Скорость _ ведущая к тебе.

Следующая неделя текла как мед, тягучий и сладкий. Чимин просыпался каждое утро от того, что Чонгук, который уже успел сбегать на пробежку и принять душ, приносил ему кофе в постель. Не просто кофе — идеальный капучино с сердечком из пенки, которому Чонгук научился у бариста в их любимой кофейне. — Ты так избалуешь меня, — сонно бормотал Чимин, делая глоток и щурясь от удовольствия. — Я только начинаю, — ухмылялся Чонгук и целовал его в макушку.     В университете они сидели рядом на лекциях, и Чонгук постоянно находил повод прикоснуться к Чимину: поправить воротник, убрать прядь волос, сжать ладонь под партой. Чимин делал вид, что его это раздражает, но на самом деле внутри всё таяло от этих маленьких, настойчивых проявлений внимания. — Вы невыносимы, — фыркнул как-то раз их однокурсник, застав их за поцелуем в пустом коридоре. — Завидуй молча, — парировал Чонгук, не разжимая объятий. Родители, впрочем тоже , поставили условие: при них — никаких нежностей. — Мы рады за вас, — сказал господин Чон за ужином, когда Чонгук машинально погладил Чимина по спине. — Но давайте без этого за столом. Мы ещё не привыкли. — Пап, мы просто... — Никаких «просто», — отрезал он. — В ваших комнатах — пожалуйста. Здесь — будьте добры, соблюдайте приличия. Чимин покраснел, Чонгук буркнул что-то невнятное, но руку убрал. Зато вечером, когда они сидели у бассейна, глядя на звёзды и болтая ногами в тёплой воде, он мог обнимать Чимина сколько угодно. — Слушай, — сказал Чимин, положив голову ему на плечо. — А мы не слишком спешим? Нам ведь только недавно разрешили... — Мы ждали слишком долго, — ответил Чонгук, целуя его в висок. — Так что нет. Не слишком быстро. В самый раз. Их ночи были полны шёпота, смеха, долгих разговоров и ещё более долгих поцелуев. Чимин открывал в Чонгуке новые грани: его уязвимость, его нежность, его умение слушать и слышать. А Чонгук — в Чимине: его силу, его мудрость, его способность прощать и принимать.Они были счастливы. По-настоящему. А в это время Техён совсем не был счастлив от слова вообще.Первые три дня он держался. Работал, учился, встречался с партнёрами, ходил в спортзал, даже пару раз ужинал с родителями. Он убеждал себя, что ему всё равно. Но потом Юнги начал выкладывать фото в социальные сети.Сначала это был просто снимок заката во Флориде с подписью «Дома». Техён пролистал дальше, не придав значения. Потом — фото с какими-то парнями на фоне гоночных машин. «Старая банда в сборе». Техён скривился, но смолчал.А потом началось.Девушки. Красивые, длинноногие, с яркими улыбками и откровенными нарядами. Юнги обнимался с ними, танцевал, пил коктейли. На одном фото он целовал какую-то блондинку в щёку, и его улыбка была такой же беззаботной, как в ту ночь, когда он...Техён захлопнул ноутбук и минут пять просто сидел, глядя в стену. —Сука, — прошептал он. Он ждал сообщения. Хотя бы одного. «Привет, как дела?», «Скучаешь?», «Извини, что не попрощался».    Но Юнги молчал. Он выкладывал сторис с вечеринок, гонок, встреч с друзьями. Игнорировал личные сообщения. И Техён сходил с ума.На четвёртый день он не выдержал и написал сам: «Ты жив вообще?» Ответ пришёл через восемь часов: «Да. Дела. Потом поговорим». Всё. Ни «извини», ни «скучаю», ни даже смайлика.    Техён тогда чуть не разбил телефон. Пятый день. Чимин и Чонгук вошли в столовую, держась за руки. Чонгук что-то шептал на ухо Чимину, отчего тот краснел и отмахивался. Они выглядели как картинка из журнала о счастливых парах.Техён сидел за столиком в углу, сжимая в руке стакан с апельсиновым соком. Его взгляд был прикован к ним. К тому, как Чонгук смотрит на Чимина — с такой откровенной, неприкрытой нежностью, что становилось тошно. К тому, как Чимин улыбается в ответ.И он не выдержал. — Вы могли бы не светить своим счастьем при мне? — бросил он, когда они сели напротив. Чонгук удивлённо поднял бровь. — Ты чего? — Ничего, — отрезал Техён. — Просто у меня нет настроения смотреть на ваши воркования. — Обиделся на Юнги? — прямо спросил Чимин. Техён побледнел. — С чего ты взял? — Потому что ты ведёшь себя как ребёнок, — спокойно сказал Чимин. — Злишься на него, а срываешься на нас. Он не звонит? Скажи ему. Не нравится его фото с девушками? Скажи ему. Мы здесь при чём? Техён сжал стакан так, что побелели костяшки. — Ни при чём, — процедил он. — Извините. Он встал и вышел, не допив сок. Чонгук проводил его взглядом и покачал головой. — Он скоро взорвётся. — Знаю, — вздохнул Чимин. — Надо что-то делать. — Что? — Чонгук посмотрел на него. — Связать и отправить во Флориду? — Идея, — усмехнулся Чимин.     Они переглянулись и одновременно потянулись к своим тарелкам. С Техёном нужно было что-то решать, но пока они не знали, что именно. А Техён, стоя в туалете и глядя на своё отражение в зеркале, чувствовал, как внутри закипает злость. На Юнги, который не отвечает. На себя, который так влип. На Чонгука с Чимином, которые счастливы, пока он страдает. — Ну ничего, — прошептал он своему отражению. — Ты ещё пожалеешь, рыжий.    Вечером он сидел в своём кресле, листая ленту. Новое фото: Юнги с девушкой на пляже. Его рука лежит на её талии, она смеётся, запрокинув голову. Подпись: «Лучший отдых — это старые друзья». Техён закрыл приложение и отключил телефон.Он больше не будет смотреть. Не будет ждать. Не будет надеяться.Но глубоко внутри, там, где он сам себе боялся признаться, он знал: это ложь. Он будет. Потому что, когда Юнги смотрел на него ,в его глазах было что-то настоящее. Что-то, что не могло исчезнуть за несколько дней. Или Техён просто хотел в это верить.

***

       Было далеко за полночь, когда первый камешек стукнул в стекло спальни Техёна. Тихий, почти неслышный, но в тишине ночи он прозвучал как выстрел.Техён вздрогнул, отрываясь от ноутбука, который в сотый раз перезагружал, чтобы проверить, не пришло ли сообщение. Он подошёл к окну, отдёрнул штору.Внизу, под светом уличного фонаря, стоял мотоцикл. Чёрный, хищный, низко посаженный — BMW K1200S, который мог разгоняться до сотни меньше чем за три секунды . А рядом, прислонившись к нему, стоял ОН. Юнги.    Чёрная кожаная куртка с серебристыми молниями сидела на нём как влитая. Короткие рыжие волосы были растрёпаны ветром, на шее — несколько тонких цепочек, поблёскивавших в свете фонаря. Он выглядел так, будто только что сошёл с постера опасного, непокорного рок-музыканта . И его улыбка — та самая, хитрая, самоуверенная — говорила: «Я вернулся». Техён не думал  и секунды. Он вылетел из комнаты, пронёсся по лестнице, распахнул входную дверь и выскочил во двор, даже не накинув куртку. — Ты! — закричал он, и его голос разнёсся двору особняка. — Ты охренел?! Юнги даже не вздрогнул. Он выпрямился, убрал руки в карманы куртки и смотрел на приближающуюся бурю с улыбкой, которая могла означать что угодно — от «я скучал» до «я готов ко всему». — Я тебе кто? — продолжал орать Техён, подлетая к нему и тыча пальцем в грудь. — Дружок по переписке? Игрушка, которую можно взять, поиграть и бросить, когда надоест?! Ты уехал, даже не попрощавшись! Ты выкладывал фото с какими-то девками, пока я тут сидел и сходил с ума! Ты не отвечал на сообщения! А теперь приезжаешь, как ни в чём не бывало, и кидаешься камешками?!     Голос Техёна срывался, в нём смешивались ярость, обида и то, что он отказывался называть «болью». Он был прекрасен в своём гневе — взъерошенный, в расстёгнутой пижаме, с горящими глазами и дрожащими губами. — Я тебя ненавижу! — выкрикнул он и замахнулся, собираясь если не ударить, то хотя бы оттолкнуть этого наглеца.    Юнги не отступил. Он шагнул вперёд, перехватил его руку на полпути и, не обращая внимания на сопротивление, притянул Техёна к себе, впиваясь в его губы жёстким, властным поцелуем.Это не было нежностью. Юнги целовал так, будто хотел выжечь всю обиду, всю злость, все сомнения одним этим движением. Его рука вцепилась в затылок Техёна, не давая отстраниться, вторая обхватила талию, прижимая к себе так сильно, что тот едва мог дышать.Техён сопротивлялся — сначала. Упирался ладонями в грудь, пытался отвернуться. Но этот рот, эти губы, этот язык... они знали, как его сломать. Они делали это уже однажды. И вот, спустя мгновение, его руки разжались. Пальцы вцепились в кожаную куртку Юнги, притягивая его ещё ближе. Он ответил — с той же жадностью, с той же отчаянной, голодной страстью.Они целовались прямо там под светом фонарей, под шум остывающего мотоцикла, под взглядами, которые, как они не замечали, уже уставились на них с балкона второго этажа. Отец Техёна, господин Ким, вышел на балкон в домашнем халате, с чашкой кофе в руке, которую он так и не поднёс к губам. Его жена стояла рядом, прижимая ладонь ко рту. — Это... это тот самый парень? — прошептала она. — Судя по всему, да, — спокойно ответил муж. — Но они... они... — Целуются, да. Прямо на нашей лужайке. В три часа ночи. — И ты не против?!    Господин Ким сделал наконец глоток кофе, наблюдая, как его сын, который обычно держал всех на расстоянии вытянутой руки, сейчас буквально повис на шее у незнакомца в кожаной куртке. — Знаешь что? — сказал он, поворачиваясь к жене. — Вот такой человек и нужен нашей истеричке. Только такой, который сможет показать твоему сыночку его место. А то совсем от рук отбился. Он повернулся, чтобы уйти, но на секунду замер, бросив взгляд на Юнги. — И попробуйте мне обидеть этого парня. Потому что, — он усмехнулся, — пошло оно всё лесом. Он похоже любит эту... истеричку. А значит, теперь он часть семьи.    Внизу поцелуй наконец прервался. Техён стоял, тяжело дыша, с припухшими губами и растерянным, но уже не злым взглядом. — Ты... ты идиот, — прошептал он. — Знаю, — улыбнулся Юнги, убирая рыжую прядь с его лба. — Но я здесь. И больше никуда не уеду без тебя. Обещаю. Техён шмыгнул носом, пряча лицо у него на плече. — Если ты ещё раз так сделаешь... — Не сделаю, — поцеловал его в висок Юнги. — А теперь... может, зайдём в дом? Твои родители, кажется, уже одобрили меня. Нехорошо заставлять их ждать.     Техён поднял голову и только сейчас заметил родителей на балконе. Отец поднял кружку, приветствуя их, и Техён покраснел похоже даже до корней волос. — Боже... — простонал он, утыкаясь обратно в плечо Юнги. — Они всё видели? — Всё, — подтвердил Юнги, обнимая его. — И теперь я официально твой парень, с одобрения семьи. — Заткнись, — буркнул Техён.   Они стояли посреди гостиной особняка Кимов — всё ещё запыхавшиеся после поцелуя под звёздами, с припухшими губами и растрёпанными волосами. Техён так и не отпустил руку Юнги, словно боялся, что тот снова исчезнет. Родители спустились с балкона и теперь сидели на диване, с интересом разглядывая парня в чёрной коже. Отец Техёна первым нарушил молчание. — Итак, — он откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. — Молодой человек, который кидается камнями в окна в три часа ночи... должно быть, имеет что-то важное для объяснения? Юнги усмехнулся — не нахально, а с лёгкой, уважительной улыбкой. — У вас очень остроумный способ выражаться, господин Ким. Я понимаю, откуда у Техёна такое чувство юмора. Техён фыркнул. — Давай, рыжий, — бросил он, садясь на подлокотник дивана. — Рассказывай. Почему ты пропал на 2 недели, игнорировал меня, а потом примчался на мотоцикле посреди ночи? Юнги вздохнул, провёл рукой по волосам и сел в кресло напротив родителей. В его позе не было прежней развязности. Он выглядел уставшим. — Мой отец. У него случился инфаркт две недели назад. — Его голос стал тише, серьёзнее. — Я не говорил Чимину, не говорил никому. Не хотел, чтобы меня жалели. Пришлось срочно улететь во Флориду, принимать дела. Мать Техёна ахнула и прижала ладонь к груди. — Боже мой... А как он сейчас? — Спасибо, уже лучше, — Юнги кивнул, признательный за участие. — Врачи говорят, восстановление идёт хорошо. Но он... — он помолчал, — он решил, что пора передавать бразды правления. Полностью. Техён нахмурился. — Передавать? Что значит "передавать"? Какие бразды? — Моя семья владеет сетью компаний по продаже элитной недвижимости во Флориде и Нью-Йорке. "Min Estates". — Он произнёс это так же буднично, как если бы сказал "у меня есть собака". — Сейчас я — её генеральный директор. И да, я знаю, что выгляжу не как директор корпорации. Представьте, я сам в шоке. Тишина, повисшая в гостиной, была оглушительной.Мать Техёна медленно повернулась к мужу. Тот смотрел на Юнги с выражением, в котором смешивались удивление, уважение и... одобрение? — "Min Estates"? — переспросил он, прищурившись. — Это та компания, которая выкупила квартал в центре Майами? Которая строила небоскрёбы на побережье? — У небоскрёбов есть названия, но да, — кивнул Юнги. — Мы входим в топ-5 строительных корпораций Флориды. Техён уставился на него, как на инопланетянина. Он знал Юнги как дерзкого гонщика с разбитыми костяшками и вечной ухмылкой. Как парня, который мог взломать замок и отключить сигнализацию голыми руками. Как рыжего хулигана, который на спор переплывал бассейн ночью. Но теперь... — Ты... — он сглотнул, — ты владелец огромной корпорации? — Владелец — громко сказано, — Юнги пожал плечами. — Скорее, временный управляющий. Пока отец не восстановится. Но да, формально — теперь я. Он помолчал, а потом добавил, глядя прямо на Техёна, не отводя глаз: — И я переехал в этот штат. В этот город. Насовсем. Купил дом на окраине, недалеко от вашего особняка. Потому что... — он выдохнул, — потому что ты здесь. И я больше не хочу быть далеко от тебя. Техён открыл рот, закрыл, снова открыл. Его щёки залились краской. — Ты... ты купил дом? Ради меня? — А ты думал, зачем я кидаю камни в твои окна в три ночи? — усмехнулся Юнги. — Чтобы просто поздороваться? Мать Техёна не выдержала. Она встала, подошла к Юнги и, прежде чем тот успел среагировать, обняла его. — Какой же вы милый, — всхлипнула она. — И такой смелый. И любите нашего мальчика... — Мама! — Техён покраснел до корней волос. — Что "мама"? — она обернулась к нему, сверкая глазами. — Ты думаешь, я не видела, как ты страдал эту неделю? Как смотрел на телефон? Как вздрагивал от каждого уведомления? Этот молодой человек, — она указала на Юнги, — заслуживает хотя бы благодарности! Господин Ким поднялся, подошёл к Юнги и протянул руку. Тот встал и пожал её. — Господин Мин, — сказал отец Техёна, и в его голосе звучало искреннее уважение. — Я, честно говоря, не ожидал. Вы — не тот человек, которого я представлял, когда думал о будущем своего сына. — И кто же? — спросил Юнги, чуть склонив голову. — Кого-то... попроще, — честно признался господин Ким. — Но, знаете, я рад, что ошибся. Потому что моему сыну нужен не тот, кто будет перед ним пресмыкаться. Ему нужен тот, кто сможет его... усмирить. И вы, кажется, с этой задачей справляетесь блестяще. Он повернулся к жене и добавил, не скрывая усмешки: — Вот такой человек нужен нашей истеричке. Только такой, который покажет твоему сыночку его место. А то совсем от рук отбился. Техён возмущённо фыркнул, но промолчал. — Я ни за что не обижу вашего сына, господин Ким, — сказал Юнги. — Он слишком много для меня значит. Техён, не выдержав, вскочил с подлокотника и подошёл к Юнги. Он схватил его за воротник кожаной куртки и притянул к себе. — Идиот, каких поискать. Никому нельзя было сказать? — Боялся, что ты испугаешься, — честно ответил Юнги. — Что подумаешь, я хвастаюсь или... — Я испугался, что ты меня бросил, — перебил Техён. — Что тебе надоело. Что я был просто... игрушкой на одну ночь. — Никогда, — Юнги прижал его лоб к своему. — Ты — не игрушка. Ты — всё, чего я хочу. Мать Техёна всхлипнула и уткнулась в плечо мужа. — Они такие милые, — прошептала она. — Прямо как в дораме. — Как в мыльной опере, — проворчал господин Ким. В эту ночь никто больше не ложился. Юнги рассказывал о своём переезде, о новом доме, о планах. Техён сидел рядом, прижимаясь плечом, и слушал. Он больше не злился. Он был счастлив. И готов был строить будущее — с этим сумасшедшим, дерзким, богатым и невероятно любимым рыжим хулиганом, который перевернул его идеальный, скучный мир с ног на голову.