Я люблю тебя, моя кошка

Женя выползла из своей норы, потягиваясь. За окном давно стемнело и стало наконец возможно существовать, не умирая от жары. Во всей квартире было темно, только небольшой светильник заполнял кухню мягким теплым светом. Мама сидела за обеденным столом. Лохматая — волосы у неё не просто вились, а торчали во все стороны рыжим одуванчиком. Чуть уставшая, кутающаяся в затасканный, когда-то бывший пушистым халат. Это Женька потихоньку таяла и ходила по дому в крохотной пижаме, прикрывавшей чуть больше, чем купальник. А мама мёрзла. Ей для комфортного существования нужно было тепловую лампу над головой повесить, как новорожденному цыпленку. — Красавица моя, — окинула дочь светящимся от нежности взглядом, тепло улыбнулась. — Иди сюда, котик. Потрещим. Женя заняла свободный стул, подтянула под себя колени. Её уже ждал разбавленных холодной водой черный чай в полулитровой кружке с мумми-тролем. События полтора года назад казались странным, размытым сном. На этой же кухне когда-то стояли бутылки и в их компании Женя ловила панички. Билась в истерике от страха, что это навсегда. Что прежняя мама не вернется уже никогда. Но сейчас она сидела, смотрела в любящие глаза напротив и сердце уже совсем не болело. Мама не успела допиться до полноценного алкоголизма. Добрый дядя-нарколог назвал её выпадение из жизни, продлившееся почти полгода, «острым обратимым злоупотреблением на фоне психологического утомления». Это когда тело к алкоголю уже адаптировалось и даже начало вырабатывать толерантность, но зависимость ещё не устоялась. Мама выкарабкалась. Организм, двигаясь на мощи волевого порыва, восстановился примерно за месяц. Период этот, правда, был не особо слаще запоев, потому что её трясло, морозило, состояние было ниже плинтуса — они с Женей срались едва ли не до драк. Часто случались судороги. А ещё было перманентно страшно, что мама не справится и снова начнет пить. Но всё же эти недели запомнились чем-то светлым и даже радостным. Потому что дарили веру. От психологической зависимости пришлось избавляться дольше, однако процесс шёл на порядок легче. И вот, сейчас перед Женей сидела уже год как трезвая мать, которая и смотреть на алкоголь не могла. Стало даже лучше, чем было до. Зажили душа в душу. Не ссорились, разговаривали, как взрослые люди. Смотрели вместе кино, бесились и было всё хо-ро-шо. Звучит тупо, но маме этот опыт «пошёл на пользу». Она стала спокойнее, перестала дочь воспринимать как мелочь безмозглую. Ценности пересмотрела. В конце концов, сама искренне считала, что вышла из этого эпизода лучшим человеком. Чего не скажешь о Жене. Она за те полгода странно, что жива осталась. С кем только не водилась (в тех компаниях были все, от молодых уголовников до клеевых наркоманов), чего только не курила и не пила. Да, мамины запои отторжения к алкоголю не вызвали. Напротив, Жека будто начала идти по протоптанной дорожке и сама начала периодически валяться в кустах с перегаром. Благо, далеко не зашло, а то нашли общее семейное хобби. И хоть сейчас она была (практически) образцовой дочерью, шрамов у неё всё равно с тех пор осталось прилично. От коллектива нахваталась фразочек, речь молодой дамы, очевидно, не украшавших. Курить не бросила, правда от сигарет начало воротить, так что перешла на электронки. От мамы не скрывала, курила даже сейчас. Та смотрела осуждающе, недовольно, но молчала. Не считала себя право имеющей запрещать. Женя ведь по её вине начала. — Кицюнь, дело такое… — мама поджала губы и у Жеки на секунду встало сердце. — У меня вариант появился уехать в Польшу на заработки. Тебе поступать скоро, денежка нужна… Выдохнула. Ну слава богу. Хоть второе пришествие, хоть всемирный потоп. В моменте для Жени не существовало проблем, кроме возможного рецидива. Но если не он, то похуй. На всё вообще. — И когда? — В следующем месяце. — Ты меня просто уведомляешь или хочешь что-то обсудить? Я вообще не против, если что. С кайфом и сама поживу. — Я как раз по этому поводу. Мне не очень хочется тебя оставлять без присмотра, — Женя выгнула бровь. Ну нихуя себе. Ещё в пятнадцать не только за собой, но и за мамой присматривала, а тут её, почти совершеннолетнюю, без надзора нельзя оставить. Мама быстро уловила неозвученный вопрос «а какого хуя» и добавила уже более весомый аргумент. — А ещё думаю квартиру нашу сдавать, пока меня не будет. — Допустим. А я где буду жить? — ни бабушек, ни дедушек у Жени не было. Мама сирота, а папина линия… Их можно не считать, десять не общались и не надо. Мама опустила глаза, очевидно, собираясь с мыслями. М, похоже, сейчас Жеке предложат самый ублюдский на свете вариант. В противном случае слова подбирать не пришлось бы. — У папы, — выпалила на выдохе, почти шёпотом. Женя не сразу поняла смысл сказанного. Наружу так и рвался вопрос «у чьего?». День отца — Щенки Это вроде не сложно набрать мой номер, хотя бы раз в год, на День рождения Знаешь, что я о тебе запомнил, последнее? Вообще ничего, никаких воспоминаний А знаешь, папа, впрочем Я до сих пор верю маме Что ты космонавт, разведчик и летчик Родители развелись, когда ей было пять. На это она не обижалась, люди сходятся, расходятся, бывает. Они Жене и до развода любящей парой особо не казались. Но, как там обычно успокаивают детей в таких случаях? «Мама с папой всё ещё тебя любят, хоть больше и не живут вместе». Жене так тоже говорили. Однако, как оказалось, то было величайшее в её жизни наебалово. Первый год папа ещё проводил с ней время. Забирал иногда на выходные, на праздники приезжал. Со временем это стало происходить всё реже и реже, а потом и вовсе сошло на нет. Они с Женей разве что списывались. Пока она была инициатором. Но как прекратила писать первая — всё, был мужик и нет мужика. Испарился. Алименты платил исправно, скидывал что-то на Новый год и День рождения. Но ни копейкой больше. Вычеркнул дочь из своей жизни к хуям собачьим, будто она не их общим ребенком была, а так, домашней зверушкой бывшей жены. Женя отца не ненавидела. Гнев на него перегорел уже давно. Она его презирала. Как слабого, мразотного и безотвественного человека. Так что мамино предложение вызвало вопросов не просто много, а конкретно дохуя. — Мамуль… А вот… А как? Так, погоди, вы когда общаться начали? — Пару месяцев назад впервые списались, — Женя смотрела на мать, как на подругу, объявившую о том, что снова сошлась с бывшим. — Киць, не делай такие глаза. Мы взрослые люди. Папа изменился сильно. У него жена новая, скоро ребенка родит. Он… Очень старается быть лучше. И искренне перед нами раскаивается. — Перед НАМИ? Мне он чёта не звонил. Не писал даже. — Пытался. Но ты ж его заблокировала везде. А, да, точно. Спустя года три абсолютной тишины. — Он мог тебя попросить мне трубку дать. — А ты бы взяла? — Нет, — Женя понимала логику, вернее, её отсутствие. В самом деле, хуя с два папаня бы до неё достучался. Но попустить его дополнительный (но никак не лишний) раз — дело святое. Заслужил, гадон. — Тогда мог денег мне перевести, в банке я его не заблокала. Не знаю, тыщ пять с подписью «доча, разблокируй в ватсапе». Я б, может быть, подумала. Мама усмехнулась. — Моя ты зая, вся в меня. Женюш, я полностью понимаю, конечно ты на него злишься. — Странно, что ты — нет. — Он был ужасным отцом… — Он вообще отцом не был. — Да дай договорить! Люди… Они меняются. Ему безумно жаль, что так вышло и он правда очень хочет попробовать что-то исправить. Сказал мне вот, что будет очень рад, если ты с ними поживёшь. Может дашь ему шанс? — Мам, у него этих шансов было — жопой жри, — да, ругалась и даже материлась Женя при матери так же спокойно, как и курила, — он всё просрал. Десять лет, одиннадцать даже. Ни привета, ни минета. А тут вдруг новый пиздюк на подходе и срочно понадобилось грешки замолить, чтоб дауном не родился. Классно придумал. — Жень, поплюй, — мама осуждающе посмотрела чуть исподлобья. Женя послушно трижды «плюнула» через плечо и постучала по деревянному столу. Ладно, не родившийся пока спиногрыз и правда не виноват. Но от своих слов об «индульгенции» она не отказывалась. Абсолютно уверена была в своей правоте на этот счёт. — Короче, мам, я его видеть не хочу. Мне мерзко. — Котёнок, ну а как ещё? В школу-интернат тебя переводить в выпускном классе? — мама устало выдохнула. — Женюш, давай ты хотя бы просто попробуешь. В гости сходишь. Один раз. И если всё не настолько ужасно, то потерпишь годик. Ради меня и своего будущего. Пожалуйста. Женя долго смотрела на маму. Маму, которая столько лет в ущерб себе давала ей самое лучшее. Маму, которая и сейчас всеми силами старалась обеспечить ей образование и хорошую жизнь. Маму, которая не так уж и часто о чём-то просила. И сдалась. — Хорошо, попробую. Где он там живет? Мама просияла такой счастливой и благодарной улыбкой, за какую Женя, кажется, готова была потерпеть и год, и два, и восемь. — Ты сейчас посмеешься. Они переехали буквально пару недель назад… — и назвала адрес. Женя подозрительно сощурилась. — Подъезд? — Второй. — Лёхин дом?! — чуть челюсть не уронила. Блять, с этого начинать надо было! — Ага. Видишь, свои плюсы тоже есть. Они проболтали ещё пару часов. Будущее обсуждали, мамину предполагаемую работу. А потом Женя уползла докладывать Алёне. Да, в половине третьего ночи. И да, трубку взяли.

***

Секрет — Моя любовь на пятом этаже Снова дом, всё тот же дом Как я ему, он мне знаком Он меня считает чудаком Женя лёхин район знала, как все альбомы ЛСП. То есть, наизусть «от» и «до». И до нужного дома добраться можно было минут за пятнадцать, но она намеренно кружила по территории. Посидела на качелях, зашла в ларёк к тёте Томе, которая в детстве продавала им с Лёшкой шипучки с кока-колой, а потом и сиги с энергетиками. Взяла баночку холодного «ред булла», приложила к лицу, чтобы охладиться хоть немного. В общем, делала всё что угодно, лишь бы не идти на рандеву с отцом. Договаривались, что Женя зайдёт к ним в час. Но она опаздывала уже на добрых пятнадцать и не особо торопилась. Ближе к половине второго она всё же выдвинулась в сторону виднеющейся издалека многоэтажки. В домофон звонить не пришлось: проскочила вслед за каким-то дедом и тем самым выиграла возможность посидеть ещё немного на ступеньках и повтыкать в стену. Женя не боялась и не нервничала, ей просто пиздец не хотелось никуда идти. Ей и тут сиделось замечательно. Снаружи адски жарко, но в подъезде царила приятная прохлада. Губы холодил пар — Жека с тех пор, как перешла с сигарет на электронки, себе не изменяла и курила исключительно «морозную мяту». Энергетик из холодильника казался живой водой. В подъездное окошко бил золотой свет, оставляя ровные жёлтые прямоугольники на покрашенных в зелёный стенах. Благодать. Ничё, отец с его новой пассией подождут. Женя ловила момент и ей было, как Лобанову из сериала «Интерны», вообще всё пофигу. — Какие люди! Она дёрнулась всем телом, чуть драгоценный эноргос не пролила на любимую красную адидасовскую футболку. Из-за спины донесся молодой мужской голос, а через пару секунд пред светлы очи предстал владелец. У Жени душа ушла в пятки. Она знала разных людей. Гопники, нарики, забивные — это всё уже изучено. Ни разу не безопасно, но знакомо. Однако С ТАКИМИ, блять, дел раньше иметь не приходилось. И слава богу. Здоровый, как бабкин шкаф, лось с бритой башкой. В берцах и штанах «карго». Скинхед. Приехали. Не то, чтобы прям рама два на два… Но здоровый чёрт, особенно на фоне Жени, которой бог не дал роста, как бодливой корове — рогов. Она смотрела на пацана снизу вверх и мысленно уже себя хоронила. Или успеет перцовкой его залить? Или с лестницы столкнуть? Да нет, этот равновесие удержит. Жека радикалов в своей жизни раньше не встречала, но всё равно нихуя хорошего от них не ждала. Вряд ли бы кто-то с ходу определил в ней ту самую злополучную каплю еврейской крови, но бля, там уже без разницы. Она девушка, причём мелкая достаточно. И перед ней чел в два раза больше, нихуя не дружелюбной внешности, ещё и в берцах, которые с одного пинка рёбра ломают. Достаточно причин, чтобы обосраться. А что, если немой притвориться? — Не помнишь меня, да? — лысая башка звучал как-то слишком весело. Ещё и улыбался так. По-детски счастливо. Женю этот диссонанс между амплуа юного нацика и невероятно миролюбивым лицом только вгонял в бОльшую панику. Помнит ли она его? Блять, да она года полтора своей жизни может вспомнить только в общих чертах, и то не всегда. А ведь такого могла наговорить в то золотое время… Вообще за базаром не следила. Всё, кранты ей. Пришли таки напиздить за длинный язык. — Если честно — вообще не помню. Затянулась и с видом абсолютного спокойствия выдохнула себе за плечо. Даже в наглухо безнадежных компаниях Жене порой давали дельные советы. Один из них — никогда не показывать страха. В любой ситуации будет на руку. Обвиняют в чем-то? Ну, раз не боишься, не дергаешься — значит, может быть, и не виноват. Доебались на ровном месте? Если чел в откровенном невменозе, то там в любом случае придётся отбиваться, но лицо при этом сохранить лишним не будет. А если адекват, просто погорячился — попустится, не встретив эмоциональной отдачи. Чужая искра не разгорится, если не искрить в ответ. Жеке, к её счастью, держать ровное лицо удавалось без особых усилий. Она в целом по жизни эмоциями особо не фонтанировала. Так что смотрела на амбала абсолютно спокойными глазами. Может, получится съехать на дурочку? В конце концов, даже у таких утырков женщин так сходу пинать не принято.

***

Noize MC — 5П Пиздюлей я получал и получу Их ещё не раз от тех, над кем шучу По ебалу и по почкам отхвачу Но всё равно я хохочу На Лёху неизгладимое впечатление произвело то, как его ни за что, ни про что нахуй послали в первый же день на родине. Он эту историю запомнил и часто рассказывал. Мол, явился ему дух серых панелек и провёл обряд посвящения, напомнив, что здесь вам не там, и что на руси с ним цацкаться не будут. Да, именно в таких оборотах, тоном деда-сказочника. Поначалу он всерьёз хотел таки найти ту малявку. Узнать, что всё-таки случилось и чё глаза такие грустные. Но два года прошло. За это время множество новых поводов запариться нашлось, так что Лёха подзабил. Однако привычка выискивать взглядом рыжие волосы стала чем-то типа традиции. Мини-ритуалом. У каждого своя припиздь. Сеструха, вон, двоюродная, цифры одинаковые на часах высматривает. «11:11» там. Верит, что в этом мистика есть какая-то. Вот и у Лёхи была своя магия. К семнадцати годам он поменялся, конечно, знатно. Вымахал, подкачался. Пришлось, иначе однажды точно оставил бы кому-нибудь колотую рану тощим локтем. Башку побрил. Незапланированно. Хотел чисто виски убрать, но рука соскочила. Пришлось доводить дело до конца. Вот и гонял теперь с «ежиком» в пару миллиметров. Лёхе так даже больше нравилось. Волосы не мешались. Да и черепушка у него красивая, чё б не щегольнуть. А, ну и стилёк поменял. Нашёл как-то раз старые батины камуфляжные штаны и началось. Превратился, короче, в типичного дембеля. Вымахал, как телёнок из советского мультика. Тоже здоровый, но ласковый. Хоть и сложно жить пацифистом, когда рот закрывать вовремя не умеешь. Приходилось в жбан и давать, и получать. Как пели великие: «за мой длинный язык меня однажды убьют, но пока что я тут». Что уж тут поделаешь, если боженька одарил чувством юмора. Зато он девчонкам нравится. Пиздлявый и обаятельный. Жарко на улице было, хоть вешайся. Но наружу выбраться всё равно пришлось: мамина минералка закончилась. Особенная, выёбистая. Другую Её Величество пить отказывалась, так что Лёху, аки королевского пажа, отправили пополнять запасы. Спускался с десятого пешком: для здоровья полезнее. И тут… Что-то до боли знакомое. На лестнице сидела рыжая девочка. Хотя нет, уже вполне себе девушка. Лёха преклонился через перила, чтобы рассмотреть хотя бы профиль. Неужели та же самая? Если и да, то поменялась знатно. Веса набрала, не казалась больше угловатой. Женственнее стала, что ли. Кудряхи куда-то дела: идеально гладкое полотно волос укрывало девичью спину, заканчиваясь только у поясницы. Лёха несколько секунд наблюдал, понять пытался. Рыжая сморщила нос, думая о чем-то своем. Точно! Та самая! Он мигом пролетел вниз, поравнявшись. Да. Выросла сильно, черты лица стали взрослее. Но глазки те же. Пусть и не такие заёбанные. Ну и слава богу! Стрелочки нарисовала, реснички, все дела. Теперь точно лиса. Лёха в разговор полез сразу. Ещё бы, такой шанс упускать! Её голос стал пониже с прошлого раза. Пропали детские нотки. Ну конечно, она его не помнит. Это Лёха фантазёр. Хотя по-хорошему, он и сам себя бы не узнал. Сложно признать в бритом лосе длинноволосого кузнечика. Но она с ним заговорила! Уже успех. А то в прошлый раз — сразу нахуй, без шанса на помилование. — Ну и ладно, — Лёха улыбался, как дебил. То есть, как всегда. Рыжая не улыбалась. Смотрела только пристально, даже бровью не вела. Уже во второй раз! Морщины, что ли, заработать боится? — Чего кислая такая, кошка? — Жарко просто. — Плохо? Водички вынести? — Не надо. Лёха выгнул бровь. — Тогда водочки? — девчонка усмехнулась, поджав губы. Йес-с. Это успех. — Как зовут, красотка? Или это секрет? — А вы из налоговой? Тогда секрет, — Лёха фыркнул, не прекращая давить лыбу. То была его естественная реакция на красивых девчонок, что поделать. — Я прогуляться хотел позвать. Или в кафешку. Перед таким знакомятся обычно. — Не надо, — рыжая, вернув себе нейтральное лицо, мотнула головой, сверкнув сияющей гривой. Нет, ну глазища, конечно… Голубоглазые всегда прям в душу смотрят. Лёха перестал улыбаться. Но не посерьёзнел. — Не понравился? Или парень есть? — Дед еврей. Он удивленно хлопнул глазами. Ладно, ТАК его ещё не отшивали. Интересно даже, причём тут это. — А… Вам религия гулять не позволяет? Я думал, только свинину есть нельзя… — Твои не поймут, — слишком многозначительный акцент на первом слове. — Мои… Кто? — Лёха тупил до неловкого долго. Когда допер, хлопнул себя ладонью по лбу. Бля. Нет, ему говорили пару раз, что на скина похож. Но он не думал, что прям настолько! — А. Так я ж не субкультурный! — Да? — Чисто стилёк погонять взял. Так что? Теперь пригласить можно? — Всё равно нельзя, — девушка поднялась, отряхиваясь. Опять бежит куда-то. Куда только торопится постоянно? Причину отказа объяснять Лёхе, очевидно, не собиралась. Ну и пожалуйста, ну и не нужно. — Имя скажи хотя бы. Пожалуйста, — он сделал грустные глаза. Рыжая молча на него смотрела несколько секунд со знакомым, вопрошающим взглядом. Вопрос за два года не поменялся, остался тем же. «Еблан?». Но вопреки оному, на удивление, над умирающим от нужды кавалером сжалились. — Женя, — она протянула руку для пожатия. Лёха, будучи истинным джентльменом, не пожал. Вместо этого аккуратно перевернул и поцеловал костяшки. Проебал бы он такой шанс, щас! — Алексей. Приятно познакомиться.

***

Лёха, получается. Второй на подъезд, получается. Это уже Лёха в квадрате. Ну, или живёт он не здесь, просто в гости заходил. Было бы славно. А то Жене сосед-ухажОр нафиг не нужОн. Сковывающего страха лысый чёрт уже не вызывал. Вроде бы, ну пускай и не скинхед, всё равно лось здоровый. Но взгляд, мимика, даже тембр голоса, во всем этом Женя, тревожница со стажем, не могла уловить даже крохи опасности. Но это значило только то, что она пока просто недостаточно хорошо присмотрелась. Знает Жека эти заезды. «Мадмуазель, извольте пригласиться в кино-кафе-рЭсторан, а потом и на пару палок чая». Ладно бы они хоть пообщались с этим Лёхой немного, там ладно, можно ещё понять. Она бы всё равно не согласилась, но понять можно. Но лысый же сразу сходу полез. Женя его ход мыслей могла построчно процитировать. Она не осуждала. Она вообще считала, что наглеть можно и нужно до тех пор, пока дают. Респект за смелость, но мимо. Ничего, пацан нормальный, обаятельный. Найдёт кого-то на поебаться. Жаль, конечно, срезать, могли бы и закентиться. Но с подкатов дружба не начинается, Женя пробовала. Может и потусят нормально вместе какое-то время, но через пару месяцев гарантированно будет истерика из-за того, что посмели «держать во френдзоне». Ну нахуй этот аквариум. Она спустилась на нужный ей пятый, оставив болтливого лысика за спиной. К счастью, следом не поплелся. Вот и умничка. Надо Лёхе его сосватать, если сами ещё не познакомились. Ей такие нравятся.