Шёпот дождя между нами

      Чонгук молча таращился на дверь, за которой только что скрылся его соулмейт. Он настолько был ошеломлён тем, что встретил его именно сейчас, что совершенно никак не среагировал на его побег. Столько лет Чонгук мучился, прежде чем принять важное для них обоих решение. Столько страдал и задавался вопросом, за что с ними так обошлась судьба. И всё стало в один миг неважным, стоило только посмотреть в испуганные большие глаза и дотронуться до мягкой и нежной кожи. Кажется, Юнги звал его по имени. Чимин. Даже оно было воздушным и приятным на слух. А то, что он почувствовал, как только их связь укрепилась? Не передать словами те ощущения, которые затопили с головой. Будто всё встало на свои места, будто Чонгук наконец нашёл то, что так отчаянно искал все эти годы. Две души соединились в одно целое. Это и правда волшебное чувство, как и говорила в детстве мама. И именно поэтому Чонгук так не хотел этой встречи. Потому что теперь у них не будет выбора. Теперь они связаны и будут тянуться друг к другу на подсознательном уровне. От этого становилось неприятно горько. Ну что он может дать Чимину? Совсем ещё юному и неискушённому жизнью. А что Чимин сможет дать ему? Чонгуку уже тридцать один. Между ними пропасть в тринадцать лет. Рациональная сторона включилась быстро, отодвигая на задний план вдруг вспыхнувшие чувства.       — Это ещё что такое? — Юнги был недоволен. — Почему Чимин сбежал, как только увидел тебя?       — Он, — Чонгук прочистил пересохшее горло. — Он мой соулмейт, хён.       — Что? — Тэхён выглядел поражённым. — Как это?       — Вот так это, — горько усмехнулся Юнги. — То есть это о тебе Чимин убивался столько времени?       Чонгук не ответил, продолжая переваривать случившееся.       Если отмотать всё назад, вернуться в то время, когда ему было ещё тринадцать, то Чонгук был очень рад обретённой родственной душе. Только потом до него стало доходить, что просто между ними ничего не будет. Он слишком старше. Ещё до отъезда в Финикс, он вечерами напевал колыбельные надрывно плачущему младенцу, пусть тот и не был в состоянии его услышать. А потом Чонгук уехал, и практически перестал слышать Чимина. Он не знал ни его голоса, ни имени. Очень редко ему удавалось что-то расслышать сквозь слабый дождь. И это всегда было только сердцебиение. Чонгук был рад этому, потому что не был уверен, что сможет вынести разлуку, если бы знал, как звучит его соулмейт. Поэтому он и не вернулся в Корею, оставаясь в Америке. Так было проще. Спокойнее и безопаснее.       А теперь он здесь. Впервые на родине за восемнадцать лет. И в первый же день встретил его. Самого нужного и особенного. Насмешки судьбы становились всё изощрённее.       — Он рассказал мне в общих чертах, — тихо продолжил Юнги. — Что знает, что не нужен своей половинке. Что тот нашёл ему замену. Имени не называл, а я и не требовал. Всё-таки это слишком личное.       — Замену? — Чонгук не понимал, как это вообще было возможно.       — Этого он в подробностях тоже не рассказывал. Говорил только, что слышал, как его родственной душе было хорошо в чужих объятиях.       Чон поморщился. Несложно догадаться, что именно слышал Чимин. Стало мерзко и противно от самого себя. Пока он в неведении мирно жил, этот нежный мальчик слышал всё о его жизни, ведь в Корее дожди идут очень часто. Даже зимой. Как бы ни было больно и неприятно, отступать от своего плана Чонгук не намерен. Он не станет заводить с Чимином отношений. Да, поговорить им обязательно нужно, но не больше. К тому же, Чон улетает обратно в Финикс уже завтра вечером. Он уверен, что Чимин его поймёт и согласится с его выбором жить дальше порознь.       — Что собираешься делать? — осторожно спросил Тэхён.       — Ничего. Я встречусь с ним, поговорю и завтра улечу обратно.       — Что прости? — Юнги не верил своим ушам. — Ты оставишь его здесь? Одного?       — Да, — Чонгук оставался невозмутимо спокойным. — Мы слишком разные. Даже судьба ошибается.       — Ты идиот, — Мин подошёл вплотную, заглядывая в тёмные глаза. — Я тоже в своё время пытался противостоять притяжению между мной и Тэхёном. Ну потому что, что между нами вообще может быть? Я старше, а он какой-то малолетний сопляк. Только вот этот сопляк не сдался и каждый день доказывал мне, что у нас есть шанс. Что мы сможем выстроить нашу жизнь по кирпичику. И вот так сюрприз! — он широко развёл руки. — Мы счастливы, Чонгук. Счастливы так, как никогда не были бы, если бы я тогда отказался. Пойдём, Тэ-Тэ, — мужчина протянул руку своему соулмейту. — Пора домой.       Тэхён только покачал головой, но не сказал ни слова, уходя за своим любимым. А Чонгук остался в пустом кабинете, слушая усиливающийся дождь. Так странно было слышать только его. Ни сердцебиения, ни голоса. И страшно было осознавать, что больше и не услышит. После обретения связи соулмейтом больше не нужна была эта связующая нить, потому что они уже нашли друг друга и будут всегда вместе. Будут чувствовать и слышать друг друга каждый день, проведённый вместе. Интересно, знал ли об этом Чимин? Поймёт ли, что больше ничего не услышит? Но в их ситуации это было только к лучшему. Ничто теперь не будет отвлекать их, и, возможно, совсем скоро они найдут себе надёжных спутников жизни. Хотя надёжнее друг друга у них точно никого не будет.       В родительском доме, после семейного ужина, Чонгук попросил Тэхёна номер телефона своей родственной души. Юнги долго сопротивлялся, но в итоге сдался, и спустя полчаса у Чона был новый контакт.              Чонгук              Нам нужно поговорить. Жду тебя завтра в центральном парке. Это Чонгук.              Ответ не приходил долго, но он и не ждал его скоро. Для Чимина сегодня жизнь перевернулась вверх дном. Скорее всего, мальчишка уже спит. Но ближе к полуночи телефон Чонгука ожил. Чимин        Хорошо. В десять утра я буду на месте.              Что ж… Это просто нужно пережить.

***

      Чимин сидел на лавочке, наблюдая за людьми. В парк он пришёл раньше назначенного времени, потому что не мог больше находиться в четырёх стенах. Он даже не помнил, как вчера добрался до дома. В какой-то прострации добежал до родителей и попросил поскорее уехать. Пришлось соврать, что плохо себя чувствует. И было уже неважно, что там скажет представитель института. Всю ночь он пролежал без сна, прокручивая в голове их внезапную встречу. Чонгук оказался очень красивым мужчиной. Таким, что даже дух захватывало. Его чёрные волосы были аккуратно уложены, а тело было крупным, но стройным. Чимин без труда мог бы влюбиться в такого, если бы всё не сложилось так, как получилось.       Встал с кровати в семь утра. Казалось, что уже бока болели от вечного лежания. Синяки под глазами чётко выделялись на бледном лице, но Чимин не собирался ничего с этим делать. На кухне его встретила мама с тёплой чашкой какао, где и рассказала, что Чимин произвёл неизгладимое впечатление на хореографа современного танца из института. Директор позвонил ещё вчера вечером и сообщил, что его готовы взять без вступительных экзаменов. Но родители не стали подниматься к нему в комнату, потому что думали, что тот уже спит. Чимин постарался сделать восторженный и счастливый вид, но вышло очень неубедительно. Госпожа Пак списала это на недомогание, а сын не стал её переубеждать.       И вот в девять утра он уже был на месте, остекленевшим взглядом провожая редких прохожих. Погода стояла просто премерзская: дождя не было, но за ночь немного подморозило, и всё казалось ледяным и мокрым. Даже в воздухе чётко чувствовалась неприятная влага. Спасал излюбленный вязаный шарф, в который Чимин зарывался замёрзшим носом.       Он понятия не имел, что ему скажет Чонгук. Если он назначил встречу, значит готов обговорить их будущее. Так ведь? Глупое сердце надеялось и верило, что обретённый соулмейт не оставит его. А Чимин верил вместе с ним. Он знал, что если Чонгук предложит попробовать, то он без раздумий согласится. Пусть даже та обида за разделённую близость с другими всё ещё больно жгла внутри.       — Чимин?       Пак вздрогнул от неожиданно громкого голоса, выныривая из своих размышлений. Перед ним стоял его соулмейт. В чёрном приталенном пальто, строгих брюках и мягком бежевом шарфе. Чертовски красивый и в то же время уютный. Мужчина уселся рядом, смотря вперёд.       — Спасибо, что согласился встретиться, — уже тише начал он. — Вчера всё произошло очень спонтанно, и мы не успели поговорить.       — Да, поговорить нам и правда нужно, — заслушавшись приятным низким голосом, ответил Чимин. — Узнать друг друга лучше.       Чонгук как-то странно на него посмотрел, но ничего не ответил на это, снова отворачиваясь.       — Вчера я узнал, что ты довольно часто слышал меня и все, — он на секунду замялся. — Аспекты моей жизни. Извиняться за это я не буду.       Ауч. А вот это было больно. Чимин понял, что Юнги-хён рассказал Чонгуку то, что сам знал. Рассказал, что он слышал чужую близость.       — Почему? — голос уже начинал дрожать, та призрачная надежда на счастливое совместное будущее таяла с каждым произнесённым словом.       — Потому что я взрослый человек. Ты, конечно же, не виноват, что родился на тринадцать лет позже меня, — на этих словах глаза Чимина округлились. Он даже понятия не имел, что настолько младше своего соулмейта. — Да, мне тридцать один. И ещё в юности я решил, что нам с тобой не по пути. Мы слишком разные. Для этого я позвал тебя: сказать, что не претендую на тебя. Сегодня вечером я улетаю обратно в Америку и больше не вернусь.       — Т-ты решил? — Чимин почувствовал, как горячая слеза стекает по щеке.       Как же было невыносимо больно. Он-то думал, что вот сейчас они поговорят, всё обсудят, и будут жить дальше, постепенно сближаясь. Только был совершенно не готов к жестокости Чонгука, которому было абсолютно точно плевать на него.       — Что прости?       — Почему ты решил за меня? — голос креп, позволяя показать своё недовольство.       — Ну, сам посуди, — тем же спокойным тоном продолжал Чонгук. — Что мы с тобой будем делать? У меня работа на другом континенте, а ты только будешь поступать в институт. Можно было бы, конечно, поиграть в дико влюблённую пару, которая счастлива на расстоянии, но это всё бредни. Никто не выдерживает таких отношений.       — Но мы же связаны, — Чимин всё ещё пытался донести свою позицию. — Мы ведь родственные души. Как ты так легко можешь от этого отказаться?       — Судьба порой ошибается, Чимин, — и даже сейчас его голос не дрогнул.       У Чонгука внутри один лёд, который Чимин не в силах растопить. Стало противно.       — Ты ещё совсем ребёнок, — продолжал мужчина. — А я уже давно вырос. У меня своя жизнь, а у тебя — своя. Нам просто не по пути.       И Чимин понял, что переубеждать, умолять и кричать бессмысленно. Он не сможет достучаться до человека, которому всё равно. Который так легко может отпустить того, кто предназначен свыше. Того, кто будет понимать и утешать лучше остальных. Таких, как Чимин, он больше не встретит.       — Ты просто трус, — безжизненным голосом ответил Чимин. — Уходи, Чонгук. Уходи, и больше никогда не возвращайся.       Долгую минуту стояла напряжённая тишина, после которой мужчина поднялся с лавки.       — Прости, Чимин, за то, что не оправдал ожиданий. Прощай.       И ушёл, ни разу не обернувшись. Чонгук не видел, как Чимин потухал с каждым сделанным вперёд шагом, с каждым метром, отделяющим их друг от друга. Он чувствовал, как всё внутри умирает от осознания, теперь уже явного, что просто-напросто не нужен. Даже шанса не заслужил. Ничего не заслужил. Чимин не хотел плакать, но по-другому его боль не могла найти выход. Он не кричал, не выдирал на голове волосы, а молчаливо ронял крупные слёзы, не чувствуя внутри больше ничего.

***

      Очередной кошмар, после которого Чонгук проснулся в холодном поту. Очередная бессонная ночь, которая будто отнимает год его жизни. Прошло всего три месяца после его возвращения в Финикс, но казалось прошла вечность. Три месяца полного безразличия ко всему. Он работал на автопилоте, присутствовал на встречах только потому, что было надо, а не потому, что хотелось заниматься любимым делом. Все его мысли сводились только к одному человеку: Чимин. Поначалу было нормально, Чонгук вернулся домой и не чувствовал никаких изменений. А потом… Потом всё чаще настигала головная боль, из-за бесконечных мыслей он почти не спал, и работоспособность снизилась в разы. Он списывал это на обычную усталость, но когда после небольшого отпуска Чонгук так и не почувствовал себя лучше, то понял, что с ним что-то не так. Он записался к врачу, который подробно объяснил, что может быть, если после укрепления связи с соулмейтом не быть с ним рядом, отказаться от этой связи. Ты не умрёшь, нет. Но подавленное состояние будет сохраняться всю оставшуюся жизнь. С этим можно научиться жить, но доктор настоятельно рекомендовал вернуться к своей родственной душе, потому что, судя по физическому состоянию Чона, связь у них очень крепкая.       Последние дни Чонгук провёл в размышлениях. Он даже пытался выведать у Тэхёна, как там Чимин. Но тот ничего точного не рассказывал, отвечая лишь общими фразами: «поступил», «прилежно учится», «Юнги ничего толком и сам не знает». И это съедало его каждый день всё больше и больше. Он и сам не понял, как стал думать о мальчишке постоянно, заметил, что уже не так уж и сильно волновала их разница в возрасте и социальном статусе. Да даже грёбаные континенты не казались больше помехой. Только бы снова увидеть его: такого нежного и доверчиво смотрящего своими большими глазами. Тот короткий миг в кабинете Юнги соединил их души вместе навсегда, и теперь Чонгук больше не мог отрицать этого. Потому что каждый прожитый вдали от него день приносил только боль и отчаяние.       Ещё несколько дней он пытался отговорить себя от необдуманных поступков: рациональная сторона всё ещё подкидывала поленья в уже потухающий костёр сомнений. Чимин начал свою взрослую жизнь, в которой Чонгуку было не место. Ну, так думал только сам Чонгук. Сон так и не стал лучше, сокращаясь всего к трём часам в сутки. Коллег очень пугали такие разительные перемени во внешнем виде Чона: взгляд потухший, синева под глазами и совершенное безразличие ко всему. Но сказать ничего не решались, только Миён, секретарь Чонгука, нашла в себе смелость высказаться.       — Господин, Чон, — миниатюрная брюнетка поставила чашку с кофе. — Может, вам пора в отпуск?       — С чего это? — безэмоционально поинтересовался Чонгук.       — Я думаю, у вас какие-то проблемы, которые не дают вам нормально жить. Вам нужно отдохнуть.       Он постучал пальцем по тёплой кружке, обдумывая слова помощницы. Дальше будет только хуже, Чонгук и сам это уже понял. К чёрту его якобы правильную позицию!       — Миён, скажи, у тебя есть родственная душа?       Девушка опешила от такой смены темы, но ответила:       — Да, господин Чон, я уже два года живу с девушкой своей мечты.       — Хм, и каково это? Что было бы, если бы ты не была рядом с ней?       — Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — ответила девушка, потому что не могла даже представить такое. — Но, я думаю, мне было бы очень плохо.       — Хорошо, можешь идти, спасибо за кофе.       Чонгук весь оставшийся день просидел в своём кабинете, смотря в окно. Ни единой тучки на небе, ничего, что могло бы напомнить ему о Чимине. Только боль внутри и незнание, как жить дальше. Он устал. Правда устал. Чонгук понимал, что с такими темпами он долго не протянет. И будет хорошо, если он сляжет с нервным срывом, а не что похуже. От этих мыслей холодная дрожь проходила по спине.       Чонгук вспомнил свой разговор с родителями, когда сообщил им о том, что он не будет искать своего соулмейта, а если найдёт, то просто не будет с ним. Отец тогда разочарованно покачал головой, говоря, что Чонгук пожалеет, а мама сильно плакала, причитая, что он беспросветный глупец. Потому что нельзя идти против воли судьбы, нельзя вот так просто отказаться от того, что тебе было дано по праву. Она пыталась образумить сына, пыталась уговорить не рубить с плеча, но Чонгук был непреклонен. Он больше не появлялся на родине, избегая любого приезда в Сеул. Но рабочие вопросы вынудили посетить родной город. И именно в тот вечер, когда он прилетел, и случилась судьбоносная встреча. Становилось смешно с его невезучести. Только вот теперь Чонгук понимал, что это самое большое счастье.       Рабочий компьютер уже час показывал ему сайт бронирования билетов, на котором уже были введены все данные. Осталось только оплатить перелёт. За окном уже давно потемнело, нужно было возвращаться домой. Но Чонгук продолжал сверлить взглядом несчастный монитор. И только когда экран стал медленно тускнеть, он быстро схватился за мышку. Будто бы вместе с потухающим монитором угаснет и его последняя надежда на счастливое будущее. Чонгук быстро оплатил билет в одну сторону, чувствуя какое-то необъяснимое облегчение. Он твёрдо решил, что поговорит с Чимином, попросит быть рядом, извинится в конце концов. Лишь бы только не было поздно…

***

      Чимин наслаждался жарким летом, подставляя лицо тёплому солнцу. Прошедшие месяцы дались ему неимоверно тяжело. После окончания школы он отгородился ото всех, предпочитая переживать свою боль в одиночестве. Родителям рассказал всю правду в тот же вечер, когда его бросил Чонгук, и попросил не жалеть его и не доставать ненужными сейчас разговорами. И они послушали, не заговаривая больше на эту тему. Мама только печально смотрела всякий раз, когда думала, что Чимин не видит. Но он не акцентировал на этом внимания, отдавая всего себя предстоящему поступлению. Хоть его и согласились принять без вступительных экзаменов, Чимин не из тех, кто просто придёт на халявное место. Он тщательно оттачивал своё танцевальное мастерство, пропадая в репетиционных залах почти круглосуточно. Это помогало не так сильно зацикливаться на пустоте внутри. Помогало чувствовать себя хоть немного живым.       В мае он был зачислен в ряды первокурсников Сеульского института искусств и вот уже три недели посещал занятия. Чимину очень нравилась такая жизнь: быстрая, наполненная множеством событий. Он сразу же записался почти на все внеучебные мероприятия, которые предлагал институт. Всё по той же причине: не быть наедине со своими непрекращающимися мыслями. За прошедшее время острая боль переросла в тупую и ноющую, с которой можно было жить дальше.       Ещё Чимин заметил, что во время дождя он больше ничего не слышит. Ни единого звука присутствия другого человека в голове. Это был единственный раз, когда он решился поговорить на эту тему с родителями. Спросил, почему так произошло. На что папа ему ответил, что после их встречи Вселенной больше не нужно подпитывать их связь, потому что они уже нашли друг друга. Чимин тогда только хмыкнул и ушёл к себе в комнату. Он не знал, что чувствовать. Облегчение? Потому что больше не услышит ненавистно-любимый голос. Или грусть? Потому что больше не услышит его никогда. И снова долгие дни в мучительных раздумьях, после которых он решил, что это всё же к лучшему. Так он будет волен жить, как того сам пожелает, и призрак прошлого его больше ничем не потревожит.       У Чимина были замечательные одногруппники: весёлые и талантливые ребята. Он особенно сдружился с Чеён, которая сразу нашла к нему подход. В первые дни поступления Чимин держался обособленно ото всех, но яркая девушка решила, что этот хмурый парень станет её другом. И Чимин стал. Чуть позже он рассказал всё о своей прошлой жизни, о том, как его соулмейт его бросил и улетел в Америку. Но Чеён только пожала плечами, назвав Чонгука козлом и обещая, что они найдут Чимину самого лучшего на свете парня, который будет считаться с его мнением.       И такой действительно нашёлся. Чан был на год старше, и они случайно столкнулись на вечеринке, посвящённой первокурсникам. Чимин тогда впервые в жизни напился и решил излить душу первому попавшемуся человеку. Чан внимательно слушал слегка запинающуюся речь и улыбался. А позже и сам поделился тем, что его соулмейт умер несколько лет назад в страшной аварии. И Чимин плакал, утешая новообретённого друга, хотя успокаивать нужно было его самого. На следующий день Чан нашёл его в институте, и Пак долго извинялся за своё поведение. Он и сам не понял, когда крупный парень, специализацией которого была музыка, стал неотъемлемой частью его жизни. Если бы не Чан, то Чимин вряд ли бы чувствовал себя хорошо. Наверное, он понимал, каково это: потерять единственного близкого человека. Только вот такой человек для Чимина был жив, просто не посчитал нужным быть рядом. Чувство собственной никчёмности очень часто затапливало Чимина, а Чан в такие моменты всегда был с ним: подбадривал и обнимал по-дружески.       Точнее, так Чимин думал. Он и правда не замечал ничего такого, пока однажды Чеён не сказала, что Чан смотрит на него, будто преданный щеночек: влюблённо и с сердечками в глазах. Это настолько его потрясло, что на какое-то время они отдалились. Было очень странно осознавать, что кому-то он стал небезразличен. Сомнения кружили в его голове чуть ли не каждую секунду. С одной стороны, Чонгук от него отказался, просто переступил и пошёл дальше в свою безупречную взрослую жизнь, а с другой стороны, Чимину было страшно довериться кому-то, кто не его судьба. Чеён всегда была рядом, терпеливо выслушивала все его мысли, а после сказала, что попробовать быть счастливым — не преступление. Чимин заслужил это как никто другой. Поэтому он и решил дать им с Чаном шанс. Он не обещал ему, что полюбит за одну секунду и полюбит ли вообще. Но Чану это было и не нужно. Со временем они решат, что делать дальше. Если у них получится, то будут и дальше идти вместе, а если нет — не страшно. Вот именно тогда Чимин и подумал, что Чан замечательный человек, потому что выслушал все его сомнения и не стал давить, предоставляя выбор, которого Чонгук ему, к сожалению, не дал, решив всё за Чимина. Пусть он знает Чана не так давно, но уже уверен, что их будущее вполне может оказаться счастливым. Такое стремительно развитие событий тоже сначала испугало, но потом Чимин понял, что лучшего времени не найти. Когда если не сейчас строить свою жизнь? Зачем зря оглядываться назад, если можно быть рядом с человеком, которому ты дорог? И тогда все вопросы сами собой отпали. Чимин сделал свой выбор.       Сегодня вечером у них с Чаном первое свидание. Чимин не чувствовал волнения, лишь лёгкий трепет и предвкушение. Это не будет чем-то особенным: только попытка прощупать их границы. Возможно, они возьмутся за руки уже не как друзья. Возможно, Чимин позволит что-то большее. Мысли о возможном первом поцелуе заставляли всё внутри сжиматься. И снова против воли перед глазами возник образ Чонгука с его холодным взглядом. И становилось уже не так радостно, потому что свой первый поцелуй он подарит не ему. Хватит, Чимин! Пора забыть его как страшный сон. Идти только вперёд, навстречу своему счастью.       — И вот я ему и говорю, что забыл поменять бит, а ясно это стало, когда трек уже включили для оценки, — смеясь, рассказывал Чан. — Но нас поняли и разрешили принести позже нужную версию.       — Вы в любом случае молодцы, — Чимин тоже улыбался, сидя на деревянной лавке в парке.       Вечером было всё так же тепло, поэтому их первое свидание решено было провести на свежем воздухе. Они замечательно проводили время: поужинали в уютном кафе, разговаривая о всяких глупостях, погуляли по парку, отдыхая теперь в вечерней прохладе. И не было никаких неловкостей, они говорили друг с другом, как и всегда, потому что оба решили плыть по течению.       — Не замёрз? — участливо спросил Чан, разглядывая Чимина, стоящего в тоненьком красном лонгсливе.       И было что-то в этом вопросе не совсем дружеское, отчего Чимин помедлил с ответом, вслушиваясь в свои ощущения. Что произошло бы, если бы он ответил, что замёрз? Чан был одолжил свою толстовку? Или, может быть согрел бы в своих сильных руках? Второе предположение не вызывало отвращения, но и того трепета, что должен быть в такие моменты между влюблёнными людьми, тоже не было.       — Нет, всё в порядке, — всё-таки сейчас Чимин решил не узнавать, что было бы, если бы он ответил «да».       Чан совсем не обиделся, поднимая голову к небу. Резкий порыв ветра развевал листву на деревьях, а в воздухе запахло дождём.       — Кажется, сейчас пойдёт дождь, — пробормотал Чан. — Пойдём, там кафе через дорогу, переждём там.       Чимин без возражений ухватился за протянутую ладонь, ощущая после соприкосновения приятное тепло. Это он мог себе позволить.       Они успели добежать до кафе, прячась под козырьком, когда дождь плотной стеной упал на прогретые за день улицы. Хотелось смеяться, как маленьким детям, которые после побегут по лужам, моча ноги в тёплой воде. Чимин заметил, какой Чан красивый, когда улыбается вот так: счастливо и беззаботно. Каким светлым становится его лицо, излучая только искренность и ничего больше. Но волнующий спазм внутри это по-прежнему не вызывало. И от этого хотелось волком выть, потому что так несправедливо. Сейчас такой романтичный момент: Чимин без раздумий подарил бы первый поцелуй своему соулмейту. Но его нет. Чонгук где-то там, возможно, тоже собирается кого-то поцеловать. В одну секунду накатила такая злость на себя, что не может решиться на такой простой шаг, когда Чонгук может делать всё, что хочет.       — Чан, — тихий голос Чимина заставил парня перестать смеяться. — Поцелуй меня.       Из-за шума дождя можно было не услышать просьбу, но Чан прекрасно всё расслышал. Всю игривость сразу смело выжидательным серьёзным взглядом напротив.       — Ты уверен? Я не хочу делать этого, потому что ты чувствуешь, что что-то должен мне, — спокойно проговорил парень.       — Нет, — Чимин схватил его за руку, притягивая ближе. — Не поэтому. Я правда хочу попробовать… Попробовать с тобой.       Прохладная ладонь коснулась обжигающе горячей щеки Пака, а пальцы нежно обвели скулу. Чан тоже очень хотел попробовать, поэтому медленно приблизился к тяжело дышащему Чимину. Глаза в ожидании прикрылись, и Чимин уже чувствовал чужое горячее дыхание на своих губах, когда громкий крик прорвался сквозь шум дождя.       — Чимин!