Клянусь тобой

После разговора с Мацудой город всё ещё дремал под остатками ночного дождя. Кенши шёл по пустынной аллее, а рядом — Джонни, который уже полчаса пытался втолковать себе, что он не может просто уйти и спать в неизвестной гостинице после того, что произошло на порту. — Слушай, — начал Джонни, растягивая каждое слово, — я понимаю, что ты привык действовать один. Но ночевать в незнакомой хате где-то в переулке… это не мой стиль. Кенши молчал, его взгляд оставался холодным и ровным. — Тогда оставайся у меня, — сказал Кенши спокойно, словно решивший вопрос окончательно. — Ага… то есть, мне разрешают, да? — Джонни сделал паузу, будто сомневаясь в своих словах, — Это как «братский долг за вчерашнюю защиту» или «ты просто не сможешь меня выгнать»? — Ни то, ни другое, — ответил Кенши. — Просто безопаснее для нас обоих. Ты будешь рядом, и мы сможем подготовиться к следующей проверке. — Ах, так… — Джонни усмехнулся, в его глазах сверкнула лёгкая дерзость. — Звучит почти мило, когда ты говоришь так серьёзно. Как будто заботишься… или просто не доверяешь моему чувству самосохранения. Кенши не ответил. Он знал, что Джонни дерзит специально, чтобы скрыть нервозность. — Я просто хочу, чтобы мы оба выжили, — сказал он ровно. — И чтобы утром ты был готов. — Готов, ага — Джонни снова ухмыльнулся, бросая рюкзак на пол. — Но предупреждаю: если я умру, ты будешь винить себя за то, что пустил меня спать в твоей квартире. Кенши лишь слегка скосил взгляд. Он не мог понять, почему этот парень всегда выглядит так уверенно, даже когда внутри всё иначе. Шли они к дому молча. Кенши включил свет, на короткий миг осветив минималистичный интерьер: ровные линии, ничего лишнего, всё строго и аккуратно. — Необычно для человека твоего стиля, — пробормотал Джонни, осматриваясь. — Я думал, у тебя тут будет катана на стене и демонический череп на полке. — Здесь безопасно, — ответил Кенши сухо. — И это главное. Джонни уселся на диван, снял мокрые кроссовки, положил их аккуратно на подоконник. — Ну ладно, пусть будет безопасно, — сказал он, растягивая плечи. — Но ты всё равно скучный, самурай. Якудза молчал, проходя в глубь квартиры. Такахаши шёл уверенно, не ища комнаты на ощупь. Квартира веяла спокойной атмосферой, дисциплиной. Всё на своих местах. Каждая вещь гармонировала с интерьером, что и удивило Джонатана. — Мы как будто зашли в павильон, — Джонни провёл рукой по фарфоровой статуэтке — Тут точно была рука профессионала, я прав? — Я не всегда был слеп — сказал Кенши. Джонни перевёл удивлённый взгляд на Кенши, а после снова на статуэтку. — Мир потерял такого дизайнера — весёлая улыбка отразилась на лице мужчины. Якудза ничего не ответил. Рука потянулась к шкафу, доставая пистолет. Джонни сел на противоположной стороне дивана, продолжая оглядывать комнату. — Завтра нам снова идти на задание, — сказал Кенши, проверяя оружие. — Да-да, я уже в курсе, — Джонни сделал вид, что лениво зевает, но пальцы сжали рукоять пистолета чуть сильнее. — Только знай, самурай: если я буду дёрзить, это не дерзость. Это выживание. Кенши молча кивнул. .И сегодня им обоим придётся балансировать на грани доверия, шутки и реальной угрозы. Тусклый свет пробивался сквозь щели жалюзи. Комната пахла кофе, железом и чем-то острым — воздухом, в котором всегда витало напряжение перед вылазкой. Кенши стоял неподвижно у стола, прислушиваясь. Сердцебиение Джонни — ровное, но слишком громкое. Сон у него был беспокойный, будто и во сне он спорил. Кенши шагнул ближе. Внутреннее чутьё вело его уверенно, как зрение. Он задел краем меча край дивана — мягкий удар, короткий звук. — Что за… — Джонни рывком поднялся, едва не опрокинув подушку. — Эй, чувак, ты что, решил меня прикончить во сне? Кенши сжал губы, чуть напрягая плечи. — Если бы решил — ты бы не проснулся. — Прекрасно, — Джонни откинулся на спинку дивана, проводя рукой по лицу. — Ничего так утренний привет. — Случайность. — О, спасибо за комплимент! — Джонни сел, растрёпанный, волосы во все стороны. — Я прям так и мечтал проснуться от твоего случайного «случайно». Кенши скосил взгляд, сжав кулак. Его голос стал чуть резче: — Ты встаёшь. Солнце ещё не встало, но у нас работа. — Не встало? — Джонни фыркнул. — Я бы его увидел, если бы ты не стоял посреди комнаты, как тень из фильма ужасов. Кенши не ответил, но лёгкое движение челюсти выдало раздражение. Он повернул голову чуть в сторону, улавливая, как Джонни возится с ремнём сумки. — У нас выезд через тридцать минут, — сказал он. — Я предпочитаю быть готовым раньше. — Конечно ты предпочитаешь, — Джонни уже стоял, натягивая куртку. — Ты, наверное, даже во сне строишь планы на будущее, пока остальные спят. — Кто-то должен думать, пока другие тратят время на слова, — отрезал Кенши. — Ай, самурай, больно метко, — ухмыльнулся Джонни. — Напомни мне не спорить с тобой до кофе. Кенши слегка повернул голову, прислушиваясь к шуршанию одежды, к тому, как Джонни щёлкнул пряжкой. Он не видел ухмылки, но чувствовал её — по звуку голоса, по легкому напряжению воздуха. — Раздражаешься? — спросил Джонни с ленивой улыбкой. — Нет. Я просто считаю, что дисциплина спасает жизни, — ответил Кенши, застёгивая ремень с мечом. — А я считаю, что дерзость делает день интереснее, — парировал Джонни. — Так что у нас с тобой отличная команда: ты не видишь, я не думаю — баланс вселенной соблюдён. Кенши выдохнул, коротко, но так, будто этим дыханием держал себя в руках. — Иди первым, — сказал он. — Я чувствую, ты всё равно будешь болтать всю дорогу. — А ты всё равно будешь делать вид, что тебя это не раздражает, — усмехнулся Джонни, проходя мимо. Он задержался на секунду рядом, бросив почти шёпотом: — Только не начинай день с попытки убить меня, ладно? Хотя… для тебя это, наверное, и есть форма приветствия. Кенши не ответил. Только наклонил голову чуть вбок — жест, который у него означал «ещё одно слово — и пожалеешь». Джонни понял и рассмеялся. — Всё, понял, молчу, — сказал он, открывая дверь. — На целых пять минут. Ночь была вязкой, как кровь. Тишина — не тишина вовсе, а хрип города, затаившего дыхание. Далеко гремели отголоски боя, будто само небо ломали пополам. — Знаешь, — прошипел тот, глядя на развороченные двери склада, — я начинаю думать, что слово «разведка» у вас в Сираю Рай не означало «залетай к чёрту на рога под пули». Кенши чуть повернул голову. — Ты жалуешься слишком громко. Хочешь привлечь их всех сюда? — Хочу, чтобы хоть кто-то объяснил, почему мы идём туда, где даже крысы уходят с молитвой. Ответом было короткое движение меча. Воздух прорезало шипение — трое охранников рухнули почти бесшумно, кровь окрасила бетон. Джонни выругался сквозь зубы. — Напоминай мне не спорить с тобой, когда у тебя в руке мясорубка. Кенши не улыбнулся. — Тогда замолчи и прикрой. Они двинулись внутрь. Запах ржавчины, пыли и человеческого страха. Каждый шаг отдавался гулом в его сознании. Сердца бились повсюду — быстрые, беспорядочные. Враги. Он успел поднять меч — и взрыв сорвал землю из-под ног. Металл ревел, как зверь. Стена разлетелась, воздух наполнился осколками. Кенши отбросило, он ударился плечом о бетон, ощутив, как из виска стекает тёплая струйка. — Кенши! — Джонни сорвался с места, задыхаясь от дыма. — Эй, самурай, не вздумай сдохнуть! Ответом был тихий, но уверенный голос: — Назад. Это приказ. — Да пошёл ты со своими приказами! — рявкнул Джонни, открывая огонь. — Я не собираюсь оставлять тебя тут, понял?! Кенши стиснул зубы. — Джонни, ты— — Да знаю, что делаю! — перебил он, выстрелив через плечо. Пуля прошла в сантиметре от меча, и Кенши почувствовал жар металла рядом с ухом. На секунду он замер. Не от страха — от осознания, насколько близко это было. Меч взметнулся снова, и враги падали один за другим. Когда всё стихло, воздух дрожал, будто после грома. Джонни стоял посреди коридора, рука дрожала, пистолет направлен в темноту. Кенши выпрямился, повернувшись к нему лицом. На красной повязке была тусклая кровь. — Ты мог меня убить. — Я мог и не дать тебе умереть, — резко бросил Джонни. — Я выбирал второе. Между ними повисла пауза. Слишком долгая. Слишком напряжённая. — Это нарушение приказа, — тихо сказал Кенши. — А то я не знаю, — Джонни перезарядил пистолет, глядя прямо в его сторону. — Но, знаешь… твои приказы не стоят твоей жизни. Кенши шагнул ближе. Не видя его, но чувствуя всё. Дыхание. Тепло кожи. Едкий запах пороха. Он произнёс почти шёпотом: — Ты играешь с опасностью, Джонни. — А ты с ней спишь, — усмехнулся тот, но глаза его были не смеющимися. — Так что мы в равных условиях. Они стояли напротив — клинок и пистолет. Две силы, две стихии. И в этом коротком мгновении доверие было похоже на лезвие — острое, готовое порезать любого, кто дрогнет. — Спасибо, — произнёс Кенши наконец. Джонни моргнул. Его плечи чуть расслабились, но палец всё ещё лежал на спуске. — Не благодари. Я просто не люблю терять партнёров. Особенно таких, кто может отрезать мне голову во сне. Кенши тихо выдохнул. — Тогда будь уверен, я подумаю над этим. Джонни усмехнулся, но в этой усмешке не было лёгкости. — Вот именно этого я и боюсь.