глава 3. Один раз не пидорас?
10 января 2026 г., 23:37
Почему-то Ганнибал, вкупе с обучением в морге, произвел неизгладимое впечатление на рыжего.
Да и время пролетело быстро: практика, долги. Там уже и последний месяц с новым годом.
Там уже и с бараном общение пошло легче (совместная сборка елки пошла на пользу). На самом деле, после первого месяца сожительства, Николаша и сам не был больше против его компании в своей жизни. Все же иметь друга под боком, на которого можно свалить хранение чайника в комнате на случай, если вдруг придет комендант, было очень даже кстати.
Утром первого декабря, пока листал билеты на поезд к родне домой, окинул взглядом носящегося по комнате конопатого — решил идти в ВУЗ, как проснулся: серый свитшот, растрепанная копна волос, благо штаны переодел.
Нет, конечно, домашние с принтом человека-паука — это супер, но не для морга.
Валик гонял по комнате с полуспущенными брюками, повторяя что-то по учебнику, пытаясь одновременно заглотить кусок какого-то батончика, который ему на днях дали в паке волонтера на левом забеге. Не ясно, зачем он туда поперся, не ясно, зачем вообще занимается волонтерством, раз уж учится на бюджете и баллов не требуется. Видимо, карму чистит.
— Халат не забудь, — бурчит себе под нос Коля, пока Райский стоит перед ним, застегивая одной рукой штаны, другой чистя зубы. — Будильник проебал?
— Фходи нафуй, — он подходит ближе, позволяя Демченко застегнуть ему ширинку и убегает в ванную. Чисто дружеское действие, отработанное уже сотни раз, если кто-то из них опаздывал.
— Да фто ты, — глаза закатываются сами собой, уже на автомате, но улыбку скрыть не получается.
Проводя его до двери, с добрыми намерениями выпроводив за нее, уселся обратно, мониторя сайт РЖД. Надо было не ждать последнего, а купить билеты заранее. Придется ехать сидячим поездом и лишаться спины. Ну, зато сможет доделать долги и выслать преподавателям. Потому что если бы ехал в купе, или в том же плацкарте, то уснул бы в первые две минуты.
Не сказать, что это плохой вариант, но все же лучше было поработать. Может, еще сможет оправдать доверие хоть кого-то, как минимум Ильи Юрьевича.
Сука, вот наговорит конспектов, а ему потом записывай, пока рука не отсохнет. В ином случае придется записывать левой рукой… А если и она отсохнет… Так, билеты.
***
— Блять, шапочка... — Райский сует ноги в кроксы, закидывая уличную обувь в пакет из «Ашана». Сам пакет оставляет в раздевалке и летит к лифту так, как, наверное, еще ни на одну пару не бежал. Сегодня слишком насыщенный день, даже с утра он таковым был. Только из-за бараньей головы на кровати снизу. С ним каждый день особенный. Иногда он искренне жалеет, что лег на верхнюю полку, потому что продувает. Даже сейчас нос заложен, несмотря на все спреи, которые запшикал в себя. А Николаша окно закрывать запрещает. Сунул снуп в карман халата, куда попал и плеер; спускается в ад. Лифт неприятно скрипит, между ставнями мелькает свет этажей. Рядом стоит старый смотритель подвала, что-то бурчит под нос, горбясь над связкой ключей, что-то злобно нашептывая. У самого в наушниках играет Бритни Спирс, глаза дико слипаются. До двух, вместо билетов к контрольной по судмеду, сидел читал фанфики по Ганнибалу. Нет, претензий к произведениям ноль, невероятно, как и обычно, только вот спать хотелось дичайше. Еще и одногруппник просил притаранить коробку алкашки вместо него, потому что его там кто-то попросил. Якобы на празднование первого дня декабря. И кто вообще такое празднует? Просто лишний повод побухать. Лифт приехал, кивнув благодарственно дядечке, вылетел из кабины и побрел под приятную музыку вглубь подвала. — Гив ми мор, блять, — толкает тяжелую дверь подпевая себе под нос, скрипя тапочками по только что помытому полу. Он честно пытался выучить хоть что-то, мысли путались, танатология с травматологией, вопросы экспертизы кувыркались друг с другом, и вместо осмотра места происшествия было только исследование трупа, хотя этого и не обещалось в тесте. Руки тряслись, откровенно говоря, потому что если он контрольную сейчас не напишет, то его не допустят до сессии. Придется и то, и другое идти пересдавать. Мягко говоря, не хотелось.***
— Коль, подожди! — рыжеволосая девушка с его курса заразительно смеется, прижимаясь к нему и держа в руках адскую смесь из остатков алкашки. Разило от нее знатно, как и от всех других в общажной комнате, впрочем. Карие глаза бегают по темному пространству, освещенному только светом гирлянды, подмечая себе еще пару рыжих голов. Но все не то. Все не те. — Бля, Кать, съеби… Парень легко отталкивает от себя вусмерть пьяную девушку, двигаясь сквозь такие же тела к выходу, сталкиваясь с кем-то еще. Кем-то рыжим. Кем-то, очень заманчиво пахнущим амброй и сандалом, как будто только что вышел из церкви. Такой себе аромат, на любителя. Но блондин в целом то не жалуется. Как он мог на него жаловаться вообще? Аккуратно забирает коробку с звенящими бутылками и помогает зайти в квартиру. — Тебя Руслан ждал, — напоминает и следует за ним в самую забитую комнату. Лучше бы не заходил туда: безумно громко, жарко и душно. Зато виновника новогоднего торжества нашли сразу. Он из доброты душевной бутылкой даже поделился. После решения свалить куда подальше из этой прокуренной (не ясно, чем) хаты — направились на лестницу. Ибо до своей комнаты еще идти и идти, а так не круто получается. На лестничной площадке всегда пусто, за исключением крупных сборов, когда все-все слетаются на один этаж. Сегодня так, только друзья друзей собрались. — Нет, ну ты понимаешь, насколько это все абсурд, — рыжий делает затяжку сигареты, выдержав томную паузу. — Я ей, как староста, сразу предложил перенести контрольную, потому что половина группы отсутствует… И еще одна томная пауза. Коля отпивает водку с колой (колу с водкой) и щурится, разглядывая веснушки на расслабленном лице. — А потом че? — А она сказала, что докладную на меня в деканат напишет, и контрошу сегодня провела. На двенадцать человек, Николаш! — Ну и сучка. Демченко расплывается в улыбке, когда рыжий тушит сигарету о подошву тапочка из РЖД и подсаживается ближе, в наглую отпивая содержимое стакана. — Ну ты пидорас, — бурчит Коля, держа в руке пустой стакан. — Один раз не пидорас. — Ну посмотрим. Валик косится на него из под оправы толстых очков и лениво кивает, снова намешивая смертельный напиток, разводя водку слегка меньше, чем это делал его сосед. И почему-то стало легче. Не ебали ни экзамены, ни злой консьерж, ни пересдача… Ни рука Коли, оказавшаяся на коленке. Наверное, все-таки случайно, больше для того, чтобы подстебать, или привлечь внимание на себя. — Или все-таки пидорас… Почему-то, несмотря на любовь изрекать Шекспировские диалоги будучи пьяным, сейчас язык во рту с трудом ворочался. Выпили же немного, че за хуйня? Хотя пил Валик во второй раз в жизни… Неважно. Важнее было то, что секунду спустя, этот непутевый язык, не имевший возможности говорить, был в чужом рту. Коля растерянность проявлял только в первые секунды, застыв, как школьник, который целовался дай бог только с асфальтом, но потом, ощутив неприятную горечь от сигарет, смешанную с мягким вкусом колы с водкой — проникся во всех смыслах. Пальцы вплел в рыжие локоны, придвинулся ближе, игнорируя звук упавшего стаканчика, выжимая тихое мычание. Слишком странно. Но один раз не пидорас, верно? Один раз не хотелось. В пьяную голову, вообще-то, не сразу дошло, что он целовался с соседом по комнате. Еще и пьяным. Это было странно, особенно когда пришло осознание. Он оторвался от него, смотря на рыжего охуевше, как будто Валик при нем начал вскрытие трупа проводить. — Ты че творишь? — голос почему-то стал на пару октав ниже, из-за злости, внезапно накатившей. Не спасли даже поплывшие серые глаза, на которые он иногда засматривался. Попыток объясниться дано не было. Нет, сами попытки были, безусловно.. — Нет, я... Да блять, подожди! — стоило только потянуться к блондину, как он был оттолкнут к стене. — Баран, блять! Коля резко встает, да так, что в виски отдало, но самоуверенности не сбавил. Валя чувствует, что если скажет хоть что-то, да буквально что угодно, то получит по морде без лишних предупреждений. На лестничной клетке остался Райский, разлитый алкоголь и куча недосказанности. Сквозняк гуляет по голым щиколоткам, забираясь под ткань серого свитшота, который он не решился переодеть после похода в вуз. Дверь на лестничную клетку хлопает с такой силой, что весь перегарный смрад летит в лицо, заставляя даже поежиться от собственного запаха курева. Даже насморк пробило. Глаза косятся на почти пустую бутылку пойла, но допить он не решается, вместо этого садится обратно на ступеньку, достает третью за этот вечер сигарету. Хуже уже не будет. Не должно быть. Но в теле отдает неприятная пульсация, чувство тошноты комком подкатывает к горлу и курить уже совсем не хочется. Ничего не хочется. Только вернуться на пару минут назад и предотвратить это все, лишь бы он не уходил. Бутылка осушается в считанные секунды и скатывается вниз под ноги, неприятно дребезжа. Глаза никакущие, да и он сам таков, сидит на холодной ступеньке, в тонких штанах и пиздострадалит о том, что поцеловал соседа по комнате. Он ведь просто сосед. Даже не хороший друг. Или все-таки что-то есть? Это прикосновение к коленке, которое не должно было быть таким неожиданным, градус не должен был быть высоким, из-за колы как минимум… Надо продышаться. Собственные шаги кажутся слишком громкими даже через рой мыслей в пьяной голове, даже эхо шагов не слышно. Для желаемого прошагал четыре пролета вниз и вышел на балкон, чтоб, не дай бог, по пьяне не выпасть с шестого этажа. Так хоть немного, но безопаснее кажется.
