Клянусь тобой

Утро встретило город густым туманом. Джонни сидел на капоте старой «Mazda», куря сигарету, и наблюдал, как Кенши проверяет оружие. Каждое движение самурая было точным, без лишней суеты. — Ты опять весь такой сосредоточенный, — сказал Джонни, пуская дым. — Что, боишься, что я тебя засмотрю? — Нет. Я проверяю, чтобы всё было готово. — А я проверяю, чтобы всё было весело. — Веселье — непредсказуемо. — А жизнь — ещё непредсказуемее. Джонни, как всегда, дерзкий и легкомысленный, но под этим лёгким сарказмом чувствовалась тревога, едва заметная в сжатых руках и напряжённых плечах. — Сегодня мы идём в район старого порта, — сказал Кенши. — Ведут разведку о кибероружии. — Порт, кибероружие… Это звучит как начало шпионского фильма с твоим лицом. — Шутки не помогут, — хмуро ответил Кенши. Они ехали по пустынным улицам. Туман скрывал здания, лишь красные и зелёные огни светофоров казались маяками. Джонни молчал, наблюдая за Кенши. Этот человек… всегда такой спокойный. Не боится. А я прячу дрожь, скрывая, что меня вчера чуть не подставили. На подступах к порту их встретила тишина — туман словно поглотил всё вокруг. Вдруг появилось движение. Высокий силуэт, шаги, которые слышались даже сквозь дождь и бетон. — Это он, — прошептал Джонни. — Кто? — Кенши слегка повернул голову. — Кано. Силуэт приблизился. Длинные пальцы, ухмылка на лице, взгляд, который будто проходил насквозь. — Доброе утро, ребята, — произнёс Кано, спокойно, почти игриво. — Город просыпается, а вы всё ещё здесь. Джонни напрягся. Его рука чуть дрогнула, но он ухмыльнулся, как всегда, прикрывая нервозность: — Кано. Рад снова видеть твоё доброе лицо. Кенши заметил этот момент: Джонни не шутит, хотя улыбается. Внутри него что-то крутится, но сам он не показывает. — Он играет с тобой, — сказал Кенши тихо, больше самому себе, чем Джонни. — О, это я умею, — сказал тот, с улыбкой, которая не доходила до глаз. Началась атака. Кано бросался вперед, молниеносно и точно. Джонни стрелял, уклоняясь, а Кенши ловко парировал удары. Каждое движение — напряжение, каждый взгляд — угроза. Джонни ощущал страх, но прятался за дерзкой маской, шуткой, смехом. Если я покажу слабость, он заметит. И что тогда? Кенши снова подскользнулся к врагу, встретив его мечом. Джонни уклонился и выстрелил. — Не думал, что мы будем работать так слаженно, — пробормотал Джонни сквозь зубы. — Не думал, что это тебе нужно, — ответил Кенши. Они отбились, но оставались на грани. Туман скрывал Кано, он исчез, оставив только предвестие — — Всё только начинается, — его голос прокатился эхом по пустому порту. Джонни тяжело дышал, опираясь на перила. Кенши посмотрел на него. — Ты слишком близко к нему. — А ты слишком спокоен, — сказал Джонни. — Иногда спокойствие хуже, чем дерзость. Кенши промолчал. Джонни посмотрел в сторону воды, где отражался красный свет маяка. В воздухе повисло тяготящее молчание. Что-то изменилось. Не доверие. Не дружба. Что-то новое, тонкое, опасное. — Нужно валить — голос Кейджа казался серьёзнее, чем прежде. — Как всегда мы оказались в полной заднице. Дождь шёл третий час. Кенши шёл первым. Его шаги почти не слышались. Он ощущал пространство иначе: каждый порыв ветра, каждый звук воды, отражённый от стен, складывались в картину, ясную без глаз. За ним — Джонни. Слишком громкий, слишком уверенный, но даже он не мог скрыть усталость: руки слегка дрожали, дыхание было тяжёлым. — Ну и дыра, — пробормотал Джонни, оглядываясь на бетонные стены склада. — Ты уверен, что здесь встреча? — Я слышу, — коротко ответил Кенши. — Ага. Всё слышишь. Наверное, даже как моё сердце стучит. — Оно слишком громкое, чтобы не слышать Кенши уловил дрожь в голосе Джонни. Джонни усмехнулся, почти себе под нос: — Вот и хорошо. Значит, я ещё не потерял всех нервов. Они вошли в здание, старый склад, пахнущий плесенью и машинным маслом. Внутри стояла густая темнота, нарушаемая лишь светом дождя, пробивающегося через разбитые окна. Кенши присел у двери, достал инструмент, аккуратно открыл замок. — Это единственный путь, где нас не засекут, — сказал он, не поднимая головы. — Ага, и единственный, где мои кроссовки пахнут смертью. Кенши промолчал, но угол его губ чуть дрогнул. Джонни уловил это, и ухмыльнулся, подойдя ближе. Вгляд переметнулся на пустой проход между контейнерами. — А ты вообще когда-нибудь улыбаешься, а, самурай? — — Когда повод есть. — Ну, значит, мы оба мрачные оптимисты. Отличное начало для командной работы. Он говорил легко, будто всё происходящее — шутка. Но Кенши не отвечал. Внутри него, под холодной оболочкой, что-то настораживало. В серверной было холодно. Холодные экраны освещали их лица. Кенши начал подключение, Джонни прикрывал вход. — Сколько у нас времени? — спросил Джонни. — Меньше, чем хотелось бы. — Ну, тогда всё идеально. Люблю, когда жизнь меня давит. Их первая перестрелка началась мгновенно. Три человека, стволы, металлический щелчок предохранителей. Джонни выстрелил первым, быстро, точно. Кенши встретил второго мечом, движения которого были мгновенными и точными, словно танец. Всё закончилось слишком быстро, чтобы Джонни успел перевести дыхание. Он стоял, глядя на кровь на своей ладони, и впервые понял, что не знает, как он себя чувствует. — Все… — сказал он, дыхание тяжёлое. Кенши кивнул. — Один пытался спрятаться. — Ты это «услышал»? — Чувство не подводит. Джонни усмехнулся, но веселья в глазах не появлялось. Он подошёл к выходу, взгляд от кинжалов и вспышек света скользнул по Кенши. — Ты вообще понимаешь, как вести себя с человеком вроде меня? — Не понимаю. — Отлично. Встреча прошла не так, как планировали. Три машины, восемь стволов, шум шагов, запах масла и дешёвого табака. — Ну, началось веселье, — сказал Джонни, вынимая пистолет. Кенши обнажил меч. — Без лишних звуков. — Ты вообще умеешь веселиться? — После. Если будет с кем. Они двигались как тени. Кенши — точно, молниеносно, его шаги почти не касались земли. Джонни — хаотично, но метко: каждый выстрел звучал с раздражающей уверенностью. Когда пули стихли, воздух стал густым, тяжёлым. Джонни стоял, грудь ходила ходуном, а на лице была кровь — не своя. Кенши подошёл ближе, прислушался к тишине. — Все. — Точно? — Да. Один пытался спрятаться. — Ты это «услышал»? — Да. — А я бы сказал, что просто почувствовал. Кенши чуть нахмурился. — Чувства — ненадёжны. — Тогда почему ты всё ещё не убил меня? Он не успел ответить. Джонни улыбнулся, коротко, без радости, и пошёл к выходу. Они добрались до машины. Дождь всё так же лился, смывая следы. В салоне пахло металлом, бензином и чужим одеколон Машина мчала их по дождливой улице, мотор рёвом разрезал тишину. Джонни молчал, барабаня пальцами по рулю. Глаза следили за дорогой, но мысли были далеко: Когда это закончится? И что, если он поймёт? Как тяжело. Кенши просто слушал, как капли бьют по крыше. Его лицо оставалось каменным, но Кейдж чувствовал напряжение в каждом жесте, в каждом вдохе. — Ты спас меня, — выдохнул Джонни, тихо, почти самому себе. — Я спас задание. — Конечно, — усмехнулся он. — Но знаешь, звучало бы убедительнее, если бы ты не повторил это дважды. И вновь между ними повисло молчание. — Знаешь, — сказал Джонни наконец, — ты странный. — Это диагноз? — Нет. Констатация. Ты всё делаешь правильно, всё по коду. Но будто не живёшь. — Может, это и есть жизнь. — Ну, если для тебя жизнь — это набор правил, то… — он посмотрел в окно. — Тогда я рад, что я их не знаю. Позже, в штабе, их встретил Мацуда. Холодный взгляд. Стальной голос. — Вы справились. — Кенши кивнул. Джонни просто прислонился к стене. — Хорошая работа, — сказал Мацуда. — Хотя один из вас, — он посмотрел на Джонни, — слишком много болтает. — Зато жив, — ответил тот. — Обычно болтливость мешает умирать. Позже, в штабе, их встретил Мацуда. Холодный взгляд. Стальной голос. — Вы справились. — Кенши кивнул. Джонни просто прислонился к стене. — Хорошая работа, — сказал Мацуда. — Хотя один из вас, — он посмотрел на Джонни, — слишком много болтает. — Зато жив, — ответил тот. — Обычно болтливость мешает умирать. Мацуда улыбнулся — но в его улыбке не было тепла. — Посмотрим, насколько долго. Свободны. Они вышли. Дождь на улице не прекращался. — Ты специально дерзишь, — сказал Кенши. — Зачем? — А что, не нравится? — Это… неразумно. — Неразумно — жить, зная, что тебя завтра могут пристрелить. — Бросил Джонни, открывая дверь машины. — Всё остальное — просто фон. Он усмехнулся, обернувшись наполовину: — Не пытайся понять меня, Кенши. Ты же не психиатр. — Я и не пытаюсь. — Вот и славно. Ещё свихнёшься. Он хлопнул дверью, завёл мотор. Якудза молча сел в машину, осознавая, что за этим лёгким смехом Джонни скрывается не бравада — а одиночество, которое тот даже себе не признаёт. — Останови здесь. Пройдёмся. Джонни удивлённо перевёл взгляд с дороги на Кенши, желая узнать, не померещилось ли ему. — Я вообще домой собирался. Я могу тебя подбросить. — Нет, — голос Такахаши был на удивление строгий. — Нам рано утром нужно уже быть вместе. Не имею желания искать тебя по всему Токио. Джонни не стал перечить. Хватка на руле усилилась, а лицо заиграло новым красками. Передавая все оттенки недовольства Ночь обещает быть весёлой.