Янтарная принцесса

На следующее утро дождь прекратился, но небо оставалось хмурым и низким, нависая над замком серой, свинцовой завесой. Анна почти не притронулась к завтраку, который ей принесла давешняя молчаливая служанка. Мысли о ночном кошмаре не отпускали ее, преследовали с неотступностью тени. Она пыталась рассуждать здраво: это был лишь сон, нервы, одиночество, мрачная обстановка древнего замка… Но видение было слишком ярким, слишком детальным, чтобы быть простым плодом воображения.   Что-то подсказывало Анне, что она непременно должна побывать в том страшном месте с янтарными колоннами. Она должна увидеть все своими глазами - или убедиться, что там ничего нет, кроме химических реторт, и посмеяться над своими глупыми страхами.   Или…   Она не хотела думать о втором варианте.   Дождавшись полудня, когда немногочисленная прислуга обычно была занята на кухне или в хозяйственных постройках, молодая баронесса приступила к исполнению своего замысла. Стараясь не попадаться никому на глаза, взяв из кладовой несколько огарков толстых восковых свечей и коробок с фосфорными спичками, она тайком пробралась в дальнюю часть замка, ведущую к северному крылу.   Теперь, наяву, коридоры и залы поместья ее мужа казались ей ещё более зловещими, чем прежде. Дневной свет едва проникал сквозь узкие, запылённые окна, и по углам клубился густой, тяжёлый мрак. Порою, краем глаза, девушка замечала неясное, смазанное движение, словно бесплотные тени неотступно скользили за ней по стенам. Но Анна Викторовна лишь упрямо трясла головой, уверяя себя, что всему виной расшалившиеся нервы и игра света.   И вот она вновь оказалась перед ней. Громадная чёрная дверь, точь-в-точь как в ее сне. Она замерла в конце длинного коридора, - немая, глухая, надёжно хранящая свои тайны.   Анна достала тяжёлую связку ключей, которую дал ей Яков. Оглушительно, как ей показалось, звеня металлом в мёртвой тишине, она начала подбирать ключ к едва видимой в полумраке скважине. Анна перепробовала несколько самых больших, самых основательных ключей, которые, по идее, должны были подходить к столь массивной двери.   Но… что такое?   Ни один ключ не входил в замок. Некоторые были слишком велики, другие - чересчур малы. Даже те, что по форме, казалось, должны были подойти, не поворачивались, упираясь в невидимую преграду. Она перепробовала их все, один за другим, до тех пор, пока ее пальцы не онемели от холодного железа.   Тщетно. Дверь была заперта, а нужного ключа на связке не было. Яков не солгал ей в тот день. Он действительно дал ей ключи от всего замка. Кроме этой двери.   Анна в отчаянии прислонилась лбом к холодному, шершавому дереву. Неужели все? Неужели она так и не узнает правду? Чувство бессилия и досады захлестнуло ее.

XXX

  Она замерла в отчаянии, готовая признать своё поражение и вернуться в жилую часть замка. Но тут ее пальцы, машинально теребившие воротник платья, наткнулись на знакомую гладкую поверхность. Крестик!   И внезапно, словно озарённая вспышкой молнии, она поняла. Слова цыганки, прозвучавшие так туманно и бессмысленно, вдруг обрели кристальную ясность: «Лишь крест и сердце смогут путь открыть». Ключ… Вот он, ее ключ!   С трепетом, который был смесью надежды и суеверного ужаса, Миронова сняла с шеи янтарный крестик. Он казался тёплым, почти живым в ее холодной руке. Зажмурившись на мгновение, словно перед прыжком в ледяную воду, она прикоснулась кончиком амулета к замку.   Раздался сухой, резкий щелчок.   И черные, массивные двери, повинуясь неведомой силе, медленно, без единого скрипа, начали распахиваться внутрь, открывая за собой зловещий, непроглядный полумрак.   Анна отшатнулась, ее сердце бешено заколотилось. Это было невозможно! Это было колдовство… Но отступать было уже поздно.   Собрав все своё мужество в кулак, она чиркнула фосфорной спичкой. Весело заплясал огонёк, отгоняя мрак. Девушка зажгла одну из свечей и, высоко подняв ее над головой, сделала первый, нерешительный шаг за запретный порог.   Неожиданно она вздрогнула и едва не выронила свечу. Прямо перед ней, из темноты, шагнула ей навстречу другая зловещая фигура со свечой в руке. Анна невольно отшатнулась, и фигура в точности повторила ее движение.   Лишь через мгновение она поняла, что перед ней - зеркало. Громадное, от пола до самого потолка, в тусклой, почерневшей раме.   Миронова осторожно вошла в помещение. Это была своего рода прихожая, из которой можно было попасть в тёмный, длинный и просторный коридор с высокими готическими сводами. В прихожей, кроме зеркала, не было ничего - лишь голые каменные стены и две незажжённые сейчас лампы в нишах высоко над полом.   Странные, тяжёлые запахи клубились здесь. В ноздрях неприятно пощипывало. Иногда пахло чем-то сладковатым, похожим на ладан или экзотические благовония, но тут же на смену этому аромату накатывала кислая, едкая вонь, природу которой Анна не могла определить.   Она сделала ещё один шаг, и ее отражение в зеркале шагнуло вместе с ней. Но что-то было не так. Ей показалось, что отражение на долю секунды опоздало с движением, а в его глазах блеснул не страх, а злорадство. Анна тряхнула головой, отгоняя наваждение. Нервы. Это просто расшалившиеся нервы.   Крепче сжимая в одной руке янтарный крестик, а в другой - оплывающую свечу, Анна, крадучись, как вор, вошла под тёмные своды коридора, уводящего ее в самое сердце тайны Дзинтара Торнис.

XXX

  Сжимая в левой руке крестик, словно спасительный талисман, Анна медленно пошла по коридору, освещая себе путь дрожащим пламенем свечи. Тьма здесь была плотной, бархатной, и казалось, что ее можно потрогать. С высоких сводов свисали космы вековой паутины, а изредка под ногами хрустели кости мелких грызунов, нашедших здесь свой конец. Тишина была абсолютной… мёртвой.   Вскоре она оказалась в ещё одной комнате, похожей на прихожую. Здесь было так же пусто и гулко. Анна медленно огляделась по сторонам, и только теперь, присмотревшись к необычным углам стен, поняла, что планировка тут совершенно иная. Она больше не была в прямоугольном крыле замка. Она очутилась в одной из башен.   И это была очень странная башня… Не круглая, как обычно строили в старину, а остроугольная, возведённая в форме почти идеальной пятиконечной звезды. Анна смутно припомнила, что когда-то читала о подобных звёздах… Пентаграмма была связана с тайными, оккультными науками. Кажется, ее использовали колдуны и чернокнижники для своих темных ритуалов. От одной только этой мысли по спине вновь пробежал неприятный холодок.   Но ей нужно было идти дальше. В этой пустой, темной комнате не было ничего, кроме голых стен и гулкого эха ее собственных шагов. В одном из пяти «лучей» этой звездчатой комнаты Миронова заметила узкую винтовую лестницу, уходящую вверх, - во мрак. Без колебаний Анна шагнула на первую ступеньку. Нужно было узнать все до конца, какой бы страшной ни была правда.   Каменные плиты под ее ногами были истёрты. Анна провела рукой по холодным, влажным перилам. Печать столетий, отпечаток бесчисленных шагов, лежала здесь практически на всем. Сколько ног до неё поднимались и спускались по этой лестнице? Чьи руки касались этих перил? И куда они шли? К молитве или к чёрной мессе? Глядя на зловещую геометрию башни, Анна склонялась ко второму.   Она поднималась все выше и выше, и с каждым витком лестницы странные запахи, что она почувствовала внизу, становились все сильнее и резче.

XXX

  Лестница привела ее в комнату, где, казалось, царил первозданный хаос. Здесь было трудно даже пройти из-за обилия всяких вещей, загромоздивших все пространство. Высокие столы, похожие на верстаки, были сплошь завалены змеящимися стеклянными и металлическими трубками, пузырчатыми ретортами, пузатыми бутылями и бесчисленными флаконами с мутными жидкостями всех цветов радуги.   Часть этих приспособлений Анна узнала - нечто подобное использовали аптекари при перегонке травяных отваров и создании микстур. Но многому здесь она не знала даже названия. Какие-то сложные аппараты из меди и латуни, соединённые проводами; странные линзы, собранные в причудливые конструкции; клетки, в которых сидели иссохшие мумии мелких зверьков. Она шла, боясь ненароком прикоснуться к чему-нибудь, инстинктивно чувствуя, что это место таит в себе смертельную опасность.   Запахи здесь смешивались, и от этой какофонии ароматов кружилась голова. Смесь их таила в себе неясную, но очевидную угрозу. Пахло серой, жжёным металлом, кислотой и ещё чем-то незнакомым, от чего першило в горле. Анна крепче сжала в руке материнский крест, словно он один мог защитить ее от ядовитых испарений.   Здесь было немного светлее, чем внизу. Несколько ламп с синеватым огнём, подобных тем, что она видела во сне, освещали этот беспорядок, отбрасывая на стены и потолок причудливые, уродливые тени. В этом неверном свете Анне с трудом удалось разглядеть в дальнем конце комнаты ещё одну лестницу, ведущую наверх.   Осторожно, стараясь ступать как можно тише, она начала пробираться к ней. Она шла, затаив дыхание, придерживая руками юбки, чтобы неловким движением не задеть уставленные столы и не свалить что-нибудь на пол. Ей казалось, что малейший неверный шаг, малейший звон разбитого стекла может привести к катастрофе - разбудить невидимого стража этого места или вызвать какой-нибудь губительный взрыв.   Каждый шаг давался ей с трудом. Анна чувствовала себя неосторожным путником, забредшим в болотную трясину. Но отступать было поздно. Главная тайна была там, наверху. Она это знала.