He hated the eyes that sparkled purple ֢

֢ ֢ ֢

— То есть, я правильно понимаю? Я прямо сейчас могу сказать тебе, что за чел мутит с тобой какие-то мутки...Типа... Прямо сейчас имя его назвать. И чё-по-чём у него примерно, а ты, прости господи, отказываешься!? — брови Хвана дёргаются вверх, а сам он громко хлюпая, дохлёбывает остатки молочной пенки из керамической кружки. — Ага. Пояснять ничего не хочется...совсем. А если прям честно, то Минхо и сам не знает, зачем принципиально придерживается этой глупой интриги. — Давай лучше поясни мне за то, как вы с Черён к поцелую пришли вообще? И главное, когда? — сводит тему Ли, поведя плечом и отпивая свой почти не начатый домашний капуч. Добиваться кофе после алкоголя — довольно сомнительная затея, но Минхо почти ничего не успел выпить до произошедшего ранее моментика и последующего ему ухода из клуба, соответственно. А Хван отдал предпочтение банановому коктейлю, найденному в дверце холодильника. Его не смутило даже то, что оба парня не смогли вспомнить с каких веков он там стоит. С его слов, вроде, ничего. В любом случае, убедиться в его рецепторах можно только ставкой на завтрашний день: пронесёт, не пронесёт? — Ну-у-у, на той же леге, — выдыхает Хван, но не найдя понимания в глазах друга, поясняет, — Днюхе Чана. — А ненависть ваша показушная куда в тот момент делась? Брови Минхо скептично надламываются, а губы трогает намёк на улыбку. Он давно подозревал, что эти двое, как минимум, нравятся друг-другу. И почти не удивился, когда несколько часов назад нашёл у клуба Хвана, стоящего рядом именно с Черён. Глаза обоих переливались фиолетовым. На это зрелище удалось полюбоваться несколько минут издалека, прежде чем Ли заметили. — Пф, чел, так это ж самый сок! Маринуете друг друга, маринуете, а потом искра, бам, будумс, это ж ни с чем не сравнимо! — рукоплескает Хван с немалой долей артистизма. — Да у вас ж от ненависти одно название для такого, фиг там, а не качественный будумбум. — Это... слышь, романтик хренов! Всё там будумбум было. — Ага, на ноль будумбумов из десяти? Настолько много, что ты аж не понял, что вы соулы, а о таком шикарном раз-в-жизнь поцелуе решил умолчать? Или вообще забыл? Скептично скрестив руки, Ли ритмично подпинывает плюшевым носком где-то в район щиколотки Хвана. — Да ничё я не..! — сам себя прервав, горе-сосед, выдыхает, кивая, — Я реально не понял. Типа...обычно описывают это как разряд там, мурашки по телу, вспышка, или что-то такое, что хрен забудешь, а я забыл, — хмыкнув, Хёнджин вступает в бой с носком Минхо своим, но его носок изначально имеет преимущество: ну какой котик нокаутирует венома? И, видимо...всё таки котик Ли и нокаутирует... Описание Хвана провоцирует воспоминания Ли, он делает мысленную пометку уточнить кое-что, по возможности, но это позже. — Ты там какой-то лабуды накидался, конечно, нихрена не помнишь, — хмыкнув, Минхо поднимается с насиженного места на диване рядом с Хваном и, совсем не грациозно обойдя кофейный столик, ставит чайник, — Я между прочим тоже нихрена с той ночи не помнил! Так что у тебя есть оправдание. Окатив Хёнджина нетерпящим возражений взглядом, парень облокачивается на кухонный гарнитур их совмещённой кухни с гостиной, но быстро передумав приземляется на рядом стоящий стул. — Тебе там целый БДСМ-ивент устроили, если у кого и есть оправдание, так это у тебя! — Хван взмывает руками, почти снеся стакан со своих колен, в связи с чем отставляет его на подлокотник дивана. А сразу на стол поставить не судьба? Минхо закатывает глаза, откидываясь на спинку стула. — Повязка на глаза, это как-то слабенько для БДСМ то ивента, знаешь ли. — Не душни. Что-то совсем не туда их диалог понесло. Минхо хотел обсудить свои догадки с лучшим другом, но прежде всего для него стоят потенциальные проблемы Хёнджина, а только потом уже свои. — А ты с темы не съезжай. Так чё вы решили? — Ли кладёт ладони на столешницу, нависая над ней. — Да чё решать то? Общаться нормально начать, без пассивной агрессии. Мы перед друг-другом так выёбывались, видимо, а теперь незачем. — Ну-у-у, я б сказал, что вы не выёбывались: ты петушился, а она слэила. — Да иди ты, — вздыхает Хван и опустошает остатки с кружки. Протягивает её в сторону Минхо. Тот берёт её, звонко цокнув из-за того, что пришлось подходить к дивану, а Хёнджин продолжает, — На свидание пойдем вот... В субботу. — А маме в ресторанчике помощь не нужна будет? — Ой, вот только не надо мне на совесть да.. Минхо чуть ли не фыркает, прерывая друга: — Не в этом смысле. Я могу на смену тебе встать, если надо будет. Ли разворачивается, разливая чай по кружкам. — А, — Хёнджин, судя по звукам ёрзает по дивану, складывая никому сегодня не угодный плед, — Ну не, спасибо, конечно, но она не просила. — Ты скажи ей на всякий, чтоб знала, ладно? А то она тоже не железная, столько часов на ногах бегать, — бормочет Минхо, относя поднос на диван. На другой стороне дивана ему кивают, а потом подскакивают, исчезая в своей спальне, и через минуту возвращаются с печеньем и шоколадками. Минхо прищуривается. — Опять заныкал от меня всё? — Ага, по привычке, — склоняет голову Хван. — Жду не дождусь когда ты уже привыкнешь к тому, что живёшь не в общаге с донсенами, а с прекрасным мной. — Прекрасный ты тоже тот ещё любитель сладенького. — Пошутил бы, но на чужое не посягаю, — многозначительно подмигивает Минхо, на что Хван кривится. Какое-то время в воздухе витает лишь аромат чая, сопровождаемый хрустом пальцев Ли, что выпускает пузырьки воздуха из каждого сустава поочерёдно. Тишину прерывает вдруг воодушевившийся Хван. — Кстати о сладеньком. Точно не хочешь обсудить своего..."загадочного"? Минхо подвисает на несколько секунд, машинально почёсывая правое бедро. — Ну... кое-что действительно хочу обсудить. Это не моя история, но.., — Ли заминается, делая нарочный лишний глоток чая, создавая видимость того, что тот всё ещё обжигающий, пока пытается стянуть смущение с кончиков ушей, — Помнишь байки о том, что бывают не только метки Сияния? — дождавшись заинтересованного кивка, он продолжает, — Про то, что метки соулмейтства бывают и на коже. Ну, типа, проявляются там... И вот, может я не прав, но мне кажется, что такая появилась у одного моего знакомого. Типа метка на бедре. Но я не уверен, ну и он, естественно, тоже. Хёнджин нахмуривается, а Ли за короткий промежуток времени уже подумывает о том, что озвученное им той степени околесица, которой он её нарёк. Слова вышли на автомате, Минхо сам не заметил того, как накрестил гипотетического знакомого своей проблемой. Видимо из-за волнения хотелось абстрагироваться от происходящего с ним. Хоть это банальный ход, клише из фильма и глупость. Но Хван сосредоточенно отставляет кружку на поднос. — Как оно ощущается? — Как... ожог? Который обжигает и заживает одновременно. Типа того... он говорил. Глаза встречают глаза друга, что смотрят сквозь собственные. Непривычная серьёзность пронизывает и вызывает лёгкий мандраж. — И оно не постоянно так? — Минхо кивает, — А во время жжения ты видел этот участок кожи? — Нет...оно... Это место чуть ниже таза. А он предпочитает в люди, ну, типа, в штанах выходить, — сглатывает Минхо, пытаясь пошутить, чтобы скрыть напряжение, — Да и при мне у него ничё не светилось и не чесалось, — опомнившись, добавляет Ли. И старается не обращать внимание на то, что его глупую хитрость, с вероятность сто к нулю, раскрыли. Воздух пронизывает чужой смешок. Это отсылает Минхо к другому — такому же, но более наглому, более хриплому. — У моей тётки была кожная метка. Ли звучно выдыхает. Вот откуда он слышал про подобное. Хёнджин продолжает говорить, откидываясь на спинку дивана: — Это считается редким явлением, потому что соулмейтов всегда тянет друг-другу таким образом и силой, что первым делом они точно проходят поцелуй. Но...бывают исключения. И я тебя совсем не обрадую своей догадкой о том, почему такое происходит. Ну и твоего этого знакомого, соответственно, — Минхо почувствовал внимательный взгляд своим виском, но не показал ни грамма своей настороженности, — Соулмейт моей тётки был редкостным мудаком, эта связь для него ничего не значила. Он был бабником, ни во что не ставящим соулмейтство... Если ближе к сути, то первое, куда он её поцеловал, был затылок. А она не заметила даже, думала, просто запах шампуня оценил, он тогда и комплимент аромату отвесил. С того момента в их встречи, её кожа Сияла и чесалась в том месте. О Сиянии она, естественно, не догадывалась, да и за волосами его было трудно заметить... Этот мудак качал её на качелях, не подпуская близко и не отталкивая достаточно. Но всегда трепал по макушке, а она думала, что это их милый жест близости. Ага. Думала, что первый их поцелуй он держит для особенности предложения. И целовать себя не даёт, чтобы каждый поцелуй был особенным в будущем. Какая же хуйня... Он пользовался ей, пока она была удобной. Хорошо, что он оказался единственным мудаком в семье, и его сестра рассказала моей тётке о том, что через эту кожную метку Сияния этот мудак считывал её чувства и подстраивался под них. Ему нравилось играть с ней, контролируя ситуацию. Ебанутый, в общем, он был. И слава небесам, что порвала она с ним сразу же после разговора с его сестрой. Через какое-то время вместо той иногда Сияющей метки, у неё осталось что-то вроде ожога. Самое отстойное, что после этого гандона ей по сей день приходится что-то на голове носить из-за этой проплешины. — Хочешь сказать, что метки могут зависеть от личных качеств? — скептично хмыкает Ли, но игнорировать связь не удаётся. — Ага. Что-то типа. И, скорее-всего, соул твоего знакомого подобный тёткиному кретин, — Минхо на эту реплику Хвана вздыхает, а тот смягчает тон, новым пояснением позволяя информации усвоиться в протестующем разуме, — Иначе зачем правительству было бы подчищать подобные случаи в СМИ? Соулмейтство максимально идеализируют для пропаганды чистоты семейных ценностей, и тд и тп. А тут бац и инфа о том, что в соулмейтстве не всегда всё так радужно, да и вообще, своими соулами можно манипулировать. Прикинь, какая это опасность для тех же чиновников? Им пускать такую инфу не выгодно, — Хёнджин пожимает плечами, — Это как внесоулмейтовые семьи. Ту ж самую тётку мою в обществе до недавнего времени было принято презирать. И не важно, что соул у неё козёл, а у её мужа соулмейт и вовсе умер. Если сейчас общество просто не обсуждает подобные отношения, то раньше, как ты знаешь, за такое гнобили. И никто даже не подумал бы о том, чтобы выслушать их историю. Сейчас с этим получше... хотя, на самом деле, не знаю, что лучше: осуждение или игнорирование и замалчивание подобных историй. В любом случае, любой пиздец или отношения, противоречащие чистоте "сияющей" связи, поддаются цензуре. На плечо Минхо опускается чужая ладошка и несколько раз сочувствующе хлопает. Ли морщится и ведёт плечом, смахивая прикосновение. — Лучше знать, чтобы самому взвесить и принять решение хуесосить что-то или нет, — хмыкает Минхо, на что сосед кивает и шуршит пакетом со сладким. Взгляд цепляется за руки соседа, пальцы которого разъединяют две слипшиеся печенюшки, — А если он тоже поцеловал соулмейта не в губы? — Минхо чувствует как на эту реплику Хван поднимает взгляд, но свой к его глазам поднимать не спешит. — Хрен его знает, если честно. Тоже метка? Раздаётся хруст. Минхо отхлёбывает со своей кружки, забирая вторую из разъединённых печенек. — Наверное. — Хуёво, что не загуглишь. — Хуёво, но это его проблемы, — хмыкает Минхо, пока тянется за вторым пакетом. Проблемы знакомого? Кого? Минхо же даже имя не назвал. Потому что не придумал. Развязывая узел, он старается поверить в собственную ложь, о недостоверности которой точно знают глаза, что прожигают лоб Ли, пока он с прилипшим к собственным пальцам взглядом путается ими в хрупком полиэтилене. Если он прав. И, опять же, если догадки верны, то его соулмейт либо мудак, либо это то уравнение обстоятельств, с решением которого он не может ознакомиться со стороны. Нет примеров, нет решений. Незнание — точно худшее, с чем сталкивался Ли, но одновременно является тем, с чем он пока не готов расставаться ֢