Клянусь тобой

Дождь хлестал по асфальту, смывая кровь и гарь. Здание за их спинами горело — красно-оранжевые языки света отражались в мокром бетоне, будто само небо плакало от усталости. Кенши шел вперед, босой звук его шагов — ровный, размеренный, будто ничего не произошло. Джонни — чуть позади. Хромал. Не потому что не мог идти, а потому что уже не чувствовал левой ноги. Он догнал Кенши и крикнул сквозь гул: — Эй, ты хоть знаешь, куда идёшь, или мы идём наугад, как в прошлый раз? — Я чувствую, — ответил Кенши, не останавливаясь. — Ну конечно, ты чувствуешь, — проворчал Джонни. — А я, между прочим, чувствую, как у меня задница онемевает от того, что мы по гравию шагаем! Кенши чуть вскинул подбородок. — Ты жив, значит, всё прошло удачно. — Серьёзно? — Джонни догнал его и ухмыльнулся, кровь с виска смешивалась с дождём. — Ты едва не поджарился, а я нарушил приказ и, кажется, теперь мы оба в заднице. Но да, конечно, удачно. — Ты должен был уйти. — Ты должен был не подставляться. — Я знал, что делаю. — А я знал, что ты врёшь, — вырвалось у Джонни. Он резко выдохнул, будто сам себя ошарашил. Тишина. Только дождь и далёкий гул сирен. Кенши остановился. Лицо спокойно, но голос стал чуть ниже, глуше: — Ты рисковал всем. Зачем? Джонни хмыкнул, посмотрел на горящее здание. — Понятия не имею. Наверное, устал смотреть, как всё вокруг взрывается, а ты стоишь, как статуя, будто тебя это не касается. Кенши чуть повернул голову. — Меня это касается. — Да ну? Не заметно. Он бросил фразу с той своей ухмылкой — наглой, почти вызывающей, но в ней не было злобы. Была усталость. И ещё — тень чего-то другого, чего Джонни не хотел называть. Они дошли до грузовика, который оставили утром. Кенши на ощупь провёл ладонью по двери, будто считывал металл. — Топлива хватит. — Ты бы и на ощупь взорвал бензоколонку, — буркнул Джонни, залезая в кабину. — Чёрт, всё промокло. Мотор заурчал, фары прорезали дождь. Кенши сел рядом, сложив меч на коленях. Несколько минут — только шум двигателя и дыхание. Потом Джонни не выдержал: — Слушай… ты хоть иногда чувствуешь страх? Ну, по-настоящему. Кенши чуть приподнял бровь. — Ты хочешь, чтобы я солгал? — Хочу, чтобы ты хоть раз сказал, что ты не из стали. Он не ответил сразу. Лишь склонил голову, будто слушал не его, а собственные мысли. — Сталь тоже ржавеет, если долго стоит под дождём, — тихо произнёс он. Джонни усмехнулся, но не нашёл, что сказать. Кенши не видел, как тот смотрит на него — с какой-то злой, бессильной нежностью, будто пытался понять, кто этот человек вообще и почему, чёрт возьми, он пошёл за ним в ад. Машина исчезла в темноте дороги. Где-то позади рушились перекрытия, падали стены, а впереди — всё та же неизвестность. Джонни молчал. Но, глядя в мокрое окно, впервые подумал: «А что, если этот слепой чертов самурай действительно видит больше, чем я?» Они сидели напротив — Кенши и Джонни, каждый в своём углу серого кабинета, где стены будто впитывали все слова, произнесённые здесь раньше. На столе — тонкая папка. В ней их отчёт. И фотографии склада, сожжённого дотла. Мацуда стоял у окна, руки за спиной, взгляд холодный, как лезвие. — Вы оба нарушили приказ, — произнёс он спокойно, но за этой спокойной интонацией чувствовалось что-то большее. — Кенши, ты должен был ждать подкрепление. Кейдж — ты должен был отступить. Вместо этого у нас минус десять человек, уничтоженный объект и слишком много вопросов. Джонни фыркнул. — А также два живых агента. Это, если я правильно помню, редкость для таких заданий. — Это не шутка, Кейдж, — Мацуда обернулся. — Ты подверг операцию риску. — Да я, между прочим, её спас! — выдохнул Джонни, подаваясь вперёд. — Если бы я не вмешался, от вашего самурая остались бы только его философские цитаты и меч в пепле. Кенши не шевельнулся. — Я не нуждался в спасении. — О, конечно, — хмыкнул Джонни, — ты просто хотел немного полежать под взрывом. — Хватит, — Мацуда ударил ладонью по столу. — Вы оба — под наблюдением. Ещё один такой номер — и вы оба пойдёте под трибунал. Он взял папку, подошёл ближе к Кенши. — У тебя есть ровно сутки. Потом новое задание. И, Кейдж, — он посмотрел прямо в глаза Джонни, — ты работаешь только под его командованием. Ни шагу в сторону. Понял? Джонни сжал зубы. — Как скажете, шеф. Когда дверь за Мацудой захлопнулась, воздух в комнате будто сгустился. Кенши тихо сказал: — Ты должен был уйти, Джонни. Тот поднялся, скрестив руки. — Мы уже проходили это, самурай. — И, видимо, не усвоил. — А ты — неблагодарный ублюдок, — выдохнул Джонни, глядя на него с раздражением. — Я тебе жизнь спас, а ты читаешь мне мораль, будто я твой ученик! Кенши повернул голову. Лицо оставалось спокойным, но голос стал резким: — Если бы ты знал, сколько людей умерло из-за тех, кто решил “спасти”, ты бы понял, почему я не верю в героизм. — А я не верю в твои приказы, — бросил Джонни. — Жизнь — это не тактика. Это выбор. Молчание. Долгое. Кенши взял свой меч, провёл пальцами по ножнам. — Тогда сделай правильный выбор. Не мешай мне работать. — Слушай, — Джонни шагнул ближе, опершись о край стола. — Я не твой враг, ясно? Я просто… не умею стоять в стороне, когда кто-то падает. Кенши чуть усмехнулся — впервые за долгое время. — Это делает тебя опасным. — Или живым, — парировал Джонни. Кенши поднялся, застёгивая ремень ножен. — Опасное и живое редко совместимо. — Тогда как ты ещё не умер? — Джонни сказал это почти шёпотом, но в словах не было злости. Только что-то похожее на интерес. Настоящий. Кенши чуть повернул голову — будто смотрел прямо на него, хотя его глаза оставались скрыты повязкой. — Возможно, я просто пока не встретил того, кто сможет меня убить. Джонни усмехнулся — тихо, хрипло. — Брось. Ты просто упрямый, как чёрт. — Возможно, — ответил Кенши. — А ты — слишком шумный, чтобы быть живым так долго. — Зато незабываемый. Кенши приостановился у двери. — Вот в этом я не сомневаюсь. Он вышел, оставив Джонни стоять среди холодного света и запаха мокрого металла. Кейдж впервые понял, что не знает, чего боится больше — потерять его или наконец понять, что именно он чувствует, когда тот уходит. — Вечеринка начинается в двадцать два ноль-ноль, — голос Мацуды звучал сухо, без эмоций. — Цель: собрать информацию о Кендо Ишикаве. У него связи и с мафией, и с якудза. Вы пойдёте вдвоём. Он бросил на них два конверта. — Под прикрытием. Джонни, вытаскивая из конверта документы, прищурился. — Под прикрытием? — в его голосе уже звучала тревожная смесь веселья и раздражения. — Не говорите, что снова ресторан, где меня чуть не убили суши-палочкой. Мацуда не среагировал. — Ты будешь продюсером, ищущим инвесторов для фильма. Кенши — твой телохранитель. Джонни закатил глаза: — Конечно. Самурай и Голливуд. Что может пойти не так? — Всё, если ты не заткнёшься, — спокойно ответил Кенши, стоя рядом. Мацуда устало провёл рукой по лицу. — Работаете тихо. Без фокусов, Кейдж. Без крови, Тахаши. К особняку Ишикавы они прибыли ближе к полуночи. Машина остановилась у входа, и Джонни, выйдя первым, машинально поправил пиджак — тёмный, идеально сидящий, чуть блестящий под огнями. Он бросил взгляд на Кенши. Тот стоял спокойно, в строгом чёрном костюме, с лёгким наклоном головы. Без очков, только повязка и абсолютная тишина вокруг. — Ты выглядишь, как реклама дорогого убийства, — пробормотал Джонни. — А ты, — ответил Кенши спокойно, — как человек, который слишком старается произвести впечатление. — Ну, кого-то ведь должен впечатлить, — Джонни усмехнулся, — например, хозяина вечеринки. — Или себя. — А ты, как обычно, философ. — И всё же ты меня слушаешь. Джонни замер на секунду. Он не ожидал, что это прозвучит так… прямо. И, что хуже, он не мог ответить. Внутри особняка — золотой свет, стекло, смех. Толпа людей, в дорогих костюмах, с пустыми глазами. Джонни двигался легко, как рыба в воде: шутил, пил, рассказывал анекдоты, разбрасывался чарующим обаянием. Кенши шёл рядом — тихий, сосредоточенный, как тень. Он чувствовал, где кто стоит, слышал сердцебиения, ловил запахи дорогого парфюма, фальшивые улыбки, усталость под масками. — Ты хоть немного расслабься, — шепнул Джонни, наливая себе шампанское. — Люди подумают, что ты меня ненавидишь. — Пусть думают, — ответил Кенши тихо. — Серьёзно? Мы же под прикрытием. Сделай вид, что тебе со мной хотя бы не скучно. — Я не притворяюсь. Джонни закатил глаза, хмыкнув. — Это я уже понял. Он поднял бокал, отвёл взгляд, но успел заметить, как Кенши чуть повернул голову — будто смотрел на него, несмотря на повязку. И в этом жесте было что-то неуловимое — внимание, сосредоточенность, почти… забота? Позже, когда они отошли в сторону, чтобы обсудить детали, Джонни сказал: — В восточном крыле охрана. Там серверная, по слухам. Нам нужно попасть туда. — Ты уверен? — Я уверен в слухах, — ухмыльнулся Джонни. — Они надёжнее, чем твои приказы. Кенши сдержанно кивнул. — Тогда действуем. Серверная оказалась за массивной дверью. Коды, камеры, охрана. Джонни возился с панелью, чертыхаясь. — Кто вообще придумывает такие системы, будто я пытаюсь взломать спутник. Кенши стоял рядом, прислушиваясь к звукам. — Два человека приближаются. Слева. — Отлично, — Джонни поднял глаза. — Может, ты их ослепишь своей харизмой? — Нет. Ты сделаешь это сам. — Как? — Своим лицом. Оно достаточно раздражающее. Джонни усмехнулся, но не успел ответить. Кенши метнулся вперёд — движение молнией, короткий удар, второй. Двое охранников осели без звука. Джонни выдохнул: — Напомни, чтобы я никогда не спорил с тобой, когда у тебя под рукой острое. — Уже поздно. — Ты пугаешь меня, знаешь? — Знаю. Он говорил без эмоций, но Джонни чувствовал — под этим спокойствием что-то есть. Что-то человеческое. Когда они вернулись на улицу, город уже спал. Только свет фонарей и редкий шум машин. Кенши стоял у машины, повернув голову к звуку дождя. Джонни, держа в руках флешку, молчал. Потом тихо сказал: — Знаешь, что странно? — Что? — Я начинаю привыкать к тебе. И это, чёрт возьми, пугает больше, чем любая перестрелка. Кенши не повернулся. — Привычка — слабость. — А может, просто способ выжить. — Или умереть медленнее. Джонни усмехнулся. — Ты романтик, Кенши. Просто прячешь это под бронёй. Кенши чуть кивнул. — А ты — безрассудный. Прячешь это под шутками. — Так мы и держимся, да? — пробормотал Джонни. — Пожалуй. Дождь усилился. Город спал, но всё ещё жил — гудел где-то далеко транспорт, гремел воздухом дождь. Они вышли из особняка почти молча. Флешка с данными теперь была у Джонни, и он вертел её в пальцах, как сигарету, будто не знал, что с ней делать. — Всё прошло гладко, — пробормотал он. — Слишком гладко, — ответил Кенши. — Да ты просто не умеешь радоваться успеху, — усмехнулся Джонни. — Радоваться? Когда кто-то наблюдает за каждым твоим шагом? Джонни замер, его усмешка дрогнула. — С чего ты взял, что за нами следят? — Чувствую, — ответил Кенши спокойно. — Чужой запах. Чужое дыхание. Джонни обернулся, всматриваясь в переулок, но кроме тьмы там ничего не было. — Тебе, наверное, показалось. — Он попытался улыбнуться. — Или у тебя встроенный детектор паранойи? Кенши чуть повернул голову в его сторону. — Я не ошибаюсь Кенши и Джонни двигались быстро, не оборачиваясь. Флешка с данными была у них, но задание оказалось ловушкой: кто-то знал, где они будут. — Чёрт, — процедил Джонни, оглядываясь. — Ты уверен, что это не твои друзья-якудза решили нас “проверить”? — Если бы это были мои, ты бы уже не шутил, — ответил Кенши коротко. Он не видел, но чувствовал — их преследовали. Сердца, шаги, дыхание — всё выдавали людей в тени. Джонни достал пистолет, приглушил ругательство. — У нас и правда хвост. — Я знаю. Не стреляй. Ещё не время. Переулок вывел их к оживлённой улице. Толпа, шум, уличные фонари. И там, на противоположной стороне, Кенши услышал — тихий свист. Сигнал. Значит, их уже заметили. — Не оборачивайся, — сказал он низко. — Камеры. Люди мафии. — Прекрасно, — усмехнулся Джонни. — Ещё скажи, что надо улыбаться. — Лучше. — Кенши слегка повернул голову в его сторону. — Сделай то, чего от тебя никто не ждёт. И прежде чем Джонни успел спросить «что именно», Кенши резко шагнул ближе, схватил его за ворот и поцеловал. Мир замер. Толпа прошла мимо, не заметив ничего подозрительного. Для посторонних — просто двое, скрывающие лица под дождём, прильнувшие друг к другу в переулке. Но за этим поцелуем стояло не желание — холодный расчёт. Кенши чувствовал тепло дыхания Джонни, стук его сердца. Слишком близко. Слишком живо. Он отпустил, когда почувствовал — наблюдатели прошли мимо. Джонни отшатнулся, глядя ошарашенно. — Это… ты серьёзно?! — Спас миссию, — ответил Кенши спокойно, будто речь шла о выстреле, а не о касании губ. — Спас миссию?! — Джонни провёл рукой по лицу, всё ещё в шоке. — Ну, знаешь, можно было и предупредить, прежде чем… — У нас не было времени. Он сказал это сухо, но внутри у него всё было натянуто, как струна. Джонни смотрел на него, пытаясь понять — был ли в этом хоть капли эмоций. — Ага, понял, — хрипло усмехнулся он. — В следующий раз просто скажи “притворись мёртвым”, ладно? Это проще. — В следующий раз не попадись под прицел, — отрезал Кенши. Они двинулись дальше. Но теперь шаги Джонни звучали чуть тише. А дыхание — чуть тяжелее. Кенши не видел его лица, но чувствовал взгляд. Пронзительный. Непривычно… личный. Позже, когда они укрылись в старом складе на окраине, Джонни всё-таки не выдержал: — Знаешь, я думал, ты не из тех, кто ломает дистанцию. — Я и не ломаю, — ответил Кенши. — Я использую её. И снова — тишина. Между ними висело что-то неуловимое. Не доверие, не ненависть. Что-то опасное.