Династия.

***

Ближе к обеду Саске проснулся от гулкой боли в голове, будто кто-то всю ночь давил изнутри на виски. Во рту стояла невыносимая сухость, губы потрескались, тело казалось неподъёмным, как будто он провалился сквозь матрас.  Парень еле открыл глаза, поморщился от солнечного света и пару секунд просто лежал, пытаясь понять, где вообще находится. В комнате стоял лёгкий запах алкоголя, смешанный с чем-то сладким — будто духов. Слышно было чьё-то сопение рядом. Он медленно повернул голову — и его глаза расширились. Взгляд прояснился мгновенно. На соседней подушке спала Наоки. Её волосы растрепались в разные стороны, на наволочке остался лёгкий след от помады и макияжа. Под одеялом виднелся его халат — распахнутый, небрежно соскользнувший с плеча. Она спала на боку, лицом к нему, и её рука была вытянута вперёд, почти касаясь его плеча. Что за чёрт… Что она тут делает? И почему на ней мой халат?.. Несколько секунд он просто смотрел на неё, не веря происходящему, а потом медленно начал вспоминать фрагменты вчерашнего вечера: камеры, виски, таблетка, шум в ушах — и дальше всё проваливалось в сплошной туман. Он дёрнул одеяло вниз и, к своему облегчению, увидел, что всё ещё был во вчерашних брюках. Выдохнул. Ладно, хотя бы не настолько всё плохо. Ещё какое-то время он просто лежал, глядя в одну точку, чувствуя, как с каждой секундой накатывает головокружение. Спустя пару минут всё же приподнялся и сел на край кровати. Потёр лицо ладонями, потом машинально взглянул на запястье — хотел узнать время, но часов не было. «Неужели я их где-то потерял?» — пронеслось в голове. — «Ладно, потом найду», — рассеяно ответил он сам себе и заставил себя встать. Слегка пошатываясь, он дошёл до ванной и долго стоял под холодной водой, пока не почувствовал, что начинает приходить в себя. Почти через полчаса он наконец вышел, накинув на себя махровый халат, и заметил, что Наоки уже проснулась. Она сонно зевала и лениво тянулась всем телом, не спеша подниматься с кровати. Её глаза были чуть припухшими, волосы спутались, но даже так в её лице всё ещё сохранялась аккуратность — будто даже в таком виде она умудрялась выглядеть по-своему обаятельно. Саске остановился у двери и слегка нахмурился, глядя на неё. — Что ты здесь делаешь? Тем более в моей комнате? Наоки подняла взгляд, запахнула халат и поправила платье под ним, опуская ткань вниз. Потом наконец села, всё ещё зевая. — Ты совсем всё забыл? — лениво протянула она. — О чём ты говоришь? — непонимающе спросил он. — Не стоило принимать таблетки и пить до потери сознания, — с упрёком заметила она, медленно поднимаясь с кровати. — Тебе-то какое дело, что я делаю? — огрызнулся он, проходя к шкафу. — Ну да, ты прав. В следующий раз просто оставлю тебя там. Раз уж тебе так нравится секс без сознания, — ответила она, устало отмахнувшись.  Он медленно обернулся. — Что? — Ничего. Забудь, — она чуть качнула головой. — Тем более, ты сам попросил меня остаться, «брат». Не ожидала, что ты окажешься таким… бережным.  — Пфф. Я ничего не помню, в любом случае. Ты можешь сочинить всё, что угодно. — Ага. Твой отец тоже слышал тебя — можешь у него уточнить. — Отец видел нас? — слегка настороженно произнёс он. — А то, — лукаво улыбнулась она. — Ты вчера его, небось, удивил, когда закурил прямо перед ним. Даже я на такое не решаюсь перед мамой. Саске отвёл взгляд и на пару секунд задумался, пытаясь выудить из памяти хоть что-то. И правда — смутно вспомнилось, как он швырнул сигарету на пол. — Кажется, я помню это… — Молодец. — Наоки уже направилась к ванной. — Я пойду, приму душ. — Вообще-то это моя ванная. Гостевая — дальше по коридору, — сказал он, вставая перед ней. — Скажи спасибо, что я удостою чести твою ванну, искупавшись в ней, — парировала она и, пройдя мимо, захлопнула дверь. — Вот же нахалка, — пробормотал он, затем открыл шкаф и достал чистую одежду.  Переодевшись, он задержался в комнате, облокотился на подоконник и на мгновение задумался, стоит ли ждать, пока она выйдет. Всё происходящее казалось странным и нелогичным, словно он смотрел на собственную жизнь со стороны. В конце концов, он выдохнул, махнул рукой — будь что будет — и вышел из комнаты. Спустившись вниз, он направился в зал, где семья обычно ела вместе. Как только он вошёл, два взгляда сразу уперлись в него — Итачи и Фугаку сидели за столом и уже обедали. Саске, сохраняя невозмутимое выражение лица и не сказав им ни слова, сел рядом.  — Сделайте мне яичницу. И принесите газировку… и таблетку от головы, — обратился он к прислуге, устало потерев висок. Та кивнула и быстро скрылась на кухне. — Саске, — начал Фугаку, отставив чашку. — Мы вчера не договорили. Саске шумно выдохнул, прекрасно понимая, что этого разговора в любом случае было не избежать, но специально ничего не ответил — просто молча уставился в телефон. — Саске!! — тон Фугаку резко окреп. — Что? — поднял он взгляд. — Ты совсем с ума сошёл?! — сказал отец и сразу перешёл к делу. — Мы уже видели те фотографии. Их успели напечатать раньше, чем я успел выпить утренний кофе! Итачи не хотел вмешиваться во всё это, но, увидев распечатанные фотографии — те самые, что уже успели попасть в журналы, — тоже был удивлён и не мог молчать. — Саске, отец прав, — сказал он, отложив вилку. — Это было лишнее. — Что вы имеете в виду? — с показной невинностью и равнодушием спросил Саске. — В моём возрасте все выпивают… и отдыхают, как хотят. — Не прикидывайся дураком! — резко произнёс Фугаку, удерживая привычное хладнокровие лишь усилием воли. — Ты вообще понимаешь, в какую опасность ставишь репутацию нашей семьи и компании?! После этих слов Саске ощутил, как внутри что-то болезненно дрогнуло — перед глазами на мгновение всплыло лицо матери. Слово «семья» почему-то всегда ассоциировалось именно с ней, но никак не с человеком, сидевшим перед ним. Он понимал, что зашёл далеко. Любой другой, возможно, уже промолчал бы, лишь бы не злить Фугаку, — но он больше не собирался опускать голову. Он больше не был ребёнком, который безмолвно терпит холод и жестокость отца. — Это всё, о чём ты можешь думать? — ответил Саске, стараясь не выдать напряжения в голосе. — Твоё нахальное поведение приведёт только к проблемам. Если ты не перестанешь… — То что? — перебил его Саске, ощущая, как в груди поднимается злость и одновременно странное облегчение от того, что он не молчит. — Отберёшь наследство? Да пожалуйста. Я и без него проживу. Могу работать на обычной работе. — Работать? — усмехнулся Фугаку. — Ты даже никогда не работал и понятия не имеешь, с каким трудом всё это достаётся. — Возможно, но даже так — мне всё равно, — ответил он и отвёл взгляд.  Итачи тяжело вздохнул, но больше не хотел вмешиваться — от его слов всё равно лучше бы не стало. Он только собирался вернуться к еде, как перед ними появилась Наоки. Не глядя на мужчин, она сказала прислуге:  — Мне апельсиновый фреш, авокадо-тост с яйцом пашот, круассан, мисо-суп… — она на секунду задумалась. Ладно, слишком много будет. — Да, всё, хватит этого. Даже несмотря на напряжённую обстановку, Итачи, услышав, сколько всего она заказала, чуть усмехнулся — скорее от удивления, чем от веселья. Саске бросил на неё недоумённый взгляд, а Фугаку, как обычно, смотрел с непроницаемым, строгим выражением лица. Наоки опустилась на свободное место, всё еще находясь в своём чёрном платье. Устало выдохнула и оглядела их по очереди. — Наоки, что у вас вчера было? — без всяких приветствий и церемоний заговорил Фугаку. Хоть он и пытался играть с этой девчонкой роль более мягкого и вежливого «будущего отчима», но сейчас ему было не до притворств. — Ничего особенного. Обычная тусовка. У нас такие часто бывают, — спокойно ответила она, делая вид, что не замечает его ледяного взгляда. — Так это ты была инициатором всего этого? — произнёс он.  Наоки возмущённо приподняла брови, уже собираясь ответить, но Саске перебил её: — Разве не ты хотел, чтобы я «влился в круг» и чтобы мы сблизились? Вот и сделали, как ты желал. Теперь, опять что-то не устраивает? — Саске, хватит! — твёрдо произнес Итачи. Наоки слегка удивлённо взглянула на них, тихо попивая свой фреш. Ситуация показалась довольно тяжёлой — напоминала сцены с её матерью, только их отец выглядел куда мрачнее. Странно, как у Саске хватает уверенности держать с ним такой тон… Фугаку медленно выдохнул, глядя на сына. — Моё терпение на исходе, Саске. Мне некогда нянчиться с тобой — у меня есть дела поважнее. — Он поднялся из-за стола и посмотрел на старшего сына. — Итачи, разберись с ним сам, — произнёс он приказным тоном, с едва скрытой неприязнью, и наконец покинул их. — Понятно, — небрежно сказал Саске и, отломив кусок тоста, начал есть. Итачи закрыл лицо ладонью — то ли от раздражения, то ли от бессилия — и перевёл взгляд на девушку: — Наоки, а ты что вообще делаешь у нас дома? — А я думала, вы окажетесь гостеприимнее, — ответила она, чуть усмехнувшись. — Вот решила заглянуть. Считай, пришла сблизиться с семьёй. — Ты можешь перестать быть такой занозой? — вставил Саске, не глядя на неё. — А ты можешь хоть раз не выпендриваться? — парировала она. Саске не удостоил её ответом и спокойно продолжил есть. — Так вы вчера были в новом клубе на Роппонги Хиллз? — спросил Итачи, беря журнал с соседнего стула. — Папарацци, конечно, постарались. — Ты о чём? — спросила Наоки, не совсем понимая, при чём тут папарацци. Вроде как она помнила, когда они выходили из клуба — их там не было. Итачи без лишних объяснений протянул ей журнал, открыв материал с нужной статьёй. На развороте крупными буквами красовался заголовок: Скандальные кадры из нового клуба Le Mirage, ставшего новым местом для элиты Токио: младший сын главы корпорации Uchiha Fudosan замечен в откровенно близком моменте с Тсукико Кудзё — дочерью Хироси Кудзё, владельца сети отелей Kujo Resorts и представительницей одного из старейших родов Японии. Под снимком мелким шрифтом шёл текст: По словам очевидцев, пара не стеснялась в проявлении чувств прямо перед входом в клуб — даже не удосужившись скрыться от посторонних глаз. На фото отчётливо видно, как Саске Учиха прижимает Тсукико Кудзё к стене и целует её, игнорируя вспышки и присутствие других гостей. Судя по всему, молодые люди находились в состоянии лёгкого опьянения, поэтому, похоже, ни камеры, ни публика их уже не смущали. Представители обеих семей от комментариев воздержались, однако источники утверждают, что отношения между молодыми людьми длятся уже несколько недель. Из свежего номера Tokyo Society Weekly (№48). Видео с места событий и дополнительные кадры опубликованы на официальных онлайн-платформах журнала. Наоки округлила глаза и откусила кусок круассана. — М-да… вот уж не ожидала, что ты и вправду поведёшься на такую, как Тсукико, — произнесла она, но в голосе почему-то прозвучала не привычная для неё колкость, а что-то ближе к тихому разочарованию. Она быстро осеклась, заметив это. Повернувшись к Итачи, добавила снисходительно: — Скажи спасибо, что этим крысам достались только эти кадры. Если бы вчера я не забрала его из клуба, фотографии, возможно, были бы где-нибудь у отеля… или выглядели бы куда пикантнее. После её реплики Итачи посмотрел на брата. На его лице мелькнуло что-то странное — смесь холода и сдержанного упрёка. — Оставь свою «помощь» кому-нибудь другому, — бросил Саске, не обращая внимания на брата. — Какой же ты наглый идиот, — пробормотала Наоки, не отрываясь от еды. — Достаточно, — вмешался Итачи. — Сделаем вид, что ничего не было. Саске, тебе крупно повезло, что отец на неделю улетает в Корею. В противном случае разговор закончился бы не так быстро. — А что бы он сделал? Ударил меня? — выпалил Саске с горечью. — Это уже не то время, когда он может себе такое позволить. Пусть привыкает. Итачи ненадолго задержал на нём взгляд — уже без осуждения, скорее с усталым пониманием. И решил не отвечать. Понял, что лучше промолчать. На сегодня у него не осталось ни сил, ни желания чтобы снова вразумлять его. Он перевёл внимание на Наоки — та спокойно допивала сок и доедала всё, что попросила подать, будто сидела не за одним столом с ними, и вовсе не слышала слов его брата. Её аппетит выглядел настолько неуместно и даже комично, что это странным образом разрядило обстановку — и он тихо выдохнул. — Наоки, я подвезу тебя. Всё равно заезжаю на тренировку — нужно хоть немного проветрить голову, — сказал он. — Хорошо, — согласилась она, не зная почему, но спорить именно сейчас не хотелось. Саске посмотрел на неё и, заметив, как она снова тянется к круассану, хмыкнул: — Не думала есть поменьше? Она возмущённо посмотрела на него. Да, возможно, сейчас она снова перегибала — как и ночью. Но после похмелья ей всегда требовалось хотя бы день-два, чтобы заново взять себя в руки. — Тебе-то какое дело? Если бы я была тощей, не дотащила бы тебя вчера.  — Твои круассаны не прибавляют сил. Разве что жир, — специально подметил он. — Слушай, лучше сам за собой проследи. Тебе бы подкачаться не помешало. Сколько ты весишь? Небось, шестьдесят? — язвительно бросила она, хотя он явно выглядел не на шестьдесят. — Семьдесят пять, если уж так интересно. — Правда? А выглядишь тоще, чем я. Итачи едва сдержал смешок, наблюдая за их перепалкой. После обеда, пропитанного напряжением, даже это короткое препирательство звучало почти как знак нормальности. Саске фыркнул и снова продолжил есть. — Ладно, Наоки, жду тебя во дворе, — сказал Итачи и вышел из комнаты. Наоки взглядом проводила его и, отпив сок, заметила: — Как бы ваша семейка меня ни раздражала, всё же не могу не отметить, что твой брат поприятнее тебя. Может, даже посимпатичнее. Саске устало выдохнул и сменил тему: — Слушай.  — Что? — Пойдём ко мне. Нам нужно поговорить — но не здесь, — он едва заметно кивнул в сторону, где стояла прислуга. — Почему именно у тебя? — спросила она, не понимая, что он задумал и с чего вдруг эта серьёзность. — Потому что я так сказал, — отрезал он, поднимаясь из-за стола. — Попробуй сказать «пожалуйста». Может, и соглашусь.  — Размечталась. Тем более, это нужно не только мне, но и тебе, — бросил он и направился в свою комнату. — Ладно, — вздохнула она и поднялась, нехотя следуя за ним. Они зашли в комнату. Наоки сразу опёрлась на стену, скрестив руки. — Ну? Что такого секретного?  — Скажу прямо, — он обернулся к ней. — Без лишних церемоний…  — Это про твою вчерашнюю идею объединиться? — перебила она. — Я об этом говорил вчера? — Может, тебе всё-таки научиться пить? — усмехнулась Наоки. — Неважно. Если говорил — значит, к месту. В любом случае, я не собираюсь мириться с этим браком, — сказал Саске, переходя сразу к делу. Он вообще не хотел иметь с ней ничего общего, но ещё во время того ужина понял, что Наоки единственная, кто так же против всей этой показухи. И, как бы ни бесило это осознание, с ней всё же будет проще провернуть задуманное, чем в одиночку. — Правда? — она иронично приподняла бровь. — А я-то думала, ты уже выбрал себе смокинг на свадьбу.  — Обойдись без своего сарказма и язвительно тона, — сухо ответил он. — Хорошо-хорошо, — Наоки закатила глаза, потом всё-таки посмотрела на него серьезнее. По сегодняшнему обеду она уже успела понять, что в их семье напряжение ничуть не уступает тому, что творится у неё дома. Однако она не ожидала, что он окажется столь категоричен в неприятии этого брака. И всё же оставалось непонятным — отчего? Ведь для их семьи этот союз казался сплошной выгодой. Слегка задумавшись, она сказала: — Я и сама от всего этого не в восторге. Ты ведь прекрасно понял это ещё тогда, при нашей первой встрече. И да, я тоже думала, как бы сорвать всю эту историю. — Вот как, — произнёс он с насмешкой. — Не ожидал, что у тебя хватит мозгов на эту идею.  — Разве не ты только что просил без дерзости? — отозвалась она, сузив глаза. Саске чуть усмехнулся и не спеша сел на стул у дубового письменного стола. Каждая вещь на нём лежала так, будто их положение кто-то заранее просчитал: ноутбук, стопка книг, идеально ровные бумаги. Всё, как и во всей его комнате, было выверено до мелочей. Казалось, порядок сохранялся бы здесь даже без участия прислуги. Наоки наблюдала за ним с вниманием, в котором смешались любопытство и осторожное недоверие. — И всё же… что ты предлагаешь? — поинтересовалась она. — Я думаю, ты и сама понимаешь, зачем всё это нужно нашим родителям. — Если ты про “союз корпораций во имя процветания” — я слышу это с детства, — сказала Наоки. — Моя мать неплохо разбирается в делах, но ей никогда не удается удержать всё самой. Поэтому каждый раз она ищет «надёжного партнёра». Твой отец — для неё очередная страховка, а для него — выход к старым деньгам. Ведь в Японии всё держится на династиях — не то что на Западе. — Да, но я не собираюсь быть частью всего этого, — сказал Саске, перекатывая ручку между пальцами. — И как ты собираешься это сделать? — с подозрением спросила она. — И с чего ты вообще взял, что мне можно доверять? — Может, потому что ты и без слов даёшь понять, насколько тебя тошнит от всего этого, — ответил он, устало, будто не понимая, зачем она вообще тратит время на эти вопросы. — А почему я должна тебе доверять? — она прищурилась, чуть склонив голову. — Не должна, — пожал плечами он. — Твоё дело. Если тебе так хочется, чтобы мы стали «одной семьёй», можешь не доверять. — Только не начинай, — фыркнула она, раздражённая его привычной холодной самоуверенностью. Потом, уже серьёзнее, заговорила: — Но как нам это сделать? Это же невозможно, учитывая, сколько у них власти. В их глазах мы всего лишь упрямые подростки. Кто вообще станет нас слушать? Саске тихо выдохнул. Он знал, что она права. После сегодняшнего обеда стало ясно — бунтовать бессмысленно. Можно сорваться, сделать что-то назло, получить мгновенное удовлетворение от реакции родителей. Но толку от этого ноль — не больше чем краткий результат. — Я хочу, чтобы они сами отказались от этой идеи, — сказал он после паузы. — Бунт — пустая трата времени. Отец слишком умен, чтобы повестись на такое. — «Сами отказались?» — переспросила Наоки. — То есть ты хочешь, чтобы они поняли, что им это невыгодно? — Да. Именно. Но будет сложно — я пока не участвую в управлении корпорации. Думаю, у тебя та же история, — заметил он. — Ну да, нам всего семнадцать… — ответила она задумчиво, потом села рядом на его кровать. — Но не думай, что у нас нет инструментов. Мы учимся с детьми тех, кто управляет половиной города. Через них можно что-то узнать… или что-то решить. — Да, только им нельзя ничего напрямую рассказывать. Никому нельзя доверять, — напомнил он, чуть нахмурившись. — Это будет сложно, — согласилась Наоки. — Но попробовать можно. Саске понимал, что всё это слишком рискованно. Но даже так он был готов — мысленно уже принял, что отец может лишить его наследства или отстранить от дел. Ему было всё равно. Он просто не собирался спокойно смотреть, как тот живёт и наслаждается жизнью, пока тело матери ещё не остыло. — Отец отдал твоей матери проект, над которым они с Итачи возились полгода. Назвал это “жестом доверия”. На самом деле просто решил подстраховаться — закрепить их союз активами ещё до брака. — Я слышала об этом. Мать невзначай упомянула в разговоре с подругой, что это «лучший подарок» за все её браки, — усмехнулась Наоки. Ей самой с трудом верилось, что его отец действительно на такое пошёл. — Отец решил не церемониться и сразу перейти к делу. В его духе, — выдохнул Саске, с трудом сдерживая неприязнь. — Но… — Что «но»?  — Надо как-то подорвать их доверие, — ответил он. — И мне кажется, я знаю, как. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она. — Как это вообще возможно, если он уже сделал такой щедрый подарок? — Как я понял, твоя мать привыкла всегда иметь опору — кого-то, на кого можно переложить риск. Тем более она всегда идёт на несколько ходов вперёд, — прямо пояснил он. — Ты намекаешь на то, что у неё всё ещё могут быть другие варианты? Кто-то, кто мог бы помочь, если всё пойдёт не так? — спросила Наоки. — Вряд ли. — Не факт, конечно, — ответил Саске. — Мой отец не из тех, кто доверяет кому попало, но, учитывая, как легко она меняет мужей, можно сделать и такой вывод. — Хотя да, вполне возможно… — ответила Наоки, вспоминая те бесконечные обеды из детства, где взрослые болтали о деньгах и шутили про «прочные союзы». — Сколько себя помню, рядом с матерью всегда крутились влиятельные мужчины — холостые, богатые, из старых и новых династий. Жалкое зрелище, конечно, но именно благодаря этим связям её финансовая группа до сих пор сохраняет позиции на рынке. — Отец говорил, что они планируют свадьбу через полгода. Надо успеть до этого момента, — медленно произнёс он. Наоки ненадолго задумалась, затем сама предложила: — Я могу нанять человека, который будет за ней следить. Третий брак у неё развалился, потому что она первой изменила мужу с четвёртым. Конечно, в прессе всё это прикрыли — официально они «расстались по обоюдному согласию». — Даже не верится, что отец решил связаться с такой женщиной. Видимо, она была слишком лёгкой добычей, — с презрением бросил Саске. Наоки тяжело выдохнула, но промолчала. Он был резок, но в чём-то прав.  Саске чуть помедлил, потом сказал спокойнее: — Как бы там ни было, она далеко не глупа. Всё просчитывает и редко делает шаг просто так. Поэтому, если хотим результата, нужно самим подтолкнуть её в к этому. — К чему? — насторожилась Наоки. — К тому, чтобы она сама задумалась — так ли надёжен мой отец, как кажется. — То есть… пустить слух? — уточнила она. Саске на момент задумался, вспоминая всё, что слышал от Итачи и видел сам, когда бывал в главном офисе. — Да. Что с проектом Takashiro что-то не так. Будто в отчётах, которые передала сторона моего отца, нашли ошибки, и инвесторы решили приостановить часть финансирования, пока всё не проверят. Ничего официального — просто разговор между партнёрами. Но для твоей матери и этого должно хватит, чтобы занервничать. Наоки чуть наклонила голову набок, обдумывая его слова. — Через кого ты собираешься пустить этот слух? — Через ваш круг пойдёт быстрее, — заключил он. — Насколько я знаю, у отца Тоши связи со всеми банками и фондами. Один намёк от него — и твоя мать точно поверит. — Да, Дайчи-сан инвестор в нашей группе, — кивнула она. — Если он услышит хоть намёк на проблемы, обязательно сообщит матери. Они дружат ещё с детства, и он до сих пор к ней очень привязан. А мать, скорее всего, обратится к одному человеку. — К кому? — У неё есть старый партнёр — Кайдо. Он возглавляет Kaido Capital и, как и вы, занимается крупными строительными проектами. Раньше они не раз работали вместе: она — со стороны финансирования, он — как исполнитель. Если она услышит, что у Учиха что-то не так, может сама назначить с ним встречу — чтобы обсудить возможный план Б. — Вот и отлично. Тогда… — Тогда можно будет сделать фото со встречи и распечатать, — перебила Наоки. — У твоего отца будет достаточно причин подумать, что она играет в двойную игру. Саске довольно усмехнулся. — Неожиданно умно для дочери «старых денег». Наоки закатила глаза. — А ты, оказывается, умеешь шутить. Не ожидала, — хмыкнула она, затем чуть задумалась и предположила: — Хотя, может, всё можно решить проще? — К чему ты ведёшь? — Ну… может, у твоего отца есть любовница? — осторожно произнесла она, наблюдая за его реакцией. — Ты ничего такого не замечал? — Он всё просчитывает, — без сомнений ответил Саске. — Не из тех, кто поддаётся мимолётным слабостям, когда на кону что-то важнее. Поэтому твою мать будет проще обвести. — Понятно… Тогда на этом решили? — подытожила она. — Да. В дверь постучали. — Госпожа Наоки, господин Итачи ждёт вас, — раздался голос из-за двери. — Чёрт, совсем забыла, — выругалась она, поднимаясь и приводя в порядок платье и волосы. Саске странно посмотрел на неё, отмечая её суету. — Иди, иначе брат что-то заподозрит. Он не так добр, как тебе кажется, — сказал он, поднимаясь со стула. И, уже отвлекаясь, спросил: — Кстати, где мои часы? — У меня в сумке, — ответила Наоки, доставая их и протягивая ему. — Положила, чтобы ты не потерял. Кстати, неплохие, — без лести отметила она. — Слышала, стоят десять миллионов иен. — Иди уже.  Она демонстративно махнула рукой и наконец вышла из комнаты.