Не стан дарт?

Я удалялась по тропинке к центру кладбища, быстро скрываясь за нестройными рядами склепов и гробниц. В этих местах не принято хоронить в могилах, во многом по техническим причинам. Грунтовые воды не позволяют предавать тела земле, и кладбища в таком случае становятся просто опасны для живых без всякой магии. Однако человек, известный своей способностью приспособиться к любым условиям, нашёл выход. Разномастные склепы возвышаются над землёй, представляя собой каменные или кирпичные постройки, чаще всего прямоугольной формы. Внешний вид отдаётся на откуп заказчикам и, как правило, зависит от религии усопших. Чаще всего склепы рассчитаны на постепенное пополнение членами семьи. По мере надобности, так сказать. Это кладбище было старым и не слишком востребованным, судя по обветшалым строениям. Облупившаяся штукатурка, кое-где потрескавшийся кирпич. Трава разрослась без присмотра буйной рощей. Её уже успели притоптать ноги рабочих. Иногда попадались обломанные кресты и частично развалившиеся статуи. Следы рабочих, может, вандалов — мне в целом без разницы. Зайдя достаточно далеко, чтобы скрыться от случайных взглядов со стороны дороги, позвала. — Чешииир. — Тут я, — откликнулись с крыши ближайшего склепа. Шебуршание, и на землю спрыгивает эта пушистая туша. — Рассказывай давай. Что? Где? Когда? И где здесь наша работа? — А где волшебное слово? — Хитрые глазюки сверкнули на кошачьей морде. — Будешь выёживаться — отдам соседским детям на растерзание. Они с первого взгляда полюбили большую и пушистую кису. — Своих сдавать нехорошо. Но если вдруг, то тебя будет ждать Лёва с лекцией на тему «Необходимость выйти замуж». — Туше, — я покачала головой. — И всё-таки: что нарыли наши птички? — Идём по дороге, расскажу. — Кот успел сделать всего пару шагов, как нас окликнули. — О чём расскажешь, пушистик? — Я спокойно обернулась на голос, не чуя опасности от нового лица. А вот Чешир вздыбил шерсть, отпрыгивая от источника звука. Шипя, он пятился к ближайшему склепу, пока я не махнула рукой, отпуская духа. Из астрала он меня материл, конечно, но я просто не обращала внимания — не тот момент. — И вам здрасьте, мадам Бриджит. Какими судьбами заглянули к нам на огонёк? — Я заглянула? А мне казалось, что именно гости должны объяснить цель визита хозяевам. — В руке богини была бутыль с чем-то, судя по запаху, алкогольным, и она, не стесняясь, отхлебнула пару глотков. — Эх, вижу, ты пришла в равновесие, милашка. Чего в гости не зовёшь? Выпьем, повеселимся, обсудим тяжкую женскую долю, а? — Не подумала, извините. Приношу извинения. Надеюсь, вы не против моего присутствия? Я здесь по работе. — Я не против, — она пожала плечами. — Но только если ты позовёшь меня в гости. — И хитро так подмигнула. И зачем ей это? Чешир рассказал о том её визите, и, несмотря на мою ей благодарность, слишком частые визиты богов — это странно. Обычно им плевать на людей по большому счёту, а ко мне она является уже не в первый раз. Ей зачем-то нужно приглашение, вот только зачем? Не может пройти полноценную защиту? Не смешите. Она богиня, пусть и не из сильнейших. Ей мои потуги — что занавеска из бисера: что есть, что нету. Вряд ли ей и впрямь просто собутыльник нужен. Не хочется лишний раз общаться с такими существами. В любом случае, отказывать после того, как мне спасли жизнь? Неудобненько, в общем. — В моём доме вам всегда рады. — Чего ты такая официальная? — Она весело хохотнула, отхлёбывая ещё своего пойла. — Обращайся ко мне на «ты», разрешаю. А что за работа? — Любопытство неприкрыто читалось на женском лице, расписанном белыми узорами. — Мёртвым не лежится. Меня наняли, чтобы успокоить кладбище. — О-о-о, интересно будет на это посмотреть. А где этот? — И выжидательно смотрит на меня. — Кто? Если вы про Чешира, то я отослала его. Извините, но духи просто боятся вас как более сильного. — Да я знаю, — она махнула на меня рукой. — Я про мальчика. Он ходит за тобой хвостиком с нашей первой встречи. Я всё думаю: кто этот твой милашка? Он же вроде маг, да? — Он не мой. Но да, этот юноша — маг с явным аспектом смерти, так что он скорее ваш. — Если бы. Самди запрещает брать к себе живых. А жаль. — Она так тяжело вздохнула, что я почти прониклась сочувствием. — Кстати, милашка номер два сейчас перелазит ограду. Зачем он это делает, кстати? На калитке даже замка нет. — Вероятно, у вашего мужа есть на то причины. Кстати... Можете не пустить его? Он будет мешаться под ногами, а скоро здесь станет опасно. — Могу. — А во взгляде у дамочки черти пляшут. — Но? — Но не хочу. Ладненько, я пошла, жди в гости, лапочка! — И растворилась в темноте, как не было. Я тяжело вздохнула, потопала туда, куда хотел отвести меня кошак. — Выходи уже, трус, ушла она. — Сама ты трус. Что ты сказала? Я бы на тебя посмотрел, будь ты в моей шкуре. Эта тварь может меня сожрать, не прилагая усилий. Да я до сих пор жив только потому, что она так хочет, и ты, кстати, тоже. — Во-первых, не оскорбляй хозяев в их доме, а во-вторых, выходи уже из астрала. — Недовольно фырча, он всё-таки показался в материальном мире, мягко топая лапами по примятой траве. — Дела наши не то чтобы плохи, но поработать придётся. Кладбище большое, и чтобы успокоить его, придётся напрячься. Аса с Эрхом уже просыпают периметр солью, но ты сама знаешь, насколько такая преграда прочна. Да и соли на это дело уйдёт... — Он сокрушённо покачал головой, показывая тем самым, что, несмотря на то, что он кот, жаба у него всё-таки есть. — В общем, мы её позаимствовали на складе, потом вернём, конечно, но это уже твоя головная боль. — Ну да, не тебе же вспоминать алхимию. Вы местность проверили? Не окажется, что среди могил лежит бродяга под градусом? — Ты опять? Один раз! Один раз такое было почти десять лет назад! Ты всю жизнь мне это припоминать будешь? — Ага. Сволочь ты моя пушистая. Если тебе не напоминать о твоих промахах, то ты расслабишься и начнёшь косячить. Мне оно надо? — Чёрт с тобой. В общем, очаг на севере, там посвободнее будет, часть захоронений уже разобрали. — А чего они начали с середины? Вывозить обломки через всё кладбище как-то не очень логично. — Не перебивай, зараза. Там вторые ворота. Только не парадные, а вполне себе технические. Что там дальше? А. Ну так вот, голов здесь почти пять тысяч, так что сама понимаешь, малым построением не обойдёмся. И да, всех выкосить не получится. Живых не наблюдается, ну кроме этого малохольного, но тут уж сама. Чего ещё? — Чего, чего? Что там случилось-то? — А я откуда знаю? Это, извини меня, не моя сфера. Мы ж не дома, здесь свои идиоты есть. Ритуал провели уже после смерти, через закладку, иначе объяснить, какого они просто там стоят, я не могу. А так... В общем, сложно, но вполне возможно. Внешне похожи на драугов, но откуда здесь скандинавы? Может, дерятники на последней стадии разложения, но опять-таки: где мы, а где Якутия. — Ладно, нечистая сила. Далеко там ещё? — Да нет, считай, что два ряда и налево свернуть, там начнётся свободное пространство. Не пропустишь, в общем. — Ну иди тогда, шугани безбилетника. Очень прошу, сделай так, чтобы его здесь не было, а я пока погляжу. Наши на местах? — Капуша у нас одна. — Тихо проворчал камышовый гадёныш. Я сделала вид, что не услышала, он, что поверил. Вид заброшенного кладбища сменился ещё более грустным экстерьером. Полуразобранные или стёртые до фундамента места захоронений, земля, изрытая ногами и телегами, ну и разбросанный мусор — куда без него. Бутылки, осколки кирпичей и чего-то стеклянного, почему-то обрывки верёвок и мешков, разбросанный инвентарь. В общем, картина, не внушающая оптимизма. В десятке метров стояло то самое злополучное захоронение. Не благодатное это дело, если подумать. Но тут уж не мы такие — жизнь такая. Его выдавали скелеты, стоящие вопреки всем законам природы без помощи мышц. На выбеленных временем костях поблёскивали руны, напитанные силой. Всего пятеро стражников собственного пристанища. На трёх, не иначе как чудом, сохранились обрывки одежды. Я подошла ближе, остановившись за несколько шагов до невидимой границы, которую охраняли стражи. — Ну что, господа хорошие, есть здесь кто говорящий? — Без особой надежды спросила, так, для проформы. Мне ожидаемо не ответили. Шаг — и меня по-прежнему игнорируют. Ещё шаг — и в мою сторону шелохнулись сразу двое скелетов, недвусмысленно протягивая руки в хватательном жесте, и я отступила назад. — Что вы такое, а? Что делать-то с вами? — Вопрос был актуален до нельзя. Энергия некроса, ну или иначе говоря, морс (что одно и то же), штука по своей сути прилипчивая и надоедливая, как мухи. С одной стороны, от неё фиг избавишься, а с другой — армию мертвяков создать тоже не получится, иначе какой-нибудь некромант давно уже захватил бы мир, усевшись на какой-нибудь неудобный золотой стул. Такому развитию событий мешало два фактора. Первый: энергия некроса, она же энергия смерти, как и любая другая энергия, в конечном итоге достаточно быстро перерабатывается эфиром. Она теряет свой спектр, становясь обыкновенным бесцветным наполнителем. Работать с трупами надо быстро, и воскресить какого-нибудь скелета после того, как его похоронили и он десять лет в земле пролежал, не получится. Да даже если его просто похоронили с соблюдением обряда — тоже считай, поезд уехал. А если ты и успел воскресить свеженький трупик, потратив на это уйму сил и ресурсов, то поздравляю: ты можешь создать великую армию безмозглых исполнителей численностью примерно штук в десять. Дальше у тебя не хватит ни силы, ни контроля, и трупы начнут медленно истлевать. Со временем даже твой десяток растеряет вложенную в них энергию, в конечном итоге становясь обычным куском несвежего мяса, с которым уже ничего не поделаешь. Поэтому некроманты — это просто больные на голову люди, которым нравится возиться с трупами, а не повелители мира. С другой же стороны лежит ритуальный аспект, и вот здесь начинается гадость. Непрямое воздействие в процессе захоронения — это как бы и не совсем некромантия, она на грани с ритуалистикой и, как ни странно, артефакторикой. Воскресить и подчинить своей воле нельзя, но, к примеру, привязать к месту с закладкой защищать его — вполне выполнимо. И да, он будет защищать от всех и вся, кто как либо пытается разрушить или просто проникнуть на подзащитную территорию. Можно заложить задание убить всех на этой территории или, к примеру, сброситься в колодец ближайшей деревни. В таких случаях сила как бы консервируется до события-катализатора и выплёскивается один-единственный раз, после развеиваясь в эфире. А если нет катализатора? Пока чары пребывают в спящем состоянии, они медленно, но верно по крупице собирают эфир, перерабатывая в некроэнергию. Которая, в свою очередь, распространяется к объектам, подходящим по диапазону. Которыми, о-хо-хо, по счастливой случайности являются трупы соседей. Если таких не находится или их слишком мало, то сила начинает убивать всё живое, как трупный яд, пока кто-нибудь не заметит и не остановит заразу. А если есть? Тогда начнётся вообще нечто непонятное. Бывали случаи, когда всё кладбище становилось копией того трупа и восставало на защиту последнего приюта. Иногда трупы просто не тлели в земле или, наоборот, истлевали за считанные дни. Бывало, что стихийные покойнички восставали без какой-либо причины и шли бродить по свету, попутно питаясь энергией всего, что движется. У таких умертвий мозгов не много, зато инстинкты на месте. Жрут тех, кто слабее, избегают тех, кто может их уничтожить. В общем, смерть — штука непредсказуемая во всех аспектах. Если источник имеет хотя бы какую-то заложенную цель, то во что преобразуется остальной погост, предсказать очень сложно. И чем погост старше, тем больше вариантов. И один из таких вот очагов стоит и смотрит на меня пустыми глазницами. Если уничтожить очаг — это станет катализатором для остального кладбища, и я теряюсь в догадках, сколькие могилы уже заражены и каким образом. Если смотреть на ситуацию с точки зрения оголтелого оптимиста, получится, что всё не так уж и плохо. Строители разбирали склепы и куда-то девали останки без особых усилий, судя по вводной. А если останки удалось вынести за пределы кладбища, без подпитки они очень быстро станут самыми обычными. Ну, разумеется, если они не ушли самостоятельно. У таких источник уже замкнулся на самого себя. В общем, сложная ситуация. Впрочем, размышлять дальше бессмысленно. Я могу гадать сколько угодно и всё равно не угадать. Без знания, что это за хрень передо мной (а я этого не знаю), угадать тип воздействия просто нереально. Значит, надо действовать по обстоятельствам. Кинжал привычно лёг в руку, и сила полилась в него, преобразовывая. Он удлинился, слегка меняя форму. Сейчас в моих руках лежал полноценный фальшион с тёмным лезвием. Небольшой родовой секретик, так сказать. Вливая силу в артефакт как в проводник, принялась чертить круг. В радиусе будущий конструкт: примерно три метра делились на тринадцать секторов. Небольшой круг в центре и двенадцать лучей от него к внешнему кругу. Каждый заполнялся рунной цепочкой, в итоге образуя собой конструкт, концентрирующий чужеродную для эфира энергию. Центральный круг нужен для того, чтобы энергия в круге в ускоренном темпе проходила очистку и рассеивалась. — А что это ты делаешь? — Да твою ж... Ты что здесь делаешь, придурок? Чешир! Етить твою в дышло, где ты есть?! — Из-за спины парня вышел недовольный и слегка подпалённый кот с ощеренной мордой. — Чего кричишь? Сначала сама сказала: убивать в крайнем случае, а потом «прогони, прогони»... Как будто у тебя это получается. — И скрылся гадёныш. Даже не в астрале, просто ушёл куда-то в темноту кучно стоящих склепов. — А ты? — Я перевела хмурый взгляд на это непойми-что. — Гуляю, — с невозмутимой мордой отвечает, как будто так и надо. И улыбается, куда же без этого. — Вот скажи мне, ты понимаешь язык человеческий? Тебе сказали: не лезь — убьёт. Что делаешь ты? Правильно, лезешь. Раненый ты в голову, а? Если решил заделаться самоубийцей, то давай где-нибудь не здесь. Мне такой грех на душу не нужен. — Почему ты решила, что я обязательно умру? Ты всё время сводишь к тому, что я погибну в любом случае. Что за фатализм? — М-м-м? Потому что ты, судя по всему, маг, который хрен пойми как получил свои силы и вряд ли имеет систематическое образование? Потому что ты вряд ли сталкивался с мертвецами раньше, и вопрос: имел ли ты какой-либо боевой опыт в принципе? Или потому что я не хочу беспокоиться о собственной спине, пока там находится ненадёжный социальный элемент? Причин много, как видишь. — С чего это я ненадёжный? — Изобразил обиду он, весьма натурально надувшись, как хомяк. — Слушай, маньяк малолетний, я провалами в памяти не страдаю. Кто при мне человека зарезал? И это ещё не известна судьба того мужика, что за мной бежал. Я, в принципе, удивлена, почему ты на меня не напал. — Они это заслужили. — Невозмутимо пожал плечами Аластор. Я потёрла переносицу в раздражении. Вся ситуация бесила до крайности. — Господи, да я с тобой скоро на феню перейду. Давай так, народный мститель. Или ты мне сейчас выкладываешь хоть какой-то аргумент к твоему здесь присутствию в сознании, или я тебя вырублю, ну или прибью, если будешь сильно сопротивляться. И оттаскиваю за границу кладбища, где твою тушку будут пинать прохожие. — Он задумался — это хорошо, может, уйдёт наконец. — Может, я хочу учиться? — Выдал он через пару секунд раздумий. — Ты издеваешься? — Почему сразу издеваюсь? Я же не спрашиваю, откуда ты всё это умеешь. Я просто хочу пойти к тебе в ученики. Думаю, если докажу свою силу, у меня будет больше шансов. — Я нервно хохотнула. Меня преследует гадкое чувство, что ещё немного — и начнёт дёргаться глаз. — Вот ты мне скажи: ты знаешь, кто я? — Ведьма. — А ты маг, придурошное существо. И допустим, кое-чему я могу научить, но твой основной профиль для меня доступен только теоретически. Даже опустим этот факт, с чего ты решил, что я стану тебя учить? Если ты меня бесишь, мне проще тебя грохнуть и прикопать под кустом, чем браться за обучение. — Что-то мне подсказывает: если бы ты хотела меня убить, ты сделала бы это раньше. У тебя было много возможностей, но ты ими не воспользовалась. — Ну знаешь, не имею привычки кидаться на людей без весомой причины. — Да что ты? Может, тогда тебе понадобится сильное подмастерье? Насколько я знаю, ведьмы редко отказываются от такой возможности. Можно скинуть часть работы за мизерную плату. — Ты заставляешь меня повторяться. Ты — маг. А ведьмы берут подмастерий-ведьм. В конце концов, подмастерье подразумевает, что ты уже был учеником и усвоил базовые навыки. — Ещё чуть-чуть, и я начну убивать. Меня раздражает и всё время, упущенное за разговором, и скелеты, продолжающие стоять по стойке смирно, и этот придурок со странными идеями. И здесь я совершила ошибку: я перестала его слушать в попытках успокоиться. — И что мне надо сделать, чтобы стать твоим учеником? Может... — Да свали ты уже в туман! — До меня только через пару секунд дошло, что он сказал и что я ответила. А напротив был слегка офигевший взгляд, в котором быстро проклёвывалось понимание. — Хорошо, учитель. — Развернулся и пошёл к выходу, а я осталась стоять с недочерченным кругом и осознанием того, на что только что подвязалась. Здесь дело даже не в том, что я согласилась не по своей воле, а в том, на что я согласилась. В таком деле очень легко потерять репутацию, что будет критично. Ведьмы, не состоящие в кланах, поголовно находятся друг с другом в состоянии вооружённого нейтралитета. Просто потому, что в случае нападения на равного предугадать финал слишком сложно, а если противник очевидно слабее, то нападать на него просто нет смысла. А вот в случае потери той самой репутации в тех немногих вопросах, где это важно, против тебя могут и коалицию собрать. Вот придут ко мне две-три ведьмы, пусть я даже сильнее одной, но вдвоём они просто меня задавят. Почему ученичество настолько весомо в глазах одарённых? Эта история уходит в древние века, когда это не имело вообще никакого веса. Тогда любой ведьмак мог взять хоть десяток, хоть сотню учеников. Бедняги мало чем отличались от рабов, пока не наступило время инквизиции. Священнолужители просто вырезали всех учеников вместе с учителем, а доносчик становился частью жречества, посвящая себя Христу. Часто такие вот перебежчики знали о связях своих учителей, и тем, на кого они указали, сложно завидовать. Никто не хотел разбираться, чернокнижник ты или просто на чай заходил. Всех гребли на один эшафот под знаменем веры. Быстро сокращающееся число коллег быстро прочистило мозги жалким остаткам сообщества. Гуманизм в этом отношении быстро стал нормой, и обман с ученичеством стал приравниваться к вырезанию небольшого города по тяжести проступка. Инквизиция фактически утратила свои силы в религиозных войнах, оставив после себя негласный кодекс одарённых. Со временем он распространился от Европы по всему миру, не тронув, наверное, лишь далёкую Азию и дикую Африку. И я, как полная дура, попалась в ловушку собственных слов. Да этот гад теперь под любой клятвой может подписываться, что я его в ученики взяла, и ему за это ничего не будет. Да я даже убить его не могу, пока не закончится минимальный срок обучения. Здесь даже никакой роли не играет тот факт, что он маг, а я ведьма. Были прецеденты и похлеще. Что за жизнь такая? Один плюс: чему учить — выбирает учитель, так что хоть в этом плане ничего страшного не произошло. В паре метров от меня появился Чешир с такой ехидной мордой, что отрицать его сходство с племенем Баюнов было попросту невозможно. — Ты щас вообще ничего не говори. Сама знаю, что дура, и знаю, что попалась как трёхлетка. Но если ты это скажешь, я тебя тут же и прикопаю. — Пару секунд постоял, оценил моё состояние, так ничего и не сказав, растворился в воздухе всё с той же ехидностью на морде. А у меня всё-таки задёргался глаз. Быстро дочертив круг, я с каким-то остервенением принялась чертить второй. Этот выкосит мелочь практически мгновенно. Как губка впитает в себя слабые источники силы. Последний раз проверила, все ли на своих местах. Выдох. Руку обожгло лёгкой болью. Кровь и сила влились в конструкты как раскалённый метал в литейную форму. Когда кровь коснулась борозд, быстро распространяясь по чётким линиям, они покрылись красноватыми отблесками. Завораживающий процесс. Всё готово, команды отданы, можно начинать. Резкий вдох. Я срываюсь с места. Секунда, две — и я, обратившись в дым, подлетаю к стражам. Доля мгновения — я обращаюсь человеком только для того, чтобы услышать хруст позвонков, разрушаемых мечом. Во второго стража летит конструкт из стихии воздуха. В простонародии дробилка. Милая такая вещичка работает как мялка для льна или мясорубка. Правда только по результату. На самом деле просто поднимает любой попавшийся мусор и собирает из него жернова, перемалывающие плоть и кости. В этой ситуации считай козырная карта. С гарантией уничтожить всякую непонятную хрень можно только отсечением головы или её уничтожением. В ней источник, который, позволяет этим тварям существовать. И дробилка прекрасно справляется с этой задачей. Оставшиеся скелетики спохватились, бросаясь толпой. Я обратилась в дым, перепрыгнув за их спины по кривой дуге. Стражи столкнулись костяными черепашками со звонким клацаньем. Я говорила, что они, похоже, не слишком умны? Зато скорости у них не отнять. Им понадобилось меньше секунды, чтобы понять, где враг, и, сломя черепашку, кинуться ко мне. В одного кинула дробилку, второго попробовала достать мечом. Не получилось. Он, наученный горьким опытом своего предшественника, упал на землю, пропуская удар над головой, откатываясь в сторону. Плечо обожгло болью. Как будто гирей кинули, твари, и, что самое поганое, попали. Я отпрыгнула назад, разрывая дистанцию. Двое оставались целыми, третьему слегка посекло ноги. Непонятно, почему меня это так взбесило. Белые сушки запрыгали перед глазами как оглашенные. В глазах на секунду побелело, и я резко успокоилась. Весь этот чёртов день довёл меня окончательно. — Ну что, твари, хана вам, — прошипела я ядовитой змеёй, кидаясь в атаку. Меч отсёк головешку тому, что в меня попал, и, не сходя с траектории, махнул перед лицом другого. Этот успел отступить на полшага и попытался ринуться ко мне, но сфера давления уже слетела с левой руки, прижимая его к земле. Чем плохи боевые чары? Они действуют всего долю мгновения, самое большее — пару секунд. Расплата за быстрое создание. Пока гада прижало к земле, кинула в него дробилку до кучи. На меня прыгнула последняя тварь, целя заострённые кости в шею. Прикрылась мечом, отмахнув скелету левую кисть. Вдогонку полетел таран. Груда костей пролетела пяток метров, врезавшись в полуразобранный склеп. Сотрясать в склепе было нечего, а трещины, покрывающие рёбра, ему не мешали подскочить обратно. Как раз навстречу прилетела сфера давления. Отмахнуть ему голову было как-то даже слишком просто. Руны погасли, сила ушла в землю. Соляной круг не дал ей рассеяться, а рабочий конструкт, как магнит, притянул к себе инородную искру силы, быстро перерабатывая её. Выглядело это так, будто из черепашки в землю ушёл сероватый огонёк, пометался немного и переполз в круг, погаснув окончательно. Идентифицировать нечисть так и не получилось, зато выяснилось, что кладбище слишком молодое, чтобы здесь сформировалась страхолюдина посильнее. Но расслабляться не стоит. Ещё не известно, что там с остальными усопшими. От мыслей меня отвлёк шорох. Я замерла. В тишине ночного кладбища что-то изменилось. Да что уж тут — не было больше тишины. Со всех сторон заскребло и заворчало. Скрип костей и стоны разламываемых стен раздались одновременно со всех сторон. Из своих пристанищ выползали первые вестники грядущей драки. Такие же белокостные, с такими же рунами, они разрушали свои каменные гробы, словно те были яичной скорлупкой. Они тянулись в мою сторону живым потоком. Медленно и неуклюже. Как будто слепые котята, не знающие, где верх, а где низ, они часто спотыкались, падали и вставали, продолжая тянуться живым ручьём ко мне. С течением времени толпа ускорялась, как будто вспоминали, каково это — ходить и двигаться. Среди белёсых скелетов мелькнули трупы, на вид пролежавшие десяток лет во влажном климате. Распухшая плоть свисала неаккуратными шмотьями, а органы, давно превратившиеся в кашу, сами выпадали из брюшной полости. Картина не из приятных. Благо таких было меньшинство. Всё-таки некрос пошёл по простому пути, копируя источник в новых сосудах. Резьба на костях была не такой искусной, и руны светились тише, но вполне отчётливо проступали на костяках. И вся эта толпа настроена против меня. Весело, что уж тут. Я вздохнула, готовясь к бою. — Чешир, отдавай команды, сейчас начнётся. Он сейчас на другой стороне кладбища, но я знаю, что старый друг меня слышит, и все, кто может сражаться, уже начали это на своих секторах. Основной удар всё равно придётся на меня, но так меня будет сложнее задавить числом. Прыжок в дымку — и я стою над вторым конструктом. Одна из немногих полезных разработок церкви. Я сжала меч сильнее, перехватывая двумя руками, и с силой воткнула в землю посреди конструкта. Вспышка прошлась сейчас по солёному кругу, оставив проплешины в рядах врага. Именно что проплешины, не более. Упали все, кто не успел расстаться с плотью, и редкие скелеты без рун; остальные не заметили потерь, продолжая переть волной на меня. — Охохонюшки. Ну что, мощи, потанцуем? — Я оскалилась в злой улыбке, вгоняя себя в боевой раж, и кинулась к толпе костяных тварей. Хруст позвонков, разрушаемых моим ударом, прозвучал на редкость сочно. Голова первой твари покатилась по утоптанной земле. Тело рассыпалось грудой костей, но мне было плевать. Я подлетела к следующему, уворачиваясь от неуклюжих попыток достать меня. Их многочисленность мешала им разогнаться, чем я и пользовалась, кидая дробилку в толпу, не глядя, куда она прилетела. Рывок — и вместо окружения белёсым воинством я стою на крыше низенького склепа. Противник теряет меня из виду, но те, что стояли дальше, легко заметили мой трюк, залезая за мной. Широкий размах и острое лезвие сносит сразу три черепашки. Новая партия просто снесёт меня с возвышенности, и в конце концов меня просто затопчут. Кидаю сферу давления и сразу за ней дробилку, чтобы тут же спрыгнуть на образовавшуюся полянку. Главное — не терять темп и инициативу, иначе сомнут. Широким полукругом отправляю в толпу воздушное лезвие. Хруст сломанных позвоночников греет душу. Но кости на земле продолжают шевелиться. Подранки? Плевать на уполовиненный рост, они и боли-то не чувствуют. Добиваю их дробилкой. Маленькие вихри приобрели белёсый цвет от обломков костей, устилающих землю. Я отвлеклась на трёх удачно стоящих тварей, каким-то образом запутавшихся в собственных рёбрах, и тут же поплатилась. Мразь, подкравшаяся сзади, полоснула по спине, оставляя глубокие борозды в моей многострадальной тушке. Я тут же ответила серией конструктов, зачищая круг в паре метров. С перепугу не иначе. Такой расход сил добьёт меня раньше толпы. Тело наконец поняло, что с ним происходит, и на секунду мне показалось, что из меня вынули позвоночник. Боль расходилась волнами от спины, пронизывая каждую клеточку тела. Я перенаправила потоки в теле на ускоренную регенерацию. Раны за пару секунд закрылись, покрываясь тонкой молодой кожицей на уродливых буграх неправильно сросшихся мышц. Нет, сейчас времени на нормальное лечение. Потом дома этим займётся Сеня, и Лёва будет ворчать, но не сейчас. Сейчас я прыгнула дымом, уходя от атаки нового мертвеца. Вдали полыхнуло красным. Я знаю, что это Сцилла балует. Там сейчас филиал пекла, а где-то в стороне Харибд устроил арктическую пустыню. Где-то там Чешир крошит своими когтями белёсые кости, а Эрх мощными лапами топает хребты и черепа. Сол и вовсе в темноте — как у себя дома. Этот сгусток мрака крайне сложно управляем, и поэтому сейчас неизвестно, где он, но я очень сильно удивлюсь, если он не участвует в сваре. Мой зверинец как и я рвёт врага на части. Я чувствую их, пусть и не вижу, а они чувствуют меня. Мы одна стая, одна бешеная свора, у которой один враг. И этот враг нас окружил. Он многочислен и жесток, но глуп. Я махала мечом, как заводная игрушка, отправляя один конструкт за другим, уворачивалась и кидалась в свару, снова и снова разрывая врага на части. Ещё дважды меня доставали, и дважды я терпела боль ранения и ускоренной регенерации. До сих пор не могу определиться, что хуже. Белая ярость застилала глаза, и всё, что я могла — продолжать уничтожение тварей, в чьё логово я попала. Они всё шли, их орда казалась бесконечной, всё прибывая на поле боя. Ступить на землю, не хрустнув белёсыми осколками, было невозможно. В небе уже сгущались сумерки, и собачий час минул, когда я замерла насторожённой кошкой посреди груды костяков разной степени целостности. До уставшего мозга не сразу дошло, что всё закончилось. Противник просто иссяк, как любой прилив, оставив за собой раны и горы кальция, когда-то бывших людьми. Ко мне аккуратно подошёл Чешир, чуть в отдалении мялся остальной зверинец, потрёпанный и уставший, но без критических потерь. Как и должно быть после такой работёнки. — Лёва опять будет ворчать, — недовольно фыркнул Чешир. — Как всегда, — отмахнулась я, привалившись к стене ближайшей усыпальницы. Так и простояла в тишине предрассветного часа с закрытыми глазами десяток минут. Надо было прийти в себя и перестроиться на мирный лад. Не дай бог, прибью какого-нибудь знакомого в горячке, спутав с мертвяком. Неудобно получится. Зверинец вернулся в астрал зализывать раны. Только Чешир пошёл со мной по пустым улочкам города, молча, как будто так и надо, подставляя лохматую голову под мою дрожащую руку. До дома добрались без приключений. Сил хватило только замкнуть контур на пороге. Дом щакрыт от посетителей пока я не проснусь. Помню, что, не раздеваясь. В чём была, в том и упала на кровать, отрубившись, как только голова коснулась подушки.