не хотел исчезать. Лишь больше и больше разрастался в голове. Не нужно было уходить сюда. Стоило найти Тэхёна и свалить домой. — О да, давай найдем твоего маленького друга и как следует повеселимся, а потом займемся всеми этими мешками с кишками, которые скачут на танцполе, как ходячие бифштексы.       — Нет! — закричал Юнги и вдруг почувствовал, как на руки легли чужие ладони. Тэхён? Как он здесь оказался? Видимо, попросил ключ у хозяев или выломал дверь? Не важно.       Юнги открыл глаза и увидел знакомое, такое любимое лицо. Тэхён жутко испугался, в его глазах читался страх и озабоченность. Он присел рядом с Юнги на колени и звал его по имени.       — Юнги, Юнги? Господи боже, что с тобой случилось? Как тебе помочь?       Юнги хотел было обнять Тэхёна и попросить как можно быстрее уйти отсюда, но потом голос в голове снова заговорил: — О, ты точно сможешь нам помочь.       — Нет! — снова испуганно вскрикнул Юнги и попытался вырваться из хватки рук Тэхёна, чтобы оттолкнуть его. Если — бога ради, Юнги сам в это не верил — этот ублюдок у него в голове действительно мог повлиять на него, Тэхён не должен был находиться рядом с ним. Юнги не хотел причинить ему боль. Только не ему. А потому Тэхён должен был немедленно уйти, пока Юнги не поймет, какого черта с ним творится и как это исправить. — Если заставишь его уйти сейчас, я убью его первым, парень.       Юнги пронзило холодом страха, когда голос пригрозил ему уже далеко не таким дружелюбным тоном. И еще больше, когда Юнги понял, что его мысли этот — кто бы он там ни был — слышал так же, как Юнги слышал его в своей голове. — Так что будь хорошим мальчиком и сделай то, чего так сильно хотел, и, может, тогда я оставлю его в живых.       Голос расхохотался, и Юнги зажмурился от противного звука. Тэхён на заднем плане продолжал что-то говорить, но его Юнги слышал плохо. Тэхён пытался поднять его на ноги с пола и вывести из комнаты. По-видимому, чтобы отвезти домой. — Сделай так, чтобы он остался здесь с тобой. И тогда я оставлю ему жизнь. А на утро ты и обо мне больше не вспомнишь.       Голос снова посмеялся. У Юнги не было времени размышлять над смыслом слов. Он понял лишь одно, что не станет рисковать жизнью Тэхёна, даже если это гребаный сон или какая-то странная галлюцинирующая фантазия.       Юнги резко дернул Тэхёна за руку, чтобы привлечь к себе. Тот удивился, но не сопротивлялся, когда Юнги впился в его губы своими.       — Вот так, поддай жару, парень, — приказал голос.       — Заткнись к черту, если хочешь выйти из этой комнаты, — про себя подумал Юнги, продолжая целовать Тэхёна, самозабвенно трахая языком его рот. — Без меня ты ничего не можешь, так? Сведи меня с ума, но из комнаты тебе до утра не выбраться, если я этого не захочу.       — Ой-ой, какие мы стеснительные. Ладно, я замолкну на пару минут. Только попкорн возьму, — хихаканье стало просто невыносимым, и Юнги уже вздохнул с облегчением, когда оно начало отступать, как вдруг голос вернулся и злобно прошипел: — Только не вздумай меня нагнуть, парень. Если шепнешь своему бойфренду хоть что-нибудь, что мне не понравится, я выпотрошу его у тебя на глазах твоими же руками, а потом примусь за остальных. Так что займи свой рот чем-то более приятным, пока можешь, — голос пошло расхохотался и замолк.       Юнги, наконец, смог нормально думать и оторвался от Тэхёна. Провел рукой по его лицу, ощущая под пальцами теплую кожу, несмотря на макияж.       — Как ты? Теперь лучше? — все еще обеспокоенно спросил Тэхён, положив руки на плечи Юнги. Он замотал головой и прислонился ко лбу Тэхёна своим, положил руку ему на грудь и повел ниже, остановившись между ног Тэхёна. От переживаний у него не стоял, но Юнги знал, как это исправить. Он опустился на колени и положил руки на бедра Тэхёна, поднял голову и посмотрел на его лицо. Тэхён приоткрыл рот, выглядел он удивленным, но уже не таким напуганным.       — Хочешь прямо здесь? — игриво спросил он, запуская руку Юнги под парик, чтобы прикоснуться к его волосам. Юнги ничего не ответил и осторожно спустил с Тэхёна брюки, проводя языком по мягкой длине. Тэхён откинул голову и застонал, и Юнги сосредоточился на этом звуке, на сбивающемся дыхании Тэхёна, на покачивании его бедер навстречу рту Юнги, на его руках в волосах, на том, как член его постепенно увеличивался во рту, наполняя слизистую слюной и смазкой.       Юнги встал и толкнул Тэхёна к стене. Он неловко отступил на несколько шагов, насколько позволяли неснятые до конца штаны, и рассмеялся. Но Юнги было не до смеха. Он понимал, что его желание не настоящее в этот раз. Что кто-то там внутри него наблюдает за всем этим, похмыкивает и посмеивается. Но, если Юнги остановится, это может стоить Тэхёну жизни. Собственный член болезненно упирался в ткань, и Юнги развернул Тэхёна спиной к себе, слегка грубо толкая в стену. Тэхён уперся в нее руками и оттопырил задницу. И тут до Юнги дошло, что у него ничего нет. Ни смазки, ни презервативов. Какими бы ни были сумбурными его мысли сейчас, он не стал бы трахать Тэхёна на сухую.       — В кармане, — прохрипел Тэхён, слегка повернув к нему голову с пошлой улыбкой на красивом чуть смазанном после поцелуев лице.       Юнги опустился на колени, пошарил в кармане брюк Тэхёна и нашел маленький пакетик смазки и резинку. В другой раз он бы обязательно пошутил, что Тэхён заранее все спланировал, но не сейчас. Он помог Тэхёну окончательно выбраться из брюк, отбросил их в сторону, и раскрыл пакет со смазкой. Будь у них больше времени, будь Юнги в здравом уме, он бы растягивал Тэхёна долго и томно, как они оба любили, целовал бы его тело, вылизал задницу, дразнил и играл. Юнги попытался выбросить эти мысли из головы. Сейчас они все были как на ладони не только у него.       Он провел пальцами по краям дырки, подмечая, как Тэхён дернулся от прохлады, и вошел одним внутрь. Тэхён стонал громко и хрипло, прогибался в спине, сжимал кулаки на двери, принимая его пальцы один за другим, пока не оказался достаточно растянут, чтобы впустить в себя член.       Юнги укусил его в плечо, когда погрузился в горячее и тугое нутро. Даже сквозь презерватив стенки буквально обжигали пылающий ствол, стискивали его в своих объятиях, как страстный изголодавшийся любовник, пропускали внутрь и выпускали наружу, вновь засасывая в свои глубины. Юнги настолько потерялся, что не слышал, как Тэхён просит его притормозить. Сначала спокойно, потом громче, но Юнги не слушал. Он не мог остановиться. Вцепился в чужую шею, пережал пальцами горло, чувствуя, как под ними бьется чужой пульс, мокро вылизывал кожу, до синяков вцеплялся в ягодицу. Член рвался глубже и дальше, Тэхён схватил его за руку, чтобы найти опору, хотя Юнги и чувствовал, что он едва держится на ногах от такого напора. Они любили играть, временами даже пользовались игрушками, Тэхён никогда не жаловался, если Юнги бывал груб. После он всегда заботился о Тэхёне, и он с радостью принимал это. Но сегодня все было по-другому. В Юнги сидел ещё один человек, который, хоть и молчал все это время, но Юнги чувствовал, что он хочет разорвать Тэхёна пополам, залезть ему под кожу, запустить руки в плоть, обагриться его кровью. А самое страшное было в том, что эти образы не отталкивали, а лишь быстрее приближали к грани, и Юнги закричал, когда кончил в Тэхёне, совсем не позаботившись о его удовольствии.       Оргазм прошиб все тело, прокатился током по всем нейронам, воспламенил позвоночник, выстрелил к мозгу, зажигая его как гребаный шар времени на Таймс-сквер. Уши заложило ватой, давило изнутри, пульсировало и звенело. Заряд пробежал обратно лавиной афтершоков, охватил пах, сжал в тиски яйца и вылился последней порцией спермы в резинку.       Юнги прислонился лбом к спине Тэхёна, ловя губами тяжелый разряженный воздух. Кожа Тэхёна промокла от пота, несколько капель сорвались у Юнги со лба и приземлились на прекрасную оливковую поверхность, стекая вниз вместе с другими.       — Это было… — Юнги услышал голос Тэхёна, чувствовал, как он все еще сжимает его внутри себя, как ноги его подкашиваются, и хотел было спросить, все ли в порядке, не сделал ли он Тэхёну больно, но не успел он рта раскрыть, как перед глазами все резко потемнело, и последнее, что он услышал, был дьявольский хохот, разрывающий барабанные перепонки:       — Это было круто, парень! А теперь начнем нашу игру!       Юнги не знал, сколько был без сознания, но очнулся он в зале, в том самом, где они были с Тэхёном до того, как все началось. Музыка все еще играла, повсюду летали конфетти и ленточки. Сам же Юнги стоял среди моря тел, а по рукам его бежала липкая красная жидкость. В одной руке Юнги держал огромный тесак, с которого капали такие же красные капли, а по зеркалам, что его окружали, расплывались красные мазки, словно на блядских картинах Ван Гога или Гойя.       Костюм снова горел на коже, но сейчас это меньше всего волновало Юнги. Ужас, которого еще никогда в своей жизни не испытывал, охватил с головы до пят, когда он понял, что произошло. Он не мог пошевелиться. Даже дышать не мог. Господи, что он наделал? И как это произошло? Он ничего не помнил. Он этого не делал, верно? Не мог сделать. Но нож в руке и липкая кровь на лице, что противно стягивала кожу, не оставляли простора для других соображений. До сих пор в прострации, Юнги огляделся, чтобы найти Тэхёна. Только не это. Он не мог. Нет!       Юнги заметил его в нише за перевернутым столом. Тэхён забился туда, как маленький испуганный зверек. На его лице читалась маска невообразимого ужаса. Он смотрел на Юнги так, будто видел его впервые. Юнги даже не мог сделать шаг, чтобы приблизиться к нему. Что он ему скажет? Что голос в голове заставил его убить всех этих людей? Это будет звучать как бред сумасшедшего. А может, так и есть? Может, он действительно сошел с ума и сделал это сам?       — Не, парень, ты не сошел с ума, — послышался голос в голове, и Юнги стиснул зубы, чтобы не заорать от злобы и горечи. — Но ты прав, все подумают именно так. Так что спасибо, что дал мне прокатиться. Осталось сделать еще одно дельце, — Юнги почувствовал, как ноги по неволе оторвались от пола и понесли его в сторону Тэхёна, а рука крепче сжала нож.       — Нет! — Юнги попытался остановиться, попытался разжать хватку на ноже, но ничего не вышло. — Пожалуйста, боже, нет! Ты обещал, что не убьешь его!       — Никаких свидетелей, парень. Ты же не хочешь, чтобы тебя поймали, — голос расхохотался и занес нож над головой Тэхёна рукой Юнги. — Счастливого ебаного Хэллоина, сосунки!