Клянусь тобой

Ночь стояла неподвижная, будто сама затаила дыхание. Луна пробивалась сквозь дым, тускло отражаясь на клинке Кенши и холодном металле пистолета в руке Джонни.Они стояли напротив, между ними — шаг, может два. Но расстояние ощущалось как пропасть. Кенши был спокоен. Слишком спокоен. Его лицо — каменное, как будто всё происходящее не касалось его вовсе.— Стреляй, — произнёс он тихо, ровно, будто предложил чай. Джонни дернулся, сжал рукоять сильнее.— Что?— Ты слышал. Стреляй. — Голос Кенши был низкий, сухой, без ни капли страха. — Раз уж дошёл до этого — не тормози. Джонни сглотнул, шагнул ближе, держа пистолет перед собой.Всё казалось нереальным: лунный свет, ветер, его дыхание, пересохшие губы.Он не хотел. Не мог. — Ты не меняешься, — выдохнул он раздражённо, устало, словно от этого зависела вся его жизнь. — Хоть раз покажи, что ты не железный, а?— А ты хотел меня напугать? — спокойно спросил Кенши. Джонни моргнул, растерянно вскинул взгляд.— Что?.. Нет.— Тогда стреляй. — Всё тем же ровным голосом. Тишина.Где-то капала вода.Кенши чуть склонил голову, будто прислушивался — не к звукам, к нему.— Или ты трус? — сказал он, тихо, без издёвки. — Или всё это только слова? — Чёрт тебя дери, — процедил Джонни, пальцы напряглись. — Не делай вид, что тебе не страшно.— Мне не страшно, — коротко ответил Кенши. — Мне больно. Но не страшно. Между ними прошёл порыв ветра.Кенши не шевелился.А Джонни вдруг почувствовал, что дышать тяжело. Будто мир сузился до этого выдоха, до одного движения пальца. Он смотрел на Кенши, на человека, который столько раз вытаскивал его из ада, терпел, спасал, спорил, шёл рядом.И сейчас — просто стоял.Спокойно.Не двигаясь.Не защищаясь. — Я не могу, — хрипло сказал Джонни. — Понял? Не могу.— Можешь, — ответил Кенши. — Просто не хочешь. Тишина опять. Только сердце стучало — у обоих, глухо, неровно. — Стреляй, Джонни. — Голос стал твёрже. — Сделай хоть раз то, что должен. И он выстрелил. Вспышка разорвала темноту. Пуля ушла в сторону, с визгом ударившись о камень.Эхо прокатилось по улицам, и снова — тишина. Джонни опустил руку, пистолет дрожал.— Вот и всё, — прошептал он. — Вот что я должен был сделать, да?Кенши не ответил. Подошёл ближе, тихо, почти неслышно.— Ты стрелял, но не убил. Это важно. Джонни усмехнулся горько, будто над самим собой.— Важно? Я только что нажал на курок, Кенши.— Но не на меня, — спокойно сказал тот. — И это всё, что отличает тебя от них. — Чёрт… — выдохнул Джонни, сдавленно, с той знакомой смесью злости и безумного смеха. — Ты меня когда-нибудь доведёшь. Кенши остановился.Сердце на миг сбилось с ритма.Он почувствовал, как его ладони сами напряглись — рефлекс, привычка ждать угрозы. В голове мелькнула мысль: сейчас он выстрелит. Но не выстрел.Щелчок — лёгкий, совсем другой.Пистолет полетел в сторону, глухо ударившись о бетон. Кенши обернулся.И в тот же миг Джонни оказался рядом — шаг, второй — слишком близко.Он взял его лицо в ладони, пальцы горячие, шершавые, пахнущие металлом и потом.И прежде чем Кенши успел хоть что-то сказать, воздух между ними исчез. Касание.Молниеносное, резкое, как удар током. Кенши замер. Его мышцы сжались, дыхание сбилось. Он не ожидал этого — вообще.Ни как воин, ни как человек.Мир будто оборвался. Джонни не двигался. Только тяжело дышал, его пальцы дрожали у висков Кенши.— Знаешь, — тихо сказал он, не глядя в глаза, — я устал стрелять в людей, которых не хочу терять. Кенши молчал. Впервые за долгое время не знал, что ответить.Он не оттолкнул.Не подошёл.Просто стоял — между привычкой и чем-то новым, чужим, опасным. Ветер сорвал с крыш бумагу, пронёс мимо, и город будто вспомнил, что надо жить дальше. Рука Джонни легла на его плечо — тяжело, будто проверяя, настоящий ли он.Второй рукой он дотронулся до лица, и Кенши наконец повернулся, инстинктивно, коротко — хотел сказать «не трогай», но слова застряли. И в тот момент всё оборвалось. Джонни поцеловал его.Без предупреждения, без паузы, без смысла.Просто шагнул ближе и сделал это, будто не мог иначе. Кенши будто потерял связь с телом. Каждая реакция запоздалая, сознание отстаёт на секунду. Он не двигается, не отвечает — только стоит, ощущая тепло чужого дыхания и собственную растерянность. Когда Джонни наконец отстранился, Кенши всё ещё молчал. Он не знал, как правильно дышать. Мозг выстраивал фразы, но все они рушились. Джонни всё ещё стоял слишком близко. Воздух между ними будто сгустился — тёплый, чужой, пугающе живой. Кенши не шевелился. Он чувствовал кожей каждое дыхание Джонни, его нервную дрожь, и собственное сердце билось слишком громко, чтобы не слышать. Секунду — всего секунду — он не понимал, что делает. А потом просто ударил. Резко, почти машинально, как будто тело само решило вернуть границы, которых вдруг не стало. Джонни пошатнулся, поймал равновесие, провёл рукой по губам, где осталась тонкая линия крови. Улыбнулся. Невесело, почти по-детски. — Ты, блин, серьёзно? — тихо сказал он, глядя на него. — Это твой способ сказать “стоп”? Кенши стоял неподвижно. Плечи напряжены, кулаки сжаты. Он не знал, что сказать — не потому что не хотел, а потому что любое слово было бы лишним. — Не делай так больше, — наконец выдавил он, голос глухой, сдержанный. — Что, не целоваться? — Джонни усмехнулся, но в голосе не было легкости. Глаза метнулись к нему. — Ты сам сказал: «стреляй». Я выбрал другое. — Лучше бы стрелял, — отрезал Кенши. Он отвернулся, будто хотел уйти, но не смог. Дыхание всё ещё сбивалось, кулаки дрожали, как будто он пытался вернуть себе контроль. Джонни нервно усмехнулся, глядя в пол: — Знаешь, ты вообще невыносим. Ни один человек так не злится… когда ему всё равно. — Просто не трогай меня, — коротко сказал Кенши. Он отвернулся, будто хотел уйти, но шаг не сделал. Молчание снова разрослось между ними. Сквозь него пробивалось лишь дыхание, сбивчивое, будто после боя. — Чёрт… — тихо пробормотал Джонни, убирая руку с лица. — Ты меня доведёшь, слепец. Кенши чуть повернул голову. Сердце пропустило удар — не от слов, а от тона. В нём было слишком много всего — усталости, злости, чего-то ещё, что Кенши не смог понять так быстро. Он молчал. Просто повернулся и пошёл прочь, не сказав больше ни слова. Джонни выдохнул, провёл рукой по волосам и хрипло засмеялся — коротко, нервно, как человек, который уже не понимает, на какой стороне находится. Тахакаши не помнил, как дошёл. Улица мелькала кусками — фонари, мокрый асфальт, шум города где-то далеко. Всё будто смазалось. Только пальцы всё ещё горели от удара. Дверь захлопнулась с глухим звуком. Тишина. Та самая, от которой обычно становилось спокойно — сегодня только давила. Он медленно снял перчатки, будто боялся, что руки дрожат. Потом всё-таки сел на пол, прямо у входа. Спина к двери, голова опущена. Выдох — тяжело, с каким-то сдавленным звуком. Сердце всё ещё било в груди, сбивчиво, как после схватки. Никакой концентрации, никакого равновесия — всё разбито. Пальцы машинально коснулись лица — губ, щёк. Он вздрогнул. Воспоминание вспыхнуло слишком отчётливо: близость, тепло, дыхание, тот дурацкий вкус на губах. Он резко поднялся, будто хотел это стряхнуть. Прошёл в комнату, включил свет — и тут же выключил. Свет только мешал дышать. В темноте он стоял, сжав кулаки, будто мог выбить из себя этот хаос. — Дурак… — тихо сказал он в пустоту. И не было понятно, о ком именно — о Джонни или о себе. Он снова сел. Глубокий вдох. Медленный выдох. Он знал, что должен вернуть контроль, знал, что это просто ещё одна трещина, которую можно заклеить волей. Но впервые за долгое время Кенши не был уверен, что хочет. Кенши сидел в темноте, тишина снова становилась его убежищем. Он пытался сосредоточиться — считать дыхание, унять сердцебиение, вернуть контроль. Но в голове всё ещё звучал смех Джонни. И тот короткий, почти нереальный поцелуй, который теперь невозможно забыть. Снаружи где-то завыл ветер. Он провёл рукой по лицу, медленно, будто проверяя — всё ли ещё реальность. Потом просто поднялся и ушёл вглубь квартиры, пытаясь собрать мысли в кучу. Сердце стучало слишком громко, слишком быстро. Никаких чувств. Никаких эмоций. Он сам себе повторил это. Но стоило вспомнить прикосновение — и где-то внутри что-то сжалось. — Прекрати, — почти шёпотом сказал он в пустоту. Джонни стоял у окна, рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны — он выглядел так, будто прошёл через бардак и внутреннюю бурю одновременно. Снял очки, бросил на стол. Потом рассмеялся — тихо, нервно. — Ну да, бл*дь, гений. Целовать Кенши. Прям лучший способ не умереть, — буркнул он, глядя на отражение в стекле. Пауза. Он усмехнулся, потом нахмурился. — А он ещё и врезал. Чисто по классике. Романтика от Кенши Такахаши. Джонни опустился на край кровати, провёл рукой по губам. Усмехнулся снова, но уже без веселья. — Но, если честно… Пауза. — Стоило того. Он выдохнул, откинулся назад, глядя в потолок. — Идиот. — Он говорил сам с собой, то ли про себя, то ли про Кенши. — Два идиота.