Шёпот дождя между нами

      Он не верил своим ушам. Снова этот до костей пробирающий голос. Чимину очень хотелось бы, чтобы ему просто послышалось. Но крик повторился, но уже ближе, и он обернулся. В пяти шагах стоял Чонгук, промокший до нитки, с непониманием смотрящий на развернувшуюся картину.       — Чимин? — Чан посмотрел на зажмурившегося парня, пытаясь понять, что происходит. — Всё в порядке? Кто это?       — Чонгук, — прошептал он на выдохе.       Его появление стало очередным ударом. Почему Чонгук решил появиться именно в тот момент, когда Чимин решил отпустить свои страхи и двигаться дальше.       — Оу, — Чан отступил на шаг назад, но крепкая хватка на руке не дала отдалиться.       — Не оставляй меня с ним.       В тёмных глазах плескалась тревога, смешанная с давней болью.       — Чимин, — Чонгук стоял совсем рядом. — Я просто хочу поговорить с тобой. Прошу тебя.       — Поговорить?       Абсурд. О каком разговоре может идти речь? Что ему ещё нужно? Как же Чимин устал.       — О чём нам с тобой говорить? — в голосе не было злости, только грустная обречённость. — Ты чётко дал мне понять, что между нами ничего не будет. Зачем ты приехал? — голос стал громче и агрессивнее.       — Я подожду тебя внутри, — подал голос Чан.       — Иди домой, парень, — серьёзно сказал Чонгук. — Нам с моим соулмейтом нужно поговорить.       Моим соулмейтом. От того, как он выделил эти слова, Чимину хотелось истерически рассмеяться.       — Твоим кем? — теперь Чимин был по-настоящему зол. — Чан-и, — он обернулся к своему, прежде всего, другу, стараясь улыбнуться. — Я тебе позвоню позже.       Чан не был глупым и понимал, что сейчас ему лучше уйти. У него почему-то не возникало сомнений, куда разговор двух предназначенных друг другу людей в итоге приведёт. Он совсем недавно и сам был рядом со своим соулмейтом. Он тепло посмотрел на Чимина, а после молча развернулся и побежал к притормозившему такси. Паку было до противного обидно, что он так поступил с одним из самых близких своих людей. Но расставить всё на свои места с Чонгуком тоже было необходимо.       — Чан-и? — строго спросил тот, и Чимин расслышал в его голосе ревнивые нотки. — Кто он такой и почему позволяет себе поцелуи с тобой?       — Что ты сейчас сказал?       Чимин отказывался принимать то, что Чонгук, сам его бросивший, сейчас смеет предъявлять на него какие-то права.       — Я спросил, кто это такой.       — Мой парень, — слова вылетели так легко, что Чимин даже загордился своим самообладанием. И ложью, потому что Чан ещё им не был, но мог бы стать.       — Как ты быстро нашёл мне замену, — едко выдавил Чонгук.       И тут Чимин не выдержал.       — Какое право имеешь ты, Чон Чонгук, решать, с кем мне быть? — ему было наплевать на то, что он уже кричал. — Как ты там говорил? Нам не по пути, мы слишком разные, судьба ошибается? Кажется, так. И теперь ты смеешь снова врываться в мою жизнь, закатывая сцены ревности? — тело уже трясло от нервного напряжения, но Чимину было уже всё равно. — Это ты бросил меня! — твёрдый кулак ударил крепкую грудь, отчего Чонгук слегка пошатнулся. — Это ты решил, что без меня тебе будет лучше! — снова сильный удар, но уже в плечо. — Убирайся с моих глаз и из моей жизни, Чонгук! Теперь я не хочу тебя знать и видеть!       Совершенно не переживая, что идёт проливной дождь, Чимин выбежал на дорогу, пытаясь как можно дальше оказаться от вновь настигшей его судьбы. Противнее всего было то, что глупому сердцу нравилось, что Чонгук вернулся за ним, ему было всё равно, что совсем недавно этот же человек разбил его на мелкие кусочки, которые Чимин до сих пор пытался склеить. Крупные дождевые капли постепенно увлажняли одежду и тело, но он не чувствовал холода, продолжая убегать. Но далеко уйти ему не удалось. Чонгук быстро его догнал, обхватывая руками со спины.       — Опусти меня, — Чимин плакал, потому что не было уже сил выносить всё это. — Хватит, Чонгук. Ты принёс мне слишком много боли.       — Нет, — твёрдо ответил тот в самое ухо, отчего крупные мурашки осыпали шею. — Я не уйду больше. Без тебя не уйду.       В этом низком голосе было столько уверенности, что Чимин верил, что и правда не уйдёт.       — Да чтоб тебя! — пусть он и был меньше Чонгука, сила в его мышцах была приличная. Он резко вывернулся из стальной хватки, разворачиваясь лицом к своему соулмейту. — Я. Сказал. Оставь. Меня. В покое! — голос срывался от частых криков, а вода заливалась в рот и нос, но Чимин не обращал на это внимания.       Чонгук не ожидал удара прямо в челюсть. Голова с хрустом дёрнулась, а жгучая боль расползалась по всему лицу. Что ж, он заслужил.       — Я не игрушка, которой можно поиграть и выбросить, потому что надоела, — уже спокойнее проговорил Чимин. — Надеюсь, ты меня услышал?       И спокойным шагом пошёл вперёд, не оглядываясь.       — Чимин, — Чонгук снова попытался его остановить, но Пак был готов ударить снова.       Перехватив кулак в воздухе, Чонгук впечатал в себя сопротивляющегося Чимина. Совсем юный парень достался ему в спутники жизни. Такой нелюбимый с детства дождь сейчас казался мужчине благословением. В цепкой хватке Чимин замер, тяжело дыша. Чону казалось, что никого красивее в своей жизни он не видел. Эти глубокие карие глаза, в которых легко читалась злость, пронзали насквозь. И ничего больше не имело значения. Чонгук чувствовал, как вся тяжесть прошедших месяцев отступает, просто потому что он рядом. В его руках. И он понял, каким беспросветным глупцом был, отрицая такую сильную связь. Становилось больно из-за того, сколько боли он принёс своей родственной душе.       — Я прошу дать мне шанс, — прошептал в самые губы Чон.       — Просишь? — стерва в Чимине не хотела уходить просто так. — Да пошёл т…       Договорить он не смог, потому что в его губы впились жёстким поцелуем. Первым в его жизни, с привкусом слёз и дождевой воды, но не менее сладким. Миллионы бабочек сразу же расправили свои крылья, щекоча внутренности. Холодная вода продолжала литься сверху, но внутри было приятно тепло. Все мысли разом покинули голову, оставляя только чувство единения. Большие ладони обхватили мокрые щёки, а губы нежно задвигались, разнося горячие волны по телу. Чимин толком не знал, что нужно делать, но старался повторять за медленно исследующими его рот губами. Дыхание смешивалось, а сознание медленно уплывало. Близость со своим соулмейтом сводила с ума обоих. Чонгуку было с чем сравнивать, и этот невинный поцелуй ощущался самым вкусным и желанным из всех. Даже самый умелый партнёр и рядом не стоял с тем, как чутко отзывался на его ласку Чимин. Как его тело доверчиво расслабилось, позволяя ему и дальше пробовать полные губы на вкус. Всё в Чимине было идеальным, теперь сомнений точно не оставалось. Чонгук не отпустит его больше, будет рядом всегда.       Шумное дыхание заглушал шелест дождя, когда они разорвали поцелуй, соприкасаясь лбами.       — Прошу, просто выслушай меня, Чимин, — в голосе Чонгука слышалось раскаяние. — Позволь доказать, что мои слова не пустой звук.       Головой Чимин понимал, что не нужно поддаваться, что потом будет только больнее, но упрямое быстро колотящееся сердце было другого мнения.       — Хорошо, — выдохнул он, всё же решаясь.       — Я остановился в отеле неподалёку, поймаем такси и поедем.       — Почему не дома? — спросил Пак, подстраиваясь под быстрый шаг.       — Родители со мной не разговаривают после того, как я улетел обратно и оставил тебя, — стыдливо рассказал Чонгук. — Они даже не знают, что я здесь. Я хотел сначала тебя вернуть.       — Ты не вернул. Я просто согласился поговорить.       — Ты дал мне шанс объясниться, — улыбаясь, проговорил Чон, усаживая Чимина в подъехавшую машину. — Это уже многое значит.       Ехали в полной тишине, каждый в своих мыслях. Чимин отвернулся к окну, вглядываясь в темноту опускающейся ночи и вслушиваясь в мерный стук дождя. Почему-то оба чувствовали странное умиротворение, хотя эмоционально были в раздрае. Пак не знал, что ему скажет Чонгук. Он даже не знал, почему тот решил вернуться. Мысль о том, что это просто вынужденная мера, потому что без соулмейта рядом жизнь превращалась в пытку, неприятно выжигала внутри. Что если Чонгук побудет какое-то время с ним, а после скажет, что ему пора возвращаться к привычной жизни? И так до конца жизни. Что если он скажет, что не готов полюбить Чимина всем сердцем? Тогда тот поцелуй тоже ложь? Потому что Чимин никогда не чувствовал себя лучше, чем в тот момент, когда их губы соединились. Вопросов было много, как и невысказанной обиды. Он только надеялся, что этот разговор не добьёт его израненную душу окончательно.       Отель, в котором остановился Чонгук, выглядел дорого и пафосно. Чимин даже слегка застеснялся своего внешнего вида: он был похож на маленького мокрого воробушка, по сравнению со статным Чоном, который даже промокший до нитки выглядел словно с обложки глянцевого журнала. Они прошли мимо стойки регистрации, за которой стояла красивая молодая девушка. И от взгляда, которым она одарила Чонгука, Чимину стало неприятно. Глупое чувство собственничества. Такой же роскошный лифт поднял их на тринадцатый этаж, а когда они скрылись за дверью номера все вопросы и мысли будто сдуло из головы Пака.       Чонгук заглянул в гардеробную, взяв первый попавшийся комплект одежды: футболку и спортивные штаны.       — Вот, — мужчина протянул их Чимину. — Переоденься в ванной, ты весь промок. Будет плохо, если ты заболеешь.       Чимин не стал возражать. Хотелось поскорее избавиться от мокрой ткани и почувствовать тепло и комфорт. Он быстро стянул с себя свои вещи, немного подумав, снял и нижнее бельё, потому что оно тоже промокло насквозь. Штаны были немного широковаты, но Пак туже затянул их завязками. А вот футболка оказалась заметно большой: ворот почти оголял плечо, что было неудивительным. Чонгук был гораздо шире в плечах. От чёрной ткани исходил приятных запах цветочного кондиционера и лёгкий запах самого Чонгука. И Чимин поддался секундной слабости, втягивая приятный запах глубже. Только сейчас он понял, как изменилось его состояние с присутствием рядом нужного мужчины. Всё время Пак жил, словно в постоянном напряжении, а нахождение рядом его соулмейта, даже просто запаха, успокаивало и расслабляло. Ну почему в его жизни всё должно быть настолько сложно? Или судьба так его наказывает за его танцевальный талант? Ты будешь великим танцором, Пак Чимин, но с родственной душой будут проблемы. Оттягивать неизбежное было уже нельзя, поэтому он вышел из ванной, осматривая просторную комнату. Чонгук стоял окна, держа в руках кружку.       — Я переоделся, — оповестил о своём присутствии Чимин.       — Держи, — Чонгук подошёл ближе, протягивая чашку с ароматным горячим чаем. — Заказал, пока тебя не было. Нужно согреться.       — Почему ты здесь?       Чимину надоело ждать, поэтому сразу же задал самый главный вопрос.       — Приехал к тебе.       — Зачем?       — Понял, что ошибался на твой счёт, что без тебя невыносимо жить, — тихо проговорил мужчина, усаживаясь в большое кресло у журнального столика.       Чимин занял соседний, грея руки о горячее стекло.       — Это просто из-за твоего самочувствия или ты на самом деле хочешь попробовать?       — Ты знаешь о том, как работает связь? — Чонгук был удивлён.       — Да, мне рассказывали, когда я сам чуть не сошёл с ума без тебя. Но я взял себя в руки, моя жизнь только начинается. Мне нужно усердно работать и учиться.       — А я вот не смог, — он расслабленно откинулся на спинку, грустно улыбаясь. — Я, тридцатиоднолетний старикан, не смог справиться с тоской в сердце. Поэтому и вернулся, потому что не хочу это больше чувствовать. Хочу узнать, каково это, когда внутри покой. Видишь, ты хоть и намного младше, но гораздо сильнее меня. Я удивлён.       — Будто у меня был выбор, — злость внутри снова нарастала. — Ты сам ушёл, сказав, что я тебе не пара. Что мне оставалось делать? Сигануть с моста? Нет уж. Пришлось собрать всю свою волю к жизни в кулак и идти дальше. Без тебя у меня есть люди, которым я по-настоящему дорог.       — Чан-и? — язвительно спросил Чонгук.       — Родители и лучшие друзья, — Чимин не поддавался на провокации. — И да, Чан — мой лучший друг, хотя сегодня мог бы стать кем-то большим. Но ты всё испортил. Снова.       — И ты бы смог жить с ним? Целовать его? Отдавать себя?       Чимин не спешил с ответом, всматриваясь в напряжённую фигуру напротив. Он искренне не понимал, какое Чонгук имеет право спрашивать такое у него.       — Ну, ты же мог как-то всё это время. Должен знать, что это осуществимо, — та обида шестнадцатилетнего подростка вышла наконец наружу, показывая самую глубокую рану, нанесённую соулмейтом.       — Всё ещё злишься? — мужчина выглядел виноватым, говоря это.       — Мне только интересно, как бы отреагировал ты, если бы я с кем-то был в постели, а ты всё это слышал.       На лице Чонгука разрослась гримаса боли, смешанная с отвращением. Точно так же себя чувствовал и Чимин тогда. Только он не понимал ещё, что это не предательство, потому что оно не могло им быть, если от тебя уже давно отказались. Хотя это было намного-намного хуже той услышанной сцены на день рождения Чона.       — Тогда я не планировал, что встречу тебя. Я даже не знал, кто ты. Как тебя зовут, чем ты занимаешься. Знал, что просто испорчу и тебе, и себе жизнь, если позволю связи укрепиться.       — Так оставь меня в покое, как я и просил, — внутри что-то медленно умирало, понимая, к чему ведёт этот болезненный разговор. — Зачем жертвовать своей жизнью? Ты справишься, Чонгук. И я справлюсь.       — А я не хочу больше убегать. Мне многие дали понять, что жизнь без своего родного человека похожа на ад. И три последних месяца это доказали, — он поднялся с кресла, усаживаясь в ногах Чимина и заглядывая прямо в глаза. — Позволь мне доказать тебе, что я больше не покину тебя, не откажусь и буду рядом.       Комок в горле мешал сглотнуть. Чонгук сейчас выглядел таким уязвимым, будто от ответа Чимина зависело его дальнейшее существование. Сейчас он не был тем гордым козлом, который безжалостно разбил его нежное сердце своими колкими словами, сейчас Чонгук выглядел по-настоящему разбитым, с надеждой на дне тёмных глаз. Прошедшие месяцы изменили их обоих. Только Чимин смог закалить свой характер, проходя через смерть внутри себя, а Чонгук не смог совладать с накатившими эмоциями. Оказался слабым перед судьбой и одним совсем юным мальчишкой. И ему не было стыдно сидеть у него в ногах, вымаливая крохотную возможность на их совместное будущее. Потому что они равны. И неважно, что Чонгук намного старше. Дело ведь не в возрасте, это Чонгук давно понял. Дело было в его страхах, которые он годами взращивал в себе.       — Я боюсь, Чонгук, — наконец ответил Чимин, сжимаясь в кресле. — Боюсь поверить тебе. Вдруг ты в один прекрасный день скажешь, что ошибся и не хочешь со мной быть. А я могу уже и не пережить этого. Ты сказал, что я сильный, но на самом деле это не так.       — Я понимаю, — большие тёплые ладони удобно легли на острые коленки, скрытые тканью спортивных штанов. — Мы можем не спешить. Я останусь на какое-то время здесь, мы будем узнавать друг друга. Потом мне придётся улететь обратно, но я постараюсь быстро вернуться. А когда ты закончишь обучение, то я заберу тебя к себе.       — Вау, а ты всё уже распланировал? — Чимин резко встал со своего места, отходя к окну.       Чувствовать тепло чужого тела, пусть даже через ткань, было неимоверно сложно. Потому что хотелось больше. Больше тепла, больше касаний.       — И снова меня не спросил, — грустно усмехнулся Чимин. — А если я захочу остаться в Корее? По правде, я никогда не мечтал об Америке.       — Тогда я перееду сюда, — и в голосе ни грамма неуверенности, будто бы Чонгук просмотрел все варианты развития событий и был готов к каждому. — Открою филиал здесь. Как ты захочешь, так я и сделаю.       Чимин продолжал смотреть в окно, чувствуя спиной, как близко стоял его соулмейт. Оба ощущали то притяжение, которое витало в воздухе. Судьбе было плевать на их трудности, ей только нужно было, чтобы две души были как можно ближе после длительного расставания. Чтобы напитались энергией друг друга, чтобы исцелили все свои раны.       — Хорошо, — тихо выдохнул Чимин, опуская голову. — Мы попробуем.       Чонгук подошёл совсем вплотную, лбом утыкаясь в выпирающие позвонки на чужой шее. Связь делала своё дело, сталкивая два изголодавшихся друг по другу тела. Крепкие руки оплели тонкую талию, притягивая ещё ближе, вжимая в себя. Чимин был таким мягким и расслабленным, что весь здравый смысл разом отключался. Невозможно было быть на расстоянии, когда желанный человек совсем рядом, стоит только руку протянуть. Кожа Чимина была нежной и тёплой. А ещё от него совсем немного пахло Чонгуком. Так и должно быть теперь всегда. Потому что Чимин только его и только для него. Как и он для Чимина.       Чимин так и не открыл глаза, прерывисто дыша. Собственный самоконтроль уже трещал по швам. Хотелось наплевать на всё, развернуться и попробовать снова эти губы на вкус. Ему так понравилось целовать своего соулмейта. Он ни за что в этом не признается, но тот жёсткий поцелуй под проливным дождём показал, насколько может быть близость со своим человеком приятной. До дрожи в ногах.       Горячие ладони забрались под майку, оглаживая твёрдые мышцы пресса. Оба сходили с ума, оба понимали, что сейчас не время, но останавливаться не хотели. Желали почувствовать наконец то тепло, которого были лишены так долго.       — Останови меня, — прозвучало рядом с ухом Чимина горячим дыханием, которое запустило мурашки по всему телу.       И он знал, что это нужно сделать. Что нужно прекратить это нарастающее безумие, но не мог. Чимин сдался окутывающим ощущениям. Он не был счастлив так долго, так почему теперь должен отказываться от того, чего отчаянно желал? Он медленно развернулся в кольце рук, попадая в плен потемневшего взгляда.       — Не хочу, — шёпотом в ответ.       Губы сразу же столкнулись в глубоком поцелуе, выпуская копившееся желание. Чонгук больше не нежничал, зарываясь пальцами в тёмные, ещё немного влажные пряди. Сдавленный стон Чимина прошёлся по телу волной жара. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что у Чонгука было до. Теперь он даже и не вспомнил бы, что был кто-то, кроме Чимина. Все лица стёрлись, потому что близость с предназначенным тебе человеком стояла на каком-то неземном уровне. Каждая клеточка тела будто наэлектризовалась, создавая невидимые глазу искры, распаляя всё больше и больше. Ни с кем ещё не было настолько умопомрачительно, как сейчас с Чимином. С этим доверчиво льнущим ближе юношей, который послан ему свыше. Почему-то сразу же все прошлые сомнения показались такими пустыми и никчёмными, потому что больше ничего не имело значения, кроме чуда в его руках.       Пальцы с нажимом проходились по горячей коже поясницы, пробираясь всё ниже, к кромке спортивных штанов. Губы уже пекли от жадных поцелуев, но никто из них не хотел останавливаться, потому что только сейчас открыли для себя эти сладкие ощущения.       Чонгук медленно уводил их от окна в сторону большой кровати. Полные губы Чимина сводили с ума своей мягкостью и податливостью. Он позволял целовать себя так, как Чонгук и хотел: страстно и ревностно. Тот несостоявшийся поцелуй с Чаном против воли всплывал в памяти, и мужчина старался сделать так, чтобы Чимин даже не вспомнил о ком-то другом. Он бережно уложил своего соулмейта на кровать, разрывая их жаркую ласку. Взгляд напротив пылал возбуждением, пухлые губы стали ярче, теряя свой чёткий контур. Прекрасен. Чимин весь был прекрасен.       — Нам стоит остановиться, — не веря собственным словам, проговорил Чонгук.       Его тяжёлое дыхание оседало на разрумянившемся лице Пака, который уже не мог связно думать.       — Нет, — выстонал Чимин, когда Чонгук удобно уместился между его ногами, вдавливая его в кровать ещё больше. — Хватит! Я достаточно долго ждал. Хочу почувствовать, каково это: быть полностью твоим.       Этот сдавленный шёпот творил с Чонгуком что-то невообразимое. Всё тело горело от близости Чимина. И этот просящий тон… Чонгук готов поклясться, что никогда не чувствовал ничего более настоящего, чем это.       — У тебя, — он на секунду замялся. — Никого ещё не было?       Чимин видел, как Чонгук ждёт отрицательный ответ. Снова жгучая обида напомнила о себе, и он, не сдержавшись, ответил:       — А если и был, то что?       Чон над ним зажмурился, оплетая пальцами тонкую шею.       — Мне всё равно. Сейчас ты со мной, — голос стал ещё ниже, отчего внутри у Чимина всё предвкушающе сжалось.       — Не было, — отрывисто дыша, ответил тот. — У меня никого не было.       Это именно то, что и хотел услышать Чонгук. Губы снова впились в чужие, а язык забрался так глубоко, как только мог. Будто он хотел выпить Чимина полностью, что было недалеко от правды. Их возбуждения приятно тёрлись друг о друга, разнося по телам искры наслаждения. Очень сильно хотелось большего. Хотелось снять всю мешающую одежду, чтобы кожа к коже, чтобы чувствовать тепло друг друга.       Чимин до сих пор не верил, что происходящее сейчас правда. Ещё какой-то час назад он прятался с Чаном от дождя, готовясь подарить свой первый поцелуй ему. Но вот он здесь: на мягкой кровати в дорогущем номере отеля, отдаёт Чонгуку не только тело, но и сердце, и душу. Набравшись смелости, он запустил пальцы в волосы Чонгука, сгребая те в кулак. Не только Чон сходил с ума от ревности. В голове то и дело звучали чужие стоны, которые Чимин услышал ещё в шестнадцать. И почему-то захотелось показать, как ему неприятно. Как его ранили тогда, ещё совсем юного подростка. Как даже не пытались узнать, сразу же отказавшись.       Ногти впились под лопатками, вырывая из груди мужчины болезненный стон. Чимин воспользовался временным замешательством, перенимая инициативу в поцелуе. Теперь он неистово кусал губы Чонгука, будто в отместку за причинённую боль.       — Ай, — Чонгук разорвал болезненный поцелуй, слизывая маленькую капельку крови из небольшой царапины. — Мстишь?       — Имею полное право, — самодовольно отозвался Чимин.       — С ума сводишь.       Чонгук резко поднялся, стаскивая с себя футболку, а после и с распалённого их страстью Чимина. Две пары восторженных взглядов жадно обводили обнажённую кожу.       — У тебя красивое тело, — тихо проговорил Чон, пальцами надавливая на тазовые косточки.       — Я танцор. Тренировки сделали своё дело.       — Ты потрясающе танцуешь. В тот вечер, когда мы познакомились, я хотел сказать именно это. Ты поразил меня своими движениями.       — Ты тоже ничего, — Чимин решил перевести тему, не желая вспоминать прошлое, в котором не было места их счастью.       — Тут всё просто, — мужчина медленно стал стягивать штаны с лежащего Пака. — Регулярное посещение спортзала.       Белья на Чимине не было, но оно и не нужно было сейчас. Чонгук прекрасно видел, как стал чаще дышать его соулмейт, впервые представая перед кем-то в таком виде. Но он не пытался прикрыться, не пытался зажиматься. И это нравилось Чонгуку, поэтому и сам поспешил избавиться от оставшейся одежды. В тумбочке нашлись смазка и презервативы. С сервисом в пятизвёздочном отеле всё в порядке.       — Не бойся, — сказал Чон, видя, как покосился на брошенные на подушку предметы Чимин.       — Я не боюсь, — в голосе и правда не было слышно страха, лишь едва уловимое волнение. — Я знаю, что такое секс, Чонгук. Я не был монахом в заточении и смотрел порно.       — Да? — притворно удивился Чонгук, впервые прикасаясь к чужому возбуждению, отчего Чимина слегка подбросило на кровати.       Даже такое незначительное прикосновение ощущалось в разы острее, если это делал предназначенный для тебя человек. Стоны так и рвались наружу, когда Чонгук чуть крепче сжал пальцы, плотнее обхватывая сочащуюся головку. Тёмные глаза с поволокой закатывались от получаемого удовольствия. И Чимин теперь понимал разницу. Когда он сам к себе прикасался, такого яркого наслаждения он не испытывал. Было хорошо, но с Чонгуком — гораздо лучше.       Пока Чимин сгорал от горячих рук на своём теле, Чонгук позволил себе полюбоваться извивающимся соулмейтом: крепкие руки схватились за простыню надо головой, нижняя губа была в плену зубов, а накачанные бёдра неконтролируемо подрагивали. Он открыл небольшой бутылёк с вязкой жидкостью, смачивая пальцы. Чимин даже не среагировал на то, что ласкающие руки неожиданно пропали, продолжая тяжело дышать. И только когда его ануса коснулось что-то влажное, раскрыл глаза.       — Расслабься, — Чонгук снова склонился над ним. — Я буду аккуратен.       Короткий кивок послужил негласным согласием продолжать. Первый палец проскальзывал в горячее нутро туго и медленно, но Чимин не издал ни звука. Он не знал, что сейчас чувствует: боль или необычное чувство растяжения.       — Всё хорошо? — нежно прошептал Чон.       — Да, — так же шёпотом в ответ.       Палец задвигался чуть быстрее, оглаживая тесные стенки. Чонгуку не потребовалось много времени, чтобы найти простату, после чего подушечка с нажимом прошлась по комочку нервов.       — Ах! — звонкий стон прозвучал слишком громко в тишине номера.       Всё тело дрожало от новых ощущений, хотелось испытать такое снова, поэтому Чимин сам сделал движение навстречу.       — Эй, не спеши, — остановил его Чонгук, хватаясь за упругое бедро.       И его послушались, покорно замирая. Как бы ни хотелось почувствовать то удовольствие ещё раз, Чимин решил довериться более опытному в этом вопросе. А Чонгук точно знал, что делал, потому уже через какое-то время свободно двигал уже двумя пальцами внутри.       Порхающие поцелуи здорово отвлекали от всех неприятных ощущений. Чонгук влажной дорожкой спустился по шее ниже, к возбуждённо торчащим соскам. Он видел, как кожа покрылась многочисленными мурашками, стоило только подуть горячим воздухом на тугую горошину. Чимин ярко отзывался на любую ласку, что очень радовало. Он не был искушён, и Чонгук был готов кричать от счастья, что именно он будет первым, кто покажет Паку настоящее удовольствие.       — Х-хватит, — еле выговорил Чимин, когда пальцы снова задели простату. — Я не могу больше.       Чонгук и сам видел, что тот на грани, поэтому не стал доводить до изнеможения, вытаскивая мокрые пальцы. Собственное возбуждение уже неприятно ныло, поэтому Чон не сдержал низкого стона, пока натягивал презерватив. А Чимин любовался: телом, томным выражением лица, тем, как мелко подрагивали руки Чонгука, смазывая возбуждённый орган. Он не боялся. Не боялся, что будет больно, совсем нет. Необъяснимое доверие согревало сердце, и, наверное, именно так и работала их связь. Когда нет никаких сомнений и страхов, когда есть только двое и больше никого. Чонгук снова навис над ним, даря нежный и трепетный поцелуй. А после Чимин почувствовал, как его остро растягивают изнутри. Болезненный стон утонул в твёрдом плече Чонгука, куда Пак с силой вонзил свои зубы. Послышалось сдавленное шипение, но Чон стерпел, входя по основание. Два тёмных взгляда столкнулись и в них было столько всего: и невысказанная обида, и зарождающаяся любовь, и единение двух душ, которые через столько трудностей, наконец, были теперь вместе.       Губы нежно сминали друг друга. Уже не нужно было доказывать чьё-то превосходство или показывать кусачими поцелуями своё недовольство. Всё прошлое стало таким неважным. Первый толчок отозвался в телах вспышкой расслабляющей неги. Чимин гладил ладонями мощную спину, зарывался пальцами во взъерошенные волосы и с удовольствием отдавал себя своему самому близкому человеку во всём мире. По мягкой щеке скатилась слеза, но уже не от боли и обиды, а от того, что смог отпустить всё, что тянуло их вниз. Чонгук тоже это почувствовал, сцеловывая солёные дорожки. Позже он обязательно извиниться снова за то, что был беспросветно глуп. Что почему-то решил, что сможет обмануть судьбу и жить один. Без Чимина. Без его солнечного света. Все эти побеги и прятки не стоили того счастья, которое оба сейчас чувствовали.       Грубость и жёсткость ушли, сменяясь нежными прикосновениями. Чонгук продолжал упоённо целовать любимые губы, медленно двигаясь в полностью расслабленном теле. Не потребовалось много времени, чтобы оба содрогнулись в оглушающем оргазме. Чимин чувствовал, как пульсирует в нём чужое возбуждение, коротко постанывая в рот Чонгука, который осторожно выскользнул из чувствительного ануса, укладываясь рядом.       — Я больше не оставлю тебя, — проговорил мужчина, сгребая в объятия разреженной тело.       — Верю, — хрипло ответил Чимин. — Я тебе верю.       Никто из них не знал, что именно сегодня, в дождливый день, их жизни обретут смысл. Чонгук до конца своих дней будет просить прощения у Чимина за свои поступки. Пройдёт десять лет, двадцать, но каждый день он будет благодарить своего сильного соулмейта, что позволил дать ему один-единственный шанс. И Чонгук ни разу больше не предаст его доверие.       После той сладкой ночи Чимин вернулся домой абсолютно умиротворённым и счастливым. Родители первыми узнали о воссоединении с его родственной душой. Мама снова плакала, но уже от облегчения. Папа искренне порадовался, но запретил переезжать в Америку, пока сын не закончит обучение. А Чимин, если честно, и не хотел. Корея была ему намного ближе и роднее, поэтому спустя три года он встречал Чонгука в аэропорту.       Тот, как и обещал, уладил все свои дела в Финиксе, открыл филиал своей фирмы в Сеуле и приехал уже навсегда в место, где жила его любовь. Каждый день Чимин становился не только красивее, но и мудрее. Благодаря его терпению Чонгук не опускал руки, когда всё шло не так, как должно было. Только благодаря его тёплым объятиям все проблемы мгновенно испарялись.       Чонгук с любовью во взгляде смотрел на танцующего на сцене Чимина и думал, что было бы, если бы он так и продолжал трусливо убегать. Он бы, скорее всего, умер. Пусть не физически, но внутри точно ничего бы не осталось. Лишь пустая оболочка.       Кто-то мог сказать, что всё это того не стоит. Что можно было опустить руки и жить как раньше вдали от своего соулмейта. Но сейчас, глядя на счастливо улыбающегося Чимина, принимающего охапки цветов, Чонгук мог точно сказать: нет ничего и никого важнее твоей родственной души!