Династия.

***

Наоки вышла во двор и направилась к машине Итачи — новенькому Porsche 911 в серебристом цвете. Воздух был слегка прохладным, пахло свежим асфальтом после недавнего дождя. — Наоки, ты чего так долго? — спросил Итачи, открывая дверь машины. Он уже был переодет — вместо рубашки и брюк теперь на нём были тёмно-синие шорты и толстовка от Moncler. Даже в спортивной одежде он выглядел собранно и уверенно, с той сдержанной мужественностью, что чувствовалась без усилий. Наоки украдкой скользнула по нему взглядом и невольно отметила про себя, что в спортивной одежде он выглядел даже привлекательнее, чем за обедом. Везёт же таким. Даже стараться не нужно. Она быстро отогнала эту мысль и открыла дверь. — Да так, попросила прислугу подать ещё кое-что из сладкого, — выдала она первое, что пришло в голову, и села на переднее сиденье. Итачи завёл двигатель и тронулся с места. Машина ехала плавно, почти беззвучно. — Ты всегда столько ешь? — спросил он, бросив короткий взгляд сбоку. — Тогда как умудряешься оставаться стройной?  — Генетика, — снова соврала она, глядя в окно. Пусть лучше не знает, сколько нервов и истерик стоит эта «генетика». — Ну, обычно я мало ем… просто после похмелья появляется сильный аппетит. — Значит, пьёшь редко? — заметил он, поворачивая к шоссе. — Не совсем… — она чуть повела плечом. — По-разному бывает. Если шампанское сладкое и не кислое, то почему бы и нет. — Сладкое? — переспросил он.  — Да. Я не могу пить тяжёлый и на вкус отвратительный алкоголь, каким бы дорогим и «эксклюзивным» он ни был, — сказала она, взглянув на него. В их гостиной она ненароком заметила бар с десятками бутылок виски — и сразу поняла, что они принадлежат ему, когда увидела, как на некоторых этикетках были выгравированы его инициалы. — Хотя, судя по твоей коллекции, ты как раз из тех, кто именно такое и пьёт? — Хм… я пью не ради того, чтобы напиться, — ответил он, глядя вперёд, небрежно удерживая одной рукой нижнюю дугу руля. — Ясно, — отозвалась она, не отрывая взгляда от окна.  — Кстати, как я понял, вы спали с Саске вместе — у него в спальне? — вдруг прямо сказал он, будто между делом. В голосе мелькнула лёгкая насмешка; вопрос был задан скорее с целью проверки реакции, чем ради ответа. Он и так уже всё сообразил. — Что? — Наоки резко повернулась к нему. — Пф, он просто напился до потери сознания, пришлось помочь. Я была слишком уставшая, вот и уснула рядом, — поспешно пояснила она и откинулась на спинку сиденья. — Это была разовая акция, не более. — Даже не сомневаюсь, — усмехнулся он, заметив, как она напряглась. — Всё же странно… не похоже на него. Он ведь обычно не пьёт, да и контроль никогда не теряет, — произнёс он тихо и задумчиво, скорее для себя, чем для неё. Наверное, возраст берёт своё, — считал Итачи, в привычной манере анализируя поведение брата. — А может, несмотря на всю их близость, он всё ещё не до конца понимал его — и не знал, где заканчиваются границы, которые тот готов переступить. — Обычно все «не пьют», — небрежно заметила Наоки, не особо вдаваясь в его слова, — пока не оказываются в клубе. Тем более, среди моих одноклассников давно никто не заморачивается ни моралью, ни самоконтролем. Особенно когда речь идёт о вечеринках. — Включая тебя? — спросил он, бросив короткий, но внимательный взгляд на неё. Наоки на мгновение задумалась и тихо вздохнула. — Ну, скорее да, чем нет… — медленно ответила она, снова исказив правду. Всё же он был ей почти чужим, если не «врагом», — поэтому не было смысла делиться чем-то настоящим. — А ты что, никогда не развлекаешься? Или у вас в семье это не принято? — перевела она разговор.  — Бывает, конечно. Но у меня часто нет времени — раньше всё уходило на учёбу, теперь на работу, — произнёс Итачи. — Тем более наш отец… — Что — ваш отец? — перебила она, повернувшись к нему. — Ничего. Кажется, мы уже приехали, — так же мгновенно закрыл он тему, паркуясь у их особняка. Наоки и не заметила, как быстро они доехали. Она даже забыла о том, что их дома находились совсем рядом — впрочем, как и у большинства богачей в Токио: практически вся элита жила в лучшем районе города, держась только между собой, будто боялась хоть на шаг выйти за пределы своего круга. Ну или просто делала это ради того, чтобы ещё сильнее отгородиться — и не видеть тех, кто стоял ниже. — Понятно, — прошептала она, уловив, как ловко он ушёл от ответа, и не стала допрашивать дальше. Ей и так уже стало ясно, что их отец — человек довольно тяжёлый и непростой. Да и зачем вдаваться в чужие семейные драмы, когда своих хватало с лихвой. Итачи молча вышел из машины, чтобы открыть ей дверь.  — Не утруждайся, — сказала Наоки, заметив его действия и протягиваясь за сумкой на заднем сиденье. — Ты же не мой водитель. — Всё нормально, — ответил он, всё же открывая дверь. Наоки посмотрела на него — и только теперь вдруг по-настоящему осознала, что в его поведении ощущалось нечто странное, неуловимое. В этом коротком разговоре, во взглядах, в манере говорить было что-то… неестественное, слишком отточенное. Будто слова Саске, сказанные перед уходом из его комнаты, начинали обретать смысл. Казалось, все эти подчеркнуто вежливые жесты Итачи — не о воспитании и не о доброте. В них скрывалось нечто иное, но она не могла понять, что именно. Наоки быстро вышла из машины и, чувствуя лёгкую неловкость, машинально закрутила прядь волос на палец. — Увидимся, Наоки, — чуть иронично улыбнулся Итачи, держа руки в карманах и опустив взгляд на неё сверху вниз. — Ну да… я пойду, — пробормотала девушка и, стараясь не задерживаться, торопливо открыла ворота. Когда она зашла в дом, невольно вздохнула с облегчением. Всё-таки здесь дышалось куда свободнее. Атмосфера в доме Учих довольно утомила её — мрачный Фугаку, замкнутый и грубый Саске, внимательный, будто читающий мысли Итачи. Поднимаясь по лестнице, Наоки увидела, как мать выходила из своего кабинета. Минами говорила с кем-то по телефону, но, заметив дочь, коротко произнесла что-то вроде: «поговорим позже», — и отложила трубку. Наоки уже собиралась пройти мимо, когда мать сказала: — До меня дошло, что ты переночевала в доме Фугаку. Дочь остановилась. Ну конечно, — усмехнулась она про себя. — Твоя «служба разведки», как всегда, начеку. Повернувшись, она скрестила руки и спокойно ответила: — Да, так получилось. — Это хорошо, — неожиданно одобрительно произнесла Минами, чуть кивнув. — Я рада, что ты наконец взялась за ум и решила сблизиться с его сыном. Хотя, конечно, можно было обойтись без… этого спектакля. — Ни с кем я не сближалась, мама. Не додумывай. Я просто была пьяна, вот и всё, — ответила она прямо, без малейшей тени смущения. Минами глубоко вздохнула и, чуть нахмурившись, сказала: — Ладно. Иди. Мне нужно на встречу. — Она развернулась и спустилась вниз. — Как будто мне это было интересно узнать, — почти беззвучно пробормотала Наоки, проводив мать взглядом. После чего направилась к себе.

***

На следующий день. После школы. — Я нашла отличную типографию в Сибуе. Они могут напечатать приглашения к завтрашнему дню и доставить их всем гостям к утру пятницы, — сказала Мисуки, довольная тем, что принесла пользу. — Да, но мы и так выбились из бюджета, — вздохнула Сакура, пролистывая таблицу расходов, которые уже превысили лимит, утверждённый школой. — Если закажем у них, придётся урезать декор. Ты видела, сколько просит Hanabira за композиции из орхидей и лотосов? После занятий девушки собрались в уютной кофейне на крыше торгового центра в районе Омотэсандо. На столе дымились чашки с матча-латте, рядом стояли тарелки с дораяки и пирожные моти. Наоки, Сакура, Хината и Мисуки обсуждали организацию Shinsei Night — ежегодного бала, которым Академия Рейхо Гакуэн традиционно открывала новый учебный год. Вырученные с него средства направлялись на благотворительность. В бале участвовали старшеклассники не только их академии, но и нескольких других престижных школ Токио. Официально всё это называлось «Благотворительным балом в поддержку образовательных инициатив и молодых талантов». На деле же — просто самая ожидаемая вечеринка осени. Проблема была в том, что до торжества оставалась всего неделя, а приглашения так и не дошли до гостей. Первоначальный заказ сорвался: зал в отеле The Imperial Garden оказался недоступен из-за частного приёма. Пришлось срочно менять площадку, и теперь мероприятие должно было пройти в Kurogane Hall — старинном особняке в центре Токио, когда-то принадлежавшем знатному роду. — Но Hanabira — единственное место, где можно взять цветы нужного уровня. Да ладно тебе, Наоки, там не так уж и дорого, — заныла Хината. — Да, у них красиво, — не сдавалась Наоки, — но полно других мест, где продаются цветы. — Может, стоит попросить помощи у клуба культурных связей? — предложила Мисуки, потягивая латте. — Они всё равно нам ничем не помогают. Наоки закатила глаза и подула на кофе. — И не помогут. Им просто не нравится, что все ждут именно этот вечер, а не их скучные конференции. Сакура задумчиво провела пальцем по экрану планшета. — Надо быстрее решить с приглашениями. Если не разошлём их до выходных, половина людей просто не придёт. — И половина разочаруется, — добавила Хината. — Все будут, — уверенно сказала Наоки. Она просматривала список приглашённых: триста шестнадцать человек, одна молодёжь — без родителей, слава богу. — Придётся потратить на печать больше денег, чем мы планировали, а потом экономить везде, где это возможно, — сказала она. — Можно заменить орхидеи на лилии и не декорировать вазы павлиньими перьями, — предложила Сакура. Мисуки достала телефон, пролистала контакты и вдруг оживилась: — Я могу узнать насчёт приглашений. Вспомнила, что у моего знакомого есть подруга, которая занимается каллиграфией. Делает очень необычно, вручную. Думаю, даже согласится сделать это бесплатно. Остальные переглянулись. — Бесплатно? — переспросила Хината. — Ну… может, не совсем бесплатно, — сообщила Мисуки, уже набирая чей-то номер. — Привет, Рэн! Помнишь, ты говорил, у тебя есть подруга, которая занимается каллиграфией? Она поговорила с ним пару минут, потом коротко кивнула: — Отлично. Тогда скинь мне её номер, я свяжусь с ней сама. — Ну и?.. — спросила Сакура, когда та закончила разговор. — Да, он сказал, что она с радостью за это возьмётся. И оплаты, скорее всего, не потребует, когда узнает, кто её попросил… Но он намекнул, что она всегда мечтала попасть на этот бал…  — Мечтала попасть? — хмыкнула Наоки. — Можно же сделать одно лишнее приглашение, — пожала плечами Мисуки. — От того, что появится ещё одна персона, ничего не изменится. Тем более, она вроде тихая, особо не выделяется. — Ещё бы, — отозвалась Сакура, откусывая дораяки. — Вряд ли её образ хоть как-то впишется в наш «дресс-код». Наоки взвесила все за и против. Плюсы: приглашения будут необычными и, самое главное, бесплатными, поэтому не придется экономить на цветах. Минусы: отсутствуют. — Ладно. Пусть пишет. Только без этого китча — никаких розовых оттенков и сердечек. Всё строго в красно-чёрной гамме. — Отлично, решено! — радостно заявила Мисуки. — Кстати, Юки и вправду заболела? — спросила Хината, меняя тему и незаметно поправляя бюстгальтер под кофтой. — Нет, конечно. Просто притворяется. Видимо, снова словила «депрессию» после очередной лекции госпожи Рэйко, — усмехнулась Наоки, складывая всё обратно в сумку. Юки уже успела написать ей обо всём — и о том, что повела себя как дура и разоблачила себя перед всеми, снова поддавшись, и о том, какой у них был прекрасный секс, и о том, как мать чуть не убила её, когда та вернулась к обеду после ночёвки в отеле. Ну и о том, что отец тоже понял, где именно они были ночью — но, как обычно, сделал вид, будто не имеет ни малейшего представления, что это за место. — М-да… — протянула Хината, отпив из чашки. — А у меня, наоборот, вчера был просто отличный день и такое милое свидание, — сказала она с довольной улыбкой. — Даже не ожидала. Думала, он, как обычно, будет еле живой после ночи, а нет — к удивлению, проснулся раньше обеда и позвал меня в тот самый ресторан в центре, где подают мой любимый маття-тирамису. — Пфф, Наруто то романтик, то опять в своём репертуаре, — вставила Сакура, глядя на свою чересчур влюблённую подругу, которая прощала своему «любимому» почти всё. — Да хоть что-то, — закатила глаза Мисуки. — Мне тот парень даже не перезвонил. — Кажется, у вас у всех была весёлая ночка, — рассмеялась Наоки, откинувшись на спинку стула. Все трое тут же повернулись к ней. — Чего? — вопросительно посмотрела она на них. — Это у тебя была «ночка», а? — прищурилась Хината, с трудом сдерживая улыбку. — Ага, столько всего было, — хихикнула Сакура. — Давно у нас не было такой тусовки. Неужели ты и правда пошла вместе с Учихой, Наоки? Ты же его терпеть не можешь. Наоки едва сдержалась, чтобы не скривиться. Господи, как же все уже достали с этим вопросом. За последние два дня она, кажется, уже раз сто пожалела, что вообще в это влезла. — Терпеть не могу, — равнодушно бросила она. — Просто была слишком пьяна. Вы же знаете мою “добродетель” в этом состоянии. — Ну-ну, — хмыкнула Мисуки, вспомнив тот случай, когда Наоки, не сказав ей ни слова, просто исчезла и оставила её одну с какой-то сомнительной компанией. — Я его довезла и уехала, — соврала она спокойно, даже не моргнув. — Это ещё цветочки, — прошептала Сакура, наклоняясь ближе. — Вы вообще видели те снимки? Мама сказала, что у Аяно-сан после такого, наверное, снова будет нервный срыв.  — Чёрт, да, — подхватила Хината. — Даже не думала, что этот закрытый и такой серьёзный Учиха кинется к ней целоваться. Они же едва знакомы были. — Ну он же парень… А-ло, — скептически заявила Сакура, закатив глаза. — Какая разница, закрытый он или нет? Если видят красивую и доступную девочку — не упустят шанс воспользоваться моментом. Все они одинаковы, думают одним лишь местом. Потому я и не верю в мужскую верность. — Вообще-то мужская верность существует, — цокнула Хината. — Да-да, конечно, — отмахнулась Сакура, с трудом удержавшись, чтобы не прокомментировать выбор подруги. Наоки молча их слушала и почему-то даже не чувствовала желания что-то добавить. Совсем.  Верность… Существует ли она вообще? Особенно мужская? Вряд ли. Вряд ли люди вообще способны быть по-настоящему честными и верными друг другу. В конце концов, все врут — и богатые, и бедные. Она не могла не признать — подруги, какими бы поверхностными они иногда ни казались, нередко говорили чистую правду. Пока те продолжали спорить и перебрасываться фразами, Наоки сидела задумчиво, глядя в чашку, чувствуя, как в груди медленно нарастает странная тревожность. И вдруг, сама не заметив как, произнесла тихо, словно заключив свое мнение вслух: — Поэтому лучше быть одной. — Что? — Сакура резко повернулась к ней. — В смысле, одной? — произнесла она с лёгким удивлением. — Не будешь же теперь из-за этого вообще ни с кем заводить отношения. — Почему бы и нет, — ответила Наоки, не поднимая взгляда от чашки. — Люди всё равно предают. Сегодня рядом, завтра — нет. Так зачем делать вид, будто всё это что-то значит? Или будто это навсегда. Она чуть помолчала, ощущая, как внутри неприятно сжимается, и всё же продолжила нарочито равнодушным, почти насмешливым тоном: — Ну, либо просто ничего не ожидать. Заниматься сексом, веселиться. Без обещаний, без иллюзий. Но это всё равно нельзя назвать отношениями. — Так вот почему ты рассталась с Акио! — воскликнула Хината. — Он же и правда такой хорошенький! — Да, именно поэтому, — снова машинально умолчала Наоки о правдивой части истории. Не зная почему, она будто не могла раскрыть своё лицо ни перед кем — словно что-то внутри постоянно сопротивлялось. — Я быстро поняла, что мы всё равно долго не протянем. Да и вообще… у меня сейчас нет времени на отношения. — Лучше найдите парня мне, раз уж вам он не нужен, — с досадой заныла Мисуки, вспомнив, что из всей их компании только у неё не было ни отношений, ни близости. Да что там — даже нормального поцелуя. — Я же говорила: носи каблуки и отращивай волосы. Из-за каре твоё лицо кажется больше, Мисуки, — с привычной прямотой заметила Наоки, уже отвлекаясь и закусывая моти. Она не стремилась звучать мягко — просто говорила так, как есть. Иногда резко, порой грубовато, но без злости. Скорее по привычке, и даже из желания помочь. Если бы подруга не жаловалась на это бесконечно, Наоки, вероятно, вообще не стала бы затрагивать тему её внешности. — Может, нарастить волосы в салоне? Хоть результат будет быстрый, — сразу же задумалась Мисуки, прикидывая, как это будет выглядеть. — Так и сделай, — заключила Наоки, поднимаясь со своего места. — Ладно, увидимся. Она поцеловала каждую в щёку и вышла из кафе.