Тебе здесь не место

      Подиум. С неба бесконечно сыпятся блестящие конфетти, громогласно взрываются фейерверки. Толпа фанатов до сорванных связок кричит имя победителя. В лучах яркого летнего солнца блестит большой золотой кубок. Шарль стоит в центре - на первом месте. Берет в руки большую бутылку шампанского, резким движением кисти открывает её и мощная струя пенистого алкоголя взмывает в небо. Он победил. Привел свою команду к легендарному успеху, доказал, что совершенен в своем деле. Его широкая улыбка сияет ярче всех звезд во вселенной, на каждом экране телевизора лучезарное лицо крупным планом и имя заглавными буквами. Взяв кубок в руки, Леклер поднимает его над головой, демонстрируя свой триумф на весь мир. Ферстаппен, который на втором месте, радуется за новичка: он крепко и по-дружески обнимает его, случайно утыкается носом в шею.  - Погодите-ка… - Макс хмурится, впивается пальцами в хрупкие плечи через гоночный костюм.  - Что такое? - из-за эйфории, затмившей разум, Шарль не замечает ничего странного. Но такая близость от соперника на публике ему не нравится, с улыбкой вежливо пытается отпихнуть его.  - Почему ты так пахнешь? - представитель Редбулл отшатнулся, на его лице появилась гримаса отвращения. В глазах загорелся недобрый огонек ненависти. - Как “так”? Я не понимаю. - все еще не улавливает сути вопроса Леклер, сжимая в руках золотой кубок.  - Ты что, омега?! - с ужасом вопит Ферстаппен да так, что все вокруг разом замолкают. Шарль впал в ступор. Из-за разыгравшихся гормонов он не понимает серьезности ситуации, поэтому старается парировать: - Макс, ты что, с ума сошел? Омегам ведь не место в Формуле, или ты завидуешь, что на первом месте я, а не ты? Ха-ха! - но сквозь смех предательски проскальзывают нервозные нотки. Со спины резко прижимается Рассел. Он обхватывает сильными руками талию, грубо утыкается лицом в чужую шею, шумно тянет запах носом.  - Джордж, что ты… - Какие у тебя сладкие феромоны, Шарль. - блаженно шепчет на ухо первый пилот Мерседес и кивает Максу. Его хватка становится крепче и не позволяет вырваться. Леклер моментально чувствует напор головокружительных ароматов со стороны альфы. Сердце пропускает удар, когда слышит недовольные перешептывания внизу подиума и громкие агрессивные высказывания в свою сторону. Им овладевает животный ужас. По коже пробежались табуном мурашки, стало невыносимо холодно. Весь мир узнал о его настоящей сущности. Ему теперь не спастись.       Шарль с криком вскакивает с кровати. На часах половина четвертого утра. По вискам скатывается холодный пот. Это был сон. Самый страшный и ужасный сон за всю жизнь. Все тело натурально трусит от страха, воздух кажется тяжелым и наэлектризованным, просто невозможно дышать. Монегаск с трудом встает с постели и держась за стенку ползет к окну. С таким же трудом поворачивает ручку и открывает нараспашку. Голова кружится, невыносимо громкий стук сердца долбит по ушам. Это просто сон. Просто страшный, ужасный сон… Разум окутывает паника. Леклер перестает ясно соображать. Жадно хватает ртом воздух, но легкие будто слиплись и не хотят принимать даже долю кислорода в организм.  Плохо. Дело очень плохо, настолько, что просто невозможно себя терпеть. Шарль шаткой походкой на ватных ногах тянется за телефоном на прикроватной тумбочке. Прилагает уйму усилий чтобы разблокировать и открыть вкладку звонков, но пальцы не попадают по клавишам чтобы набрать номер скорой. В глазах темнеет, сил больше не хватает и гонщик падает в обморок. 

***

- Шарль! Шарль, очнись, ну же! - по бледным щекам кто-то бьет ладонью. Слова в голове звучат неразборчивым шумом. В горле пересохло, отчего нельзя было вымолвить и слова. Даже сил не хватало промычать или открыть глаза. Неизвестная персона вдруг исчезла на неопределенное количество времени. Леклер, находясь в состоянии между двух миров, не мог понять сколько минут или часов прошло. Внезапно, в нос ударил резкий отвратительный запах. Монегаск моментально открыл глаза и сильно закашлялся, отворачиваясь в сторону.  - Ну наконец-то… - облегченно вздохнул некто за спиной.  Более менее придя в чувства, Шарль приподнимается на ватных руках и поворачивается назад.  - Льюис?! Что ты здесь делаешь? - сильно удивился он своему напарнику, да так, что вновь начал кашлять. Едкий запах нашатыря застрял в пересохшем горле и никак не хотел оттуда выходить.  - Так ты сам позвонил мне. Не помнишь что-ли? - забеспокоился Хэмелтон, прислоняясь лопатками к белой стене.  - Я вообще-то хотел скорую вызвать. - зажмурился Шарль, пытаясь восстановить в памяти ход событий этой ночи. Кажется, последний добавленный номер в списке контактов был именно Льюис и когда монегаск упал в обморок, промахнулся и нажал на него. Глубоко вздохнув от неловкости этой ситуации, Леклер попытался встать на ноги, чтобы не казаться таким беспомощным и слабым в глазах семикратного, но тело не слушалось. Хэмелтон моментально это заметил и помог встать второму пилоту, заботливо придерживая его за талию.  - Что ж ты так раскис? - британец норовит подхватить ослабшее тело, но младший гонщик находит в себе силы его машинально оттолкнуть и сделать неловкий шаг назад. - Все в порядке. Извини, что побеспокоил. - старается держать ровный тон Шарль, но у него это не сильно выходит. Голос дрожит. Он сцепляет руки у груди и неловко отводит взгляд в сторону. И тут Льюис замечает в напарнике нечто такое, отчего хочется приблизиться к нему, крепко обнять, приласкать как маленького щенка. Семикратный слегка хмурится и щурит глаза. Старается осмотреть монегаска сквозь одежду. Он кажется ему слишком маленьким, беззащитным и робким. Картина опытного, яростного и сильного гонщика из Монако не клеится с этим образом. Леклер поднимает холодный, пронзительный взгляд и выпрямляет спину, прибавляя себе пару сантиметров в росте. - А ты точно альфа? - с недоверием осторожно спрашивает Хэмелтон, не отрывая пристального взгляда.  - А почему нет? - грозно отвечая вопросом на вопрос хмурится Шарль, просверливая дырку в напарнике. Он чувствует, как феромоны жгучими змеями ползают у него под кожей, стараясь пропихнуться сквозь и выдать с потрохами, но монегаск напрягается изо всех сил, чтобы британец не почувствовал ни йоты сладкого запаха. - Да просто… - Льюис теряется, пытаясь подобрать корректные слова, - Мелкий ты. - Юки Цунода еще ниже. А у кое-кого хорошая генетика. - хладнокровно парирует Леклер. Сердце в груди вновь заводится в бешеном темпе. Одно неверное движение или слово и беды не миновать. Но Хэмелтон смеется, искренне и по-доброму. Оценил шутку. Кладет на полку второй ключ-карту от номера которую, видимо, взял на стойке отеля, и не спеша направляется к входной двери.  - Доброй ночи, Шарль. Если что - заходи, я в номере на пару этажей выше. - прощается, уходит. Занавес.        Леклер без сил садится на пол и шумно выдыхает. Держится рукой за голову, стараясь восстановить сбившееся в мгновенье дыхание. Комната постепенно наполняется приторными запахами меда и лилий. Ну почему, почему все происходит именно так?! От злости Шарль сильно бьет ладонью по линолеуму и жмурится. Он снова ненавидит себя. Еще больше, чем прежде. 

***

      После этого случая Леклер уснуть больше не смог. Он чувствовал переодически скручивающийся вусмерть узел внизу живота, а это значило только одно: скоро течка. Монегаск терпеть не мог этот период. Он всю жизнь был один, его никогда не интересовали партнеры. Все силы и время уходили на любимый спорт, но в этот ужаснейший период гонщик запирался у себя в комнате, выключал телефон и оставался наедине с собой, чтобы ни дай бог кто-то рискнул его потревожить. Да, со временем из-за изнуряющих тренировок и недвижимой цели карьеры профессионального пилота его гормоны дали сильный сбой, из-за чего течка приходила на один-два дня раз в полгода. Это безусловно радовало, но не до конца. Шарль просто мечтал о том, чтобы избавиться от особенности тела омеги раз и навсегда, ибо это банально мешало ему стать тем, кем он заслуживает.        До самого выхода Леклер забивал голову научными работами техников Феррари, статьями, статистикой и прочей информацией, лишь бы сохранить себе здравый рассудок. Параллельно слушая лекции по механике, он выводил свои мышцы на максимум, будто бы заново подготавливал тело к кокпиту болида. Выпив гормональные таблетки по снижению феромонов, Шарль чуть ли не выливает на себя терпкие духи с нотками табака и мяты. Обычно ему хватает таблеток и пару брызгов чтобы избавиться от запаха на пару дней, но после ночного кошмара его уровень тревоги значительно повысился. К тому же, Льюис, кажется, начал что-то подозревать. Надо развеять его сомнения во что бы то не стало.        Меньше чем через час Леклер уже был на пит-лейне. Он пробежал мимо рядом стоящих боксов Редбулл, но к несчастью его окликнули. - Шарль! - конечно же, это Макс. Монегаск никак не хотел видеть кого-либо из соперников, но просто проигнорировать было бы очень невежливо. Пришлось остановиться и обернуться. - Доброе утро, Макс. - натянув на себя приветливую маску улыбнулся Шарль и пожал руку синему.  - Хотел пожелать тебе удачи. Ты и правда достойный соперник, надеюсь, ты меня не разочаруешь. - улыбнулся Ферстаппен, гораздо более по-дружески чем вчера. Леклеру было на это наплевать. Он считал его лишь пешкой на этой шахматной доске. - Взаимно. Встретимся на старте. - просиял второй пилот Феррари и будто бы окрыленный забежал в бокс… Какого черта?! Мгновенно осознав свою грубейшую ошибку в поведении, Шарль с силой сжал каштановые кудряшки на голове. Черт-черт-черт! Ебаная течка! Он не должен позволять своим инстинктам вырываться наружу, ни в коем случае! - Шарль, все в порядке? Ты как будто сам не свой. - послышался рядом обеспокоенный голос Хэмелтона. Его здесь еще не хватало, тем более в такой хреновый момент!  - Все…просто прекрасно. - прошипел сквозь зубы Леклер, не выпуская из пальцев собственные волосы, нарочно причиняя себе боль в качестве наказания. Льюис нахмурился, его взгляд похолодел.  - Эй, я видел как ты общался с Ферстаппеном. Он тебе сказал что-то?  - Нет-нет, я же говорю… - Я набью ему эту поганую рожу. Урод. - властно зарычал семикратный, сжимая руки в кулаки и направился к пит-лейну. Монегаск крепко схватил его за запястье и резко потянул на себя, но тело не слушалось. Перед течкой оно всегда становится раза в два слабее.  - Нет, Льюис, пожалуйста, послушай меня! - начал умолять Шарль, всеми возможными способами останавливая вспыхнувшего агрессией напарника.  - Что здесь происходит? - за спиной ребят громкий голос Фредерика окатил холодной водой. - А ну быстро в болиды и чтоб я не видел вас здесь до конца квалификации!       Леклер мгновенно схватил свой красный шлем и занял свое место в прохлаждающемся кокпите. Хэмелтон послушно ушел в свой бокс. Как же Вассёр вовремя пришел! Наверно, Бог все-таки существует. Пока что пронесло, но после квалификации надо обязательно прояснить ситуацию со своим напарником до того, как он попадет в бокс к синим. Макс ведь ничего плохого не сделал, Шарль сам виноват. Газ в пол и два красных болида выезжают на стартовую сетку…

***

      Третья практика прошла безупречно. Монегаск успешно уделал второго гонщика Макларен и обоих Редбулл, заняв второе место по времени. Правда пришлось знатно попотеть: Хэмелтон все норовил заработать штраф, нарочно выпихивая Ферстаппена с трассы. Некая “месть”, непонятно за что. Леклер поведение первого пилота старательно пресекал, переодически сбрасывая скорость и выруливая между ними двумя. В квалификации также удалось засветиться, но из-за яростной и бесконечной схватки Макса и Льюиса удалось занять к сожалению лишь пятую недвижимую позицию. Свою нерешительность вырваться вперед Шарль списывал на усталость и ноющую боль по всему телу. Да, это очень сильно мешало, но он не мог с этим ничего поделать. Им постепенно начинал овладевать самый большой страх: течка во время гонки. Этого не должно произойти. Будь его воля, приложил бы все возможные усилия для дисквалификации, но проблема заключалась в том, что резервных пилотов у Феррари нет. Не будет Леклера - не будет и Хэмелтона, а своего напарника подводить категорически нельзя. Тем более, он к нему хорошо относится, со всей душой.  - Льюис! - с натянутой улыбкой вылезает Шарль из болида и сломя голову бежит к первому пилоту, на ходу снимая шлем. - Пожалуйста, не трогай Макса. Он ничего плохого не сделал, лишь пожелал мне удачи. - затараторил монегаск, блестящими глазами вглядываясь в лицо семикратного. Тот вздохнул, не торопясь вставая из кокпита и передал механикам свой желтый шлем и систему поддержки шеи и головы от травм.  - Хорошо. Но если вдруг что… - не успел Хэмелтон договорить, как со стороны синих боксов слышится крик.  - Хэм, мать твою! Ты совсем ебнулся так подрезать?! - орет Ферстаппен, вырываясь из хватки своих же механиков, которые изо всех сил группой пытаются его остановить. Леклер чувствует ужаснейшее напряжение в воздухе, от которого становится трудно дышать. В нос опять ударили сильные феромоны двух альф с двух сторон. Эти оба просто невыносимы. Чтобы напарник не наломал дров раньше времени, Шарль решается взять ситуацию в свои руки. Грубо пихает в грудь Льюиса свой шлем, мол, подержи и стой тут, и сам направляется к разъяренному «быку». - Макс, успокойся. - мягким тоном шепчет Шарль, касаясь кончиками пальцев чужой груди в гоночном костюме. - Льюис сегодня не в настроении. Бывает. Пойми и прости, ладно? - мило улыбается, словно в замедленной съемке хлопает длинными ресницами. Ферстаппен замирает на месте как вкопанный. Его взгляд неотрывно смотрит на соперника из Феррари, а внутри будто что-то переворачивается. В нежно-розовых лучах заходящего солнца лицо Леклера кажется ему не таким, как обычно. Более красивым, утонченным и привлекательным. В горле образуется ком, Макс тут же забывает на что злился и по какому поводу. Нервно сглатывая, он чуть запинается: - Конечно, я понимаю… - а дальше как в тумане. Второй пилот красных расстегивает комбинезон и оголяет верхнюю часть торса в тонкой трикотажной водолазке с надписями спонсоров. Она так облепила тело, что практически можно разглядеть рельеф. Ферстаппин делает шаг назад, не в силах отвести взгляд. Леклер до безумия красив.  - Спасибо. До завтра. - лучезарная улыбка, взмах рукой и легкая походка. Монегаск скрывается в своем боксе. Что это сейчас было? Макс чувствует себя сконфуженным, раздавленным всмятку от этой головокружительной внешности. Краем уха начинает слышать тихие и восхищенные перешептывания своих механиков за спиной. Очнувшись от ступора, он чувствует себя крайне странно. Нахмурившись, голландец сжимает в руках шлем и потупив взгляд возвращается к себе. Почему альфа смог его так быстро и легко поставить на место? По всем параметрам Шарль не может быть доминантным, разве что если он редкое исключение из правил. С головой окунувшись в ванну со льдом, Макс погружается в раздумья. Анализирует все до последней капли, но от осознания его пробирает дрожь. Все сходится к тому, что Леклер и правда доминантный альфа, возможно даже чистокровный. Гены разве что в росте проиграли, как и у него самого. Но тем не менее, именно от этого стало по-настоящему страшно.       Монегаск быстро захлопывает дверь своего номера и пододвигает тумбочку к проему, чтобы никто не смог войти. Он мечется из стороны в сторону не находя себе места. Все тело болит, зудит и ломит, стремительно поднимается температура. Ноги не держат, а руки трясутся сильнее обычного. Разбрасывая одежду по коридору, Шарль запирается в ванной и включает воду.