Не стан дарт?

День прошёл как-то привычно что-ли. Люди шли со своими проблемами и болячками, я помогала чем могла, а Аластор сидел в уголочке. К семи часам парень выбыл из уравнения, оставляя ворох вопросов. На что он живёт, если может позволить себе куковать тут днями? Ну ладно, допустим, богатая родня могла объяснить это, но всё-таки он вряд-ли безработный гулёна. В таком случае люди просто не обращали бы на него никакого внимания. А это не так. Он имеет или обширные связи и влияние, или известность в каких-то кругах. Ладно, допустим, с этим разобралась. Чем ему тут намазано, в конце концов? Какого его игнорирует защита? Она должна делать это место как минимум неприятным для чужаков, а в идеале и вовсе не пускать их. Так какого он воспринимается своим? Я точно не представляла его дому, а кроме меня это сделать и некому. Те, кто могли бы в теории, уже мертвы. Та же Лева, даже если захочет, просто не сможет этого провернуть. Мысли роились в голове как пчёлы, разбуженные посреди зимы. Злые, вялые и хаотичные до жути. — Чего глазами хлопаешь? — раздалось из-за спины. — Йё! — вскрикнула я, разворачиваясь в прыжке. — Чтоб тебя через овраги! Чего подкрадываешься? — А ты чего этого в дом таскаешь? Ты мне скажи, чучелко неразумное, где твои мозги были, что это показалось тебе хорошей идеей? — Шерсть вздыбилась, глаза сверкают, в общем, грозный кошак готов рвать и метать. — Тьфу ты, господи. Ты что-ли не знаешь Леву? Или я его не на кухню, а сразу к камню? К чему спектакаль юного актёра?— Я скривилась, как от головной боли. — Дура! — веско заметило это пушистое недоразумение. — Ну что, брат мой по интелекту? Пошли что-ли? Сегодня работаем на полях. — Домашние? — как-то быстро успокоился кошак. — Или их тоже с собой? — Да нет, пусть сидят. Идём малой группой. Покойники, судя по описанию, на древность не тянут, как-нибудь без них справимся. И мелочь тоже пусть дома сидит. — Последнее прилетело в спину, хотя скорее — в гордо задранный хвост. Пока шла в свою комнату, на меня напали. Внезапное нападение со спины и вот на моей шее повисла лева а спина выгнулась назад в странном подобии мостика. — Да на кого ж ты нам такааая... Да что же это такооое деетсяяяя... — Бабские причитания в исполнении голосистой шишиги всегда выделялись своей громкостью и гадкостью. Да, пожалуй, именно так. Пока на моей шее висела вообще-то тяжёлая Лева, нарушая хрупкий баланс человеческого тела, причитания продолжались под аккомпанемент моих придушенных хрипов. — Куда ты без нас-то собралась? Нешто мы набоялись мало? Нешто настрадались, наплакались мало? — Отстань от неё, старая. Не видишь, она уже красная? — Лениво зевнул наглый кошак, равнодушно топая по своим делам. Я ему это припомню. Гадюка в мехах. С явной неохотой но меня всё-таки отпустили из неудобного положения, давая разогнуться. — Кха-кха. Не делай так больше. — Хрипела я, потирая горло. — И да, это не обсуждается. — Но как же мы, мы же пригодиться можем. А если тебя там убьют? Нам что делать? Ладно, тебе себя не жалко. Так ты о роде подумай, о нас подумай. — Эхххх. — Протяжный выдох получился даже слишком тоскливым. — Лев, не преувеличивай. Там не полчища нечистой орды, а максимум с десяток мертвецов, ну может, заложенных, в крайнем случае пара личей, и то вряд-ли. Не в первый раз и вряд-ли в последний. — А если кто из старых балует? Ритуал? Неупокоенный дар? Это кладбище, и какие сюрпризы могут принести обычные погосты, ты знать не можешь. Со смертью нельзя играть. — Да откуда она это берёт? В городе-то? Да любой из этих вариантов стал бы трагедией для густонаселённого города. Жертвы исчислялись бы сотнями, если не тысячами. — Даже если ты права, на кой мне там вы? Я не всех оставляю. Мне вас там просто пихать некуда, в конце концов. А вы посидите дома, на всякий случай. Всё будет хорошо. — Я против. — Тон шишиги не подразумевал возражений, но куда уж тут. — А я тебя не спрашиваю. Хочешь подискутировать? Чешир в твоём распоряжении. — Быстро прошмыгнула в комнату, баррикадируя её стулом. — А мне надо собираться! — Ручку с силой дёрнули несколько раз, из-за стены раздались приглушённые шаркающие шаги, и всё стихло. Лева не стала ломать имущество. Это не бегство, а тактическое отступление. По крайней мере именно так я буду говорить одному пушистому шутнику. Ситуация конечно дрянь. Я могла отдать приказ, и она бы отступила. Любой из ковена отступит, стоит отдать приказ. Отступит, подчинится, умрёт — стоит отдать приказ. Да вот гадость — не тот это случай. Есть, конечно, больные на голову или просто глупцы, мнящие, что духи — это рабы, их личная собственность. Как правило, идиоты долго не живут. Нет, духи не могут убить хозяина. Просто физически не могут — это закладывается в момент привязки, глубоко впаивается в подкорку сознания. Причинить реальный вред они не могут, что даёт иллюзию вседозволенности ведьмы. И многие забывают или что чаще не знают, что ковен — это не просто кучка безмолвного скота, это и есть ты. Твоё отражение в астрале, твоё тело и душа. И если ты позволяешь себе угнетать духа, то сначала он попытается подстроиться, он будет гнуть себя, пока не сломается. Это — вторая иллюзия. Отнять свободу воли у тех, кто не имеет тела, невозможно, чтобы кто ни думал. И даже самый гибкий прут в конце концов сломается, начнёт ненавидеть сначала себя, потом своё бессилие и в конце концов — хозяина. Глубоко и жутко ненавидеть мучителя, выедая себя изнутри. Они буквально начинают гнить, а вместе с ними и их хозяин, медленно и незаметно, пока не станет поздно. А потом наступает смерть. Просто раз — и нет ведьмака и его ковена. Сгнили — и всё тут. Если такой труп закопать, может получиться страшная тварь, да только нет дураков хоронить таких. Спалят на просоленной земле от греха подальше и забудут. Мне такая участь вряд-ли грозит, но портить отношения по мелочам как минимум глупо. Глупо и бессмысленно. Она просто беспокоится, и это можно понять. Один раз мы уже были на пороге могильной ямы, и мне ещё долго придется терпеть такую вот заботу. Пока переодевалась, в голову сам собой закрался какой-то весёлый мотивчик, периодически крутящийся по радио. Прилипчивый, зараза, но да и ладно. Уже собравшись, поколебалась, но всё-таки пошла на поклон к шишиге. Та сидела спиной к двери, шебурша крупой в мешке. — Лееев? Ты извини, а? Я понимаю, что ты хочешь как лучше, но подумай сама. Я иду на работу, да, возможно, опасную, но и я не белый одуванчик. Да, недавно мы были слабы, но вечно сидеть в четырёх стенах — не выход. И да, сами стены не нуждаются в охране, но если что случится? Если мне понадобиться срочно бежать сюда? Мне будет спокойнее если вы останитесь. — Я смотрела на неё, ожидая ответа, а та лишь фыркнула, отвернувшись к стене, и лишь через пару секунд тяжело вздохнула. — Да понимаю я всё. Не одобряю, но понимаю. Иди уж. — Шишига махнула рукой, как бы говоря «сгинь с глаз моих», продолжая перебирать зёрна. В целом — хороший знак. Свою ошибку она уже поняла, но признаться? Естественно. Быстрее реки обернуться вспять, чем эта личность признается, что неправа. Улыбка растянула губы. Я вспомнила бабушку. Она была очень похожа на шишигу, хотя никогда и не видела этого духа. Бабуля умерла, когда мне было семь лет, не дожив до появления Левы всего год. Старая княжна возглавляла семью долгие годы и плевать хотела на аристократическую холодность к детям. О её характере наседки знали далеко за пределами рода. Именно благодаря ей в нашей семье никогда не было нянек и дядек, а воспитанием занимались родители. У обоих этих личностей были поразительные способности в области «Я заставлю тебя чувствовать себя виноватым, даже если я не права». Что не отменяло их искренней заботы. Не прекращая улыбаться, вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух. — Привет... — Да ё — Я дёрнулась, наконец выпадая из воспоминаний. — шкин кот, тебе через колено. Ты что тут забыл, несчастный? Учти, пирожки закончились и в ближайшее время не предвидятся. — ...тствую. Боюсь, рассчитывать на пирожки уважаемой Левы было бы наглостью с моей стороны. — И грустно так улыбнулся. — Для кого Лева, а для тебя — Левина Афанасьевна. Ты чего явился, спрашиваю? Мне тебя и днём хватает, чудовище прилипчивое. Учти, ночевать не пущу, и Лева не поможет. — Да так... Гуляю. — Да он когда-нибудь прекратит лыбиться в разговоре со мной? Если так подумать, он не улыбается только когда читает... Ну и ест ещё. В остальное время хоть чуть-чуть, но всегда тянет губы в улыбке. — Возле моего дома? — Я скептично хмыкнула, приподняв бровь. Нет, он серьёзно считает, что я поверю? — Город маленький. — Пожал плечами Аластор. — Да ты что... Ну гуляй тогда, а я пойду. — Заперла дом на контур привычным движением и чётким шагом пошла в примерном направлении. Своему знанию местности веры не было, зато птичья авиация уже успела узнать дорогу и направляла меня на верный путь. На парня, идущего следом, было удивительно легко не обращать внимания. Идёт и идёт себе, главное, под руку не лезет и соблюдает дистанцию. Кинжал на поясе привлекал сторонние взгляды. Раньше я прятала его под курткой во избежание проблем. Сейчас же проблемы могу устроить уже я. Огни интереса быстро загорались и гасли ещё быстрее, стоило только прохожим углядеть мои глазки. Лёгкое свечение отчётливо заметно в сгущающихся сумерках, и дураков лезть ко мне не нашлось. А я? Ну, совмещаю работу с ещё одной работой. Высматривать всякую нечисть — это постоянная необходимость. Для поддержания жизни ковена хватает и моих внутренних резервов, а вот развитие без сторонних вливаний невозможно. А кто в этом мире не хочет стать сильнее? Уже подходя к ограде, можно было заключить, что фортуна сегодня была скупа до невозможности. Во-первых, ни одного проклятого мне так и не попалось, а во-вторых, на меня смотрела одна шатенистая проблема. Ну увязался он за мной — это ладно. Зачем ему переться на ночное кладбище? Пацана что, амуром контузило? Я хмуро сверлила взглядом этот репей на ножках, размышляя, что мне будет, если сегодня ночью совершенно случайно на одном старом кладбище появится ещё один постоялец. — Гуляешь, значит? — Да. — И гулять тебе ещё сколько? — Каждый миг начинается бытие. — Ну ты мне ещё тут потряси умным видом. Говоря проще, шёл бы ты отсюда, мне работать надо. И если кто-то не соизволит испариться, то вполне возможно, за этим порогом — кивок в сторону ворот ограды — и останется. Оно тебе надо? — Не думаю, что мне угрожает опасность. Если, конечно, леди не решит напасть. — Да сдался ты мне больно. Поясняю для наиболее образованных. — Не удержавшись, слегка хохотнула. Не злобно, зато с иронией. — Сейчас это кладбище находится в сонном состоянии. Оно уже не спокойно, но ещё не пробудилось полностью. Когда я закончу, из склепов и могил полезет всякая шваль, и ты мне там не нужен. Если решишь туда лезть, то вполне вероятно, что моё участие к твоему упокоению не понадобится. Я спасать тебя не стану. Левы здесь нет, так что даже капать на мозги мне в случае чего будет некому. Выбирай сам. — Я равнодушно мотнула головой, шагая ко входу. Ворота оказались ожидаемо закрыты. Я цыкнула с досады и, убедившись, что на улице никого, перемахнула забор, обратившись дымом. Секунда — и я уже за оградой, слушаю удивлённый вздох репейника.