Короткие искры

Токио. Ночной клуб на верхнем этаже небоскреба. За стеклянными стенами простиралось море неоновых огней, а внутри царила атмосфера приватности и денег. Шарль Леклер стоял у бара, задумчиво вертя в руке бокал. Сегодняшние тесты прошли хорошо, но не идеально. Эта мысль сидела у него в голове занозой. Его взгляд скользнул по залу и остановился на тебе. Ты была подругой его нового инженера — свежим лицом в его окружении. На предварительном брифинге утром ты поймала его взгляд и улыбнулась так, будто знала какой-то секрет. Теперь он решил этот секрет разгадать. Он подошел, и его улыбка была ослепительной, но в глазах читалась усталость и скука человека, который слишком многое уже попробовал. «Надоела своя компания?» — спросил он, кивнув на группу коллег, с которыми ты пришла. «Немного, — ответила ты. — А тебе?» «Мне надоело быть вежливым», — сказал он просто, и его улыбка на мгновение сменилась чем-то более настоящим — усталым и циничным. Он взял тебя за локоть. «Пойдем. Здесь слишком много глаз». Он провел тебя через лабиринт коридоров в пустую переговорную комнату с панорамным видом на ночной город. Дверь закрылась на тихий щелчок. «Что мы здесь делаем, Шарль?» — спросила ты, хотя прекрасно понимала. «Я устал, — сказал он, снимая пиджак и бросая его на стол. — И мне нужно отвлечься. А ты... выглядишь как идеальное отвлечение». Он подошел вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и едва уловимым запахом бензина, въевшимся в кожу даже после душа. «А что насчет твоей... подруги?» — ты сделала паузу, зная, что это спровоцирует его. «Что насчет? — он усмехнулся. — У меня много подруг. И все они знают правила». Его наглость была отточенной, как клинок. В этом не было злобы, лишь холодная уверенность человека, который привык, что мир вращается вокруг него. «И какие правила?» «Первое: не задавать лишних вопросов». Он взял твою руку и приложил ее к своей промежности. Через ткань брюк ты ощутила твердую, напряженную плоть. Он наблюдал за твоим лицом, словно оценивая реакцию. «Второе: доставлять удовольствие. Мне». Он развернулся, прислонился бедрами к краю стола и потянул тебя за собой, встав между его расставленных ног. Его пальцы запутались в твоих волосах — не грубо, но и не нежно, а с безраздельной уверенностью. «Ну же, — его голос стал тише, но властнее. — Покажи мне, почему я должен запомнить именно тебя». Ты опустилась на колени. Дрожащими пальцами расстегнула его пояс, ширинку. Он даже не помогал, лишь откинул голову назад, и его глаза, полузакрытые, смотрели на тебя сверху вниз, полные ожидания. Ты освободила его член — твердый, готовый, пульсирующий. Он резко выдохнул, когда твои губы коснулись его. Его пальцы слегка сжали твои волосы, направляя. Ты взяла его в рот медленно, наслаждаясь его стоном, вкусом его кожи и власти. Он был большим, и ты с трудом принимала его, чувствуя, как он упирается в горло. «Да... вот так...» — он бормотал, его бедра начали едва заметно двигаться навстречу. Он не торопился, он наслаждался зрелищем — тем, как ты стараешься ради его удовольствия. Ты увеличила темп, одна твоя рука работала у основания, другая вцепилась в его бедро. Его стоны становились громче, менее контролируемыми. Он смотрел на тебя, и в его взгляде было чистое, неприкрытое себялюбие. Ему нравилось это. Нравилось, что ты на коленях, в пустой комнате, с его членом во рту, пока его мир продолжал вращаться за стеклянной стеной. «Я сейчас кончу», — предупредил он хрипло. Ты не отстранилась. Вместо этого ты посмотрела ему прямо в глаза. Ты увидела, как в его взгляде мелькнуло удивление, прежде чем его тело напряглось, и он с глухим стоном кончил тебе в рот. Его тело обмякло, он тяжело дышал, опираясь на стол. Через несколько секунд он открыл глаза. Его взгляд был мутным, но ухмылка медленно вернулась на его лицо. Он большим пальцем провел по твоей губе. «Хорошая девочка», — сказал он, и в его голосе звучала опасная снисходительность. Он встал, не спеша поправляя одежду, приводя себя в порядок. Он выглядел так, будто просто отдохнул пять минут. «На выходе, — сказал он, поправляя волосы, — ты будешь смотреть на меня и знать. Знать, что может быть твоим, если ты будешь достаточно хороша для этого». Он подошел к двери, уже снова превратившись в публичного Шарля Леклера. Он обернулся на прощание. «До скорого», — бросил он и вышел. Дверь закрылась, оставив тебя одну в тишине переговорки, с его вкусом на губах и жгучим осознанием, что ты была всего лишь еще одним развлечением в его коллекции. И самым горьким было то, что тебе это понравилось.