He hated the eyes that sparkled purple ֢

֢ ֢ ֢

Мелодия открытия двери бестактно врезалась в опенинг аниме, крутящегося по телику. Минхо скинул тяготящую плечи околовинтажную кожанку на родную глазу вешалку. И пошаркал носками вглубь их общей с Хваном квартиры. — Да ладно, блудный сын вернулся! — сидящий на диване парень отвлёкся от созерцания двухмерной рисовки и окинул Ли оценивающим взглядом, — Выглядишь так, будто тебя трахали два дня подряд. Ах да, — он театрально взмахнул руками, усмехаясь, — Так же оно и было! — Очень жаль тебя расстраивать, — Минхо со вздохом опустился на диван, вытянув ноги, — Но оттрахали только, разве что, мой мозг. И справились с этим без своего участия... за полчаса. Хёнджин несколько раз моргает, будто пытаясь сложить два слона с одним жирафом в задачке первоклассника и терпя при этом неудачу. — Чего, блять? — его брови взлетают, после нахмуриваясь, и Хван отставляет тарелку с чипсами на подлокотник, — А теперь заново и по-корейски. Минхо в очередной раз вздыхает. С момента, как он поговорил с той женщиной, до настоящего, он словно разучился беззвучно выдыхать. Думать без этого было тяжелее. Даже таксист сочувствующе косился на Ли после его, кажется, четвёртого вздоха. Головной компьютер, любящий надумывать, выдавал перегрузку. — Да это.. блять, я сам нихуя не понял, — Минхо зарывается пальцами, проходясь ногтями по корням собственных каштановых волос, и шумно вдыхает. — Говори как есть. Лицо Хёнджина приобрело подбадривающе-серьёзное выражение. Да, всё в порядке. Это же Хёнджин. Сейчас он скажет, что я, как всегда надумал лютейшую херню, и меня отпустит. — Я так его и не увидел. И нет. Он вообще не приходил. А знаешь, почему? Потому, что это съёмная квартира. И нет, это не нормально, потому что снята она была на два, сука, дня, — Минхо внимательно наблюдал как раскрывается и закрывается рот друга с каждым новым предложением, — Там не было его вещей. Никаких. Зато была вторая зубная щетка, минимум еды и...любезно оставленный на кухне аспирин. — Ну... ебать у него фетиши, ничего не скажешь, — выдыхает Хван всю свою шокированность разом, — Номера в отеле просто существуют. Минхо вовремя опомнился, и развернув руку запястьем к Хёнджину, потряс ей. — А ещё это. — Что "это"? — узел развязывается ловким движением чужих тонких пальцев и подносится к заинтересованным глазам, — У вас там БДСМ-игрища были или что? Минхо не сразу отвечает, наблюдая за тем, как ленту заматывают и разматывают вокруг чужого среднего и безымянного. — М-м-м, нет? Ну то есть.. не совсем. — В плане? — Я же говорил, что его ни черта не помню? Вероятно, я всю ночь был с этой хернёй на лице, — Минхо кивает подбородком на ленту. — То есть, ты помнишь только то, что это был парень? Каким образом? Минхо би по ориентации, поэтому этот вопрос его не смутил. Но заставил снова подключать в работу итак потрясенной черепушки свои извилины. — Ну... Голос, руки и...я его трогал, и он меня...но всё без визуальной составляющей. Но хер с этим, это я ещё могу понять: все эти игры, повязки и прочее, но какого я не помню то, как мы, допустим, ехали в эту квартиру, или как знакомились, разговаривали? Что, блять, происходило в промежутке между чёртовым коттеджем и недотраха в съёмной квартире!? Лицо Хёнджина всё больше тускнеет, он скрещивает руки. — У вас даже до секса не дошло? — Да не суть, блять, важно! — Так, полегче, извини, мне просто сложно это всё переварить разом. Но это действительно важно. Минхо переводит дыхание и считает до пяти несколько раз. Хван не может издеваться с таким понурым хлебалом. Всё нормально. Не баррикадируйся. — Не дошло. Ну.. судя по тому, что я помню, а помню я примерно ни-ху-я, дальше взаимной дрочки не дошло. Руками. И то размыто. Хенджин кивает поджимая губы, словно хочет сказать что-то, но пока решает не озвучивать эту мысль. — Помнишь, что он говорил? — Что я... слаще чем он думал, — на выдохе произносит Минхо. Может он и не помнит лица, но слова, срывавшиеся с усмешкой с наглых губ он забыть не то чтобы в силах. "Будь терпеливее, не всё сразу", — шёпот горячими волнами обдавал кожу, покрывая бедра мурашками. Ремень лязгнул, и натяжение на тазовых косточках исчезло. Вместе с ремнём и смущением. "Тебя разве не учили, что самое вкусное оставляют напоследок?", — горячий воздух в шею, но касание лишь кончиком носа собственной сонной артерии поднимает температуру тела так, как не смогли поднять несколько шотов соджу подряд в душном помещении два часа назад. "К тому же... ты слишком сладкий, чтобы съесть тебя за раз", — Минхо чувствовал как чужие губы растягиваются в ухмылке передней поверхностью бедра... "Знаешь, не завидую тебе. Ты никогда не услышишь своих стонов моими ушами", — тёплый голос обдаёт висок Минхо, прижимается щекой к его щеке, пока ведёт рукой вдоль его члена. А ладонь Ли отражает чужие касания, сжатия и скольжения на теле напротив, не замечая, как реагирует сам, — "Зато определённо захочешь, чтобы я их услышал ещё раз…" — Подожди, он целовал тебя? Вопрос Хенджина током выбивает из пучины пикантных воспоминаний, куда Минхо незаметно для себя же нырнул с головой. Поцелуи... Они были спорным моментом в их с другом восприятии. Минхо ненавидел, когда кто-то предлагал таким образом проверить, связан ли он судьбой с бестактным незнакомцем. А так как Ли имел опыт работы барменом в ночном клубе, подобных предложений в его жизни поступало немало. Но.. нет, он не питал неприязни к самому факту существования соулмейства — его родители были соулмейтами и подарили ему вполне счастливое детство. Но поцелуи... С возрастом для Минхо стали дороже интима. Хёнджин его в этом поддерживал, но сам не всегда был столь принципиальным в этом плане (его принципиальность улетучивалась с первой же бутылкой семиградусного пива). Дело в том, что в нынешних реалиях поцелуй в губы считался чуть ли не детектором соулмейства. Метка Сияния. После поцелуя радужки глаз обоих соулмейтов начинали отливать фиолетовым при попадании света на них. Это явление не пропадало со временем, но проявлялось только в непосредственной близости соулмейтов. Последние исследования гласили, что, в среднем, глаза соулмейтов переставали Сиять при их нахождении в расстоянии больше десяти метров друг от друга. Показатели были слишком индивидуальными и менялись вместе с поколениями. Поэтому на исследованиях, люди старались, не зацикливаться, но сам факт оставался фактом. Поцелуй в губы — "детектор" соулмейтства. — Он... Нет. Точно нет, — мотает головой Минхо, и слегка нахмуривается, говоря полуправду. Да, целовал. Много. Он до сих пор терпел фантомные ощущения губ незнакомца по всему телу. Но в данном вопросе важно лишь то: в губы или нет. В губы точно нет. Я уверен. — Понял. — Думаешь, это был какой-то маньяк-психопат? Но хоть усрись, я не понимаю его мотивов. — Не обязательно. Может этот чел просто заранее планировал перепихнуться с кем-то? И не любит сбивать настрой в процессе на регистрацию номеров, а домой водить кого-то брезгает? Но я тогда хуй знаю, почему у вас дело не дошло. Ты слишком сладкий, а он не любит быть сверху? Не ебу. Шестерёнки в голове Минхо посягают скоростью на вертолётные лопасти. — Схерали тогда вся эта анонимность и по какому поводу? — в момент резьба одной из шестерней слетает, и все с противным лязгом останавливаются, — Ой, блять.. я забыл тебе сказать, что этот.. он заплатил арендодателю тройную сумму аренды лишь для того, чтобы она не брала его документов и не задавала вопросов. — А-ху-еть... И это, ты блять, забыл мне сказать? Я в трихуе, Мин... Тройная сумма, это же сколько деньжищ! Он либо реально маньяк, но какого хуя ты тогда всё ещё живой и дышишь, либо ебучий извращенец, но тогда.. стой... Блять! Чувак! — глаза цвета шоколада загораются высшей степенью осознанности. Минхо поддаётся чужой взбудораженности, готовясь внимать предстоящую теорию друга, — Он какой-то айдол, либо ёбаный политик-сын политика-председатель Хун Пун Срун и т.д. по списку! Поэтому анонимность, поэтому бабки! — заведённо тараторит Хван, активно махая длиннющими руками. Минхо даже пару раз деланно уворачивается, перед тем, как стрельнуть в друга скептичным взглядом. Но тот не замечает, горделиво скрещивая руки на груди, выпятив ту самую, — Ебать я у тебя гений, что б ты без меня делал то! — Я.. поражаюсь, как тебе такая дрисня вообще в голову приходит. Ли кажется, будто этот всплеск чужого воодушевления разрядил его мозги окончательно. Произошедшее итак звучало стрёмно, но в таком контексте, буквально, сюрреалистично. — Ничё не херня, всё логично. — Ага, именно поэтому он, видать, накачал меня какой-то хернёй перед тем как подсесть, — глаза закатываются, а руки повторяют положение рук Хвана, — Или как ещё, что я даже нашего разговора не помню? Хёнджин фыркает, и, распустив руки, ставит чипсы обратно на свои колени. — Так сдай тесты. — Ага, денег дай. — Страховка покроет. — Это не страховой случай, умник. — Да похуй. В руки пихают чипсу, и Минхо расслабляется, принимая её, а после сам начинает тянуться к тарелке в ногах друга. Разговор утекает в приятно-тягучую паузу, прерываемую лишь хрустом паприковых чипсов. Хван всегда хорошо читал атмосферу, за что Минхо его и любил. Друг всегда мог нащупать ту самую "уместность" и ритм общения с ним. И сейчас было самое время продолжить ковыряться в чуть подостывших мозгах. — С какого момента ты не помнишь? — С...песни после завывания Чонина. Я тогда вышел на танцпол. Ну и.. Всё? Сознание устало откликается на вопрос и пробивает виски внезапным откатом, до которого не дотягивалось в напряженном состоянии. "Очаровательно, когда у людей краснеют уши из-за алкоголя", — перед глазами чужие тела изгибаются в том же ритме, что и его собственное. В специально расчищенном от мебели пространстве загородного дома было не слишком просторно, а количество людей было достаточным, чтобы не видеть ближайшей стены. Но даже сквозь все, казалось, отвлекающие факторы, он слышит до жути приторную интонацию, отдающую вибрацией ему в затылок. Горячие руки обжигают его талию, без стеснения сжимая, а он, распалённый алкоголем продолжает танцевать, кладя свои руки поверх них. Он хочет обернуться к обладателю тела, обдающего своим жаром его спину буквально физически, но ему не позволяют. Чужие руки заключатся в замок на его животе и прижимают спиной к себе, — "Ещё мне пиздецки нравится, когда люди поддаются риску" — из голоса пропадает наигранность и у виска Минхо щекочет чужая хрипотца. Так и манит повернуть голову хотя бы чуть-чуть, чтобы увидеть чужой профиль хоть краем глаза, но он не поддаётся искушению. Терпение ещё больше заводит, — "Я предложу тебе риск, а ты решишь, что с ним делать. А для интриги.. м-м-м.. давай скажем так, я хочу показать тебе, насколько яркими могут быть ощущения. И я не обо всей этой наркотической или соулмейтской хуйне", — чужой голос манящий, томный, но грубый на отдельных словах. Одним словом спорный. Как спорно и то, что остаётся в боковом кармане джинсов Минхо, после того, как незнакомец резко отстраняется и исчезает среди окружавших их людей. Бумажка с адресом и припиской. — Через час. Это два тридцать, если вдруг я перестарался с тем, чтобы вскружить тебе голову... И грёбанный подмигивающий смайлик, — читает Ли вслух, дрожащей от распалившего мозг воспоминания рукой вызволив записку, всё ещё находившуюся в кармане его джинсов, — Я сам, к нему приехал, блять... И этот факт ни чуть не успокаивает. Записка перекочёвывает в чужие руки и тщательно рассматривается любопытными глазами, что быстро скрываются за нависшей из-за наклона головы чёрной чёлкой. Хоть в повседневной жизни волосы друга и были уложены «ёжиком», в своём «домашнем» состоянии они почти полностью закрывали глаза. — Ага, отлично. И сейчас ты мне расскажешь, каким образом этот анонимный плейбой отрубил все твои инстинкты самосохранения, — хмыкает Хван, намеренно встречаясь не терпящим возражений взглядом с Минхо. Звучит вздох, анонсирующий пересказ, длинною в вечер, не скрывающий уже никаких тонкостей ночи двухдневной давности. Ну…по крайней мере, передающий всё, что порционно успел вспомнить Ли ֢