В хронике моей...

      Он проснулся посреди ночи, сам не поняв, что именно его разбудило – не заливистый храп уж точно, он к нему почти привык, уставший разум выключился мгновенно. Нет, было что-то еще, заставившее его приподняться над полом, подслеповато осматриваясь и чуть дрожа от холода. На камнях спать – еще бы не замерзнуть! Вокруг почти полная темнота, лишь горит в дальнем углу небольшая лучина, где расположились дежурящие свою смену Балар и его команда, потому что с них потребовали то самое дежурство организовать. Мол, отвечаешь за остальных, получаешь за то свои привилегии, так и работай на те привилегии, а не прохлаждайся. Такая подача вопроса, похоже, была для бывшего дворянина в новинку, но он смолчал и вполне профессионально организовал очереди дежурств.       Привыкшие к темноте глаза Леонида различают их силуэты и даже лицо самого дворянчика, но встревожили его не они, а нечто еще. Почти сразу приходит понимание того, что именно – отсутствие рядом Эрика, который успел встать и куда-то уйти. Прищурившись и пытаясь рассмотреть окружение получше, Леонид различает одинокую фигурку, бредущую куда-то в сторону дальних комнат, прочь из общего зала. Он сам не понял, что именно его встревожило – странность походки, ненормальность ситуации, слова Грока перед ночевкой? Или даже те завывания ветра, в которых ему послышались слова, звучащие на грани между явью и сном? Он и слышал их, уже засыпая, оттого не совсем осознавал, что это нихрена не норма.       Землянин сам не понял ничегошеньки, это верно, но все равно принялся действовать – поднялся на ноги и молча, чтобы не разбудить всех вокруг, бросил в бредущего Эрика собственный сапог, в одно движение стащенный с ноги. Общий зал довольно широкий, но сапог легко пролетел почти десять метров, попав точно в рыжую голову коллеги по несчастью. И вот тут стало ясно, что дело пахнет три месяца ношенными носками – получив удар, рыжий даже не замедлился, продолжив неспешно шагать вперед. К уже приоткрытой двери, ведущей в глубину крепости-трактира. Пока еще был день, люди там успели побывать и поглядеть, но ничего ценного или интересного не нашли. Или им не дали отыскать? Да и вообще, разве их перед ночевкой не законопатили наглухо? С чего дверь вообще приоткрыта?       Не раздумывая, как доселе с сапогом, Леонид делает глубокий вдох и орет во всю мощь легких, искренне надеясь, что его, как и обещал Грок, не станут избивать за ошибочно поднятую панику:       - Трево-о-о-о-ога-а-а-а!!! – С таким криком бы сержантом в армию устроиться, как говаривал его научный руководитель, угрожая очередным недопуском, вот и проснулись все сразу, раздался крик, вопль, мат и даже женский визг, но Эрик так и не остановился, словно всего этого не слышал. – Стоя-я-я-я-ять!!! Ыть!!!       Последний слог-междометие звучит от контакта двух тел, ведь бросившийся в рывок землянин попаданца из далекого космоса буквально сбил с ног, роняя на землю и добиваясь-таки недоуменного такого выражения в матерной форме. Загорается лучина, мгновенно, словно по волшебству ее зажгли, освещая Балара и его подручных, уже вооруженных и готовых, сверху уже спустились дежурные проводники, в руках у одного факел, второй сжимает какой-то светящийся кристалл, третий просто наводит арбалет в потолок, не спеша направлять его на кого угодно.       - Молчать, лежать, тихо, не мешать! – Особый голос старшего, втискивающийся в сознание и едва ли не принуждающий себя слышать, мгновенно успокаивает всех, превращая панические метания в относительный порядок, а там и парочку из недоуменного Эрика да потирающего бок Леонида, босого на одну ногу, увидел. – Что тут случилось, блядский ты глиномес? Кто орал?       - Я и орал. – Подхватив сброшенную пародию на обувь, пока ее не прикарманил кто-то, отвечает Леонид. – А орал потому, что чертовщина какая-то творится, старший.       - Не старший, а старшой, мудило, а еще не поминай сил нечистых да в темноте. – Несмотря на слова, в тоне его нет агрессии, а взгляд так и летает по залу, впитывая детали. – Что за хуйня случилась? Не менжуйся, бить не буду.       Леонид и не стал, пояснил увиденное, указав на Эрика, который, похоже, толком не понимал, как именно тут оказался. И даже добавил, что ему вроде как что-то снилось, женский голос звал куда-то, словно не то мама, не то возлюбленная, не то сестра, не то все это сразу под флагом Алабамы. Вот тут Грок стал не просто собран, а смертельно серьезен, смотря на приоткрытую дверь так, что сразу захотелось от нее отодвинуться подальше.       - Где еще двое? Двоих не хватает. Один с носом в шнобель, второй с рожей, что у лошади. – Грок, видимо, не только глазами стрелял, но и сосчитал всех попаданцев, сразу вспомнив, кого именно не хватало. – Блар, сюда подошел. С хуя ли, мне скажи?       Подошедший без промедления, но и без спешки дворянчик смотрел перед собой спокойно и без малейшего чувства вины, но все же с уважением, даже не поймешь, наигранным или нет. Да и странно было бы, гляди он на эту образину без уважения, его бы сожрали с говном, Грок не производил впечатление того, кто будет терпеть даже взгляд нехороший. Дворянин или нет, но в этом мире Ступень у Грока явно повыше, чем у кого угодно еще из присутствующих тут. А сила дает и права, и власть, и уважение, отчего у Грока сейчас всего этого больше.       - Не обратил внимания, моя вина. – Признавать ошибку ему явно не хочется, но отрицать глупо. – Думал, что просто отлить идет, причем только последний. Первых двух не увидел, они рядом с дверью спали, в темноте не заметил. Смотрел на вход, как ты сам и приказал.       Вот тут Леонид наконец-то понял, что именно ему покоя не давало, стали на места частички паззла, понятным оказался образ ярко горящей лучины, а также спокойного и собранного лица Балара в ее свете. Землянин не выдержал и громко, издевательски даже, захихикал, как скотина, кашляющим таким смехом, как больной бронхитом ворон, выражая тем хохотом весь свой безграничный скепсис. Злой, полный ярости взгляд дворянчика он проигнорировал напрочь. А вот Грока игнорировать не получалось, особенно когда тот одним выражением лица потребовал объясниться.       - Все он видел, просто молчал. – Улыбка у Леонида сейчас была очень тонкая, словно ниточка, а еще совершенно неестественная, а темно-зеленые глаза прищуренные, словно у кота какого, как и всегда, когда он был предельно зол. – Вернее, этих двух он не видел, а вот Эрика, когда тот через весь зал шел, точно заметил – я его лицо в этот миг видел, и взгляд он точно на идущего направлял. Просто ждал, пока тот пропадет, они в ссоре оба, а рыжий его дворянейшеству изволил злословить. Подождал бы, а потом тревогу поднял бы, еще и героем бы себя выставил.       Кто-то скажет, мол, стукачество и все такое, а как по мнению Леонида, то банальная сознательность и категорическое нежелание, чтобы следующим «не уследили» уже его, раз уж пошла такая колбаса. Выражение лица Балара выражало только насмешливое презрение, а также должную долю возмущения, словно услышал какую-то чушь. Землянин даже усомнился в своем выводе, но зато не усомнился Грок, молча повернувшись ко встретившему его взгляд Балару и задавая только один вопрос.       - Он прав? – Равнодушие и усталое желание пойти лечь спать в словах старшего пугает куда сильнее, чем обычная злоба и маты, прямо пробирало.       - Смерд лжет, словно скот землепашный. – Ответ мгновенен и сказан с полной уверенностью. – А не лжет, так додумывает, что и того хуже. Он тоже напрашивался на тумаки и обязательно их получит, вот и жаждет оболгать.       Старший, не поменявшись в лице, одним движением достал из внутреннего кармана какую-то цепочку с висящим на ней абсолютно черным камушком, а после бросил ее Балару, дождавшись, пока тот поймает. И только потом повторил свой вопрос, таким же тоном, как и прошлый раз.       - Он прав? – Вот тут землянин, начитанный всяким фентези и прочим фанфикшеном, наверняка бы заподозрил, начав искать обходные слова без прямой лжи, но выходец из какого-то средневековья земного фентези не читал.       - Повторюсь, смерд солгал, клянусь в том честью дворянской. – Леониду подумалось, что мудила вообще посчитал этот кулон этаким подарком за выслугу, даже не поняв, что стоило бы бояться, даже когда черный камешек вполне заметно засверкал белоснежным. – Ыб!       Удара землянин даже не различил, постфактум уже достроил картинку, настолько это было быстро. Миг, и вместо гордого и возмущенного недоверием дворянина на земле валяется воющий от боли кусок говна. По мнению Леонида, это очень подходящее состояние для этого индивида, но мнением попаданцев сейчас не интересовались. В два движения Грок оказался над поверженным выскочкой, сбивая в сторону руку попытавшегося ударить клинком «аристократа», а затем втыкая нож в печень, добиваясь нового вопля агонии, какой быстро стихает, особенно после еще пары ударов по голове. Лишь закончив, вытирая клинок об одежду мудака и вернув в карман амулет, Грок поглядел на бледного, словно смерть, Эрика, уже понявшего, что именно с ним могло стать, а также на равнодушно глядящего Леонида.       - Зовут как? – Пока они тут разговаривают, сверху продолжают спускаться проводники, а также и девушки, оставленные в отдельной комнатке.       - Леонид Птах. – Представился он своим именем, подозревая, что лгать сейчас не стоит, а то мало ли.       - Хорошее имя, Птах. – Новоявленный Птах лишь мысленно хмыкнул, ибо вернулась ему школьная кличка, дословно совпадающая с фамилией. – Им тебя звать и буду. Старшим над остальными пришлыми станешь?       - Нет, уважаемый. – Отрицательно качает он головой, даже не задумавшись над вопросом, а после четко, поставленным тоном, идеальной дикцией и с минимумом эмоций приводит причину отказа. – Я безответственный, рассеянный, необязательный и легкомысленный.       - Ага-ага, глиномес, так и верю, так и верю. Но неволить не стану, мне насрать. – Вот это успокаивает, в отличие от следующего вопроса. – Ты ж уже с навыком, верно? Что раскрыл?       Хотелось отмолчаться, но тут без толку, вопрос звучал не вопросом, а утверждением, когда сомнений никаких нет. Поскольку уже затихший дворянчик сам обладал достойным навыком, Птах не увидел причины скрывать собственный. Один из собственных, самый очевидный и заметный, тогда как про второй можно и помолчать.       - Стойкость, очки пока не вкладывал. – Чуть подумав, он еще дополнил свою фразу. – С благодарностью бы выслушал ваш совет, если такой будет.       - Стойкость... достойно, достойно. Если не пропил память, то из стартовых кинул бы два в «крепкое тело», а последний в «резонанс», ауру особо трогать нечего, сейчас от нее толку никакого. – Почесав бороду и подбородок, мужик только махнул рукой, явно не о том думая, а после закончил мысль. – Ну все, считай, за крик твой рассчитался, малец. Обувку и тесак щеленюха этого возьми и поди посиди. И мы пойдем, блядь, щель закроем и трупы выбросим. Оно явно ушло, раз вспугнули, но я ебал тут спать, не проверив. Шурка, Бабак, за мной, блядь!       Доброго совета Леонид не послушал, предпочтя еще немного придержать очки, особенно в отношении названного таланта, какой защищал в том числе и от ударов по мозгам. Таких же ударов, какие превратили Эрика, начавшего трястись аки осиновый лист и аж позеленевшего всего даже в свете факелов, в сомнамбулу. Заставив самого идти на свою смерть, как и двоих несчастных, чьи высохшие и лишенные глаз, внутренностей и мошонки тела нашлись за пределами форпоста. На той стороне широко открытого окна, ставни с которого сняли изнутри, тихо и бесшумно, точно так же тихо покинув укрепление и после умерев крайне неприятной смертью. Впрочем, на лицах трупов, по словам проводников, застыли неимоверно довольные улыбки, словно у кота, утонувшего в крынке со сметаной.       Сама ночная гостья, вернее, Ночная Гостья, как называли такую тварь, действительно ушла, до самого утра в завываниях ветра слышались только завывания ветра и больше ничего. Как оказалось, вернее, как пояснили аборигены, тварь уже давно завела привычку охотиться в этом регионе, не первый месяц извести не могут – быстрая, опасная, незаметная и чертовски хитрая бестия, владеющая магией ментала и чем-то ударным еще, а сверху невидимостью и мороками, отчего поймать ее сложно, а убежать от нее еще сложнее. Чрезвычайно неудобный противник что для тех, кто сильнее нее, что для более слабых. Землянин было думал, что не уснет больше после новостях, о такой соседке, но нет, вырубился мгновенно, только положил под голову старую обувку, пока на ногах уютно устроилась более удобная новая. Тесак в ножнах он и вовсе прижимает к себе, словно матерь собственное дитя, а то еще скомуниздят, гады.       Утром вышли уже засветло, дождались, пока рассвет уберет остатки ночной прохлады и ночного же тумана, что казалось, двигался сам по себе, собираясь в щупальца и тянясь к теплой людской плоти. Были это проявления способностей какой-то твари или просто природный эффект с магическим уклоном, проводники не ответили, только матом отшутились. Леонид подозревал, что они просто не знали ответа, но вслух комментировать не стал – на оскорбления или то, что кажется таковыми, эти упыри реагировали очень однозначно.       Второй день пути прошел заметно легче, скорее уж потому, что тело привыкло к нагрузкам, так как две единички в навыке Стойкости оказывали больше психологическую помощь. Или нет, как знать? Обеденный привал прошел спокойно, перекусить выдали завернутую в какой-то съедобный листок булку, черствую, аки камень, снаружи, но сохранившую мягкость внутри. Запили водой из ближайшего ключа, причем воду ту сначала набирали в походные котелки, а потом обеззараживали каким-то порошком. По словам Грока, это для того, чтобы не высрали кишки, или тоже не высрали, но ксеноморфа-паразита, ведь тварей, оставляющих личинки в проточной воде, повывели всего пару лет назад, а до того город едва мор не захлестнул, пополам с зомбиапокалипсисом.       Нападений в этот раз было больше, но сами они были проще, пережились легче. Еще две стаи вранов, но одна из них была маленькой и на такую толпу не рискнула пикировать, улетев по своим делам, вторая же покружилась вокруг успевших заметить их и стать в оборонительный порядок людей, да и тоже улетела. Ну, если прицельного метания птичьего говна в качестве мелкой мести не считать за урон. Впрочем, одному из попаданцев такая бомба, попав на лицо, едва не выжгла глаза токсинами, Грок все же потратил немного алхимии, чтобы протереть рожу и вернуть зрение. Ну, большей мерой вернуть, чтобы хотя бы видел, куда идти, а дальше пусть сам ищет себе способы спасти все сильнее слабеющее зрение.       Не одними воздушными угрозами запомнился путь – всякие звери тоже встречались, но быстро убивались или еще быстрее отступали, чтобы не пополнить запасы мяса всей группы. Двух проводников сильно подрали какие-то волкособаки, похожие на кошмар кинолога после приема тяжелых наркотиков, один из раненых даже отошел в мир иной, став первым трупом среди людей Грока. Второго положили на носилки, тащить которые вынуждены были попаданцы, ясное дело. Леониду тоже досталось работы, мол, стойкий он, так пусть и качает стойкость. Пришлось брать ношу и тащить, мысленно желая местной фауне попадания в красную, черную и все остальные книги сразу. Возможно, даже в Книгу Обид, чтобы удобнее было позже обосновать вымирание оной фауны.       Вторая встреченная крепость-трактир оказалась даже больше размерами, а еще была заметно свежее на вид, более прибранной, без следов запустения. Тут даже имелся гарнизон из десятка работников и пятерки бойцов, которые чуть ли не обнюхали бляху-пропуск Грока, но все же позволили войти. Новость о бесчинствах ночной твари они восприняли стоически, сказав, что без выданных в аренду или купленных за свои кровные амулетов ментальной защиты они спать уже несколько лун не ложились. Да и ритуальные зачарования на стенах совсем недавно обновили, и трех лет не прошло еще, так что им не особо и страшно. Но после заката, конечно же, никто выходить за черту стен не станет, нет-нет.       Снова готовить пришлые стали сами себе, хотя запасов еды выдали заметно больше, только командовал теперь не покойный дворянин, а пара усталых и оттого злых проводников. Сами они и палец о палец не ударили, но проследили, чтобы порцию получили все, а самым расторопным и добавки досталось. Птах оказался вполне расторопным, если что. Спать тоже ложились иначе, дежурных поставили местных, не доверяя свеженьким пришлым, но ночь прошла без происшествий. Утром все повторилось, вышли с последними клочками тумана, быстро ступая по все более и более ровной дороге. Теперь мощеный тракт шел уже не между холмов, а по равнине, на который то и дело появлялись небольшие клочки леса, причем Грок старался по возможности эти клочки обходить, даже если приходилось покинуть тракт и несколько километров пилить по траве да кочкам. Леонид его мнение целиком разделял, складывалось у него ощущение, что оттуда на них всех что-то смотрит.       Недобро так.       С интересом.       Нападения почти прекратились, даже начали попадаться отдельные строения, не то деревни, не то хутора, не то охотничьи заставы, просто к ним идущие к Морочному люди не приближались. Лишь единожды и с разрешения Грока пара проводников сбегала к такому хуторку и вернулась со свежими, еще теплыми лепешками с сыром внутри. Схарчили их, ясное дело, только сам Грок и компания, а попаданцы обливались слюнями. Возмущений уже не было, весь народ понял, что цацкаться с ними не станут, как понял и то, что бежать бесполезно, сожрут. Ну, разве что именно сейчас, когда обжитые земли стали заметно ближе, да только не успел никто попытаться. В итоге возмущение больше было направлено на все ту же представительницу той самой профессии, какая известным способом зарабатывала себе эксклюзивную кормежку.       Слишком расслабились почуявшие близость дома местные, слишком привыкли к рутинно меняющимся пейзажам. Небольшое пятно леса, метров сто в ширину и триста в длину, вытянутое вдоль тракта, обходить не стали. Трава тут росла слишком высокая, прорубаться сквозь нее и потом вычищать репьи из одежды никому не хотелось, а еще меньше хотелось на какую-то ядовитую бестию наступить в той траве, вот и пошли они прямо. Да так пошли, что нарвались, причем совершенно внезапно даже для многоопытных проводников, вроде как должных быть к таким поворотам готовыми.       Не было предупреждения, не было и криков, просто в один миг Леонид, смотрящий перед собой, увидел, как идущий впереди проводник молча рухнул, аки подкошенный, а следом за ним и двое идущих рядом уже с Леонидом попаданцев. Следом рухнул он сам, только не с чужой помощью, а личным решением, падая и скрываясь за небольшой насыпью сбоку от дороги. Вопль Грока, настолько матерный, что даже предлоги там нужно было на телевидении запикивать, пробирает до кишок и принуждает действовать, отчего люди реагируют быстрее, чем должны были бы. Скосив глаза, землянин видит торчащую из собрата в попадании стрелку, тонкую и едва ли не игрушечной кажущуюся, тоньше спицы. Только от пробитой шеи вдоль раны на глазах расплывается фиолетовая сеточка вен, а тело даже не дергается, умерев чуть ли не в тот же миг. Ну, или оттого умерев, что попала стрелка очень удачно, иные раненые дергаются и вопят и за себя, и за мертвецов.       Схватившись за тесак и спрятавшись от обстрела, он увидел и окончание того обстрела, после какого противник ударил уже врукопашную. Кто-то назвал бы этих созданий гоблинами, но они больше походили на таковых из творчества Профессора, чем на более современные фентезийные примеры. Уродливые, деформированные, с конечностями разной длины, а также укрытые язвами по всему телу, почти обнаженные, если примитивнейших обвязок и шкур не считать, – они являли собой такое зрелище, что сделает ксенофобом вообще кого угодно. Или заикой. Но, вероятнее всего, заикой-ксенофобом. Напали они совершенно бесстрашно, но несколько глупо, только с одной стороны, мешая собственным стрелкам, стремясь любой ценой убить, убить кого угодно живого.       Тварей оказалось немногим больше сотни, и все равно, несмотря на количество, без элемента засады они явно проигрывали проводникам. Да что там! Даже вооруженные подобранными за время пути палками или камнями попаданцы были для них противником если не превосходящим, то практически равным. В уровне вооруженности так уж точно – те же палки, только чуть заостренные, да камни метательные и просто в руках сжатые были основой арсенала нападающих. Налет тварей на людской строй больше походил на попытку стаи птиц победить турбину самолета – самолету может прийти кабзда, но птицы этого уже не увидят по очевидным причинам.       Ложились уродцы едва ли не с одного удара, так что пришлось Леониду вставать на ноги, первым же выпадом вспарывая бросившегося мимо него уродца. Тот и не заметил землянина, стремясь зарезать уже упавшую на жопу и отчаянно визжащую мимоходом отмеченную полноватую дамочку, запомнившуюся тем, что подрабатывает древнейшей профессией. Визжать она стала еще громче, когда к ее ногам упал дергающийся в агонии труп, а саму ее забрызгало темно-серой кровью. Следом трупом едва не стал сам Леонид, который, в отличие от своего древнего тезки, не носил полный доспех знатного гоплита и еще двух сотен девяноста девяти соратников под рукой не имел. А еще он непозволительно отвлекся на вспыхнувший в сознании поток образов, свидетельствующий об успешном убийстве. Это не отвлекало, и он легко мог продолжить бой, но поддался любопытству и намеренно «вслушался», едва за то не поплатившись.       Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный): Увечный недомерок, нулевая Ступень.       Получена первооснова.       Название, конечно, очень соответствует сути, но оценить юмор местной системы, - простите, Вездесущей, - землянин не успел, едва отразив неуклюжий выпад копьем. Хотя и больно называть такое оружие копьем, да, просто палка с обожженным в костре деревянным наконечником. Впрочем, попади эта изгвазданная в земле и говне тыкалка в незащищенное брюхо попаданца, больно стало бы совсем по другой причине. Сражался уродец подобно ребенку-инвалиду, буквально. Бил с силой, ловкостью и координацией хилого и пьяного подростка, но при этом был категорически лишен тормозов и любого инстинкта самосохранения. Первый выпад Леонид пропустил мимо только чудом, второй отбил вполне сносным, хоть и дилетантским блоком, вспомнив те три выхода на ролевку по Толкину, какие посещал еще на последних годах школы.       В его оправдание, он туда ходил таскаться за юбкой одноклассницы, а не лором и атмосферой наслаждаться. Так и запомнилось с тех пор, что орки – пидорасы, эльфы – глиномесы, а Телепорно вообще мужик, кем бы он ни был. Ну, и два удара текстолитовым мечом отработал, как и полтора блока, а то получать по башке было больно, особенно от товарищей одноклассницы. Обобщая – фехтовальщиком Леонид был таким, что его противник скорее от смеха умрет, чем от его мастерства. Что еще ярче говорило об уровне подготовки этих уродцев, если ему хватало уже имеемого «таланта», чтобы перефехтовать бедняжек.       Выпад клинком, и на торсе твари появился длинный и обильно кровоточащий гниловато-ало-серым разрез, заставляя тварь визжать от боли, но не прекращать атаку. Второй удар добавил еще одну столь же страшную и при этом совершенно неопасную рану, а вот уже третий ударил по башке, едва не погнув плохонькое лезвие, но стесав скальп и встряхнув черепушку. Достаточно, чтобы тварь зашаталась и четвертый удар Леонид нанес уже более привычным пинком с ноги, четко в голову. Шея так и хрустнула, после чего уродец прилег, а землянин шагнул вперед и нанес еще один удар в голову, просто уже другую, пробивая череп отвлекшемуся на добивание человечка-пришлого недомерку.       Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный): Увечный недомерок, первая Ступень.       Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный): Увечный недомерок, нулевая Ступень.       Получена первооснова.       В этот раз он уже не отвлекается на осознание системного трея, перешагивая два мертвых тела, - а попаданец тоже не жилец с такими ранами, - оказываясь в новом очаге сражения. Какая-то часть хотела молча отсидеться, но вторая часть понимала, что нужно прокачиваться, если не желаешь когда-то сдохнуть просто по праву силы кого-то еще. Еще один срубленный недомерок упал аки подкошенный, а потом Леонид оказался рядом с упавшим проводником. Живым и активно орущим матом, но при этом уже обреченным, ибо его пытались затыкать копьями сразу трое уродцев, не пробивая при этом простенький кожаный доспех. А лицо и пах мужик и сам защищал как-то, умудрившись прожить секунд на пять дольше.       Как раз хватило, чтобы выжить – ибо пришел Спаситель, почти что Джон наше все Коннор.       Если серьезно же, то первая тварь сложилась сразу, лишив Леонида оружия, ведь вырвать еще сильнее согнувшееся лезвие из хватки черепа оказалось крайне нерядовой задачкой. Так что второго урода ударил ногой, начиная подозревать в себе задатки выдающегося мастера боевых искусств. Или, что вероятнее, обладателя отвратительного мастерства искусства фехтования. Второй не умер, но улетел куда-то под ноги дерущимся с очень громким и почти человеческим криком, словно и вправду ребенка пнул. Третий только начал разворачиваться, когда Леонид схватил его за копье и дернул на себя быстрее, чем тварь его укусит.       Возможно, борьба в партере с напрочь отмороженной, хоть и слабой херовиной могла закончиться плачевно, но добиваемый мужик резко ожил и схватил уродца за шею сзади, помогая тому обрести внутренний покой методом пенетрации сердечной мышцы засапожным кинжалом. Леонид же на финальном рывке успевает нанести удар пытающемуся ударить встающего проводника уродцу, нанизав того на отнятую у мертвеца палку-тыкалку. Палка сломалась, сломался и насадившийся на нее противник, уносясь в сторону на подгибающихся ножках разной длины.       Враг уничтожен (гуманоид/оскверненный): Увечный недомерок, первая Ступень.       Получена простая Шкатулка (дерево, первая ступень).       А вот и системный лут для начинающего героя подъехал! Прямо причина гордиться собой, и Леонид обязательно бы загордился, но оказался слишком занят попытками не пропустить еще один тычок копьем. Зря, кстати, занят, ведь все уже окончательно закончилось – стоять остались только люди, где матерящиеся, где кричащие, где помогающие раненым и закрывающие глаза мертвецам. Вся толпа недомерков была перебита, только отдельных раненых сейчас добивали – не побежал ни один, даже когда стало ясно, что дело пахнет неприятной смертью. В чем им не откажешь, так это в полной отмороженности.       - Ты как, мужик? – Спрашивает землянин, наклонившись к раненому и пытаясь помочь ему встать, но тот лишь рукой махнул, достав из-за пазухи небольшую фляжку, отпив из нее, а еще немного капнув на каждую из своих ран, многочисленных, но неглубоких. – О, спасибо.       Предложенная и ему фляга оказалась опустошена мгновенно, Леонид без лишней скромности допил содержимое одним глотком, там и было-то грамм двести максимум. В небольшой фляжечке, обитой стальными пластинками с затейливой гравировкой, оказалась не вода, что очевидно, но и не выпивка, как думал попаданец. Некая жидкость напоминала по вкусу разведенный в теплой воде мед, одним глотком вернув новые силы и словно сделав голову более ясной. Леониду аж дыхание перехватило, так что вернул флягу он молча, лупая глазами и пытаясь вспомнить, как вообще речевой аппарат функционирует.       - Дурные пришлые, как в Морочный будут, заслухают говорилу, пировать пойдут, а не то что сразу просить права свояво. – Он говорит в сторону, словно и не к Леониду обращаясь, будто просто под нос себе бубнит, сразу принуждая стать очень внимательным и запоминающим. – К храму, понимашь, Вездесущей. В первый день, значимо, должно вопросить можно. Встать помоги, дурень.       Последняя фраза уже не бормотание, а вполне членораздельная речь, не просьба, а приказ. Леонид подчинился, дав мужику встать на ноги, а после они разошлись в стороны, аки ни в чем не бывало. Следующий час он помогал перевязывать, промывать раны, стаскивать трупы и все прочие поручения выполнял, причем не только он. Общая бойня словно сделала проводников и попаданцев несколько ближе. Тех, кто выжил, в отличие от девятнадцати тел, оставшихся лежать возле тракта, прикрытые ветками и обрызганные каким-то особым зельем от хищников да падальщиков. Столь близко к обжитым землям просто бросить тела нельзя, придется закапывать, чем и займутся жители ближних хуторов. Иначе половина этих трупов встанет первой же ночью, а вторая половина срастется в одну громадную тварь и поведет восставших за собой.       Четверо проводников и пятнадцать попаданцев – такая цена победы, быстрой, решительной и бесполезной в своей сути. Матерящийся на чем свет стоит Грок, у которого от перенапряжения даже голос охрип, все же изволил ответить на расспросы пришлых, пояснив свой гнев и обиду. Суть в том, что главную тварь так и не убили, а ведь то был недомерок ступени так пятой минимум, но скорее уж ближе к седьмой-восьмой, судя по точности. Именно он лупил из засады теми иглами-стрелками, промазав всего пару раз, сразив задетых иголками людей смертельным ядом. Сразив, собрав с них первооснову и став еще немного ближе к следующей ступеньке.       - Шмыг хороший или ядоплюй уже, говна бы жрать ему и всей путевой страже скопом, уебки ленивые, хули тракт не почистили?! – Если бы стража упомянутых путей оказалась бы рядом, наверняка бы Грок попробовал кого-то убить, ну, или вел бы себя значительно скромнее, чем сейчас. – У недомерков ебучих, особенно молоди, послушание старшему куда там муштрованным хуесосам из смотровых полков, сука, я ебал! Послал их всех вперед, а по нам отстрелялся и съебался. Блядь! Сукой буду, добьюсь, чтоб сюда тройку следопытов прислали, пусть найдут хуилу, он же жизни всем хуторам рядом не дает и не даст, ур-р-р-р-од!       Дальше было еще очень много мата и еще больше угроз физической расправы, но в этот раз бросать раненых не стали, как не стали и угрожать бросить отстающих. Судя по всему, теперь Гроку нужно хотя бы как-то скомпенсировать свои потери тем, что привел побольше народу. Вопрос только в том, куда именно он их привел – очень уж не понравился ему комментарий молчаливого дяденьки по кличке Молчун, что ему свой завуалированный совет дал. Не просто так же он этот совет озвучил, считай, в награду за спасение собственной жизни?       Еще одной причиной размышления был зависший перед глазами системный трей, сообщение в котором вызывало крайне смешанные чувства. В конце концов, ему предлагали ни много ни мало, а самый настоящий третий навык раскрыть. Увы, но не совсем тот третий навык, какой ему бы хотелось, но оно и неудивительно, учитывая способ раскрытия оного навыка в жарком бою.       Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!       Навык: Владение Тесаком (заурядный)       Принять?       С одной стороны – это боевой навык, потратив три очка в таковой, можно будет сразу же получить хоть какое-то подобие боевой способности. С другой же – этот навык насквозь заурядный, завязанный только и только на тесаки различных форм, слишком узко заточенный и слишком уж ничтожный на фоне имеющегося у Леонида потенциала. С третьей – если он будет вертеть носом, то просто не доживет до возможности реализовать упомянутый умопомрачительный потенциал. Опять же, в справке указана возможность единожды убрать один из навыков, заменив его на какой-то еще, подходящий по качеству к уже взятым, но нужно достигнуть одиннадцатой Ступени, что для нынешнего попаданца примерно так же, как дойти до Пекина из Лондона, пройдя крюком через Марс.       Оценка деяний пройдена: навык доступен к освоению!       Навык: Первая Помощь (заурядный)       Принять?       Точно та же тема, только в этом случае навык полезен не в бою, а в мирной жизни, если решишь устроить свою жопу в какой-то госпиталь, если таковые тут есть. Подумав немного, Леонид не стал принимать ни один из навыков, но и отказываться не стал – всего их в таком подвешенном состоянии может висеть до трех штук, как говорит мудрая справка. Она же утверждает, что заурядные и достойные навыки могут в такой очереди висеть чуть ли не годами, тогда как у высоких срок ожидания ограничен парой суток, а у истинных и вовсе считанными нотами, а после попробуй снова заслужить право на принятие столь читерного навыка. Подсказка: повторно добиться такового в разы сложнее, чем впервые.       Что же, пока очередь все еще пуста, можно позволить себе немного выждать, благо до города уже совсем близко, а там еще неясно, что вообще будет. По этой же причине не стал открывать свою шкатулку, какая сейчас застыла между реальностью и хаосом в этаком подпространственном хранилище. Полноценный инвентарь у местных и пришлых появляется на первой ступени, поначалу небольшой, но растущий с уровнем, от прокачки некоторых навыков и умений, от уничтожения особо мощных тварей, а также от выполнения системных Испытаний и Поручений. Но шкатулки и прочие предметы системного лута, словно надстройки над реальностью, существовали с привязкой к субъективности восприятия и потому могли храниться в инвентарях в любых количествах, даже если инвентарь еще недоступен.       В таком состоянии их не заметить, не увидеть и не отнять большей частью известных способов. Некоторые виды умений и навыков, вроде как, позволяют не просто инвентарь обчистить, но даже несформированные еще шкатулки забрать, да только справка ограничивалась лишь общими словами о том, что такое возможно. В остальном, если верить не столько справке, сколько логике, то самый простой способ получить доступ в чужой инвентарь – убедить выложить из него все, что там только есть, причем даже без всяких ментальных воздействий или подлитого в выпивку зелья доверчивости. Хватит простого и понятного терморектального криптоанализа, какой, как известно, открывает любые двери и преодолевает даже самые изощренные пароли.       За время пути, теперь еще более медленного из-за необходимости тащить раненых, удалось задать пару вопросов проводникам, да и со знакомыми перекинуться словом-другим. Кроме Эрика он особо ни с кем не сдружился, так, лишь именами обменялись да парой фраз, но все же молчать не стал, как не стал и сдавать доброхота. Мол, подслушал разговор двух уже померших проводников, теперь вот делится знанием сокровенным. Эрик только покивал мрачно, остальные вовсе отнеслись равнодушно, просто не видя проблемы в том, что их могут «прихолопить». Большая часть попаданцев в прошлых жизнях и были холопами, пейзанами, землепашцами и прочими синонимами, им, пока есть крыша и кормежка, все в сладость.       Отличилась только Айя, та самая полная и реально милая хохотушка, которую он спас от смерти чисто случайно, но она о том не знала. И если намеки отойти за камень на привале, причем совершенно бесплатно, он старательно не понял, то вот полученную половину свежей булки умял в три укуса. Подобревшие проводники, какие оценили то, что некоторые пришлые сражались наравне с ними, теперь отвечали на вопросы заметно охотнее, хотя Грок и прикрикивал на них для острастки. Едва ли можно считать очень ценной информацию о том, где в Морочном самые нормальные кабаки и самые сговорчивые девки, чтобы без срамных болезней и не слишком страшные.       Из полезных знаний: удалось понять, почему часть из пришлых появляются лысыми, как коленки, а часть имеют сравнительно нормальные шевелюры. Лысыми воскресают те, кто умер совсем уж стариком или был покалечен до полной невозможности функционировать, тогда как остальных просто максимум омолодит. Как самого Леонида, который уподобился герою анекдотов, лишь на четвертый день заметив отсутствие четвертой стены в темнице. В его оправдание, зеркала рядом все равно не имелось, но ведь мог к рукам и кистям присмотреться. Отражение на поверхности набранной в котелок воды показало рожу, какой и двадцати не дашь. Нет, так-то пластическая хирургия и омоложение – прямо сплошное почтение, но метод очень уж радикальный, можно ему домой?       Домой его, ясное дело, никто не отпустил.       

***

      Морочный показался на горизонте куда раньше, чем они до него дошли, причем шли уже поздним вечером, не слишком опасаясь атаки со стороны тварей, какие здесь если и водились, то охотясь исключительно на отставших одиночек. Потому что всех остальных давно уже вывели жители города, не желающие терпеть столь некультурных соседей. Город трудно было не заметить, если учесть одни только внешние стены высотой метров в двадцать. Это были даже не стены, а полноценный укрепрайон, перемежаемый башнями, небольшими крепостями, казармами, отдельными выступами и всем таким. Фактически еще один городок в форме стены, прикрывающий сам Морочный от гнева диких земель. На большую часть новичков впечатление произведено было неизгладимое, особенно когда на вершине стены начали зажигать сигнальные огни, разгоняя мрак ночной.       Тракт к этому моменту стал широким и крайне ухоженным, крупные валуны формировали ровный и широкий путь, какой позволял добраться до города даже крупным караванам, причем добраться, не столкнувшись. Дорожных полос тут не имелось, но саму концепцию местные поняли и применили, отчего и получалось разминуться, не столкнувшись и сэкономив кучу времени. Одновременно с ними в город входили еще две группы, ведущие пришлых, только эти были поменьше и не такие потрепанные. Вернее, проводников было примерно столько же, сколько изначально их было в отряде Грока, но пришлых заметно меньше.       В их отряде до стен дошло аж двадцать человек ровно, считая шестерых раненых, но это не из-за новых смертей. Просто часть из них решила попытать счастья в иных местах, незаметно, как они думали, отстав и свернув с тракта в придорожные кусты. Грок только сплюнул, но отговаривать тех самых мудил с дубинками, что ходили хвостами за дворянчиком, не стал, вообще не прокомментировал никак, лишь предложил глиномесам и жополизам самим решать, а он им не мамка. Именно это окончательно убедило Эрика, Леонида и примкнувшую к ним Айю с Чародом в том, что бежать смысла нет. Либо бесполезно, либо вредно, либо все это вместе. Что-то подсказывало землянину, что попытка бродяжничать или разбойничать в ближнем пригороде закончится для дураков еще этой ночью, но проверить не мог.       На воротах их пропустили быстро, хватило все той же бляхи, а также громогласного мата. Отвели их не слишком далеко от стены, в специально подготовленный барак-трактир-столовую, вероятно, специально для стражи и солдат созданную. Там их, а также еще несколько групп прибывших сегодня пришлых встретил длинный стол, без скатертей и десертных вилок, зато заставленный простой и сытной пищей. Картошка или что-то похожее, лепешки, сыр, некоторое количество птицы и чего-то вроде соуса-подливы-супа в котелках. Иди и жри, так сказать, пришлый, порадуйся.       Впрочем, прямо так, грязных и с дороги, их не пустили, предложив, весьма настойчиво, сначала омыть с себя пыль и грязь. Львиная доля присутствующих пришлых в гробу видали мыться, ибо не мужицкое это дело, но вежливая улыбка одетого в свободные одежды, напоминающие монашескую сутану, мужчины-чиновника была на деле тверже стали. Эрик с Леонидом спорить не стали, как не стали и противиться, привыкнув к гигиене еще в родном мире, быстро ополоснувшись. А затем они двое, вместе с еще парочкой смутно знакомых собратьев (одним из каких оказался тот самый дерганный паренек с навыком Скрытности), пошли заводить беседу с тем самым чиновником, по дороге распрощавшись с Айей, которая явно решила идти своим путем, держась возле лысой магички с огненными заклинаниями.       - А, точно, Птах, я верно помню, старший над вами говорил о тебе, одарен с первой секунды Лестницы, да еще и сразу достойно. – Улыбка из тех, какие одновременно вежливые, располагающие и ничего не обещающие, но вот взгляд холоднее батареи поздней осенью. – С тобой, как и с остальными отмеченными Даром Ее, будут говорить отдельно, но уже поутру, сегодняшний день вас всех вымотал.       - Да, вымотал. – Поняв, что Эрик проглотил язык, а остальные вперед не полезут, озвучить вопрос решил Леонид, которому уже пора бы начать даже мысленно величать себя Птахом, проигнорировав очень прямой и толстый намек в чужих словах. – Но прежде чем идти пировать, нам бы хотелось воспользоваться возможностью посетить храм Вездесущей. Именем Ее, так сказать.       - Боюсь, к тому моменту пир будет закончен, а специально для вас ужин готовить никто не станет. – Пожимает плечами собеседник, но в деле художественного пиздежа ему все же далековато до Балара, задний двор трактира тому гвоздями. – Да и неужели ты всерьез считаешь, что я прямо сейчас буду вызывать вам экипаж, чтобы вас довезти к храму Ее к концу дня? Вы в Морочном, а не приграничном селе, город большой, и храм в самом центре его.       - Если это возможно, то да, хотелось бы вас попросить именно об этом. – Совершенно спокойно и предельно вежливо ответил уже не Леонид, а совершенно точно именно Птах, злобная и жаждущая жить сволота, какая физически ощущает, что его хотят цинично наебать. – Говорят, голодание полезно, даже оздоровительно.       На лице чиновника мелькнуло впервые показавшееся там презрительное раздражение, стоящее в шаге от злости или даже легкого бешенства, тогда как у стоящих за его спиной мордоворотов охраны глаза выдавали их эмоции куда более явно. Уже не улыбаясь и не пытаясь казаться добреньким, он цедит слова, словно желает плюнуть.       - Ваш выбор. – Тот случай, когда сказать нечего, но очень хочется оставить последнее слово за собой. – Твой выбор.       - Возможно, не только наш и не только мой. – Землянин не дает себя запугать, хотя умом понимает, что оказался на очень тонком льду. – Вы же не будете против, если кто-то из сейчас пирующих тоже изъявит желание пойти с нами?       Вот тут вышла промашка, потому что чиновник, представившийся мэтром Витторисом, только усмехнулся неожиданно искренней улыбкой, словно едва сдерживая смех.       - Да ничуть, спрашивай их, попробуй оттащить хоть за уши, Птах. – Фамилию, какую тут все принимали за прозвище или даже имя, он произнес так, словно подавлял смех. – Это ты слишком на свою голову умный. Ну и те, кто тебя послушали. Этим же все равно, лишь бы брюхо было полное. Не в коня корм, мальчик, совсем не в коня. Будет вам Храм Ее, будут вопросы и ответы. Услышал-то о храме где?       Что-то было в вопросе этакое, словно легкий перезвон в словах, отчего ответить хотелось совершенно неосознанно, искренне. Если бы не привычка к громогласным приказам Грока, то мог бы этот момент и пропустить, а так лишь мысленно выругался, без малейшей паузы скормив заготовленную заранее и даже отрепетированную байку о том, что подслушал разговор двух проводников, которые потом померли. Выражение лица у чиновника стало как в том меме, мол, давай-давай, расскажи мне еще немного сказок, но давить дальше он не стал.       - Что же, жди десяток нот, заберут вас извозчики. – Либо его агрессия прошла, либо он быстро взял себя под контроль, либо, что важнее, демарш Птаха и компании был просто мелкой неприятностью, а не разрушением масштабно-коварных планов о порабощении человечества и отдельных пришлых. – Буду честен, тебе, может, и вправду будет польза с того. Каждый пришлый, согласно Великому Уложению Пределов, оказавшись в городе, чья основа достаточно мощна, чтобы иметь право призывать стабильные гильдейские и цеховые разломы, имеет право единожды и полностью бесплатно посетить Храм Вездесущей, где ему дадены будут сутки, чтобы получить ответы на те вопросы, какие он пожелает задать. Большей части пришлых, что в своем мире были неграмотной чернью, такая честь просто не нужна, лишняя и оскорбительная для храма. Вы же... ну, поглядим, что из этого выйдет.       Ага, и он как бы сразу такой хороший стал, а что давил и обмануть пытался, так это просто испытание такое. Мудаку очень хотелось в рожу съездить, но Леонид понимал, что тогда в рожу съездят уже ему. Из ответов проводников стало примерно ясно, что на первых двух-трех уровнях те уровни значат очень мало, потому как хороший клинок, амулет и доспех значат больше, чем Ступень и Мастерство. Но за спиной этого хмыря стоят вооруженные до зубов мордовороты, такие Птаху крылья вырвут и в жопу засунут, если тот в его сторону хотя бы дернется. В итоге те десяток нот, что они ждали своего извозчика, заняла вполне цивильная и милая беседа, в ходе которой чиновник отвечал на вопросы вполне грамотно и без увиливаний, хотя никакой проверки честности у пришлых не имелось.       Землянин подозревал, что лгать напрямую тот мог, просто не хотел, ибо это что-то из разряда той же временной защиты новичка, какая не позволяет массово убивать их или допускать их массовую гибель в том случае, если таковую можно предотвратить. Спрашивать не стал, был уверен, что вот тут точно не получит правды, зато может получить по морде. Лишь когда распрощались они, а их пятерку повели к приехавшей извозной карете, землянин позволил себе выдохнуть тихое и очень эмоциональное «вот же мудила», а уж сказанное Эриком вовсе уши вянуть заставило.       - Он нам зубы заболтал, еба. – Комментарий Мышка, того самого скрытника с бегающими глазками и хитрой рожей, оказался неожиданным, ибо доселе он почти все время молчал. – Что пырите, не поняли, да? Я тоже только сейчас понял. Срать ему было на всех вообще, кто там халявной жратвой запихается и жопу свою в продажу закладывает. Он девку, девку не хотел отдавать, лысую с огнем, бля! Я бля буду, но заикнулись бы мы о том, чтобы с ней поговорить и ей предложить в храм, помолясь, пойти, то он бы жирным срал от злобы. Или нас ебнул бы прямо там, так дешевле было бы. Я поспрашивал, у нее навык не достойный, как у мя или тя, Птах, а сразу высокий, ебать. Это, типа, уже уровень, уже, сука, по-тен-цы-вал, мать ебать. В схематоз свой глядите, там отвечалка пояснит.       С некой горечью он понял, что мутный чел таки совершенно прав и главной своей цели мудила добился, не зря же над той дамочкой так танцевали весь путь. Буквально сразу ее увели и больше к основной массе «быдла» не подпускали, Леонид даже имени ее не знал до сих пор. И, вероятно, может так никогда и не узнать вообще.       Все трое замолчали, шагая вслепую, вглядываясь в свои справки и понимая, что Мышк так-то прав во всем. Согласно той же справке, в среднем лишь один идущий по Лестнице из восьми с половиной сотен получает высокий навык, но это общая статистика по всем мирам Вездесущей, а в отдельных локациях эта статистика сильно разнится. Даже достойные навыки не всякий сумеет получить, очень многие местные и пришлые не имеют таковых вообще или имеют буквально один. Чтобы хотя бы два-три, уже сложно, тут нужно быть буквально первым парнем на селе, а уж истинные навыки могут не встретиться на сотни, сотни, сотни и сотни тысяч простых пейзан.       - Вот ваш храм. – Мрачно говорит им возница, открывая дверь кареты, выпуская пятерых попаданцев наружу, давая насладиться красивой архитектурой и обстановкой дороговизны, в какой их скромные наряды кажутся особенно жалкими. – Ступайте к милости Ее... пока стража не пришла и не начала доебываться.       Переглянувшись, все пятеро решительно шагают вперед, не обменявшись даже словом. Храм огромен и при этом странен, отдаленно напоминая что-то египетское, но очень отдаленно. В основе своей здание является просто каменным параллелепипедом, лишенным любых барельефов, символов или витражей. Как и окон тоже. Была только дверь, вернее, арка входа, за которой скрывалась абсолютная темнота. Они все застыли перед ней на миг, но потом Леонид все же шагнул вперед, потому что дороги назад не имелось. Потому что не хотел дорогу назад искать вообще.       Леонид шагнул во Храм Ее, чтобы ровно сутки спустя вышел оттуда уже Птах.