Любовник поневоле

Санеми хватало всего на несколько дней, чтобы благополучно позабыть о той странной девке, но в перерывах между охотой и тренировками неведомая сила снова и снова тянула его к границам штаба — к Ней. Мей Оота каждый раз будто и сама ждала его, приветливо улыбаясь и помахивая ему рукой. Санеми никогда ей ничем не отвечал — только сильнее хмурился и ускорял шаг. Навстречу. День на пятый или на четвертый он догадался, что эта девка специально подгадывала под него время — специально бежала собирать свою траву именно тогда, когда у него заканчивались тренировки. Зачем — на этот вопрос Санеми не мог найти верного ответа, как ни старался. Возможно, никакой мутной подноготной тут и не было — за короткий срок эта девка, казалось, успела перетрепаться со всеми в штабе. Санеми просто не стал исключением. Очень странная жена, невеста, женщина. Санеми бы такую себе никогда не присмотрел — он вообще никогда особо на женщин не засматривался — только в бою и только если навыки истребительницы того стоили. На невесту Гию Томиоки Санеми смотрел вынужденно — потому что она смотрела на него. Санеми пытался вынюхать в этом что-то неладное, но его постоянно сводил со следа едкий запах пряных трав. Которым, казалось, Санеми за последние дни пропах с головы до ног. Проходила неделя, вторая, а поганое чувство в груди начинало душить все сильнее — Санеми становился мнительней и мнительней. Санеми засматривался на девку дольше и дольше. Пока она внезапно куда-то не пропала. Сколько бы Санеми ни возвращался с охоты через им обоим знакомое поле, девка больше и не думала попадаться ему на глаза. Удивительно, но его это нисколько не обрадовало. Видимо, девка поняла, что присматривал он за ней не просто так. Видимо, ей все-таки было что скрывать — по крайней мере, от Санеми точно. Санеми старался объяснять нежелание девки как-либо с ним сталкиваться именно этим. Именно поэтому с каждым днем он находил все больше поводов снова увидеться с ней хотя бы самым что ни на есть случайным образом. Санеми знал, что помимо дома Томиоки она отиралась еще и в поместье Бабочки. Бывал он там редко, потому что не видел в этом никакой необходимости даже тогда, когда ему хорошо доставалось на охоте от демонических тварей. Сейчас он тоже туда даже не думал рваться — не хватало ему еще бегать за чужими женщинами. Санеми не настолько спятил. В один из особо скверных дней «чужая женщина» сама его нашла — сама попалась ему прямо в поместье Убуяшики, куда Санеми любил приходить не только по важным делам. — Ты, — Санеми не сразу узнал собственный голос. Слишком тихим и ровным он был. Девка тоже его самого будто не сразу признала — дернулась, стушевалась. И все же по привычке слабо улыбнулась. У Санеми противно засосало под ложечкой. — Я… Что-то случилось? Вы искали меня? — в черных глазах слишком уж быстро вспыхнуло волнение. Настоящее, не напускное — Санеми всегда хорошо чуял фальшь. Вот только сейчас даже ему было не особо понятно, от чего же девка так задергалась. Неужели от одного его вида? Нет — ее одним кривым лицом было не запугать — это он уже знал. Тут было что-то другое — именно поэтому Санеми не спешил пройти мимо. Санеми еще сильнее вперился в нее тяжелым взглядом посреди пустой дороги, будто надеясь, что даже его немого напора она долго не выдержит. Санеми все еще не сомневался в своих пыточных способностях. — Нет. Девка лишь похлопала глазами, на лице вспыхнуло еще больше непонимания. — Я рада. Тогда… вы дадите мне пройти? — по ее губам снова на мгновение мазнула улыбка. Санеми нервно дрогнул — так просто он ее отпускать не собирался. — Санеми-сан, вы хотели о чем-то поговорить со мной? Мей подошла ближе, Санеми только сейчас заметил, что на их узкой тропе стало слишком уж мало места. Для них двоих. — Я больше не вижу тебя у границ штаба. Что, спугнул или вынюхивать там больше нечего? Девка отвела взгляд. Санеми напрягся сильнее — неужели попал вслепую? — Все мои цветы уже отцвели, Санеми-сан. Скоро сюда придут холода, — пространно ответила она, и им обоим вдруг стало все понятно. — Уже, — бездумно пробормотал Санеми. Девка качнула головой — Санеми, видимо, в ее глазах больше совсем не выглядел пугающим и грозным. В ее глазах он был не в меньшем замешательстве, что и она. — Если вы хотите меня чаще видеть, мы можем с вами встречаться и в другом месте. Хотя бы здесь. В саду. Санеми недобро зыркнул. Он снова перестал понимать эту мутную девку. Она так шутила, издевалась над ним? Разве она не догадывалась, что он не переваривал ни первого, ни второго? — Я не хочу. — Тогда я пойду, Санеми-сан. Меня ждет Гию-сан: он сегодня обещал меня сводить на рыбалку к водопадам. Я уже была там, там красиво, правда? — Правда, — Санеми тоже бывал в той чащобе, там действительно было красиво. И там действительно водилось много рыбы. Наверное, если бы его единственным делом жизни не было служение Убуяшики-сама, большую часть времени он проводил бы именно там — у шумного водопада с кучкой наловленной рыбы. И, может быть, даже в компании этой приставучей девки — куда ж он от нее денется. — Может быть, когда-нибудь мы с вами встретимся и там, правда? Случайно, как сегодня. Или, если вы разрешите мне себя туда пригласить. Когда-нибудь. Санеми ничего не ответил, девка же между тем начала осторожно отступать — их разговор подходил к концу, но никто почему-то на этот раз не спешил уходить первым. — Не бегай от меня больше. Ты… подозрительная. Девка улыбнулась еще шире, почти засветилась — кажется, она даже обрадовалась, что ему она тоже стала по-своему «интересна». — Не буду, Санеми-сан. Вы все равно пока не захотите меня догонять. Она привычно откланялась, проскользнула мимо. Санеми не стал бросать ей что-либо резкое-грубое в спину. Потому что тогда она точно замрет, останется. И все начнется по новой. А продолжения Санеми сейчас бы не вынес — сдался бы. Переведя взгляд на чистое синее небо, Санеми сморгнул. Он снова остался стоять один на забытой всеми тропе. Санеми наконец-то оглох в тишине и даже ненадолго позабыл о той шумной девке. А затем снова вспомнил. Санеми ненавидел лгать самому себе, ненавидел строить из себя неизвестно что. Санеми ненавидел быть хоть в чем-то похожим на Гию Томиоку. Неужели так сложно было признаться хотя бы самому себе, что эта девка и правда была ему интересна? Неужели так сложно было принять, что он пытался «догнать» ее с их самой первой встречи? Неужели Санеми так сложно было признаться, что ему уже давно было плевать, чьей невестой была эта девка? Сложно. Потому что это было неправильно. Неправильно было думать о чужой женщине, о ее больших черных глазах как у хорька, о ее вонючих травах, о ее пустой болтливости, о ее «прогулках» на границах штаба, о ее дерганых поклонах и о ее слишком уж приторной улыбке. Об этом обо всем должен был думать Гию Томиока, но никак не он. И все же Санеми продолжал бесить самого себя — кажется, даже намеренно. Что бы он там ни думал, Мей Оота оставалась самой обычной, ничем не примечательной девушкой, и все же Санеми продолжал изводить себя, продолжал в своих же мыслях искать какой-то неведомый подвох. И он его даже находил. Ему все-таки нравилась и одновременно бесила эта девка. Ему все-таки хотелось попробовать ее стряпню и одновременно закинуть ее кому-нибудь за шиворот вместе с горшком. Хотя бы Гию Томиоке — тому, кто и привел сюда эту самую Мей Ооту, из-за которой у Санеми уже которую неделю дергался глаз. Неважно, крутилась она вокруг него или нет. Она была чужой невестой, а Санеми то и дело это забывал. Особенно, когда она улыбалась ему. Особенно, когда ее горящие глаза встречались с его напряженно выпученными. С каждым днем Санеми теперь нехотя убеждался все сильнее и сильнее в двух вещах: Мей Оота была очень скверной невестой. А он был очень скверным товарищем Столпа Воды.