He hated the eyes that sparkled purple ֢

֢ ֢ ֢

Апрель месяц решил обрадовать Минхо внезапным событием. Хотя, обрадовать — это совсем не подходящее слово. Попадание друзей или знакомых в больницу — шутка совершенно неудавшаяся. Даже если это не экстренный случай. С трясущимися от нервов руками Ли дорабатывает смену кое-как, а именно, уговорами самого виновника. А конкретнее, попавшего в больницу с сотрясением (Минхо готов зуб дать, что не только), Чана. Бодрый голос того через трубку не успокоил Ли ни на грамм. Волнение подбивает сердце выдавать кульбиты, пока его хозяин наспех собирается, не застёгивая на себе куртку и накидывая поверх шарф. Такси едет медленно. Ну...по ощущению Минхо. Шарф раздражает своим наличием у лица. Ли стягивает его резким движением и хмурится в полуоткрытое окно машины. Начинает счёт, чтобы успокоиться. Раз. Два. Выдох. Три. Четыре. Вдох. Ли не обращает внимание на то, что губы двигаются в беззвучном шепоте. Пять. Шесть. Выдох. Семь. Восемь. Шарф складывается. Телефон перебирается непослушными пальцами в кармане. Минхо знает, что с Чаном в целом всё нормально, но не может заставить себя успокоиться. Он напряжён. И больше психует от волнения. Злится и раздражается из-за того, что не может это контролировать. Да и вещи в таком состоянии начинают ощущаться не так, как обычно: шарф сидеть слишком плотно, рука в кармане лежать некомфортно, воротник пережимать кислород, да и руки не держать — он несколько раз ронял изделия на пол за сегодняшний вечер. И сейчас, вспоминая это, понимает, что перепутал витрины на последней выкладке. А с предпоследнего кольца и вовсе вылетел камень. Но он не заметил, а сейчас вспомнил, как оно должно было выглядеть. Ладно. Всё. Хватит. Он потом это исправит. Всё исправит. Последние два месяца пролетели по ощущению настолько быстро, будто эти же два раза моргнуть. Но вместе с этим ощущались как единственные прошедшие в его жизни. Тягучие и душные. Дом, работа, дом. Рассказы Хёнджина о том, как провёл день. Выдумывание отмазок, чтобы не пойти на вылазку с Чаном. Работа. Пустой дом, потому что Хван опять остался у Черён. Или собственный диван, разделённый на двоих, потому что Чан таки соскучился и променял шумную компанию на общество уставшего Минхо... И всё по новой. Ли погряз в рутине и не хотел выглядывать из её пучин, чтобы не начинать тревожиться. Сегодня Хван тоже не пришёл бы домой. Но в этот раз из-за ночной смены в мамином ресторанчике. Она недавно простудилась. Поэтому Хёнджин после основной работы в офисе сразу поехал сменять её в ресторане. Об этом знал и Чан, что позвонил именно Минхо с просьбой привезти необходимые вещи ему в больницу. Соулмейт Чана в командировке. В Америке. Нет, в Австралии... или в Австрии? Это не имеет значения. Минхо трижды проклял это стечение обстоятельств. В чужой квартире идеальная чистота. Соответствует Чану. Это то, что со временем не меняется. Минхо не успокаивается, нервно сортируя необходимые на его взгляд вещи по пакетам. Даже не посмеивается над тем, что код от квартиры его друга состоит из одних единиц. Но пару раз матерится, задевая угол одной и той же тумбы левым бедром. Снова ожидание такси, снова поездка. На этот раз шарф Минхо закидывает в пакет к вещам Чана, что держит рядом с собой на заднем сидении. И не важно, если тот до сих пор линяет своей коричнево-серой синтетической шерстью. Хотя было бы важно для Минхо, если бы он об этом вспомнил. Больница встречает ярким светом гудящих ламп и людским шумом. Слегка плывущим взглядом Ли осматривается, идёт к стойке регистрации и на всякий случай уточняет номер палаты друга, хоть тот ему и говорил его по телефону. Доверяй, но проверяй? Чёрта с два. Минхо обыкновенно не помнит, а звонить будет определённо дольше, чем спросить цифры у удивительно свободного мед. персонала. Он почти разворачивается в коридор, но останавливается в полуоборота. — Можно ещё уточнить время для посещений? — Да, конечно. Кем вы приходитесь пациенту? — медсестра окидывает Минхо взглядом, — Извиняюсь, что не сказала сразу, но стандартное время для посещений уже закончено. Пациентов у нас можно посещать с двенадцати дня до часу и с шести до восьми вечера. Ли, слегка осунувшись, опускает пакеты на пол и поднимает руку с часами. Правая же рука опускается, нервно почёсывая бедро. Пол девятого. Даже закрыв ювелирку на час раньше, он не успел. Потому что даже с этим учётом он закончил ровно во время закрытия часов посещения. — Тогда я... — Ли бормочет, растерявшись, но вспоминает вопрос, который ему задали, — Я друг пациента. Его соулмейта сейчас нет в городе, поэтому... Я привёз его вещи. Женщина за стойкой, улыбаясь, слегка щурится, но прерывает словесный поток Ли: — Можете занести его вещи, только тихо. Заодно заберёте с собой другого посетителя господина Бана, — медсестра прикладывает указательный палец к губам. — Спасибо вам большое! Минхо быстро кивает, не намереваясь упускать шанс увидеть друга. И пропускает мимо ушей последнее предложение, сказанное медсестрой полушепотом. — Только тихо, молодой человек. Ли ещё раз кланяется и быстро разворачивается, цепляя пакеты за ручки вместе с собой. Несмотря на его ожидания, коридор встречает Минхо не пустотой. Несколько врачей и пациентов проходят мимо, пока Ли сосредоточенно прикидывает расположение палаты Чана, исходя из своего положения в пространстве. Так, двести четыре, двести пять. Двести одиннадцатая у Чана. Минхо одними губами повторяет номер палаты друга, чтобы не забыть, взглядом цепляясь только за таблички у дверей. Несколько людей в мед. форме выходят из, кажется, двести шестой палаты, поэтому Ли вынужденно останавливается, чтобы пропустить работников, держащих в руках кто поднос, кто аппаратуру — он не вглядывается. Руки ноют от врезавшихся в ладони ручек пакетов. Минхо решает воспользоваться вынужденной остановкой и поставить пакеты на пол. Пятится назад, спиной к стене коридора, чтобы сделать два дела сразу: разомкнуть онемевшие пальцы и не мешаться в проходе. Нет, три. Главной мотивацией Ли освободить руки от полиэтилена служило колющее миллионами игол бедро. Синяк, скорее всего. Он, разве, правым о тумбу бился? Спина так и не достигает стены как своей цели, но пакеты таки встречаются с полом с глухим, но шуршащим стуком. — Твою ж... — шипит Ли в спину слегка кланяющегося в немом извинении человека. Тот, видно, не ожидал встретить на своём пути кого-то, кроме заслонивших путь санитаров. Минхо пронизывает взглядом чужой взъерошенный затылок, на который натягивается капюшон тёмно-серого плотного худи. Руками в перчатках. Словами через рот, блять, сложно? "Извините". Что, язык отвалится? Ли раздражённо фыркает, ударяя себя по горящему бедру ладонью. Бесит. Даже не остановился. Какой идиот ходит в кожаных перчатках и толстовке в ебучем апреле? Коридор в нужном направлении пустеет, что мгновенно переключает его. Парень подхватывает пакеты, быстро преодолевает оставшееся расстояние до палаты, открывая дверь той с плеча. Первое, за что цепляются глаза, это корзинка с фруктами. Второе — коробка с ампулами витаминного желе для крепости костей. А третье... — Бля-я-ять... И на что ты рассчитывал, пиздя мне в трубку про сотряс? — выдыхает Минхо, закрывая за собой дверь. Чан, удивительным образом, находившийся в четырёхместной палате один, полусидя-полулёжа устроился на койке. Рука забинтована, нога, зафиксированная над остальным телом, призывает своим гипсом к детским художествами. Минхо бы и сам не прочь приложить к искусству руку. С огромным удовольствием написал бы парочку эстетически подходящих матов. — Запоздалая амнезия? Прокатит? — кривится в виноватой улыбке Чан, — Не пиздел...не договорил чутка. — Верно, — Ли подходит к кровати, мягко опуская пакеты рядом с чужой свободной от бинтов рукой, — Ты не пиздел. Ты пиздец, — Ли потирает лоб, отмахиваясь от ощущения на нём влаги, — Как... умудрился хоть? — Гора Намсан. Времени свободного много было. Вот и решил один взойти. Для вдохновения. — Вдохновился? — Ну, на пару месяцев хватит, — издаёт смешок Бан. Тянет руку к яблоку на тумбе. Минхо дотягивается за него, а, вручив, принимается за передвижение тумбы поближе к койке. — Слышь, шутник, с собой зови кого-нибудь в следующие разы, когда скучно будет, ладно? — голос слегка дрогает, выдавая остаточное волнение, хоть Ли и пытается выглядеть непринуждённо. — Это одноразовая акция... Надеюсь, — вздыхает Чан. Чужие бинты мозолят эмпатский взгляд. Минхо переминается с ноги на ногу, снова обращая внимание на стоящие рядом с пациентом гостинцы. — У тебя был кто-то? — Ага. Джи успел перед ночной сменой забежать. — Понятно. Чужое имя не дало ровным счётом ничего, но мозг отчаянно не хотел нагружать себя новой информацией, поэтому уточнять Минхо ничего не стал. Хотя было интересно, почему названный Джи не мог сгонять Чану за вещами, например? Самолюбие тешил факт, что ему доверяют больше, чем многочисленным знакомым. Этот факт, может и был очевиден, потому что старший неоднократно (по пьяни) пересчитывал по пальцам имена близких ему людей, но приятное послевкусие за собой оставлял. Минхо так никто и не выгоняет, что с одной стороны минус, а с другой ещё один, потому что время нещадно перевалило за ту грань, после которой автобусы перестают ходить. Ли понимает это, отстояв приличное его количество на пустующей автобусной остановке. Как и то, что неплохо было бы зарядить телефон у того же Чана, пока они два с половиной часа пиздели в его палате. Ли остался без средств связи. Эта часть города странным образом пустовала. Только изредка промелькающие машины и тусклый свет фонарей составляли Минхо компанию. Подумав о такси, он снова оступился о мысль о разряженном гаджете в его кармане. Пора уже сменить этот ебучий смартфон. Автобусная остановка находилась в получасе ходьбы от больницы. Минхо уже мысленно настроился на путь обратно и липучую неловкость, при которой он будет просить позвонить у какой-нибудь медсестры или медбрата. Заряжать свой мобильник и торчать в больнице ещё около получаса для вызова такси Ли не намерен был. Пару шагов от автобусной остановки дались неприятной тягой в икрах. Конечно, он же успел пригреться на лавочке. А вообще за сегодня он отпахал смену (и именно сегодня ему на обеде надо было захотеть прогуляться пешком до кафе не ближнего к ювелирке света), навернул кругов по квартире Чана, помотался по больничным лестницам, ведь обоим парням вдруг приспичило выдуть горячего шоколада с автомата, ещё и к остановке тащился. Ведь, чёрт его побрал сэкономить. Четвертая поездка на такси за день не особо улыбалась бюджету Ли. А теперь у него и выбора не было — но сперва ему предстоял путь обратно. Нет, нахуй телефон, надо на машину копить. Ну а хуле, права то есть. Минхо побрёл вдоль дороги обратно к больнице, шаркая носками прорезиненной подошвой кед. Ща бы дождь ещё, и участь гг со второсортной дорамы обеспечен... Не дай бог. Фары легковушки слепят дольше привычных пары секунд, и Ли нахмуривается, позволяя сетчатке привыкнуть к смене яркости. Поворачивает голову в сторону света. На крыше машины пестрит цветная табличка...Такси? Машина приостанавливается прямо сбоку ошарашенного своим везением Минхо. Лишь бы пустое было. Да? Пожалуйста... Ли подлетает к приоткрытому водительскому окну, и то, словно по команде, опускается до конца. Салон позади водителя пустует. Заебись. — Поедите? — приподнимает брови таксист, кивая в сторону салона, — Да-да! Спасибо, что остановились, — спохватившись, Минхо в спешке забирается в салон и называет адрес. Устраивается на заднем сидении, внутренне уже ныряя в уют своей тёплой квартиры. Его даже обдаёт призрачным ароматом нового медового кондиционера для белья. — Мимо проезжал. И сейчас обратно ехал, а вы всё на остановке сидели. Решил уточнить на всякий, — хмыкает водитель, исподлобья глянув на Минхо, и трогается с места. Следом за медовым ароматом Ли окатывает холодом. Морозным осознанием. Руки на всякий случай ещё раз охлопывают все карманы. И куртки и брюк, что он не переодел после смены. Ну конечно, не могло всё так хорошо закончиться. В спешке к Чану Минхо не забрал сумку с работы. В ней был и кошелёк и карты... И как он собирался в автобус без проездного садиться? Ответ очевиден. Ровно так же, как он сейчас залез в такси. — У вас есть зарядка? Type-C? Навязчивое дежавю берёт за ручки надежду и сжимает Минхо голову. Он морщится, но хмуриться начинает уже с чужого смешка. — Неа. Налом не получится? — Кошелька с собой нет, мобильник сел. Дома нал есть, только вам меня минуты три надо будет подождать, — соображает Ли, провожая взглядом мелькающие в окнах фонари. Нет, не так. У водителя же тоже свои риски, — Могу телефон в залог вам оставить, чтоб вы уверены были, что вернусь. Мужчина на переднем хмыкает и кивает, протягивая руку меж сидений. Минхо машинально вкладывает в неё телефон. Водитель убирает его в бардачок, не отнимая взгляд от дороги. Висок прислоняется к холодному стеклу, глаза слипаются. Слишком насыщенный день. Нервный. Противный. Ещё и шарф у Чана оставил. Минхо сегодня прям по всем фронтам забил десятки. Раздражение — 10/10. Рассеянность — здесь 15/10 по его ощущению. Везение...блять, единицу в этом случае он точно посеял — 0/10, хотя ладно, за такси уже можно и влепить... 1/10. Веки раскрываются, вылавливая непривычные очертания. Вместо спального района, по другую сторону стекла, на Ли смотрели лаконичные и светлые здания совершенно не похожие на жилые дома. Как будто дорогой район на одном из последних этапов строительства...либо заброшенности. Это что ещё, блять, за хуйня? Всё-таки, с выводами мы поспешили — 0/10. — Мы не туда едем. Вы точно двигаетесь по навигатору? — голос дрогает, подскакивая на хрипотце, вызванной недолгой дрёмой. А был ли навигатор? Если да, то сейчас Минхо его не наблюдает. Вопрос игнорируется. Водитель даже глазом не ведёт, в то время, как Ли прожигает его лицо через лобовое зеркало. — Отвечайте на вопрос, — Минхо дёргает ручку, дверь оказывается заблокированной, — Откройте двери ебучей машины. — голос звучит на пару тонов ниже, будь таксист другом Минхо, то знал бы, насколько это опасный признак, — Или я их выломаю. Сердце птицей бьётся о рёбра. Рука сжимает ручку двери до побеления костяшек. Но перенапряженный мозг отказывается искать пути избегания потенциальной смерти. Телефон лежал в бардачке водителя, но от него всё равно не было никакого проку. Именно в тот момент, как Минхо накрывает осознанием того, что если его сегодня убьют, то, в целом, он не будет возражать, водитель встречается с его взглядом в зеркале. — Пять минут, господин Ли. Мы почти приехали, — глаза мужчины переходят обратно к дороге. — Куда. Мы. Блять. Приехали? Минхо сжимает челюсти так сильно, что десны начинают ныть. Запоздалая реакция организма на адреналин — его начинает трясти. То, что его вопросы игнорируются, никак не помогает успокоить внутреннюю бурю, которая сдерживается то на одном экономии энергии. Если он сейчас перегнётся с заднего сидения и выкрутит руль с чужих рук, каков шанс, что, улетев в кювет, они не разобьются насмерть? Скорость для этого была достаточной. Но стоило только решиться. Стоило только приподнять пятую точку и приготовиться к отчаянному рывку, как машина постепенно начала снижать скорость. Один поворот. Взгляд впирается в стёкла, за которыми размытым шумом звучат людские голоса. Блять...только не сраная секта. Разум совершенно теряет связь с реальностью. Откуда он знает мою фамилию? Даже если на нём до сих пор висит бейдж — он спрятан под курткой. Сталкер? Всё пиздецовее, чем он предполагал. Ли отстранённо наблюдает за тем, как мужские руки тянутся к бардачку. На удивление достают разряженный мобильник, а следом бумажку, что вкладывают в руки расстерянного Минхо, а после щёлкают блокировкой дверей. — Вам пора, господин Ли. Решая не провоцировать судьбу, Минхо почти что вываливается из салона машины. Мало того, что он не заплатил (было бы за что), так ему ещё что-то в руки пихнули. Рекламку местной секты, не иначе. Он выдыхает только тогда, когда фары машины скрываются за поворотом. Опускает взгляд на бумажку, что вручили ему с собственным телефоном. Озадачивается. "Выставка утерянных фамильных ценностей семьи Со" В час то ночи? Так неумело маскировать свои сектантские сборы…постыдились бы хотя бы. Пальцы крутят билет из плотной матовой бумаги. Тот отблёскивает вставками серебряного покрытия при свете фар паркующейся неподалёку машины. Нужно уйти. По крайней мере с дороги, на которой Ли стоял в тяжелом амбре растерянности. Он подходит к зданию, у которого его высадили. Белая лаконичная штукатурка смотрит на него в ответ. Ворота распахнуты, ровно как и двери, ведущие внутрь. Оттуда мягким гулом выплывают голоса. Размеренные, вязкие разговоры, никакого напряжения или спешки. Чего не сказать о человеке, что почти влетает в спину Минхо, но сразу же вежливо извиняется в довольно глубоком поклоне. Да что ж его плечо кому сделало, что в него уже второй раз за день впечатываются? — Прошу прощения! Вы...будете проходить? Мягкий голос человека в смокинге вклинивается в растерянность Ли, и тот машинально двигается вперёд, хотя мог просто пропустить человека. Билет из рук вытягивают пальцы мужчины, всё это время стоящего у входа. Ему кланяются. Он кланяется тоже. Внутри очень светло. Стенды, информационные таблички, висящие на стенах фотографии. И пахнет дорогим парфюмом... парфюмами. Они кружат голову смесью ароматов. Ли невольно прикрывает глаза, собирается с мыслями. Действительно выставка? Вокруг достаточно людей одетых с ниточки, чья иголочка пронзает Минхо, заставляя поёжиться со своей неуместности. Его рабочие брюки точно не стоят и пол цены галстука рядом стоящего мужчины. Но он оставляет свою куртку там же, где остальные оставляют дорогие плащи и пальто. Потихоньку помещение заполняется людьми, но не слишком. Кислорода хватает. Не хватает чего-то другого. Сна в своей чудесной кровати? Ну это так, к примеру. Минхо меланхолично оглядывает свободно сидящее на нём поло. Сверху вниз, как может. Табличку с собственным именем, что всё-таки покоится у него на груди, он снимает и кладёт в карман примявшихся за день брюк. Несколько пуговиц у горла расстёгиваются для создания ещё более небрежного вида. Ли создаёт впечатление нарочитости образа — это максимум, что он может сделать сейчас. В помещении становится тише. Лёгкий гул голосов сменяет один, точно поставленный — экскурсовода. Или как там этих ведущих называют? Минхо понятия не имел. Первый попавшийся Ли стенд пестрит драгоценными камнями. Точнее плоской табличкой с их изображением... ещё точнее, его. Кольца с бриллиантами. Слева от неё, ещё одна – металлическая с высеченной на ней историей: того, кому кольцо принадлежало, а также предположения о том, куда оно могло пропасть. Минхо не интересно. Он лишь скользит взглядом по строчкам, не удосуживаясь концентрироваться на размеренном рассказе о богатствах семьи Со. Кто это, чёрт возьми, такие и откуда у них столько бабла — представлять не хочется, узнавать тоже. Вокруг таких денег точно ничего законного не крутится. Богатые пижоны. Взгляд скользит по расположенным у стен стойкам. Пальцы проводят по холодным строчкам на стенде. Ничего не привлекает внимание вплоть до того момента, как Ли не замирает в узнавании. Он сам не замечает, как преодолевает расстояние до стены, таблички которой гласят о подвеске из белого золота с аккуратными внедрениями александритов. Минхо чуть ли не сканирует взглядом фотографию, подмечая форму, изгибы и плоскости украшения в мельчайших подробностях. "Предположительно украдена в 1988 году" Нет, блять, это не может быть она. Просто хорошая реплика. Бегающий взгляд опускается вниз, ловя играющие под светом белых ламп очертания, что он может рассмотреть на собственной шее. Ахуительная реплика. Иным мыслям Минхо возникать в голове не давал. Старик Чон, добрейшей души человек, не мог быть вором. Он был отличным ювелиром, в молодости создававшим ошеломительной красоты изделия. Это точно кропотливо исполненная подделка. Причём его искусных рук. Минхо фыркает, отметая в сторону первоначальный шок. Он уверен в своих убеждениях, а ещё уверен в том, что ему нужно сматываться отсюда подальше. Хватит с него этого дня. Ли рвано выдыхает и прикрывает глаза, раздражённо расчёсывая переднюю поверхность бедра. Ебучие тумбы, чтоб чёрт их побрал.. Уверенными шагами Минхо доходит до выхода, но за порог так и не выходит. Двери закрыты, и он не спешит их открывать. Потому что...он всё ещё без кошелька и с разряженным мобильником. Предвкушая неловкость и колючий стыд, Ли разворачивается, окидывая взглядом помещение. В смежные ему, в которых, судя по звуку, проходит теоретическая часть экскурсии, он не собирается даже заглядывать. Его цель — любой человек поблизости. Лишь бы не подумали на то, что Минхо бедняк и побирается. Правильно подумают. Он, видимо, это и планировал делать? В крайнем случае, если ему не поверят в том, что он переведёт деньги за такси по приезду домой, он может позвонить с чужого сотового Хёнджину. Тот скинет. Пора бы и ему честь знать. Ли фыркает, в два шага подходя к ближайшему человеку, ровная спина которого закрывает обзор на стенд, позади него. Сглотнув, Минхо очерчивает мужчину взглядом. Уложенный гелем каштановый затылок, чёрный пиджак, брюки с выглаженными стрелками — всё как полагается богачам... Минхо надеялся попасть не просто на богача, а на показушника, что балуется пожертвованиями и прочими угодьями для своей репутации. Такой не должен отказать ему в помощи. — Извините, не могли бы вы оказать мне услугу... — начинает было Ли, когда его сбивает смешок, сопровождаемый разворотом на лакированных каблуках. Глаза пересекаются с чужими, искрящими фиолетовым лукавством. Непривычное Сияние этих глаз сбивает с толку. Мягкие черты лица, словно соревнующиеся с острыми за... Они точно встречались раньше. Только вот... Где? Зрачки снова бегают по чужому лицу. Внешность его обладателя вызывала спорные эмоции. Ростом он примерно с Минхо — в чужое лицо он смотрел прямо — как и возрастом. Ли хоть и был плох с определением того по внешним данным, но здесь отчего то был уверен. Скользнув взглядом по губам напротив, Минхо сам не заметил, как нахмурился от того, как их уголок дрогнул. Это прострелило виски воспоминанием. Ювелирка. Месяцев пять назад, четыре? Странный посетитель, расспрашивающий про кулон Минхо. Нет. Про подвеску. Про такую же, что изображена на стенде теперь уже находящимся за спиной бывшего посетителя. Твою мать, чёртово совпадение. Внутренне поёжившись от воспоминаний, Минхо машинально поднимает руку, нащупывая края воротника своего чёрного поло. Пальцы не слушаются, что нервирует ритм и так во всю восходящего отчего-то пульса. Желание спрятать украшение за тканью на собственной шее возникает неожиданно, но закономерно. Он понимает, что его взгляд расфокусировался только в тот момент, как чувствует тепло чужого тела и, неожиданно, сладкий запах чужого терпкого парфюма. Смутно знакомого. К Минхо делают шаг, подходя почти вплотную. Личные границы нарушаются с той же лёгкостью, с какой Ли готов был упасть в свою кровать ещё сидя в грёбанном такси. — Позволите помочь? — звучит полушёпот чужих губ, сопровождаемый касанием к воротнику Ли. Вопрос вопросом не является, но провоцирует рвано кивнуть только для ощущения контроля над выходящей из под него ситуацией. Минхо сглатывает, заставляя себя опустить взгляд на чужие пальцы, что нащупывают пуговицы на его шее. Всё — лишь бы не пересекаться с нахальными глазами своими. Он не должен грубить и пререкаться, этот тип — его ближайший способ попасть домой. Так что язвительные комментарии к происходящему даже не успевают возникать в усталой черепушке. Собственный взор не натыкается на перстни или маникюр. Он оступается, косится и разбивается о чужие руки, облачённые в кожаные чёрные перчатки. Его рассудок всё? Минхо совсем поехал? Может быть он сейчас крепчайшим, как любимый чай Хвана, сном спит в палате Чана? Второй человек в перчатках за день в тёплом помещении, так ещё и в апреле? Технически, за два, но для Минхо — это один длинною в вечность день. — О какой услуге вы собирались попросить? — вырывает из рассуждений лёгкой хрипотцой голос напротив. Пуговицы не поддаются, левая перчатка покидает чужую руку. Теперь поддаются обе. А Ли поддаётся соблазну поднять взгляд и сразу же жалеет, сталкиваясь с другим. Нахальным. Скользким? Нет. Скорее, пронизывающим. — Телефон...сел. Я хотел попросить вас об одолжении. Чтобы вы вызвали мне такси, — проговаривает Минхо, стараясь внешне не выдавать внутреннего волнения, — Можете дать номер своего счёта, я переведу вам, как доеду до дома. Тепло чужих рук покидает шею и грудь Ли, пока он судорожно пытается вспомнить. Вспомнить то, какую руку он целовал тогда... в клубе. Правую или левую? Ту же, что до сих пор облачена в перчатку у человека напротив? Они.. — Считаете, что недостаточно бережно храните? Могут быть одним человеком? Минхо супится, теряя нить диалога, очевидно, захлебнувшись в мысленных предположениях. Ещё и бедро снова даёт о себе знать жгучей вибрацией. Точно. Левое. Об тумбу он бился левым, а не тем, что беспокоит его с момента посещения больницы. Не тем, что ноет и зудит сейчас. Но Ли старательно абстрагируется от дискомфорта. Слишком много мыслей и ощущений. — Что, простите? — Люди склонны прятать самое важное, когда чувствуют угрозу. Считаете, недостаточно хорошо защищаете, — парень кивает на подвеску на шее Ли, — Или считаете угрозой меня? — брови секундно взметаются, а голова собеседника склоняется набок, — Хотя, я б в вашем слу... Парень не успевает закончить свою странную мысль, как его прерывает женщина, выплывающая с соседнего зала. На её груди висит бейдж, но Минхо не вчитывается в его содержание. — Извините, что прерываю, но без вас никак, — она пробегает глазами по собеседнику Ли, к которому обращается, перепрыгивает на Минхо, и снова обратно, — Там...по вашей части. Женщина разворачивается, получая ответный кивок. Раздражающий слух цокот шпилек медленно отдаляется вместе с тошнотворным запахом перезрелой вишни. Ли провожает обладательницу короткого облегающего платья взглядом, от того прикосновение, заставляющее его вздрогнуть, шокирует больше, чем должно. Горячая ладонь, свободная от перчатки, касается поверхности собственных брюк, смахивая невидимую пыль. Горящая пульсация прекращает бегать по бедру. Какого... — Что вы..? — У вас тут побелка, видать, — простецки звучит чужой тон, — Не стоило прислоняться к стендам. Действие само по себе странное, проще бы было сделать это не ладонью, а тыльной стороной руки. А ещё проще и уместнее — не делать. Но вопросы быстро отпадают, спавня за собой тысячи других — из левого кармана брюк незнакомец вытаскивает ключи от машины и протягивает их Ли. — Подержите, — Минхо мешкается, но из-за непонимания ситуации (мало ли зачем его просят об этом), даёт вложить в свою ладонь отливающий металлическим значком ауди, брелок, — Завтра подго́ните к ювелирному. Я в обед заберу. Пока Ли в расстерянности таращится на ключи, в своей ладони, его собеседник успевает бесшумными шагами скрыться в смежном помещении. — Нет, подождите... — Минхо бормочет, поддаваясь вслед за парнем, но поднимая взгляд, натыкается на его отдалённую фигуру. Тонкие руки обвивают шею незнакомца, а девичий подбородок ненадолго задерживается на плече. Даже с этого расстояния Ли замечает перелив фиолетового в глазах девушки. Точно. У него есть соулмейт. Кроме того, черты девушки, что он успел разглядеть, напоминают те, что он недавно видел по телевизору. Дочь министра торговли, промышленности и чего-то там ещё. Если Минхо не изменяет память…или глаза, естественно. Это просто пиздецки странный тип. В голове кипит, мозг плавится. Минхо понятия не имеет, какого чёрта происходит. Мозг пытается провести закономерности, составить цепочки из логичных последовательностей, что привели его в точку, где он находился. Но нихера не выходит. Таксиста нанял кто-то заранее? Самое очевидное из звеньев. Сомнительно лишь то, что разрядку собственного гаджета он и сам предположить не мог, а как кто-то другой мог на это рассчитывать — загадка. Этот «кто-то» хотел, чтобы Ли был здесь, увидел подвеску? Вероятнее всего. Или потому что он ювелир? Сомнительно. Фамилия семьи Со ему была незнакома. А единственным, кто обращал внимание на подвеску на шее Ли был его недавний собеседник. Неужто это он? Он поверил, что на шее Ли оригинал и решил таким образом...что? Капнуть на совесть? Насмехнуться? Или шепнул кому-то из влиятельной семьи Со? Слишком много чести. Все эти мысли заставляют поёжиться в отвращении. Какой-то синдром главного героя. Плевать. Даже, если ключи от машины ему впихнули в качестве извинений. Даже, если этот странный тип думает, что сдал вора. Даже, если в грёбанном багажнике ауди бомба, или подпилены тормоза, Минхо плевать. Он хочет домой. И хочет отрезать себя от сегодняшнего дня. Завершить эту грёбанную бесконечную череду вопросов. Он точно не справится с ними в одиночку. Ведь к нынешнему моменту не справляется даже с одним, выбивающимся из строя — откуда этот тип знал, что у Ли есть права? Не знал, а предположил? Отдавать управление своей тачкой само по себе безумие, тем более незнакомцу, а уж не умеющему водить... А кто сказал, что ему не плевать? И на чужую жизнь и на свою, вероятно, очередную тачку. Похуй нахуй. Ли всегда волновался за других в сотни раз больше, чем за себя. К своим неудачам он относился просто. Отстой случается. И даже собственная смерть никогда не пугала. Смерть тоже случается. Но он всё-таки мысленно зовёт себя кретином, когда пренебрегает инстинктом самосохранения. На улице Минхо пикает чужим брелоком, в ответ ему мигают фары чёрного спорткара слева от входа. Матовый корпус, который Ли обходит кругом, прежде чем залезть внутрь. На задней части авто красовался шильдик, оповестивший о том, что перед ним Audi R8. Ну да, конечно, Минхо просто так отдали ключи от спорткара. Естественно. Угоню и уволюсь, что он мне сделает? Салон встречает низкой посадкой сидений и запахом новизны. Кожаной обивки. Минхо щёлкает брелоком, выдвигая скрывавшийся в нём ключ зажигания. Вставляет его в отверстие центральной консоли, почувствовав сопротивление хорошо подогнанного механизма. Поворот… и салон искрится синевой приборной панели. «Audi R8 V10» — приветственно переливается на экране. Ли вдавливает педаль тормоза в пол, проворачивая ключ до упора. Двигатель рычит приятной низкой вибрацией по задней стороне бёдер. Заставляет сжать руль, ощутившими тремор от наслаждения, пальцами. В первый раз он водит такого рода машину. Не в каком-нибудь симуляторе. Вживую. Вот настоебёт окончательно, сменю номера и свалю на ней в Пусан. Нет, в Австрию, или Австралию… Или где там, чёрт его побрал, соулмейт Чана. По скромному мнению Минхо сегодняшний день был чертовщиной, но опустившаяся на подушки тяжёлая голова переквалифицировала его в простой и лаконичный "сюр" ֢