All the Young Dudes

Римус был абсолютно уверен, что спал. Или утонул, пока они плыли по тому ужасному озеру, и теперь его мозг выдумывал всякую хрень перед смертью. Он стоял в огромном каменном зале, размером с собор. Вокруг было полно студентов, одетых одинаково в чёрные мантии, за исключением галстуков; и горящих свечей. Не просто свечей — эти вообще-то летали в воздухе. Римус мог бы это понять. Возможно, это был какой-то заумный трюк с веревками. Но затем он поднял голову и чуть не завопил. Потолка не было — только бескрайнее ночное небо над ними, с висящими облаками и мерцающими звёздами. Казалось, никого больше это не интересовало, за исключением рыжей девочки, Лили, и нескольких других детей, родители которых, как подумал Римус, тоже были магглами. Римус уже надел свою форму и чувствовал себя немного лучше, будучи одетым, как и все остальные. Другие студенты сидели за длинными банкетными столами под флагами своих факультетов. Джеймс восхищённо объяснил различия между каждым из них, чем в основном привёл Сириуса и Питера в уныние, потому что они оба были уверены, что попадут не на те факультеты. Римус не знал, стоит ли нервничать, или нет. Не понимал, какая ему разница — наверняка его всё равно вышвырнут после первого же урока. Чем больше времени Римус проводил среди волшебников, тем сильнее уверял себя, что он не может быть одним из них. Профессор Макгонагалл, худая ведьма со строгим выражением лица, которая вела всех первогодок в зал, теперь стояла рядом с табуреткой с облезлой старой коричневой шляпой. Это был тест, про который Джеймс рассказывал. На них наденут шляпу, и каким-то образом распределят на один из факультетов. Римус окинул взглядом флаги. Он уже знал, что не попадет на Когтевран — для этого нужно быть умным. Он не мог сказать, что был высокого мнения о факультете с барсуком. Это были не самые выдающиеся животные, особенно по сравнению со змеями. Римусу нравился зелёный цвет, если уж выбирать галстук. Но, раз Джеймс и Питер оба хотели на Гриффиндор, и, кажется, были единственными дружелюбными к нему на этот момент, он был не прочь попробовать попасть к ним. Мальчика по имени Саймон Арнольд вызвали первым. На его голову надели шляпу, которая закрыла верхнюю половину его лица; Римус задумался, воняла ли она так же плохо, как выглядела. Надзирательница всегда психовала по поводу вшей, и он надеялся, что ни у кого из детей, которые были перед ним, их не было. Саймон был стремительно распределен на Пуффендуй, факультет с барсуком, что вызвало беспорядочные аплодисменты. Сириус Блэк был первым из их компании, кого вызвали; он выглядел так, будто его точно вот-вот вырвет, когда садился на табуретку. Со стороны слизеринского стола кто-то его освистал — какие-то студентки постарше его звали — две молодые девушки с копной чёрных кудрей и такими же высокими скулами и пухлыми губами, как у Сириуса, который теперь трясся на табуретке. На несколько мгновений зал затих, когда шляпу надели на голову Блэка. Затем шляпа завизжала. — Гриффиндор! Несколько секунд ошеломляющей тишины перед аплодисментами в этот раз. Макгонагалл нежно подняла шляпу с головы Сириуса и одарила его небольшой быстрой улыбкой. Он выглядел напуганным до чёртиков, бросил отчаянный взгляд на слизеринский стол, где две девушки шипели на него с насмешливым прищуром. Он поднялся и медленно прошёл к гриффиндорцам, где стал первым новым студентом, занявшим место под красно-золотыми флагами. Церемония распределения продолжилась. Лили также попала на Гриффиндор, и уселась, улыбаясь, рядом с очень несчастливо выглядящим Сириусом. Когда наконец настала его очередь, Римус всё ещё не мог понять, из-за чего вся эта возня. Ему не очень-то нравилось, что все смотрели на него, когда он вышел вперед, но лучшим, что он мог сделать — игнорировать их. Раньше он бы сунул руки в карманы джинсов и ссутулился, но в его чудной новой форме это не дало бы такого же эффекта. Он уселся на табурет под взглядом Макгонагалл. Она немного напоминала ему Надзирательницу, и отвращение поднялось к горлу. Она опустила шляпу ему на глаза — вокруг стало темно. Там вообще не воняло, и тишина и спокойствие принесли небольшое облегчение. — Хм-м-м, — нежный голос заговорил над его ухом. Это была шляпа. Римус постарался не скривиться, когда она тихо забормотала. — А ты странный, да? Что же нам стоит с тобой сделать… возможно, Когтевран? У тебя неплохие мозги. Римуса передёрнуло от чувства, что кто-то над ним насмехается. Это, блин, даже близко не было к правде. — C другой стороны, — обдумывала шляпа, — возможно, ты пойдешь дальше… гораздо дальше, если мы отправим тебя на… ГРИФФИНДОР! Римус скинул с себя шляпу сразу, как та его распределила, не дожидаясь, когда Макгонагалл её снимет. Он поспешил к гриффиндорскому столу, с трудом различая подбадривания и аплодисменты. Он сел напротив Лили и Сириуса. Лили радостно ему улыбнулась, но он просто уставился в пустую тарелку. К тому времени, как дошло до буквы «П», Римус немного оклемался, и мог с каким-то интересом наблюдать, как Питер, маленький, пухлый мальчик, поспешил к распределяющей шляпе. Питер был из тех мальчишек, которые бы и пяти минут не продержались в Святом Эдди. Он вечно выглядел нервозным и дёрганым, что другие мальчики всегда замечали. Римус был удивлен, что Джеймс, будучи полной противоположностью Питеру — расслабленный и переполненный уверенностью, — был настолько добрым к кому-то очевидно неполноценному. Шляпа очень долго размышляла над Питером. Даже преподаватели, казалось, начали волноваться, когда время пошло на минуты. Наконец, шляпа распределила его на Гриффиндор; и гораздо быстрее туда отправили Джеймса, который подошёл к столу с огромной ухмылкой на лице. — Как это здорово! — сказал он трем другим мальчикам. — Мы все здесь! Сириус простонал, закрыв лицо в ладонях на столе. — Говори за себя, — ответил он немного приглушенно. — Отец меня убьёт. — Поверить не могу, — всё повторял Питер с широко раскрытыми глазами. Хоть он и явно получил то, что хотел, он продолжал заламывать руки и оглядываться через плечо, будто в любой момент к нему могли подойти и попросить пройти распределение заново. Макгонагалл действительно подошла, но положила свою костлявую руку на плечо Римуса. — Мистер Люпин, — она говорила тихо, но недостаточно, чтобы другие мальчики не услышали. — Не могли бы Вы зайти в мой кабинет после ужина? Он рядом с общей комнатой Гриффиндора, кто-нибудь из старост покажет Вам. Римус молча кивнул, и она ушла. — Что это было? — спросил Джеймс. — Макгонагалл уже хочет тебя видеть? Даже Сириус теперь поднял голову, заинтригованный. Римус пожал плечами, будто ему было совершенно плевать. Он знал, о чем они думают — этот хулиган уже попал в неприятности. Сириус снова пялился на его фингал. К счастью, появилась еда, и все отвлеклись. И она буквально «появилась» — пустовавшие до сих пор тарелки внезапно наполнились роскошной едой. Золотистые запечённые курочки, горы хрустящего жареного картофеля, миски с ещё дымящейся морковью, горошек, плавающий в масле, и огромные кувшины с густой, тёмной подливкой. Если еда здесь всегда будет такой, что ж, Римус думал, что мог бы игнорировать говорящие шляпы и однокурсников-снобов. Он был очень внимателен, когда один из гриффиндорских старост, представившийся как Фрэнк Долгопупс, вёл первокурсников в их общую комнату в одной из башен. Римус ненавидел теряться, и отчаянно пытался закрепить дорогу в своей памяти, пока они шли. Он делал мысленные заметки о размере и форме каждой двери, в которую они входили, каждого портрета, мимо которого они проходили, и о том, какие лестницы двигались. Он так сильно устал и объелся вкусной едой, что движущиеся портреты и лестницы уже не выглядели неуместно. Когда они добрались до нужного коридора, Римус увидел кабинет Макгонагалл, отмеченный аккуратной бронзовой табличкой, и решил побыстрее разделаться с этой встречей. Он остановился перед дверью и уже был готов постучаться, как появился Джеймс. — Хочешь, чтобы мы подождали, приятель? — Зачем? — спросил Римус, подозрительно глядя на темноволосого мальчика. Джеймс пожал плечами. — Чтобы ты не оставался один. Римус уставился на него на секунду, прежде чем медленно покачать головой. — Нет. Всё норм. Он постучал. — Входите, — донесся голос изнутри. Римус толкнул дверь. Кабинет был небольшим, с аккуратным маленьким камином и рядами книг у одной стены. Макгонагалл сидела за безукоризненно чистым столом. Она слегка улыбнулась и жестом приказала Римусу сесть на стул напротив себя. Он сел, принюхиваясь и потирая свой нос. — Я рада с Вами познакомиться, мистер Люпин, — у нее был очень ярко-выраженный шотландский акцент. Волосы были седыми, собранными сзади в строгий пучок, и она была одета в тёмно-зеленую мантию, закреплённую золотой пряжкой в форме головы льва. — Ещё больше я рада, что Вы попали на Гриффиндор, деканом которого я являюсь. Римус ничего не ответил. — Ваш отец учился на Когтевране. Римус пожал плечами. Макгонагалл поджала губы. — Я подумала, что стоит с Вами поговорить как можно раньше о Вашем… состоянии, — тихо сказала она. — Дамблдор объяснил, что у Вас до сих пор было мало связи с волшебным миром, и я чувствую, что это моя обязанность — дать Вам понять, что люди с такой особой проблемой сталкиваются с огромным количеством стигматизации. Вы знаете, что значит слово «стигматизация»? Римус кивнул. Он не мог написать его, но само слово очень даже хорошо знал. — Я хочу, чтобы Вы знали, что, пока вы учитесь на моем факультете, я не стерплю иного или недоброго отношения к Вам ни от кого. Это относится ко всем студентам под моим руководством, — она прочистила горло. — Будет благоразумно с Вашей стороны проявить осторожность. — Я и не собирался никому говорить, — ответил Римус. — Как будто я хочу чтоб кто-т знал. — Что ж, хорошо, — Макгонагалл кивнула, с интересом его разглядывая. — Теперь я перейду к следующей теме. Мы подготовились к полнолунию, которое случится в это воскресенье, как я помню. Подойдите ко мне после ужина, и я покажу Вам, куда идти. Возможно, Вы можете сказать своим друзьям, что навещаете кого-то дома? Римус фыркнул и почесал затылок. — Могу я терь идти? Профессор, немного хмурясь, кивнула. Снаружи Римус встретил Джеймса, стоящего в одиночестве, дожидаясь его. — Я ж сказал, что всё норм, — раздраженно сказал Римус. — Ага, но ты пропустил, как Долгопупс говорил нам пароль, — улыбнулся Джеймс. — Не хотел, чтобы ты тут застрял на всю ночь. Пойдём. Джеймс провёл его до конца коридора, где на стене висел огромный портрет пышной дамы в розовом. — Уиддершинс, — сказал Джеймс, и портрет отодвинулся, словно дверь. Они вошли в общую гостиную. В Исправительном учреждении для мальчиков имени Святого Эдмунда была комната отдыха, но она и в подмётки не годилась этой. Та комната была скудно декорирована, там был чёрно-белый крохотный телевизор и несколько настольных игр. Колоды карт всегда были неполными, и большинство стульев были сломаны или повреждены. Гостиная Гриффиндора же была тёплой, удобной и уютной. В ней стояли мягкие диваны и кресла, перед пылающим камином раскинулся толстый бордовый ковёр, а на стенах висело ещё больше картин. — Нам сюда, — сказал Джеймс, ведя Римуса к винтовой лестницу в одном из углов. Наверху была ещё одна дверь, открывающаяся в спальню. И снова ничего подобного Святому Эдмунду. Четыре огромные кровати, завешенные толстыми красными бордовыми занавесками с золотыми кисточками. Ещё один камин, и у каждого мальчика было по тяжеленному сундуку из красного дерева и полки рядом с кроватями. Римус увидел свой печальный маленький чемодан, подпиравший один из сундуков. Он подошёл ближе, полагая, что там его место. Питер рылся в своих вещах, выкидывая одежду, журналы и книги, создавая ужасный хаос. — Не могу найти свою палочку, — причитал он. — Мама заставила положить её в чемодан, чтобы я не потерял в поезде, но её здесь нет! — Пит, — улыбнулся Джеймс. — Твоя мама попросила меня приглядывать за ней, помнишь? Джеймс и Питер, как узнал Римус в поезде, выросли по соседству и знали друг друга довольно хорошо. Мальчики не могли быть ещё более непохожими друг на друга, и Римус не мог понять, почему Джеймсу не хотелось выбить всё дерьмо из Питера. Сириус сидел на своей кровати, его чемодан всё ещё не был распакован. — Не вешай нос, приятель, — сказал Джеймс, садясь рядом с ним на кровати. — Ты ведь всё равно не хотел на Слизерин, да? — Пять сотен лет, — его голос стал каменным. — Каждый Блэк в Хогвартсе был распределён на Слизерин уже пять сотен лет. — Ну, это был вопрос времени, когда кто-то попытается отличиться, а? — Джеймс жизнерадостно хлопнул его по спине. Римус открыл свой чемодан. Внутри был большой оловянный котёл — одна из вещиц, которую Дамблдор подобрал ему из корзины с подержанными вещами, Римус полагал. Также на дне была длинная тонкая коробка с запиской на крышке. Он раскрыл записку и долго вглядывался в замысловатый завитушчитый почерк, пытаясь понять смысл. Он узнал только слово «отец», и предположил, что это тоже было от Дамблдора, но принадлежало его отцу. Он с энтузиазмом открыл коробку и увидел в ней тонкую полированную палку. Это была волшебная палочка. Он ещё не успел задуматься о них, но взял палочку в свою руку и крепко сжал. Она была очень тёплой на ощупь, словно его собственная плоть, и казалась податливой, когда он вертел её в своих руках. Это ощущалось приятно. Сириус наконец-то начал распаковывать вещи, доставая книгу за книгой из своего чемодана. Те, что не помещались на его полке, он складывал рядом с кроватью. Джеймс наблюдал, только повесив постер над своей. На нём были изображены маленькие человечки, летающих на мётлах и бросающих друг другу мячи. Римус подумал, что это выглядело лишь вполовину интереснее футболка, который он ненавидел. — Знаешь, — сказал Джеймс, пока Сириус продолжал раскладывать книги, — здесь есть библиотека. Сириус усмехнулся. — Я знаю, но это в основном маггловские книги. Мой дядя Альфард оставил их мне, и мать бы сожгла их, не забери я их из дома. Римус навострил уши, услышав это. Что было не так с маггловскими книгами? Не то чтобы у него они были. Он ненавидел читать сильнее всего на свете. Слишком долго думать об этом ему не пришлось, потому что теперь Сириус доставал настоящий виниловый проигрыватель из своего чемодана, вместе с коробкой с новенькими пластинками в блестящих ярких упаковках. Он тут же подошел, чтобы посмотреть поближе. — Это что, Abbey Road?! — спросил он, глядя в коробку с пластинками. — Ага, — улыбнулся Сириус, протягивая ему альбом. Римус аккуратно вытер руки о свою мантию, прежде чем аккуратно её взять. — Ты, должно быть, маглорождённый. Никогда не встречал волшебника, который знал бы the Beatles — кроме моей кузины, Андромеды. Она мне их купила. Римус кивнул, на секунду забывшись. — Я люблю Битлов, у одного парня в моей комнате дома есть минимум десять синглов, но он никогда не разрешал мне их трогать. — Парня дома? — Сириус выгнул бровь. Римус подумал, что тот выглядит очень взрослым. — Ты имеешь в виду своего брата? — Нет, — Римус помотал головой, передавая пластинку обратно и отошёл, снова сутулясь. — Я живу в приюте. — Как сирота? — спросил Питер с широко открытыми глазами. Римус почувствовал, как начинает злиться, уши загорелись. — Нет, — выплюнул он. Он чувствовал, как глаза всех мальчиков снова остановились на его фингале и отвернулся, чтобы распаковать остальные вещи в тишине. В конце концов, Поттер и Блэк начали беседу о чём-то, что называлось квиддичем, которая быстро переросла в очень жаркий спор. Римус забрался на свою кровать и задвинул шторы, наслаждаясь личным пространством. Было темно, но Римус привык к темноте. — Мог бы и лучше стараться завести друзей, — громко прошептал Питер двум другим мальчикам. — Особенно, раз он маглорождённый. — Уверен, что шляпа не должна была распределить тебя на Слизерин? — протянул Сириус. После этого Питер замолчал.