От ненависти до любви

      Дэмиан сидел в полумраке своей кельи, заваленной древними фолиантами. На столе перед ним лежала книга в тёмно-синем кожаном переплёте с вытисненными серебром рунами. – Сто тридцать второй... – прошептал он, аккуратно перелистывая страницы. Каждый разворот был шедевром безумия – десятки засушенных лепестков, капель смолы, кусочков минералов. Все одного оттенка – холодного синего, как её глаза. – Недостаточно... Он потянулся к полке, где стоял крошечный флакон с водой из Горного озера. Капля за каплей переносил жидкость на пергамент, запечатывая магией. – Ближе, но всё равно не то. Его пальцы дрогнули, когда он достал из тайника стеклянную пластину с застывшим отражением. Там, в глубине, мерцал её взгляд, пойманный много лет назад случайным заклинанием. Проклятье... Дэмиан прижал ладонь к пластине, чувствуя, как древняя магия жжёт кожу. Почему я не могу забыть этот цвет? Он открыл книгу на последней странице, где лежал лепесток чёрной розы с едва заметным синим отливом. Последний подарок... перед войной. Его губы искривились в горькой усмешке. Собиратель глаз. Какая ирония. За дверью послышались шаги. Дэмиан мгновенно захлопнул книгу, пряча её под плащ. – Входите! – голос снова стал ледяным. Но когда дверь закрылась, он снова достал свою сокровищницу, проводя пальцем по страницам. – Сколько ещё оттенков не хватает... И в тишине кельи бессмертный страж признался самому себе: – Я ищу не цвет. Я ищу тебя.

***

Семьдесят лет.       Дэмиан стоял на краю обрыва, его плащ трепетал на ветру, как тень былой ярости. Где-то внизу, в долине, догорали последние дома деревни, которую он только что очистил от ведьминского проклятья. – Сколько их было за эти годы? – его голос звучал хрипло, будто пропахший дымом сражений. Он поднял руку, разглядывая шрамы, пересекавшие ладонь. – Сотни. Тысячи. Но ни одна из них не была ей. Ветер принёс запах пепла и... сирени. Дэмиан резко обернулся. – Ты... За спиной никого. Только старая сирень, пробивающаяся сквозь камни. Он сорвал веточку, сжимая её в кулаке до хруста. – Чёрт возьми. Много лет он играл роль беспощадного стража. Обучал новичков, охотился, убивал. – Мастер Дэмиан! – юный страж подбежал, запыхавшись. – Мы нашли ещё одну пещеру с артефактами... – Сожгите. – Но там могут быть.. – Я сказал – сожгите! Когда страж убежал, Дэмиан достал из-под лат крошечную книгу. Страницы пожелтели, но цвета на них не потускнели. Где ты прячешься, Аэллис? Он помнил каждую их встречу. Я должен был тебя ненавидеть. Вместо этого он собирал кусочки её мира, как безумный коллекционер. Ночью, в палатке, он разглядывал карту. – Северные болота... Нет. Горные монастыри... Нет. Его перо остановилось на крошечном острове посреди Озера Теней. Занавес палатки колыхнулся. – Вызывали, господин? – девушка-послушница с поклоном. – Приготовьте лодку. Завтра мы плывём. Когда она ушла, он прошептал в темноту: – Столько лет – и я всё жду. На рассвете, когда отряд грузился на лодки, Дэмиан последний раз оглянулся на берег. Рано или поздно я найду тебя... или сгину в попытке.

***

      Дэмиан замер посреди лагеря, пальцы непроизвольно сжали рукоять меча. Полнолуние. Два дня. Старая мельница... Его дыхание участилось, будто после долгого боя. – Мастер? Всё в порядке? – один из стражей настороженно наблюдал за ним. – Отставить! – рыкнул Дэмиан, резко разворачиваясь к своей палатке. Внутри он сбросил плащ, обнажив покрытые шрамами руки. Из тайника под кроватью достал потрёпанный дневник – последние страницы испещрены датами полнолуний за последние пять лет. Чёрт возьми... Он провёл пальцем по последней записи – "Мельница у Чёрного ручья. Приди, если осмелишься" – её почерк, такой же изящный и ядовитый, как сама Аэллис. Дэмиан схватил флягу, жадно глотнув вина. Жидкость обожгла горло, но не смогла заглушить дрожь в руках. – Господин Дэмиан? – за дверью раздался робкий голос послушницы. – Я занят! – Но... совет стражей требует вашего присутствия... – Скажи им, что я уехал на разведку. На три дня. Он начал собирать вещи с лихорадочной поспешностью: серебряные кинжалы, флаконы с зельями, старую книгу в синем переплёте. Зачем ты это делаешь? – внутренний голос звучал как обвинение. – Заткнись... На рассвете он уже мчался на чёрном жеребце сквозь туманные долины. Ветер рвал серебряные волосы, смешиваясь с хриплым дыханием. – Быстрее! Лошадь фыркнула, чувствуя нетерпение седока. К полудню он достиг границ Чёрного леса. Воздух здесь пах смолой и чем-то древним, почти забытым. Дэмиан спешился, сжимая в руке амулет – крошечный синий камень в серебряной оправе. – Если это ловушка... Но он знал – нет. Она ждала. Как и он ждал все эти годы. Когда солнце начало клониться к закату, он увидел её – старую мельницу, покосившуюся, но всё ещё стоящую среди зарослей папоротника. И тёмную фигуру на крыше, окутанную лунным светом. – Я знала, что ты придёшь... – её голос донёсся с высоты, сладкий как яд. Дэмиан ощутил, как сердце бьётся в такт древнему заклинанию – тому самому, что она прошептала ему много лет назад. – Прекрати колдовать, ведьма, – но в его голосе не было прежней ненависти. Только голод.

***

      Дэмиан осторожно толкнул дверь старой мельницы, и та открылась с тихим скрипом. Внутри царил мягкий свет десятка свечей, отражающийся в бокалах на массивном дубовом столе. Аэллис сидела, откинувшись на резном стуле, её длинные ноги небрежно скрещены под столом. В тонких пальцах она лениво крутила бокал с тёмно-красным вином. – Опаздываешь, страж, – её голос звучал тёпло, с лёгкой насмешкой. Дэмиан замер на пороге, рука непроизвольно потянулась к мечу. – Я... не ожидал такого приёма. Аэллис улыбнулась, и в этот момент она выглядела почти обычной женщиной – если не считать мерцающих в полутьме синих глаз. – Садись. – она махнула рукой, и второй бокал сам наполнился вином. – Мы столько лет играем в кошки-мышки... Разве не заслужили перерыв? Дэмиан медленно подошёл, сняв плащ. Латы скрипели при каждом движении. – Ты не ставишь ловушек? – Сегодня? – Аэллис отхлебнула вина, оставив на бокале след помады. – Нет. Сегодня я просто пью вино и смотрю на луну. Она указала на окно, где полная луна висела над лесом. – Ты помнишь тот день у озера? Дэмиан сжал бокал так, что стекло затрещало. – Я помню каждую нашу встречу. – Жутко, – Аэллис рассмеялась, – но мило. Она наклонилась, и свет свечи заиграл в её чёрных волосах. – Выпей со мной, Дэмиан. Хотя бы сегодня... забудь, что ты страж, а я ведьма. Он сделал глоток. Вино оказалось тёплым, с привкусом вишни и чего-то древнего — возможно, магии. – Что ты задумала? – Ничего. – Аэллис потянулась, обнажая бледную шею. – Разве нельзя просто... быть? Ветер донёс запах сирени через разбитые окна. Дэмиан вдруг осознал, что за столько лет это первый раз, когда они сидят рядом без оружия в руках. – Ты стала мягче, – пробормотал он. – А ты – интереснее. Она долила ему вина, их пальцы случайно соприкоснулись. – За нас, – Аэллис подняла бокал, – за самых упрямых существ в этом проклятом мире. Дэмиан не стал произносить тост. Но когда их взгляды встретились над бокалами, в мельнице стало теплее, а война за стенами – чуть дальше. – Ты говорила, что расскажешь свою историю, – напомнил ей Дэмиан. Аэллис отставила бокал, её пальцы медленно вычерчивали узоры на запотевшем стекле. – Этерна... – её голос стал глубже, отдавая древними эхом. – Наш дом стоял в глубине леса, где ветер смешивался с дымом священных костров. Лунный свет скользнул по её лицу, высвечивая тонкие шрамы на шее – следы старых ритуалов. Аэллис откинулась на спинку стула, её пальцы нервно барабанили по краю бокала. – Ты хочешь знать всю правду, страж? – её голос звучал хрипло, будто она годами не произносила этих слов. – Хорошо. Она провела рукой по воздуху, и между ними вспыхнул призрачный образ – величественная женщина в серебряных одеждах с глазами, полными звёзд. – Моя мать. Последняя истинная Королева Этерна. Она... запрещала мне называть её этим титулом. Для меня она была просто 'мама'. Дэмиан замер, наблюдая, как образ обнимает маленькую девочку с чёрными кудрями. – Тётя Моргана всегда завидовала ей. – Аэллис сжала кулак, и сцена сменилась – тёмный коридор, крики за дверью. – Но я узнала слишком поздно. Когда ворвалась в тронный зал... Образы закружились быстрее – окровавленный трон, женщина с лицом матери, но чужими, жадными глазами, впивающая силу из мёртвой сестры. – Я не кричала. Не плакала. – Аэллис встала, её платье зашелестело. – Просто взяла и вмешалась в обряд перехода. И в тот миг Моргана поняла – она проиграла. Дэмиан увидел, как в её глазах вспыхнуло то самое древнее пламя – синее, ледяное и беспощадное. – Но другие не приняли юную королеву. – Она резко развернулась, её тень на стене выросла до потолка. – Они пришли ночью. Мои тёти, дяди, двоюродные сёстры... Даже няня, которая пела мне колыбельные. В воздухе застыли силуэты с кинжалами, окружившие девушку в белой ночной рубашке. – Они убили всех, кто остался мне верен. – Аэллис обнажила запястье, где зиял старый шрам. – Но когда они попытались взять мою кровь... силы предков проснулись. Стены мельницы задрожали, когда она всплеснула руками. Дэмиан увидел сцену – юная Аэллис, стоящая над десятками трупов, её волосы развевались в невидимом вихре, а глаза сияли, как два холодных солнца. – Я стала кладбищем для своего рода. – она внезапно обернулась, и Дэмиан увидел слёзы. – И с тех пор ношу их силу... и их проклятие. Она упала на стул, внезапно снова став просто девушкой – уставшей, одинокой. – Теперь ты знаешь, почему я не возвращаюсь. Почему прячусь. – её пальцы дрожали на бокале. – Потому что я – последняя Этерна. И когда меня убьют... вместе со мной умрёт тысячелетняя магия моего рода. Дэмиан медленно снял перчатку и впервые за несколько столетий прикоснулся к ней кожей к коже. – Ты не умрёшь, – прошептал он. – Потому что я не позволю. Аэллис рассмеялась сквозь слёзы, сжимая его руку. – Теперь расскажи свою историю, как ты стал Стражем? – ведьма быстро перевела тему. Дэмиан отхлебнул вина, его золотые глаза на мгновение потускнели, будто затянутые дымкой воспоминаний. – Я был обычным деревенским дровосеком. – Его пальцы сжали бокал так, что стекло затрещало. – До той ночи, когда ведьмы убили меня в лесу. Ради забавы. Потом воскрес. Аэллис притихла, подперев подбородок ладонью. Свечи вокруг них заколебались, будто чувствуя напряжение. Он снял перчатку, показав ладонь – кожа была испещрена мельчайшими серебряными рунами. – Пять лет обучения. Пять лет боли. Они выжигали во мне всё человеческое, чтобы остался только охотник. Аэллис неожиданно коснулась его руки, её пальцы были удивительно тёплыми. – Но ты не стал машиной для убийств. – Нет. – он перевернул ладонь, почти нежно сжав её пальцы. – Потому что в первые же годы после посвящения... я увидел тебя. Аэллис замерла. Дэмиан впервые за вечер рассмеялся по-настоящему. – Я столько лет гонялся за тобой, Аэллис. Но так ни разу и не поднял меч, когда ты была беззащитна. Они замолчали, слушая, как ветер играет струнами старой мельницы. Где-то за окном пролетела сова, будто ставя точку в этой исповеди. – Как вы, ведьмы, появляетесь на свет? – внезапно спросил Страж. Аэллис закатила глаза, её губы растянулись в игривой ухмылке. Она лениво перекинула чёрные волосы через плечо, позволив прядям скользнуть по обнажённой ключице. – Боги, Дэмиан, ты действительно думал, что мы вылупляемся из яиц? – она с наслаждением наблюдала, как его брови поползли вверх. – Или, может, вырастаем из тыкв, как в этих дурацких сказках? Страж скрестил руки на груди, латы мягко звякнули. – Я имел в виду... магию. Наследственность. – Ах, вот оно что. – Аэллис поднесла бокал к губам, пригубила, оставив на стекле алый отпечаток. – Да, ведьмовская кровь передаётся по женской линии. Но само зачатие... – она вдруг хихикнула, – о, это самое обычное, очень даже приятное занятие. Дэмиан поперхнулся вином, и Аэллис рассмеялась ещё громче, её голос звенел в полутьме мельницы. – Что, стражи света не изучали анатомию? – она кокетливо приподняла бровь. – Или вам запрещено думать о таких... плотских вещах? – Я знаю, как рождаются люди, – пробурчал он, но кончики ушей покраснели. – Но ведьмы... вы же не совсем люди. Аэллис вдруг стала серьёзной. Она отставила бокал, её пальцы вычертили в воздухе мерцающий символ – переплетённые сердца. – Мы становимся ведьмами в двенадцать лет, когда просыпается дар. Но до этого... да, мы такие же девочки. Играем в куклы, боимся темноты, влюбляемся в мальчиков из соседней деревни. Её голос дрогнул на последних словах. Дэмиан неожиданно представил маленькую Аэллис с косичками – и что-то в груди болезненно сжалось. – А потом приходит первая кровь, первый ритуал... – она провела пальцем по горлу, – и детство заканчивается. Тишина повисла между ними, наполненная треском свечей и запахом вина. Дэмиан вдруг спросил: – Ты... хотела бы детей? Аэллис замерла, будто он ударил её. Потом медленно покачала головой: – Последняя Этерна. Последняя кровь. – она горько улыбнулась. – Лучше уж оборвать эту нить, чем рожать ребёнка для вечной войны. Но когда их взгляды встретились, оба поняли – где-то в глубине, под слоями ненависти и долга, эта мысль уже пустила корни. – Хотя когда-то я была влюблена в парня и хотела детей, но он сбежал когда я стала королевой. – грустно усмехнулась она. Аэллис откинулась назад, её пальцы нервно перебирали край платья. Лунный свет скользил по её лицу, высвечивая едва заметные следы слёз на щеках. – Он был простым охотником. – голос её звучал тихо, будто боясь разбудить воспоминания. – Высокий, с руками, покрытыми веснушками и шрамами от веток. Она провела рукой по воздуху, и появился призрачный образ – молодой мужчина с тёмными кудрями и тёплой улыбкой, которая, казалось, могла растопить лёд в её сердце. – Мы встречались тайком. Я тогда ещё не была... этим. – Аэллис обвела рукой себя, показывая на корону из лунного света, что внезапно появилась у неё на голове. – Он знал, что я ведьма, но не боялся. Говорил, что любит мои глаза, когда в них играет магия. Дэмиан стиснул кулаки, чувствуя странное жжение в груди. – А потом... трон. Кровь. Крик клана. – она резко сжала кулак, и образ рассыпался. – Когда я надела корону, он стоял в толпе. И я видела, как его глаза... потухли. Аэллис встала, её платье шелестело, словно осенние листья. – Он ушёл той же ночью. Ни записки, ни прощального взгляда. – она горько рассмеялась. – Видимо, любил не королеву, а просто девушку, которая пряталась с ним в сеновале. Дэмиан неожиданно встал перед ней, его латы звякнули. – Он был дураком. Аэллис подняла брови, её губы дрогнули в улыбке. – А ты? Не испугаешься, если я покажу тебе, кто я на самом деле? В ответ Дэмиан снял резинку с волос. Его серебристые волосы рассыпались по плечам, а глаза горели странным огнём. – Я мёртв уже несколько веков, Аэллис. Ты думаешь, меня может испугать твоя корона? Она замерла, затем медленно протянула руку, касаясь его щеки. – Интересно... – прошептала она. – Кто из нас двоих больше монстр? Дэмиан поймал её пальцы, прижимая к своим губам. – Может, мы просто две потерянные души, нашедшие друг друга? Аэллис не ответила. Она почувствовала, как её сердце забилось чаще, когда Дэмиан медленно наклонился к ней. Его дыхание, тёплое и слегка дрожащее, коснулось её губ раньше, чем его губы. – Ты уверен? – прошептала она, но её голос звучал хрипло, предательски выдавая желание. В ответ он лишь провёл большим пальцем по её нижней губе, смывая след вина. Их первый поцелуй был осторожным, почти нерешительным – лёгкое прикосновение, будто проверяющее границы дозволенного. Но когда Аэллис ответила, приоткрыв рот, Дэмиан потерял остатки самообладания. Он прижал её к стене, его латы холодно упирались в её тело сквозь тонкую ткань платья. Его пальцы вцепились в её волосы, распуская чёрные пряди. – Столько лет ... – прошептал он между поцелуями, его губы скользили по её шее, – я столько лет мечтал об этом. Аэллис закинула голову назад, позволяя ему исследовать её кожу. Её руки скользнули под его плащ, ощущая твёрдые мышцы спины. – Ты пахнешь... – она вдохнула глубже, – пеплом и мятой. Как костёр в зимнем лесу. Дэмиан рассмеялся, его зубы слегка задели её ключицу, заставив её вздрогнуть. – А ты – как первый снег. Холодная, но такая чистая. Их губы снова встретились, на этот раз без намёка на нежность. Аэллис впилась пальцами в его волосы, ощущая, как магия пульсирует у неё в жилах. Внезапно вокруг них вспыхнули синие огоньки – её сила вырвалась наружу, кружась в воздухе, как живые существа. – Я не могу... контролировать... – она задыхалась, но Дэмиан лишь притянул её ближе. – Пусть горит, – прошептал он. – Я всё равно не отпущу. Тени на стене слились воедино, пока за окном мельницы начинался рассвет. Их губы столкнулись – жадно, отчаянно, как два воина после долгой битвы. Дэмиан издал глухой стон, его руки обхватили её талию, прижимая так сильно, что латы впивались в её плоть. Аэллис вцепилась пальцами в его серебристые волосы, ощущая, как её магия реагирует на прикосновения – синие искры заплясали у них над головами, освещая полуразрушенное помещение. – Ты... – он прервался, чтобы вновь захватить её губы, – ты вкуснее, чем я представлял. Его язык скользнул по её нижней губе, требуя доступа, и она сдалась с тихим стоном. Их поцелуй стал глубже, влажнее, полным невысказанных обещаний и запретных желаний. Дэмиан оторвался лишь затем, чтобы пройтись губами по её шее, оставляя горячие следы на бледной коже. – Я столько лет мечтал об этом, – его голос дрожал, – столько ночей представлял, как ты пахнешь, как звучит твой стон... Аэллис откинула голову назад, позволяя ему исследовать её, её пальцы впились в его плечи. – Молчи... – прошептала она, – просто целуй меня, пока я не передумала. И он повиновался, вновь захватывая её губы, на этот раз медленнее, слаще, словно пытаясь запомнить каждый миллиметр. Где-то вдалеке завыл ветер, но они уже не слышали ничего, кроме учащённого дыхания друг друга. Аэллис резко отпрянула, словно обожглась. Её губы всё ещё дрожали от только что прерванного поцелуя, а глаза расширились от внезапного осознания. Она прижала ладони к его груди, отталкивая, но её пальцы предательски дрожали. – Нет, нет, нет... – её голос звучал сдавленно, почти истерично. – Это безумие, Дэмиан. Ты же понимаешь? Она отступила на шаг, спотыкаясь о разбросанные книги. Магия вокруг них замерцала тревожными всполохами, отражая её внутреннюю бурю. Дэмиан протянул руку, но она резко отшатнулась, как дикий зверь. – Каждую ночь кто-то пытается вонзить мне нож в спину! – Аэллис схватилась за волосы, её ногти впились в кожу. – Мою кровь хотят все – и ведьмы, и твои стражи! Ты будешь просто ещё одной мишенью! Её голос сорвался на последних словах. Дэмиан видел, как по её щекам катятся слёзы, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. – Я уже мёртв, – спокойно сказал он, делая шаг вперёд. – Ты не можешь сделать мне хуже. – Ты дурак! – Она засмеялась, но звук вышел горьким и надломленным. – Они найдут способ. Они всегда находят способ. Аэллис обхватила себя руками, будто пытаясь удержать рассыпающиеся осколки самообладания. – Я не переживу, если из-за меня... – она не договорила, лишь покачала головой. – Уходи, пока не поздно. Дэмиан внезапно схватил её за запястье, сильнее, чем планировал. – Столько лет я был пустой оболочкой, – его голос гремел в тишине мельницы. – И только сейчас, с тобой, я снова чувствую. Ты действительно думаешь, что я просто уйду? Аэллис замерла, её грудь тяжело вздымалась. – Ты ненавидишь ведьм, – прошептала она. – Ненавижу, – согласился он, проводя пальцем по её щеке, стирая слезу. — Но не тебя. Дэмиан, снова потянулся к ней, но... Аэллис замерла, её пальцы сжали его запястья с такой силой, что даже бессмертный Дэмиан почувствовал боль. Глаза её вспыхнули ледяным сиянием, а по коже пробежали древние узоры, светящиеся ядовито-голубым. – Нет. Одно слово, произнесённое с ледяной чёткостью, повисло между ними как приговор. Дэмиан попытался приблизиться, но её рука резко взметнулась вверх. Ветер, которого не было секунду назад, рванул между ними, сбивая его с ног. – Ты прав – ты мёртв. – её голос звучал теперь отовсюду и ниоткуда, эхом отражаясь от стен. – А я... я забыла, что значит быть живой. Она отступила в тень, её фигура начала растворяться, как дым на ветру. – Аэллис! – Дэмиан рванулся вперёд, но схватил лишь горсть синих искр. – Прощай, страж. – её шёпот коснулся его уха, холодный как зимний ветер. – Пусть это останется просто... красивым сном. Последнее, что он увидел – её руку, уже почти прозрачную, касающуюся своих губ, будто пытаясь сохранить вкус его поцелуя. А потом – пустота. Только шепот ветра в разбитых окнах да синеватые следы магии на полу, медленно угасающие, как воспоминание. Дэмиан сжал кулаки, его бессмертное сердце впервые за века сжалось от настоящей боли. – Это не конец, – прошептал он в пустоту. – Я найду тебя.. Но лишь старые балки мельницы скрипнули в ответ, будто насмехаясь над его словами.

***

      Дэмиан шагал по заснеженной тропе, его плащ хлопал на ветру, словно чёрное знамя. Впервые за десятилетия бессмертия он чувствовал что-то кроме пустоты — его пальцы машинально касались губ, всё ещё хранящих призрачный вкус её поцелуя. – Чёрт... – прошептал он, сжимая кулаки. Снег хрустел под сапогами, а в голове звучал его же шёпот: "Ты вкуснее, чем я представлял." Он резко встряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. Храм Стражей возвышался впереди – мраморные колонны, почерневшие от времени, сотни свечей за решётчатыми окнами. Каждая – душа, отнятая ведьмами. – Командор. – Охранник у ворот склонил голову. Дэмиан лишь кивнул, проходя мимо. Его латы не носили следов борьбы, плащ не пах дымом – никто не мог знать, где он был. Никто. В главном зале старейшина Иммар перебирал свитки. – Ты опаздываешь на собрание. – Старик даже не поднял глаз. – Разведка. – Дэмиан бросил на стол карту с ложными отметками. – Новое логово в северных лесах. Ложь скользнула с языка слишком легко. Иммар наконец взглянул на него. Мутные глаза, видевшие века, будто бы просвечивали насквозь. – Ты странно пахнешь... снегом и чем-то древним. Дэмиан рассмеялся сухо. – Я четыреста лет пахну смертью, старик. – он повернулся к выходу. – Если тебе нужны отчёты – они будут утром. Он вышел во внутренний двор, где ветер выл между статуями павших стражей. Его рука дрогнула, касаясь меча – металл был холодным, но под кожей... под кожей всё ещё горели следы её магии. – Всего несколько поцелуев... – прошептал он, глядя на луну. Но зеркало в зале не лгало – его бессмертные глаза, всегда мёртвые, теперь горели. И он знал – это не конец.

***

      Аэллис ворвалась в свою обитель, дверь захлопнулась с такой силой, что древние витражи задрожали. Её грудь тяжело вздымалась, а пальцы сжимались в кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. – Чёрт, чёрт, чёрт! – её крик разорвал тишину, эхом отражаясь от каменных стен. Она рванула вперёд, опрокидывая дубовый стол. Книги, флаконы, драгоценные артефакты – всё полетело на пол с грохотом. Хрустальная ваза разбилась о камин, осколки впились в ковёр, как её мысли – в сознание. – Я не должна была... не должна была подпускать его так близко! Аэллис схватила первую попавшуюся вещь – статую из чёрного дерева – и швырнула её в стену. Дерево раскололось с треском, обнажив сердцевину, красную, как её ярость. Она остановилась перед зеркалом, её отражение дышало ненавистью к самой себе. – Ты ведьма, – прошипела она своему двойнику. – Ты кормишься страхом. А он... он мёртв, но жив больше, чем ты за последние века! Её пальцы вцепились в раму зеркала, лёд пополз по стеклу, скрывая её лицо. – Он ненавидит нас... Но не меня... – голос сорвался на полуслове. – А теперь что? Теперь он будет предателем? Из-за меня? Аэллис упала на колени среди осколков, не чувствуя, как они режут кожу. – Я не могу... Я не хочу быть его гибелью. Но предательское тело помнило его прикосновения – грубые пальцы в её волосах, твёрдые губы, вкус железа и чего-то бесконечно тёплого. – Забудь, – приказала она себе, вставая. – Сотри это, как сотни других. Но когда она закрыла глаза, чтобы вызвать заклинание забвения, её руки дрогнули. – Будь проклята, – шёпотом выдохнула она. – Я не могу. Впервые за века Аэллис почувствовала слёзы на своих щеках. Настоящие. Аэллис стояла среди хаоса, её плечи вздрагивали от рыданий, которые она больше не могла сдерживать. Первая слеза скатилась по щеке, оставив влажный след на бледной коже, словно роса на мраморе. – Нет... нет, нет, нет... — она трясла головой, чёрные волосы растрепались, слипшись от слёз. Но слёзы не слушались. Они лились горячими потоками, смывая вековую маску равнодушия. Она схватилась за грудь, будто пытаясь вырвать оттуда боль, но пальцы лишь впились в ткань платья. – Почему... почему именно он? – её голос звучал сдавленно, прерываясь всхлипами. Каждая слеза жгла, как раскалённый металл, напоминая о том, что она всё ещё может чувствовать. Она упала на колени, не обращая внимания на осколки, впивающиеся в кожу. – Я не должна... не могу... Но слёзы продолжали течь, смешиваясь с пылью и кровью на полу. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони, но физическая боль не могла заглушить ту, что разрывала её изнутри. – Я королева... я не плачу... – прошептала она, но голос предательски дрожал. Аэллис закрыла лицо руками, будто пытаясь спрятаться от самой себя. Её тело сотрясали рыдания, которые она не испытывала столетиями. – Чёрт возьми... что ты со мной сделал? В зеркале перед ней отражалась не властная королева, а просто женщина — сломанная, потерянная, влюблённая. И впервые за всю свою долгую жизнь Аэллис позволила себе выплакаться. До конца.