Перси Джексон и Наследие Триединой Богини

Иногда Салли казалось, что быть мамой героя это не благословение, а бесконечные спринты. Только вместо медалей — очередная тревога и плюс один седой волос на её голове. Сегодня, например, Захват Флага закончился тем, что взорвалась река. Перед этим, конечно, была пара вспышек молнии, внезапно возникших гейзеров и бурных раскатов грома. Это Перси и Джейсон встретились. После этого река решила вмешаться в ход игры (не без помощи сына Посейдона, конечно), и стена воды взлетела ввысь, точно её подорвали, а потом она так же стремительно рухнула. Салли только взмолилась, чтобы это не Перси потопил что-то. Или кого-то. Кларисса, которая оказалась в зоне видимости и слышимости Салли, заорала: — Он опять это делает! Салли не знала, что имеет в виду Кларисса, но была рада, что за порчу имущества местная администрация счета не выставляет. А потом весь лагерь окутал туман, и вот это точно не было делом рук Перси. Прямо на реке появилась богиня. Высокая и статная, она была окутана белой дымкой, за которой невозможно было разглядеть её лицо. Может, это она решила появиться с эффектом? Это была Геката. Полукровки тут же собрались у воды, и один за другим они преклонили колени. Хирон сразу же оказался рядом и, окинув богиню хмурым взглядом, тоже поклонился ей. Салли это сделала после многозначительного кашля Гроувера рядом и его почти умоляющего взгляда. Хирон пригласил Гекату отправиться в Большой Дом, и когда они удалились, лагерь понемногу начал снова приходить в себя. Игра была окончена, но теперь надо было прибрать беспорядок за собой и убедиться, что все целы. Салли заметила, что Перси и Джейсон, мокрые, но довольные, присоединились к другим старостам, чтобы навести порядок в лагере. — Интересный день, — произнёс кто-то рядом. Салли обернулась. Рядом стоял парень на вид лишь немного старше двадцати. Тёмные волосы, глаза, как сталь после дождя. Красивый, и... тихо притягательный. Он держал бумажный стаканчик с чем-то горячим и выглядел слишком спокойным, будто все эти катастрофы — просто утренние новости. — Вы — Салли Джексон, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Салли казалось, что он смотрит прямо ей в душу, и ей захотелось вдруг прикрыться. — Верно, — она постаралась дружелюбно улыбнуться юноше. — А вы — Морс. Вы здесь надолго или...? — На пару дней, — ответил юноша. — Зашел проведать старых друзей. Салли не поверила. Не похоже, чтобы хоть кто-то в лагере был рад видеть Морса. Или он был рад вернуться в знакомое место. В его глазах иногда читалось явное пренебрежение к ребятам, точно они все ему здесь мешают. — Перси... умеет создавать новости, — осторожно сказал Морс. — Что помогает вам оставаться такой... спокойной? Салли чуть усмехнулась, хотя внутри всё ещё звенело напряжением — после появления богини это было сродни попытке сделать вид, что вечер за чаем и прогулкой с незнакомцем идёт по плану. — Я не думаю, что кто-то может оставаться спокойным, когда рядом Перси, — сказала она, глядя, как её сын где-то у берега с Джейсоном пытается убрать поваленное дерево. — Но знаете, к некоторым вещам просто привыкаешь. — Вы никогда не просили помощи у Посейдона? — Думаете, отзовется? — Боги любят дары, — пожал плечами Морс, но при этом скривился, будто сам с этим был не согласен. — А вы? Морс было хотел ответить, но остановил себя, ухмыльнувшись. — Я не один из Олимпийцев. Но будь им, не принимал бы дары, — ответил он, но продолжал загадочно улыбаться. Салли вздохнула и снова посмотрела в ту сторону, где был Перси. Он уже успел перейти к другому делу, но она смотрела словно на его невидимый призрак и задумалась о чём-то своём. Например, почему ей сейчас спокойнее, чем было в Нью-Йорке, хотя она убедилась, что даже в лагере было опасно. Возможно, дело было в том, что дома Перси был сам не свой. Вооруженный ручкой вместо меча и окруженный учебниками и домашними обязанностями, он медленно потухал и только и делал, что бегал и выполнял задачки Богов. Его жизнь в городе выглядела так, будто он пытался угнаться за чем-то, что ему самому неведомо, и в этой гонке он сильно отставал. А здесь... Здесь ему было хорошо. Здесь он точно стал свободнее. И может, ей стоило бы подумать об этом. — Знаете, наверно, не самая худшая мысль, — заключила она. — Благодарю. Осталось придумать только, что сойдёт за дар. — Любая ценная вещь, — подсказал Морс. — Ценная для кого? Для меня или для него? — уточнила Салли, и в её голосе мелькнула лёгкая усмешка. Морс чуть наклонил голову, выбирая слова. — Для того, кто отдаёт. Дар работает только тогда, когда в нём есть кусочек... боли. Или любви. А иногда — и того, и другого. — Могу отдать оценочные листы Перси? Там всего хватает, — улыбнулась Салли. — Это даже интереснее головы Медузы, которую Перси отправил на Олимп. — Об этом до сих пор говорят? — ухмыльнулась миссис Джексон. — Даже спустя годы некоторые из них не могут смотреть на посылки без лёгкой паники. Один Гермес смеялся неделю. Салли улыбнулась, и её глаза заблестели. — Ну что ж, подростки бывают... своенравными, — в её голосе слышалась гордость. — Зря думают, что Перси досталась дерзость от Посейдона. — И вся родительская слава ему, — кивнула Салли. — А мне, чтобы дозваться до него, ещё и нужно дары ему подносить. Вот уж где несправедливость. Морс нахмурился, точно его самого огорчила эта мысль. Они немного постояли молча, а потом он снова заговорил: — Что касается дара... Я сам сказал, что это должна быть ценная вещь, но... Я бы не хотел, чтобы это стало для вас лишением. Поэтому, выбирая дар, убедитесь, что отдаёте ему не то, что когда-то было даровано вам, — это звучало не как совет или забота, а почти как требование. Слишком серьёзно. Слишком лично. Салли посмотрела ему в глаза, отмечая, что чем дольше она в них смотрит, тем чернее они кажутся, и в какой-то момент она поймала себя на мысли, что ей интересно, насколько тёмными могут быть эти глаза. Он был спокойным, его взгляд — глубоким, точно он знал о Салли то, чего она сама о себе не знала. И что-то в его взгляде её сбило с толку, что она даже не смогла возразить ему. — Ладно, — смущенно ответила Салли, отводя взгляд. — Благодарю за совет. Разговор с Морсом оставил Салли в смешанных чувствах. Геката, по слухам, уже ушла после того, как на целый час задержалась в Большом Доме. После Захвата Флага и небольшого беспорядка лагерь был уже в норме, и даже в лазарете никому помощь не нужна была. Салли не знала, куда себя деть, а потом вспомнила, что за весь этот насыщенный день так и не поговорила с Перси, и поэтому решила найти его. Перси, к большому её удивлению, нашёлся в собственном домике. — Милый, я тебя не отвлекаю? — спросила Салли, когда Перси открыл двери и впустил её внутрь. В погожий летний вечер Перси, тот самый Перси, что её сын, тот Перси, которого частенько выгоняли со школ, тот же Перси, которого невозможно было заставить сесть за уроки, вдруг сам заперся в домике, отказываясь проводить время с друзьями. — Нет, всё в порядке, — улыбнулся юноша, отвлекаясь от учебников. — Проходи. Миссис Джексон быстро оглядела комнату, отмечая привычный беспорядок. Рядом с незаправленной кроватью хозяина домика стоял стол, а на нём были разложены учебники и тетради. И только на столе царил идеальный порядок. Наверное, Салли была какой-то неправильной матерью, раз эта картина вызвала у неё больше беспокойство. Она знала, как Перси тяжело даётся учеба, а в последнее время это и вовсе выглядело как пытка. Все хором вокруг пытались ему помочь: учителя в школе, Пол, Аннабет... Все ждали, что он начнет хорошо учиться. И только Салли уже была не уверена, что ему это так сильно нужно. — Мы же вроде договорились, что на этих каникулах ты будешь отдыхать, Перси, — мягко сказала Салли, присаживаясь на застеленную и временно пустую кровать Тайсона. Перси потёр лоб и устало улыбнулся, поворачиваясь со стулом к матери. — Я знаю, что на этих каникулах я должен был отвлечься, но... У меня слишком много домашки накопилось. Я не могу позволить себе ещё один неуд, — он пожал плечами и вздохнул, кинув мучительный взгляд на учебники. Салли встала и подошла к нему сзади, положила руки ему на плечи и принялась разминать ему мышцы то ли в попытке приободрить, то ли в попытке оторвать от учёбы. — Перси, милый... Могу я дать тебе совет? — спросила Салли. Перси неопределённо что-то промычал, что миссис Джексон было принято за «да». — Иногда полезно сделать шаг назад. Посмотреть на все другими глазами. И спросить себя: а ты действительно хочешь поступить в университет Нового Рима? Перси напрягся. Салли убрала руки с его плеч. Юноша выпрямился на стуле, хмуро уставившись перед собой, а Салли присела на краешек стола и посмотрела на него сверху вниз сочувствующим тёплым взглядом. — Поступить в университет — прекрасная мечта. Но насколько она твоя? Я же вижу, что тебе тяжело угнаться за ней. — Но я хочу быть с Аннабет. — Так будь с ней. Ты можешь ведь просто переехать в Новый Рим, необязательно для этого поступать туда, мучиться учебой и бегать за рекомендательными письмами. — И что я там буду делать, мам, без образования? Салли даже опешила, потому что вот этот вопрос ну уж точно никак не мог принадлежать Перси. Он принадлежал Аннабет, которая мечтала об учёбе и о грандиозной карьере архитектора, но точно не её сыну, который прекрасно знал, чем заняться помимо учебы. И причём Аннабет не то чтобы настаивала, просто Перси после войны с Геей напоминал скорее осиновый листик, оторвавшийся от дерева и летящий туда, куда подует ветер. Ветер по имени Аннабет Чейз. Салли не нравилось видеть сына таким. Она не хотела, чтобы он был настолько ведомым. — Тренировать других ребят, если хочется, участвовать в жизни лагеря Нового Рима, помогать своим друзьям, когда они нуждаются в тебе, — подсказала Салли. — Чего хочется тебе, милый? Перси покачал головой, вздохнул и хмуро уставился куда-то вбок. Он выглядел уставшим и поникшим и то и дело поджимал губы, будто вот-вот собирался что-то сказать, и всегда себя почему-то останавливал. Салли сама скорчилась то ли от боли в душе, то ли от презрения к себе, потому что именно в этот момент она поняла, что она одновременно знает и не знает своего сына, и что Лагерь — это целый мир, к которому он принадлежит, но к которому он её подпускать не хочет, потому что защищает. Что ему пришлось пережить за всё это время? Что он переживал, пока был в самом настоящем аду? Что там случилось, что он вдруг с такой готовностью обмяк и перестал даже прислушиваться к себе и к своим желаниям? — Перси? — Салли коснулась его щеки, желая до него дотронуться, чтобы убедиться — он всё же рядом. Такой простой физический контакт сейчас  был необходим может даже больше ей, чем Перси. — Не важно, что ты решишь. Главное, чтобы ты был счастлив, а сейчас... — Я просто не знаю, что выбрать, — признался юноша, покачав головой. — Это слишком сложно. Всё как... в тумане, и... В последний раз, когда я принимал решение, я... Перси хотел рассказать про Ахлис. Аннабет думала, что тогда Перси был в состоянии аффекта, но это было не так. Он вполне себе чётко осознавал, чего хотел, и когда он начал травить её собственными ядами, он понимал, что делал. Это был поступок, который он совершил с холодной головой. А потом он увидел серые глаза Аннабет, в которых застыл страх. Страх, обращённый к нему. Перси тогда тоже испугался. Возможно даже больше, чем Аннабет. Очень долго ему не хотелось касаться своей стихии, очень долго он старался не пересекать грань, которую он сам перестал видеть. И поэтому он доверился Аннабет. Она вывела их из Тартара, и лучше уж следовать за ней всегда, чем слушать голос сердца, которое, как оказалось, могло быть кровожадным. И что, если в тот момент её не будет рядом, чтобы остановить его? Что тогда? Всё это Перси не мог сказать маме, не мог её пугать такими подробностями его жизни. Это была его ноша. Но при этом он понимал, что своим молчанием делает ей ещё хуже. Он тряхнул головой в попытках избавиться от тяжелых воспоминаний и постарался улыбнуться, но улыбка вышла слишком разбитой. — Всё будет хорошо, мам. Я думаю, что так лучше для меня. Аннабет, в конце концов, знает что делает. «Но ты — нет», — хотелось возразить Салли, но она не стала. Видимо, снова найти путь к себе — очередное приключение Перси, где она просто снова наблюдатель. — Ладно, Перси, — только вздохнула она и грустно улыбнулась. — Просто помни, что что бы ты ни решил, я люблю тебя, милый. Перси шутливо закатил глаза, но всё же поднялся, чтобы обнять маму. Салли прижала его к себе и была рада, что он не видит её беззвучных слёз. А ещё она с грустью подумала о том, что с одиннадцати лет Перси жил то в общежитиях школ, то в лагере, то вообще странствовал не пойми где целый год. И сейчас он не задерживается дома, а собирается поступать в университет на другом конце страны. Салли казалось, что она пропустила мимо всю его жизнь и проводила с ним времени всё меньше, и ей до чертиков было страшно отпускать Перси в Новый Рим. Салли часто поморгала, смахивая слезы, через силу улыбнулась и только потом отстранилась от Перси. «Вы никогда не просили помощи у Посейдона?». Возможно, момент настал. Салли посмотрела на своеобразный алтарь в честь Бога Морей. — Перси, милый, иди всё же отдохни, хорошо? Хирон просил показать ему, как я завариваю чай, а я немного подустала. Только не забудь рассказать ему про метод проливов. — Ма-а-ам, — проворчал Перси, но всё же кивнул и, пожелав ей хорошего вечера, вышел из домика. Салли подошла к алтарю. В углу, который был ближе всего к морю, был каменный фонтанчик с тёплой морской водой, льющейся изо рта рыбы. Вокруг стояли ракушки разных форм, недавний трофей Перси, рог минотавра, тоже лежал на одной из полок неподалеку. На дне фонтанчика было несколько золотых драхм, а рядом — разных размеров статуи Посейдона и мини-версия его трезубца. Это всё походило на стихийный любительский алтарь. Немного нелепый, но тем не менее сделанный с заботой мальчика-подростка, который понятия не имел, как вообще это всё должно выглядеть. Но это место было самым чистым во всей комнате. Перси либо очень за этим ухаживал, либо наоборот старался держаться от этого алтаря как можно дальше. Салли нервничала и совсем не хотела взвывать к Посейдону, но состояние сына было важнее всего. Она опустила руку в карман и нащупала знакомый предмет. Пальцы прошлись по знакомым очертаниям, и ощущение холодного металла немного её подбодрило. Морс советовал не дарить то, что было даровано ей, но если речь шла о Перси, она готова была расстаться с чем угодно. Даже с единственной вещью, что напоминало ей о её собственных родителях. Она закрыла глаза, делая медленный вдох и выдох, и представила, будто разговаривает с Посейдоном. Как это всё работало у полукровок, она не знала, но предположила, что примерно так. «Посейдон, если ты меня слышишь... Я впервые за все семнадцать лет обращаюсь к тебе. Впервые я... молю, чтобы ты ответил мне». Свежий морской бриз, взявшийся из ниоткуда, тепло и приветливо окутал всю комнату, даря чувство свежести, а потом подобрался к самой Салли, обволакивая её с ног до головы своим бесплотным прикосновением и красиво развевая её длинные тёмные с проседью волосы. — Просто еды в жертвенный костёр было бы достаточно. А вообще, рад видеть тебя здесь. Хотя и немного удивлён. Салли повернулась на знакомый бархатистый голос. Посейдон, как и всегда, явился в пляжных цветастых шортах и свободной аляпистой рубашке. Сочетание цвета и принта неизменно было кошмаром для любого дизайнера, но Салли даже нравился такой вызов законам моды. Небрежность его наряда всегда компенсировала серьёзность его характера и его мощь. Он стоял и улыбался ей приветливой улыбкой. Совсем как в тот день, когда они впервые встретились. Словно ничего не изменилось с их первой встречи. — Я просто хотела попросить тебя о помощи, — призналась она, решив начать с главного. На светские беседы у неё не было сил. Посейдон тут же стал серьёзным. — Что случилось? — Это касается Перси. — Я ж разослал рекомендательные письма... Салли покачала головой. — Я не про это. С Перси что-то происходит, и... просто... Я знаю, что вам, Богам, нельзя вмешиваться в судьбы смертных, но ради Перси, пожалуйста, сделай исключение. Теперь Посейдон взволновался не на шутку. Такой встревоженной он не видел Салли примерно никогда. Тревога исказила красивое и некогда молодое лицо. У неё появились морщинки на лбу и у рта. Возраст подкрадывался к ней, давая о себе знать сединой, ставшей сильно заметной в последнее время. Она немного исхудала, из-за чего лицо казалось всегда уставшим, и взгляд зелёных глаз стал тяжелее. Она облизнула сухие губы и сглотнула ком в горле, доставая дорогой сердцу предмет. — Мне сказали, что для жертвы нужна дорогая вещь, — прошептала она и посмотрела на свою руку с ценностью. — Это всё, что осталось от моих родителей. Они подарили мне это перед своей гибелью. Это единственное, что от них осталось, и... Салли протянула руку с ключиком. Небольшая серебряная вещь с резной красивой головкой: мелкая и очень качественная ручная работа, выполненная на не очень дорогом материале. Шейка была длинная и изящная — чуть толстая у основания, она изгибалась в красивую линию и становилась тоненькой, а потом вновь расширялась, чтобы удержать такую же красивую резную коронку. Вместо прямых зубцов — причудливые линии и узоры. Таких замков не было точно, этот ключ больше был похож на ключ от кукольного домика. — Если этого мало, я сделаю что угодно, только... — Салли, — прервал её Посейдон, произнеся её имя тихим бархатным шепотом. Он мягко коснулся её пальцев и аккуратно согнул их, собирая её руку в кулак, а потом накрыл руку своей. Ключ был надёжно спрятан у неё. — Я не совсем понимаю твоего беспокойства, но обещаю, что присмотрю за ним. Потому что тоже о нём забочусь. Салли только кивнула. — Спасибо, Посейдон. Салли высвободила свою руку из его и сделала шаг назад, неловко отвесив Богу что-то похожее на поклон. Она больше не подняла на него взгляд и собиралась уйти, но Посейдон её окликнул. — Салли, не тревожься. Тебе не к лицу грусть. Салли только криво ухмыльнулась. — А какой у меня выбор? Я не могу помочь ему в его мире. И как выясняется, в мире людей я тоже бесполезна. А тем, кто может это сделать, плевать на Перси и на его желания. — Мне не плевать, — возразил Посейдон. — Я буду молиться всем богам, чтобы это было правдой, — сказала Салли, и в её голосе прозвучала искренняя вера, но в глазах были только боль и разочарование. — Мне пора. Я задержалась в лагере дольше положенного. Нужно вернуться обратно в свой смертный мир. Салли больше ничего не сказала. Вышла из домика, но свежий морской бриз, непривычно тёплый, ещё долго её окутывал и грел.