В хронике моей...

      Света в конце тоннеля не было, только яркая, как прожектор в глазницы, вспышка, а после целый вал чувств, причем далеких от приятных – отвыкшее от сенсорной нагрузки тело ощущало холод и сырость воздуха, касания ветра к обнаженному телу, какую-то грязь под руками и ногами, а также тошноту, головокружение, мигрень и желание встать и выдавить глаза тому ублюдку, который так громко орет почти что над ухом. Огромным внутренним усилием он удерживает в себе содержимое желудка, каковой, если тело создали с нуля, сейчас все равно должен быть абсолютно пустым, а после пытается сфокусировать слезящиеся глаза на окружении, получая весьма четкую, но непонятную картинку. Непонятную, но при этом какую-то очень уж неприятную.       Несколько десятков голых людей, молодых и весьма здоровых, как мужчин, так и женщин, отчаянно орали, кричали, стонали, блевали, плакали, пытались ползти или вовсе молиться да бить поклоны. Гомон слов сливался в непрерывную какую-то какофонию, но при этом удавалось вычленить отдельные и вполне понятные ему лично слова, несмотря на незнакомый и никогда не слышанный ранее язык. Слова были преимущественно матерными. Особенно громко матерились не обнаженные, а вполне себе одетые в какие-то кожаные доспехи или даже кольчуги хмурые личности, вооруженные кто тесаками, кто топором, кто просто длинными ножами, какие, не пуская свое оружие в ход, наводили в этой толпе порядки. Прошедший мимо него индивид, бородатый, не слишком приятно пахнущий и с покрытым шрамами лицом, мимоходом оценил его состояние и внимательный взгляд, что-то хмыкнул, тоже матерное, но одобрительное, а после бросил ему комок ткани, какой оказался простым и явно видавшим виды плащом.       Это он не особое отношение показывал, ибо точно ту же процедуру он повторил с еще парочкой голых, какие, подобно Леониду, вели себя адекватно. Быстро замотавшись в тряпку, Леонид передумал вставать на ноги и начинать беседу, понаблюдав за тем, как самых неадекватных вразумляют тумаками, а бросившегося на вооруженного с камнем в руках так и вовсе ударили кулаком с такой силой, что тот рухнул грудой тряпья, странно вывернув шею, и больше попыток встать не предпринимал. Беспорядочный хаос первых минут воплощения понемногу становился все менее беспорядочным и хаотичным, самых крикливых вразумляли тумаками, самых спокойных, вроде него, одевали и жестом указывали переместиться в отдельный угол. Там он оказался не первым, а сразу пятым, встретив где напуганные, где любопытные взгляды, но обмениваться словами никто не спешил, предпочтя молчание. В этом же молчании они наблюдали за тем, как к мертвецу присоединилось еще несколько трупов, тоже первыми бросившихся либо первыми оскорбивших их не то надсмотрщиков, не то тюремщиков.       - Я умер. – Неожиданно высказался молодой паренек, какой, учитывая эффект омоложения, вполне мог быть старше самого Леонида. – Кавалерийский наскок, третий горн прозвучал, но нас встречала горская пехота, я не успел уйти от их пик. Я умер. Но не этого ждал от посмертия.       - Тоже. В смысле, тоже умер, только не в бою, на меня балка упала, я строителем был. – Это уже второй из их пятерки, невысокий и крепкий, смуглый и горбоносый, прямо коренной житель кавказских регионов. – А потом та пустота, и эти знаки в голове. И я тут. Блядь.       Эти слова прорвали плотину, и их группа, выросшая до дюжины индивидов, принялась наперебой делиться тем, как они здесь оказались, четко давая Леониду понять, что они не его собратья по планетарному катаклизму. Даже не потому, что на Земле уже много веков не ходили в кавалерийские атаки на копейный строй наемной пехоты, но и потому, что у одного из присутствующих планету буквально сожрал ужас из космических глубин. Кто-то умер и видел, как умер, кто-то давно болел и отошел во сне, кто-то вообще ничего не понял, как сам Леонид, но все они пришли с разных миров и стран, империй и фамилий друг друга не узнавали. Заговоривший первым мужик, оказавшийся вполне себе аристократом и кавалером, очень расстроился, узнав, что с ним говорят не благородные господа, а чернь, но жажда общения и нежелание оставаться в одиночку явно пересиливало горделивую спесь.       Один из заговоривших вовсе оказался выходцем из техногенного общества, погибшим в результате гонок на антигравитационных шаттлах, так что на классических средневековых или викторианских дикарей глядел с презрением даже большим, чем Балар цин Энраль, который рыцарь и кавалер. Леонид даже подумывал сам пообщаться с этим индивидом, поскольку ему интересно было про космические корабли, что бороздили просторы Большого Театра, послушать, да только не вышло. Даже не оттого, что почти завязалась драка между успевшими поссориться по несколько раз новорожденными, нет, просто неизвестные личности при оружии и в доспехах успешно закончили сортировать их нестройные ряды и решили толкнуть речь. Мужчина тому только порадовался, потому что ноги откровенно мерзли от стояния посреди вязкой и холодной грязи босиком, да и плащ не грел от слова совсем, защищая больше от взглядов, чем от погоды.       - Слушать меня, сучьи дети! – Вопль высокого и крепко сбитого бородатого мужика с парой колец на оной бороде прозвучал громогласно и буквально выдавливая из головы желание ослушаться, отчего Леонид чуть не упал на жопу, а многие иные именно что упали. – Говорю один раз, не повторяюсь, и упаси вас Имена Великих, весь Пантеон скопом и Всевидящая в придачу меня перебить. Вы, все до одного, сдохли. Там, в ваших мирках, уже давно похоронили ваши останки. Но по милости Всеобъемлющей, Всемилостивой и Вездесущей или по ее жестокости, вы, куски говна, получили второй шанс. Здесь. На Иулатаре. В ваши дурные головы должно было вложить немного понимания того, что такое Лестница, Ступени и как по ним шагать. Только вы еще не шагаете, на первую ступеньку и то не замахнулись. И потому – вы все говно! Бесполезное и ссыкливое говно, но говно везучее. И сейчас объясню почему.       Говорил он, стоит сказать, проникновенно, приходилось слушать, и даже Балар, едва не вспыхнувший от злобы, когда его стали оскорблять, - рука так и потянулась к поясу, явно ища не то меч, не то нож, не то флягу с алкоголем, - вынуждено слушал и мотал на временно отсутствующий ус. Если верить старшему Гроку, то они реально очень везучие два раза подряд – потому, что вообще воскресли и соткались в новом теле, а еще потому, что соткались именно здесь. Попаданцев под небеса Иулатара приносит регулярно, каждую первую новую луну в каждом году, когда слабеют грани между мирами и приходит Буря, что разрывает ткань мира, а за ней Туман, какой оный мир меняет.       Появляются новые Разломы, Язвы и Лабиринты, - у Леонида, услышавшего эти необъяснимые для большинства остальных слушателей термины, сразу опять появилась стойкая ассоциация со всякими подземельями игровыми, - выбрасывает в мир новые порции тварей, становятся опасными ранее зачищенные тропы, а непроходимые дебри, наоборот, могут резко снизить опасность. Или вообще новый кусок территории появится из ниоткуда прямо посреди давно изученных просторов, изнасиловав собой физику и геометрию сразу, натягивая их совой на изменяющийся глобус.       В общем, мир лихорадит только так, а тут еще и толпа голых и босых оборванцев-Инициантов с нулевыми уровнями, какие кормят собой тварей, становятся одержимыми, нежитью и прочей дрянью, а также дохнут, дохнут и еще раз дохнут. В славном городе Морочный, верноподданной части графства Черен, что входит в Королевство Лебедя, добрые люди следуют законам Вездесущей и отправляют экспедиции к самым доступным точкам переноса, заранее высчитанным звездочетами и предсказателями, чтобы новую рабочую силу вытащить и пристроить к делу.       Хотя бы потому, как прозвучало между слов, что если нихера не делать, то гибель сотен и сотен Инициантов может дать дебафф тем самым лучшим людям славного города. Им всем очень повезло, говорит Грок, что их появление случилось именно на зачищенной точке, а не в глубине измененных земель, где сейчас сотни и тысячи их коллег по несчастью дохнут, чаще всего очень неприятной смертью. Или, что гораздо хуже, не дохнут, но очень о том мечтают, потому что жить приходится, например, в качестве медленно перевариваемого ужина в паутинном коконе какой-то инсектоидной твари.       Все же именно на измененных (даже Измененных) территориях грань мира слабее всего, именно тут основная масса попаданцев и рождается заново, тогда как в более благополучных и близких к столицам государств местах хорошо если один-два индивида на точку прибудут. Но в тех местах и шансов ступить по Лестнице немного, ведь приносимых Туманом и Бурей тварей меньше, точки Язв и Разломов давно известны и контролируются, новоявленные быстро попадают под контроль и служат для прокачки тех, кого надо.       Здесь же, в порченных землях, сдохнуть легко, но легко и возвыситься, даже воздух здесь тяжелый и полный силы, просто дыша им, любой нищий или пейзанин возьмет второй уровень лет за пять, а если будет эти пять лет трудиться, то и третий. Система тут всем приходит в одном возрасте, чаще всего, то есть в восемнадцать зим ровно, хотя бывают исключения с Младыми, какие обретают ее в четырнадцать, и Перестарками, какие ждут двадцати одного. Тех, кого Вездесущая не отметила и не приняла, не бывает вообще, априори – шанс на величие дарован каждому, от нищего до короля. Это прямая цитата, только вот выражение лица старшего Грока, когда он ее заученно говорил, явно свидетельствовало о чрезвычайно глубокой степени скепсиса в адрес собственных слов.       - Теперь слушать сюда, говно. – Все так же вежливо и велеречиво, но уже без громогласного и пробирающего до кишок голоса, продолжил он свою речь. – У вас всех либо пусто в навыках, либо один из пазов забит случайно выданным даром, такое бывает. Те, у кого первый из навыков взят, молча сидят и ждут. У остальных есть право выбрать, благо вы уже больше часа на холоде трясетесь. Всем, кому предложили навык «Выживание», тут же его выбрать и принять. На нулевой ступени всем новообретшим дают милостью Вездесущей аж три свободных таланта без привязки к навыкам. Молча берете их и вкладываете в «крепкие ноги», «луженый желудок» и «оздоровительный сон». Если был дар на случайный талант и таковой при выборе навыка ушел в одну из позиций, то, сука, вам повезло и можете лишнее зерно приберечь.       - И почему же мы должны поступить именно так, изволь ответить? – Подал голос пришедший в себя Балар, явно придерживая выражения покрепче. – Я мало что понял из сказанного, но эти таланты суть дар богов, путь к силе. К чему я должен тратить их на нечто подходящее бродяге, но не воину и дворянину?       К удивлению Леонида, кар не последовало, как не последовало и давления авторитетом, ибо Грок просто невесело хохотнул вместе с частью доселе молчащих подчиненных, а после спокойно, не агрессивно вовсе, подошел поближе к гордо стоящему рыцарю неизвестного средневекового мира. Какой точно не был классическим средневековым дебилом, как их любили описывать в книгах. Нависнув над чуть более низким и едва скрывающим дрожь от холода мужчиной, тот как-то даже утешительно покачал головой, как с неразумным дитем говоря.       - Во-первых, забудь про дворянина, пришедший, или помрешь. Это там ты им был, а тут ты никто, говно и чернь. Иулатаром правит сила, она же дает знатность, если хватит сил. Только любой из наследных легко прирежет и тебя, и меня, и всю эту толпу, там Ступени не ниже десятки, ближе к пятнадцатой. За попытку примазаться к знати ты очень пожалеешь, хоть и ненадолго. – Судя по заигравшим на лице дворянчика желвакам, он очень много хотел сказать, но не посмел, проглотил свою спесь под понимающую усмешку Грока. – А причина сделать, как я сказал – она проста. Мы в трех днях пути от города, в полутора – от первых деревень и хуторов, считай, почти порченные земли. И эти дни, горделивое ты мудило, они для нас, а не для свежих, тупых и нихуя не умеющих вас. Всей толпой мы будем чапать дней пять и половину этого срока по дикоземью. Можешь не выполнять мою рекомендацию, принуждение к выбору навыка вообще свинством считается, но без рекомендованного мною дойдет хорошо если половина, может, меньше. Мы оказываем помощь, а не сиськой кормим вас, пришлые. Вот и будь, сука, благодарен или просто уебывай сам, я даже разрешу идти следом за нами.       - У меня уже есть навык. – После паузы, явно убрав из речи что-то про распоясавшуюся чернь, выдавливает из себя Балар. – «Владение клинком».       Грок приподнял брови и задумчиво почесал бороду, дернув пару раз за кольцо, словно раздумывая о том, не прибить ли проблемный элемент прямо сейчас. Не прибил, даже начал смотреть с некоторой теплотой, как на того, кто принесет немало денег, ибо навык у попаданца был, похоже, неплохим.       - Неплохо, да, достойно даже. Уже не мясом будешь, ага. Это сразу и тесаки, и мечи, и сабли, и прочие херовины с лезвием подлиннее... да, сойдет. – Сказал, как будто сам сомневается. – Случайное умение какое? И не верти носом, да, вопрос из тех, за какие бьют в лицо, но я на правах старшего спрашиваю, можешь на ушко мне шепнуть.       - «Хватка клещами». – На ухо он не зашептал, а зря, уж Леонид бы не постеснялся, хотя он бы и вовсе не заговорил изначально.       - Угу. Ясно. Значит, бери «остроту лезвия» еще, тоже пассивное, и, как ударную долю, «рассекающий взмах». – Судя по уверенному тону, мужик точно знает, что говорит, но при этом очень не одобрил то, как дворянчик решил не то похвалиться на публику, не то не захотел на ушко шептать. – Последний не трать пока, потом еще поговорим. Беррит, этому тесак сунь из запасов, пусть носит. И обувку попрочнее, чтоб ноги не отморозил. Так, теперь ты, пришлый... ты же с мечом знаком был, да? Сколько в навыке? Хотя нет, не вслух, хватит уши кормить. Десятка есть?       - Нет. – В голосе куда меньше раздражения, а сам дворянин уже ведет себя куда спокойнее.       - Пятерка? – Поскучневший Грок продолжил опрос, а в ответ вопрошаемый только кивнул, едва заметно, но Леонид увидел. – Сойдет. Навык рядовой, но полезный, достойный, не всякому выпадет. С тобой поговорим на месте, если покажешь себя. Над сбродом этим ты старший, с тебя и спрошу за все, считай, экзамен. Теперь остальные, блядь. У кого еще раскрыто что полезное, быстро руки подняли, жополюбы и щеленюхи!       Леонид предпочел промолчать, желая увидеть, что там иным везунчикам досталось, прежде чем самому светить свой офигенный навык. Что-то ему подсказывало, что лучше уж притвориться, будто взял «Выживание», рискуя свалиться без сил и быть оставленным на корм зверям, чем признаться в наличии у себя чего-то сколь-либо уникального. Иначе его, конечно, доведут до города в лучшем виде, но вот там... хер знает, может, можно навыки у везучего пришлого просто вырезать? Или иным образом закабалить и поиметь наивного и ничего о жизни не знающего индивида?       Нет уж, пока есть возможность, лучше ждать и молчать, он так всю жизнь делал и, в принципе, часто оказывался прав. В этом плане он походил на какую-то гадюку или стоящую над водой цаплю: умел долго и упорно выжидать, чтобы при нужде сорваться и начать стремительно действовать. Правда, условия такой парадигмы поведения были до крайности тепличными, а ставкой служила премия, возможность получить повышение или иная мелочь, а не жизнь как таковая.       Всего везунчиков оказалось шестеро, но двое из них получили «Фермерство», что было навыком не особо полезным, идеальным для селян, но заметно получше более стандартного и заурядного «Земледелия», какое получил еще один селянин-попаданец. Из оставшейся тройки был курносый и какой-то сутулый парень с бегающими глазками, какой получил уже прокачанную Скрытность, а вот о выборе умений предпочел говорить именно шепотом и на ухо. Его, довольного и скалящегося чуть кривоватыми зубами, тоже отвели в сторону и приказали одеть получше, поставив в компанию к мечнику. Еще один ничем не примечательный парень вовсе высказался на ухо изначально, получив задумчивое «сойдет» от Грока, тоже отправившись к избранным.       Последняя, весьма симпатичная, только что полностью лысая, как и немалая часть новорожденных попаданцев, девушка с пронзительно-карими глазами оказалась магом, демонстративно бросив вверх огненный шарик. Вот уж ей Грок аж заулыбался, вовсе отведя ее поближе к своим людям, а после в личный походной шатер, и о чем-то с ней говоря не меньше десяти минут, пока остальные мерзли, а вышли из стоящей в стороне палатки они оба весьма довольными, причем непохоже на то, что у них был какой-то интим.       Леонид же...       Леонид промолчал, предпочтя не рисковать и не рваться в первые ряды, хотя и пожалел об этом почти сразу – выданная в пару к плащу одежина оказалась откровенным рваньем, что штаны, что рубаха, что дырявый тулуп-жилетка. Обувка же и вовсе представляла собой какие-то просящие каши обноски, перевязанные кусками бечевки, чтобы просто не отпала подошва. На его вялое возмущение ему предложили пойти поубивать тварей, может, Шкатулку дадут, из какой он достанет нормальные Хроникой прописанные ботфорты, а пока пусть берет что дали. Или тоже дадут, но в зубы. Справедливости ради, ему еще повезло чуть больше, чем многим иным одаренным от всей широты барского плеча. С другой стороны, одежда была хоть и дырявой, но чистой, не воняла, а также неплохо грела, понемногу восстанавливая в теле утраченное тепло. Еще бы чего-то пожрать, но жрать они будут позже, как отойдут от точки прибытия, ибо тут грань миров слабая и вслед за попаданцами вполне может вывалиться что-то хищное и злое.       Удалось поглядеть на эту точку прибытия со стороны, пока собирались палатки и гасились костры, возле каких люди Грока ждали их явления. Это место напоминало руины какого-то амфитеатра, совмещенного с греческим храмом, – видны были как остатки колонн, так и трибуны. Пришлые же соткались в новых телах прямо на арене-сцене, толкаясь боками друг с другом. Подъем по крутым и давно присыпанным землицей ступенькам, на каких росла противная колючая трава, дался ему легко, тело, отогретое и переставшее замерзать, прямо пело, нигде ничего не болело и вообще прекрасное самочувствие. Судя по всему, у остальных оно так же вышло, сказывалась свежесть оных тел, какие еще не познали невзгод и тяжестей новой жизни.       Пока их сортировали, пока тумаками и на пальцах разъясняли совсем тупым о том, как пользоваться Хроникой, - так они называли Систему, хотя были распространены варианты Скрижаль и Лестница, а то и просто Милость Вездесущей, - пока выдавали одежду и прибили еще одного умника, попытавшегося стащить копье и ткнуть им конвоиров, чтобы потом свалить бегом в лесок, прошло достаточно времени, чтобы начало светать. Свинцовое небо укрывали тяжелые и темные облака, ветер все так же нес сырость и холод, зловеще каркали птицы, преимущественно воронье. Леонид и сам не сильно верил в то, что их всех так опекают и хранят, но сомневался в том, что сможет убежать, даже если ему и позволят. Вернее, убежать сможет, но далеко ли он добежит?       Группа пришлых в сопровождении их «спасителей» понемногу и неспешно уходила от точки прибытия. Было их, пришлых, пятьдесят один, если не считать оставшихся в амфитеатре тел, каких не стали ни хоронить, ни отпевать, только раздели обратно, если было чего раздевать, и головы отсекли. В ответ на странные взгляды выживших им пояснили, что поднятая из свежих инициированных мерзость очень уж неприятная бывает. Сопровождающих насчитывалось ровно два десятка, с Гроком во главе, все одетые однотипно и на каждом был герб города, ибо графского и королевского герба они носить не имели права – это один из сопровождавших поделился информацией с болтливым пришлым, а Леонид слушал и впитывал знание.       Стало ясно, например, что речь Грока, хоть и грубая, но полная вполне себе сложных терминов, была именно чертой командира, какой явно имел бы прокачанный интеллект, будь в их системе эта характеристика. Остальные говорили попроще, с заметно большим количеством мата, слов-паразитов и просто неуклюжего выговора. Шли споро, хотя Леониду приходилось тяжелее, тогда как взявшие злополучный навык и раскрывшие дарованные им умения явно переносили путь заметно легче. Или просто были привычны к тяготам походной жизни, в отличие от городского цветочка с планеты Земля. В желудке ворчала неуютная пустота, а жрать обещали дать только на ужин, тогда как сами сопровождающие перекусывали на ходу, не снижая темпа и в строгой очередности, чтобы жующего прикрывало как минимум трое наблюдающих с полной отдачей.       Короткий привал на час времени ознаменовался тем, что один из мужиков-местных о чем-то пошушукался с чуть полноватой, но симпатичной дамочкой из пришлых, а после они уединились за крупным валуном, пока пара друзей его прикрывала. Грок только поматерился глухо, но махнул рукой, а довольный мужик потом передал не выглядящей огорченно девушке нехитрую снедь, какую она умяла быстро и не спеша ни с кем делиться. Смотрели на нее кто с презрением, кто с насмешкой, кто с равнодушием, - как Леонид, - а кто и с ничем не прикрытой жадностью да завистью. Вместо зависти попаданец решил еще раз попробовать разобраться с тем, что ему выдала система-Вездесущая, а именно со своей парой достойных навыков. Три очка, подаренные за второе рождение, прямо жгли руки, хотелось поскорее их вложить, особенно в «Стойкость», чтобы чуть облегчить тяжкий путь.       «Медитация» сама по себе ощущалась этаким фоном на заднем плане сознания, потому что попаданец реально знал, вот просто знал, как именно настроиться на окружающий мир, как стать с ним единым и начать подпитывать себя окружающей силой, успокаивая мысли и тело. И это при нолике в шкале познании навыка, что заставляло прямо булки сжимать от мыслей о том, как сознание будет пердолить от полной тысячи. Там вообще хоть что-то от человека останется к тому моменту, или что-то совсем иное займет его место? Вопрос без ответа, и он даже не уверен, а стоит ли ему тот ответ слышать, искать его и задавать сам вопрос?       Среди предложенных к выбору умений имелось три варианта. Первый был пассивным свойством, называясь «подпиткой энергий», прокачиваясь до максимальной пятерки, но сейчас не мог развиться выше двойки, требовалось повысить Ступень и сам навык раскачать. Судя по весьма скупому описанию, это пассивное умение повышало скорость восстановления сил и резерва волшебства, причем тем сильнее, чем больше вокруг свободной энергии, а она, как гласила все та же справка, есть вообще везде, во всем и в каждом. Если, конечно же, потоки магических сил не заблокировать и перекрыть, пусть методы тут и свои для каждого из многих иных типов энергии. Первый талант в это умение усиливал скорость восполнения вполовину, но это вообще трудно сосчитать, ведь точных чисел все еще нет. Главное, он будет быстрее восстанавливать силы, что очень важно в грядущем походе.       Второе умение оказалось уже вполне себе активным и активируемым, называлось оно «взгляд в себя», имело максимум три балла прокачки, позволяя ускорить и упростить погружение в медитацию, раскрываясь окружающему миру и его токам. Учитывая все еще нулевой показатель познания навыка – небесполезная штука, несмотря на то, что он сможет и без нее справиться. Без траты очка он будет отвлекаться на внешние раздражители, постоянно сбиваться и все такое. С тратой – тоже, но не так регулярно, не настолько сильно.       Последним доступным ко взятию умением оказалось «внутреннее око», тоже на три очка максимум, - возможно, это стандартная практика, что у пассивных умений больше очков для развития, либо тут кроется нечто еще, - позволяющее словно бы воспарять над телом и осязать окружение в таком состоянии. Отходить от тела через такое око нельзя было, не на текущем уровне, но можно просто созерцать окружающий мир, причем не только материальный – токи сил, течения энергий, наблюдение за какими, если верить справке, само по себе повышает навык и немного опыта, простите, первоосновы, даже Первоосновы, приносит. Как обучающее видео поглядеть, честное слово, только что без звука, лишь с изображением.       Со стороны Стойкости ко взятию со старта были доступны «активный резонанс» на три деления, но выше первого вкачать не выйдет на нынешней нулевой ступени и неразвитой шкале мастерства, нужно хоть что-то одно улучшить. Умение временно повышало сопротивление всем негативным эффектам при активации, при этом тратя часть резерва магии активировавшего. Кстати, нигде не имелось цифрового обозначения маны или хитов, только визуализированная полоска с запасом резерва и все. Даже жизненных сил или выносливости двумя другими полосками не показали, видимо, посчитав, что и сам ощутишь, если умираешь или устаешь.       Второе умение было пассивным, на пять возможных очков, но повысить опять нельзя было выше тройки. Называлось оно «уплотненная аура», повышая сопротивляемость всем энергетическим воздействиям тонкого типа, вроде проклятий, внушений, ослаблений и прочих. На второй ступени эффект усиливался примерно на треть, а на третьей происходил качественный скачок, каким бы он ни был. Вторая и последняя пассивная способность оказалась «крепким телом» тоже о пяти делениях, только тут можно было прокачать их все сразу, ограничений не имелось. Первая ступень укрепляет и улучшает все тело равномерно, вторая концентрируется на костях, заодно чуть повышая их плотность, третья раскрывала некое улучшение, но тоже неясно какое.       Чуть поразмыслив, начавший уставать и понемногу сдавать землянин все же не стал вкладываться очками, приберегая их на будущее. Не стал потому, что успел за это время взять единичку в навыке Стойкости, сдвинувшись с нуля. И эффект от этого был, пусть он и не мог сказать, сколько в том эффекте реального толку, а сколько самоубеждения. Плацебо никто не отменял, да. Но при этом ему все равно казалось, что уже натертые не-обувью ноги стали меньше болеть, а дыхание перестало похрипывать при ходьбе. Без знания о том, что и куда вкладывать, он просто сам себе навредит, гробя билд – так стоит ли рисковать, если и так справляется?       Вот несколько коллег по несчастью успешно умудрились раскрыть то самое заурядное «Выживание», а один взял даже полноценный навык повыше, достойный, называющийся «Путник». По словам довольного Грока – самый первый навык, если случайного не подарила Вездесущая, всегда берется несравнимо проще всех остальных, буквально за сутки, причем есть шанс взять что-то выше заурядности. Он потому и гонит их всех, хотя тут уже догадка Леонида, ибо Грок не сказал ничего напрямую. Гонит, чтобы пробудить подходящий навык как можно большему числу народа, а потом срубить еще премию за то, что таких одаренных пришлых попаданцев привел в город.       Привал закончился, а Леонид встал и пошел в нестройной колонне, так и не вложив имеющиеся три очка, предпочтя еще немного подумать, желательно в нормальной и спокойной обстановке. Вместо раздумий пришлось снова шагать вперед и постоянно терпеть покрикивания сопровождающих. Возмущающихся могли и тумаком ободрить, но Леонид не обижался, потому как видел откровенную опаску в глазах конвоиров. Явно не нравился им участок пути по открытому пространству между нескольких холмов, особенно когда приходилось на холм взбираться, оказываясь на виду у всего белого света.       Еще час пути прошел быстро, только очень муторно, ибо шагать пришлось в горку – хреновая, но все же дорога, какая их вела, блуждала и петляла промеж холмов, самые низкие и пологие из которых дорожными мастерами игнорировались и не обходились. Дорога, что важно, была не грунтовой, а мощенной камнями, хоть и неслабо заросшей, побитой и часто сменяющейся малость раскисшей грунтовкой. Нет, ну не повытаскивали же эти камни на дома местные пейзане, верно? Вокруг даже руин не видно, только холмы да густые леса, укрывающие те холмы слева и справа от их пути.       В какой-то миг он, пытаясь войти в медитативный транс, даже достиг чего-то похожего на успех, ощутив себя рыбой в течении реки. Что-то эфемерное, едва различимое, но при этом почти материальное для его нынешнего восприятия буквально окружало его. Он этим нечто дышал, шагал сквозь него, впитывал кожей. И в момент своей концентрации даже чуть ускорил это впитывание, ощущая легкий приток силы, облегчение в болящих мышцах, какое мигом позже сменилось болью в лице. Нет, он не воспарил над собой, как обещалось в описании навыка, просто умудрился споткнуться и упасть, не сумев сориентироваться и приложившись лицом о землю. К счастью, не в один из множества камней, каким и голову проломить недолго, но лишь о мягкую траву.       Даже синяка не осталось! И новых не появилось, потому что встал на ноги и снова пошел он быстрее, чем его начали тормошить тумаками их конвоиры. Хотя, может, и стоило полежать, тогда бы могли оказать какую-то помощь, а не вот это вот все, да только складывалось впечатление, что максимальная забота Грока и компании выразилась бы в том, что с него стащили бы выданную одежду и бросили бы умирать. Впрочем, это все меркло на фоне того, что навык медитации тоже сдвинулся с нулевой планки и поднялся на вершину единички. Осталось еще девять сотен и девяносто девять сверху – и можно считать себя экспертом!       «Е-е-е, Пташка, да ты теперь волшебник!» – Совсем не так он себе представлял Хогвартс, совсем не так, этот сюжетный ход с безграничной пустотой вместо поезда и платформы с дробным номером оказался полным отстоем.       Сзади прикрикнул поводырь, ибо Леонид опять почти выпал из колонны, слишком отставая, и он вынужденно поднажал, возвращаясь на свое место в общих рядах. Секундой позже он попробовал снова войти в режим иного восприятия, благо количество попыток ничем не ограничено, хоть каждую минуту пробуй. Минуты, кстати, считались местные, очень похожие на земные, хотя и с немного другими длительностями. В сутках, например, было двадцать пять часов-«колоколов» ровно, а в «колоколе» по полсотни минут, тогда как минута, или «нота», была чуть длиннее, чем земная, разделяясь на сотню «тактов», какие были заметно короче земных секунд. Благодаря системному пониманию он примерно мог сопоставить одно с другим и прийти к выводу, что сутки здесь все же заметно длиннее земных, часов на пять-шесть где-то. Сутки считались декадами, хотя и не везде, в интерфейсе можно было сменить на седмицы и святицы (по одиннадцать дней), но оная система выбрала разграничение времени, подвязанное под место нового рождения. В славном и добром Королевстве Лебедя дни собирали в декады, а декады считали лунами, а в году было одиннадцать лун-месяцев, разделяемых цикличными волнами всякой мерзости. Такая вот веселая история, какую Леонид почерпнул из общения с календарем и часами в его статусе, заодно поняв, что отбрехаться за опоздание сломавшимися часами в этом мире не выйдет, лучше даже не пытаться.       Он еще несколько раз активировал медитацию, почти входил в транс, но всякий раз успевал восстановить равновесие. Несколько раз едва не свалился с ног опять, когда вдруг смог смотреть на мир от третьего лица, воспаряя над самим собой. Понемногу пропадала и странная голодно-сосущая пустота в груди, словно под сердцем прямо, какая преследовала его с момента «рождения», ведь в мир он пришел с пустым резервом. Да и желудок все менее настойчиво требовал пищи, будто это желание чуть отодвинулось на задний план, отчего новоявленный попаданец, могучий в перспективе и очень усталый в текущем моменте, решил эксперименты прекратить на время. Словно дожидаясь его решения, не прошло и пары минут, случилось первое за шесть часов дороги нападение, причем напали не жаждущие золота разбойники, чтобы от них вышло спасти принцессу, если, конечно, не считать жажду насытиться людской плотью формой разбоя.       - Воздух! Всем лечь, бля! – Слышен из-за спины крик узнаваемым голосом Грока, а следом ему вторят такие же с других направлений, а Леонид уже упал на, слава кому-то-там, сухую и покрытую осенней травой землю очередного холма. – Враны сучьи, в копья, блядь, глиномесы ебаные!       Перевернувшись на спину, оперативно среагировавший землянин, оперативность реакции какого была обусловлена во многом тем, что он крайне вовремя споткнулся, сумел полюбоваться картиной пикирующей атаки злобных и кровожадных тварей. Выглядели они подобно птицам, а если точнее, то как будто ворон согрешил с гарпией, птичкой, а не фентезийной версией, а после плод их любви пережил двадцать лет тяжелых тренировок в Аду, под личным руководством замначальника министра спорта самого Сатаны. Черные перья местами были вырваны клочьями, открывая увитые мышцами крылья, размах каких был метра три, тонкое и гибкое туловище, сравнительно маленькая голова с уродливым и острым клювом, покрытым зубцами, а еще мерцающие даже в обычном зрении контуры прозрачных лезвий по краям распахнутых крыльев.       И пикировали падлы так, словно идентифицировали себя соколами, а контакта с землей не опасались вовсе. Леонид только успел их заметить и оценить масштаб проблемы, а мигом позже уши заполонили крики, вопли, звуки рвущейся плоти и чьи-то маты. Одна из тварей вдруг налетела сбоку, оказываясь почти что над ним, будучи закутанной в собственные крылья, вокруг каких сформировался кокон прозрачной защиты, что и позволила птичке перекатываться будто пустому бочонку. Миг, - ну, или такт, - и вот тварь уже над ним, а крылья странным образом сместились, снова отращивая лезвия. Удар тварь наносит четко по ногам, где-то в районе икр, стремясь добычу свою стреножить, наверняка желая дать ей истечь кровью – несмотря на массу, в этом существе ощущается типичная птичья легкость и хрупкость, неготовность к прямому и длительному сражению, стремление хищника закончить бой без получения ответного удара, ибо тогда он обречен умереть с голоду, не поймав новую добычу.       Про Леонида очень часто говорили, что он тормоз, тормозом его же за глаза считали, но на деле таковым он не являлся, просто не любил зазря шевелиться, отдавая дань уважения всем формам прокрастинации. И, когда в том возникала воистину серьезная нужда, он умел действовать поразительно быстро, без пауз и затрат лишних мгновений на что угодно. Так и сейчас, не прошло и секунды, только успели его глаза сфокусироваться на вновь появляющихся лезвиях-крыльях, как он уже действовал. В одно движение он поджимает ноги под себя, закидывая их едва ли не к ушам, искренне радуясь тому, что у него омолодилось тело и вернулась гибкость связок. На том месте, где были его ноженьки миг назад, остались в земле две ровные и тонкие борозды, даже не слишком глубокие, но он не сомневался в том, что вены ему бы вскрыло с гарантией.       Птица злобно курлыкнула, чуть наклонившись вперед и стремясь не то клювом в подставленные ягодичные мышцы тюкнуть, не то заново замахнуться крыльями, не то попробовать взлететь. Леонид не уточняет, просто отпуская пружину, фигурально выражаясь, а на практике изо всех сил выбрасывает ноги вперед, вписывая в грудину твари удар со всей имеющейся массы. Активированное на каком-то автоматическом рефлексе медитативное восприятие показывает, как не до конца сформированные токи силы на крыльях распадаются, а из твари аж выбивает перья, отбрасывая ту на пару шагов назад. Все верно он понял – масса у птицы по-птичьи невелика, несмотря на размеры. Тварь еще только начинает неловко пытаться принять нормальное положение, нелепо помогая себе крыльями, но Леонид уже на ногах, стремительно, насколько можно быть стремительным в таких условиях, вскакивая и прописывая пытающейся восстановить равновесие птице шикарный удар с ноги.       «Штрафно-о-о-о-о-ой!» – Проносится в удивительно пустой голове, а голова птицы резко откидывается назад под едва различимый в окружающей какофонии хруст тоненьких и полых косточек.       Враг уничтожен (зверь/птица): Молодой вран, вторая Ступень.       Получена первооснова.       Если это был молодой образчик сего вида, причем только второй ступени, то, стоит признаться, у Леонида очень много вопросов к местной эволюции, законам биологии и здравого смысла, какие довлеют над этим мирозданием. И куда меньше желания узнавать, как выглядят взрослые твари, или просто имеющие уровень, скажем, пятый. Левелапом его, что характерно, не одарили, да и какого-то системой, - то есть, простите, Хроникой, - сформированного лута он не получил. Ну, зато живой, и это уже отличная награда, прямо великолепнейшая из возможных, он точно не в претензии.       Вокруг были трупы, кровь и совершенная неразбериха, спикировавшие с высоты птицы нанесли немало урона и кого-то точно убили, один из смутно знакомых собратьев-пришлых, который земледелец со старта, смотрел в небеса единственным уцелевшим глазом без половины черепа, какая-то девушка билась в агонии со вскрытой ударом крыла-лезвия глоткой, а один из проводников лил на рассеченное бедро какую-то жидкость из глиняного флакончика. Две груды перьев рядом с ним явно свидетельствовали о том, что рану свою он получил не за просто так. Леонид упал на землю сразу же, как убедился в том, что его враг уже действительно мертв, и остаток битвы наблюдал из лежачей позиции, следя за небом, чтобы не сыграть роль мишени. Сказывалось то, что вся битва заняла каких-то секунд пятнадцать – одно пике, одна атака и быстрый взлет, оставляя людей лечить раненых и раздевать покойников.       Не будь у Леонида его навыка Стойкости, да не разогрей он себя жаром битвы, то мог бы попробовать замотать себя во второй плащик, чтобы не мерзнуть. Ботинки он и так поменял бы, но у ближайшего трупа они оказались еще хуже, чем у него самого. Громогласные ругательства и команды Грока, все так же проникая через ушные раковины напрямую в мозги, стремительно наводили порядок в людских рядах. Уже через десяток минут все снова успокоились, а шесть мертвых тел аккуратно сложили рядом друг с другом, впрочем, не спеша ни закапывать, ни еще как-то провожать на тот свет. Мрачно поглядевший на это все старший матом отчитал и выдал пару зуботычин тем, кому нужно было глядеть за небесами, а после приказал собираться и продолжать путь. На возмущение одного из попаданцев о том, что тела нужно хотя бы закопать, если не из человеколюбия, то чтобы хищников не приманивать, тот только раздраженно приказал заткнуться. Потом, правда, все-таки разъяснил политику партии внимательным слушателям:       - Разроют, падлы. Они для того и атаковали, ну, и еще Ступеней ради, но больше для мяса. – Сплюнув на землю, он указал пальцем вверх, а после показал им траекторию полета и атаки птичек-убийц. – У них такая манера, блядь. Не убить, так хоть ранить побольше, а потом ждать, пока основная группа уйдет. А если закопаем, то просто дождутся ночного шакалья и прочих тварей, попируют на объедках. Нам вперед идти надо. Это враны летают, потому мы на них и нарвались. Тварей ползучих тут седмицу назад несколько партий охотничьих повычистили, вот мы нихуя и не встретили. Но это днем. Ночью повылазит... всякое. И нам всем, даже мне, но особенно вам, говно свежее, стоит эту ночь провести в стенах, а не в поле. Трупы вранов оставьте, тут только молодь, продвинутых никто зацепить не сумел, а этих и вскрывать толку нет, потроха их и меди толковой не стоят. Поднажмите, блядь, или на себе испытаете, что значит отстать от группы в скверных землях – ждать не будем. Разгон и побежали.       И они побежали, оставив трупы за спиной, хотя Леонид догадывался, что им не всю правду сказали и способы не похоронить павших, так избавить птиц от ужина точно были, не могло их не быть. Просто их применять не стали, то ли от жадности, то ли от глупости, но тут ближе первое, чем второе. Что характерно, никто не сказал ему ни слова за то, что он одну из тварей убил, хотя их всего меньше десятка сумели приземлить – сказалось то, что он упал за гребень холма и прилетевший к нему гость умер без лишних глаз, просто не увидел никто их битвы, если это можно было битвой назвать.       Ну, наверное, даже хорошо, хотя и хотелось похвастаться, как тот же Балар, какой тоже одного летуна срубил тесаком прямо на лету, едва не пополам того развалив с одного удара. До самого вечера Леонид экономил силы, не спеша снова активировать и тренировать медитацию, опасаясь пропустить атаку, а когда на горизонте появляется громада каменного куба заметно обветшалого здания, сочетающего черты дорожного трактира и сторожевой башни, он уже валится с ног. Несколько других пришлых, преимущественно легко раненных, уже успели отстать, а еще один был убит стремительным ударом топора, начав по этому поводу слишком сильно возмущаться в адрес проводников.       Нападения зверей случились еще дважды, первый раз какая-то собакоподобная хрень, какая и не напала, а пробовала сбежать от такой толпы, а второй раз змея громадная, мимоходом убитая вооруженными личностями, да еще и прихваченная с собой. Мяса много, вкусного, да еще и потроха ценные, стоят того, чтобы нагрузить одного из проводников. Иных потерь не имелось, и громкие маты Грока снова зазвучали, требуя, указывая и приказывая слушать ушами, а не жопой, в адрес тех, кто переспрашивает. Первой в массивное двухэтажное здание сторожевого поста вошла боевая группа с Гроком во главе, причем что-то они там убили, ибо вышли довольные, все в пыли и с темной жидкостью на оружии, какая человеческой кровью точно не была.       - Значит так, глиномесы. Входим и сидим у стенки, не болтаем и не донимаем моих людей, они устали. – Как всегда галантный, как всегда утонченный, как всегда безукоризненно вежливый, просто воплощенная икона стиля. – Все ответы вам дадут в городе, я ебал каждому сопли подтирать. Ночь будет тяжелой, мы изрядно наследили, да еще и кровь лилась. Потому мое вам напутствие, советую запомнить. Не выходить из здания даже посрать, если в одиночку, а лучше вообще, хоть под себя гадьте. Не шуметь, тоже вообще, даже если яйца себе защемите, рыдайте тихо. Все странное – голоса, шепот из стен, знакомые из прошлой жизни, зовущие куда-то далеко... про все это тут же рассказывайте, если даже показалось, пиздить не будут. Мы на самом стремном участке, ночные твари всегда та еще гадость, при той же ступени сильнее бывают чуть ли не в разы, но дальше должно быть полегче – ближе к заселенным землям твари на такие толпы не нападают. На этом все, собрали сопли и заходим. Новенький, Блар, отвечаешь за раздачу жратвы, себе выбери подручных.       Помещение внутри каменной коробки оказалось почти сплошным, большую часть пространства занимал один громадный зал и несколько прилегающих комнатушек, лестница наверх вела в зал поменьше, но еще сильнее заброшенный. Большего увидеть не удалось, им всем сказали не лазить куда не пригласили. В громадном камине, с дымоходом и системой вытяжек, как полагается, уже загорелись дрова и уголь, какие эта же группа заготовила по пути к точке прибытия попаданцев. Следом началось таинство готовки пищи, один из проводников предоставил крупу, солонину, какие-то овощи, напоминающие свеклу, немного специй. Дальше пришлось возиться самим, и здесь Леонид отдал должное организаторскому таланту мечника, какой стремительно установил порядок, парой зуботычин приведя к покорности бунтующих и наглых.       Землянин оказался усажен за чистку картофеля, совсем земного, один в один, вернее, он сам на его чистку вызвался одним из первых, благо опыт имелся, а нож, кухонный и небольшой, под обязательный возврат и личную ответственность, ему выдали. Варили не то суп, не то рагу, не то кашу, не то все это вместе, но хрючево, создаваемое одним из пришлых, пахло весьма недурно. Миски лежали здесь же, были они объемными и глубокими, много влезет. Как участнику процесса готовки ему насыпали в числе первых, полную миску и мяса в ней было побольше, чем в тех, кому уже соскребали с котла.       Опять же, нож у него покамест не отнимали, и он использовал его вместо ложки и вилки, не лез в миску грязными руками. Проводники большей частью пировали на втором этаже, туда же увели и чародейку, какую уже признали, считай, своей, причем он не видел, чтобы ее прямо глазами раздевали. Скорее уж относились с некоторым уважением даже. Остатки блюда высокой кухни соскребли в миски двух успевших догнать их группу отставших, усадив их у стены, а кто-то даже протянул им собственный плащ, чтобы закутались, ибо дрожали оба аки листы осиновые. В зале все еще оставалось нигде не жарко, но и холод пропал, испугавшись пламени очага, однако отстающих по-прежнему сильно морозило.       - Ты, ты и ты, а еще ты и вон ты. – Указательный палец Балара тыкнул в том числе и в Леонида. – Взяли котел и посуду, бегом к колодцу во дворе, вымыть и вернуть в том же числе. Времени вам до захода солнца.       - Ты что, чокнулся? У нас даже оружия нет! Я туда не полез... умпрх... – Это говорливый согнулся от вполне нормально поставленного удара в солнышко, чудом не выблевывая свою порцию, причем чудо выражалось тем, что он ел одним из последних и порция была поменьше. – С-с-ху-к-ка.       - Еще раз услышу подобное, сгною, чернь. Мой приказ, моя воля – тебе исполнять, а не думать. – Он явно только наличием непонятного свойства, какое создает вероятность наложения проклятия на убийцу новичка, и сдержан, чтобы не прирезать наглого смерда прямо сейчас, ему, судя по злобе на лице, и воля Грока не указ была в этот миг. – Взяли этого и потащили.       - Он прав. Без оружия и без проводников наших я туда не полезу тоже. – Вмешивается Леонид, понимая, что никто больше не спешит перечить дворянчику, у какого за спиной уже встала его «группа поддержки». – Кулак в печень пережить проще, чем коготки тех зверушек, какие нас на зуб сегодня про... бовали.       Его удар все так же быстр, видно, что ему кто-то ставил умение сражаться, причем не рукопашным боем, нет. Так и казалось, что в руке юного внешне ублюдка должен быть какой-то кинжал. Но Леонид, хоть драться и не любил, да только вырос в районе среднего благополучия и в доме, какой располагался в одном здании с клубом любителей бокса. Удар он срисовал и спокойно отшагнул, легким блоком сдвигая конечность противника в сторону, а сам сделал шаг почти вплотную к нему, чтобы тут же отшатнуться назад.       Отшатнуться, сжимая в руке так и не отнятый ножик для чистки картофеля, этакую коротенькую и кривую заточку из дрянного железа. Какой он вполне мог попробовать ткнуть не успевшего вытащить свой тесак мудака прямо в печень. Тот этот факт осознал, скривившись, словно все зубы заныли, чем окончательно подтвердил мнение о том, что на кулаках, подобно мужикам и смердам, он биться не умеет. А еще Леонид осознал, что фехтовать с этим уродом однозначно ни за что не станет.       - Бур, Сарак, вы с ними, присмотрите. – Только и сказал он парочке вооруженных тяжелыми дубинками мужиков, дубинки здесь же лежали и были старшему над младшими выданы лично старшим Гроком, а после, видя ничуть не воспылавшие энтузиазмом лица, добавил. – Я поговорю с Гроком о том, чтобы вас прикрыли.       Пожав плечами, Леонид молча помог подняться хватающему воздух парню, а после взялся за котел и комок выданных тряпок. Спорить и доказывать, будто он не кухарка и не посудомойка, не хотелось – очень уж высок риск получить тесаком в брюхо. Вот отметить для себя, что он совсем не против, если с этим мудилой что-то случится по дороге, это он сделал. Про себя он решил, что сам приказ не особо опасен, иначе бы этот индивид его и не дал, вернее, ему не позволили бы оный приказ дать. Или, наоборот, позволили бы, чтобы снизить количество ненужных пришлых, каких нельзя убивать самостоятельно. Главное – колодец буквально в двадцати шагах от входа в трактир, если не щелкать клювом, можно успеть, а замечать странное и скрытое землянин вполне мог за счет медитативного транса, пусть и с кучей оговорок.       К добру или к худу, но ничего с ними не приключилось дурного, если не считать аж ноющих от холодной воды костей рук, какими пришлось мыть посуду. Вода в колодце оказалась воистину ледяной, да. Ну да и ничего, все проще качать стойкость, какая, казалось, вот-вот вторую единичку возьмет. Самой же страшной угрозой остались недобрые взгляды двух молодцев с дубинками, а также ворчание избитого ни за что парня, какой просто не мог заткнуться и, казалось, не понимал, что его слова будут переданы в уши мудака его подручными. Вот у кого все просто – сами из средневековых миров, привыкли дворянам всяким подчиняться, тут же войдя в привычную иерархию.       - Я не для того, чтобы унижаться перед пережитками древности, родился, блядь. – Говорил этот рыжий и конопатый, словно персонаж песенки, юноша, весь в веснушках, крепко сбитый и рослый, на полголовы выше Леонида. – Я, сука, космос бороздил! Планету на ладони видел, управлял машиной в семьдесят тонн бронированной стали весом! А меня, словно робо-уборщика, ставит мыть грязные тарелки какое-то отсталое мудило, какое интеграл высчитать не сможет и уравнение Вельга-Терри не сложит!       - Я тоже не высчитаю. – Равнодушно и меланхолично соглашается Леонид, заканчивая собирать посуду прямо в котелок. – В школе терпеть не мог математику, а математика терпеть не могла меня.       Чуть глухо хохотнувший и заметно нервничающий парень посмотрел на землянина почти что с теплотой, найдя хотя бы одного представителя ограниченно развитого социума. Узнав, что регулярных колонизаций планетоидов ближней системы в его мире не проводилось, но в космос уже летали, Эрик аж расцвел весь. Все же такой шанс показать свое превосходство в интеллекте и просто потрепать языком. Леонид не спешил затыкать рассказывающего о Всепланетарном Альянсе Человечества индивида, считая, что пусть лучше что-то интересное рассказывает, чем проблем ищет. Да и вправду хотелось послушать, спору нет, интересно же!       Напоследок одному из мойщиков посуды, так и оставшихся анонимами, ибо не завязывали беседу с землянином, показалось, будто вдали еще идет-бредет чья-то человеческая фигурка, но солнце уже почти зашло, приказ Грока был очевиден. Если кто не успел до заката, то он не успел, за слабых пусть Пантеон молится или сама Всевидящая и Всемилостивая приглядит, а им пора в помещение. Ну, или можете пойти и помочь человеку, если вам показалось, что он там идет, Грок даже выпустит желающего. Возможно, кто-то бы и согласился, но тут через почти закрывшиеся ворота трактира-крепости донесся едва слышный, но вполне различимый вопль ужаса, какой сразу же оборвался. Чтобы мигом позже прозвучал иной вопль, торжествующий вой чего-то очень злого и, похоже, разумного, ибо слишком то торжество было ярко выраженным, настоящим.       Разом поскучневший старший тут же прекратил воспитательный момент, пинками гоня своих подчиненных запирать двери и окна, проверять каждый ставень, каждую дальнюю комнату. Судя по тому, что вид у проводников был бледный и напуганный, услышанное никому не понравилось, не только попаданцам. По словам одного из говорливых проводников, если ночная тварь умная, она всегда опасная, а тупой зверь так торжествовать не будет.       - По комнатам не разбредаться, щелелизы, всем сидеть в общем зале, но не шуметь. – Как бы ни храбрился старший, но даже ему было нервно от такой ситуации. – Пиздеть друг с дружкой можно, разрешаю, но негромко. Девок не портить без спросу, узнаю – поломаю все кости... да хуй с вами, вам же не пояснишь. Лужик, девок наверх, соседями к нам. И тоже не портить, выплаты урежу вполовину, ты меня знаешь. Тихой, блядь, ночи всем нам.       Сказав последнюю фразу, пнув под зад не успевшего убраться беднягу-попаданца, с трудом удержавшись от более смачных действий, он поднялся на второй этаж и был таков. Люди же попадали на землю где кто стоял, подстелив под тела свои одежды, кто-то даже взял открытое «Выживание». Пол тут был каменный, но несколько проводников сбросили со второго этажа связку примитивных подстилок, тканевых и дырявых, но сравнительно чистых. Стоящий за раздачей благ цивилизации дворянчик встретил спокойный и очень серьезный взгляд землянина и, подумав, выдал нормальную «постель», хотя изначально явно хотел обойтись рваниной.       - Ублюдок, сука, пережиток ебаного мракобесия, хер горделивый... – Эрик засыпать не спешил и остальным спать мешал, так что заткнуться его попросили сразу несколько человек, и только тогда он попытался уснуть. – Я ему еще...       Ворчание парня сменилось неразборчивыми «бу-бу-бу», а там и тихим сопением. Тишина существует недолго, потому как очень быстро стало ясно, что немалая часть попавших в новый мир переселенцев, мягко скажем, очень громко храпит. А еще некоторая часть не менее громко пердит после того хрючева, какое им приготовили. Засыпая, землянин и сам думает, что еще немного повысить концентрацию смрада, и он сам откроет дверь наружу, лишь бы только вдохнуть свежего воздуха. Но нет, слишком лень ему вставать, слишком охота поскорее закрыть глаза, в глубине души радуясь тому, что храп спящих заглушает завывание ветра за стенами.       Потому что так легче убедиться в том, что ему лишь показалось, будто бы ветер тот зовет его по имени.