Две стороны трона

С самого детства Элария и Дарен были неразлучны. Их шаги эхом звучали в коридорах замка, их смех будил утренних стражников. Они прятались в садах, сбегали от уроков этикета, спорили, кто быстрее добежит до башни, или кто первый заметит гриффона, пролетающих над холмами. — Если я выиграю, ты отдашь мне свой кулон! — смеялся Дарен, уже срываясь с места. — Только если догонишь! — кричала Элария, и ветер будто помогал ей не касаться земли. В те годы всё казалось простым — брат и сестра, соперничество, игра. Но с каждым годом всё менялось. Король начал всё чаще испытывать своих детей. Он придумывал задания, соревнования, проверки. Сначала это были шутливые дуэли и головоломки, но потом — настоящие испытания силы и воли. Он наблюдал за ними из мраморного зала, скрестив руки на груди: — Дарен, ты силён и решителен, — говорил он. — Но посмотри на Эларию: она быстрее, сообразительнее, умеет думать, прежде чем ударить. Дарен сжимал челюсти. Он молчал, но внутри пылал. Он был вынослив, точен, но отец смотрел на сестру с тем уважением, которого он сам так жаждал. А Элария слышала другое — шёпот за спиной. — Девушка с магией… редкость. — Она — странная. Магия — опасна. — А вдруг проклятье? Почти каждый сотый ребёнок в Грифалионе рождался с даром, но такой силы, как у неё, не было даже у некоторых старших магов. Она могла поднять вихрь, сбить птицу с неба, остановить падение чаши в воздухе. Дарен завидовал, хотя сам не признавал этого. — Ветер помогает тебе, — говорил он раздражённо. — Без него ты бы не продержалась и минуты против меня. — А ты попробуй сразиться с бурей, — спокойно отвечала она. — Может, поймёшь, что сила — не только в мечах. И всё же он не отставал. Он тренировался ночами, разбивая ладони в кровь, пока остальные спали. А Элария — тайком училась управлять стихией, чтобы ветер не сводил с ума, а слушался. Мать часто наблюдала за ними и качала головой. — Они же дети, — говорила она мужу. — Почему ты заставляешь их соревноваться в каждом вздохе? — Потому что они наследники, — отвечал король. — Они должны быть готовы. Но двор уже начал делиться. Одни шептали, что настоящий правитель — Дарен, сын с мечом. Другие верили, что только Элария, рождённая с дыханием ветра, способна возродить величие рода. Интриги, слухи, заговоры — всё это постепенно проникало в их жизнь. Три года длилось это соперничество. И всё, что раньше было игрой, стало войной взглядов. Прошло четыре года. Король собрал совет и произнёс: — Пусть всё решит поединок. Без магии. Только сталь. Королева вскрикнула: — Это безумие! Они же брат и сестра! — И всё же лишь один из них сможет вести королевство вперёд, — твёрдо сказал король. Во внутреннем дворе стояла тишина. Стражники отступили, придворные замерли. Дарен стоял с мечом в руке, уверенный и холодный. Элария — с собранными волосами, глаза её отражали шторм. — Ну что, сестрёнка, — усмехнулся Дарен, — без своего ветра не справишься? — Зато без него не потеряю голову, — ответила она. — Начинай, если не боишься. — Начинайте, — произнёс король. Они сошлись. Удары звенели, мечи искрили, воздух дрожал. Дарен был силён, Элария — быстра. Но в его взгляде появилось что-то дикое, отчаянное. — Признай, ты слабее! — выкрикнул он и нанёс удар. Острие меча срезало воздух и коснулось её щеки — кровь хлынула. Элария вскрикнула, схватившись за глаз. — Элария! — закричала мать. Дарен застыл, осознав, что натворил. — Я… не хотел… Но ветер уже поднялся. Элария подняла голову. Её волосы взметнулись, воздух завыл. — Твоя сила — в грубой стали, моя — в дыхании мира, — прошептала она. — И ты сам просил доказать, кто сильнее. Два потока воздуха, острых как клинки, пронеслись мимо — и прочертили на его лице два алых следа. Мать вбежала между ними, закрывая дочерью тело. — Хватит! — крикнула она. — Вы оба наказали друг друга. Король молчал. Только смотрел — с тяжестью, которой не было слов. — Испытания окончены, — произнёс он глухо. — Но то, что началось между вами… уже не остановить. С тех пор Элария скрывала свой глаз под повязкой, а Дарен носил два шрама, как память о ветре, что стал оружием. И с того дня никто больше не видел их смеющимися вместе. Только ветер во дворе всё так же завывал — словно вспоминал ту бурю, что разделила их навсегда.