Пациент 47

К обеду Флинс был выжат до предела. Он и не думал, что ухаживать за человеком в маниакальном состоянии может быть так тяжело. Он не привык работать с настолько тяжёлыми расстройствами. Учреждение, где он трудился — Центр «Маяк» — было большим и разделённым на несколько корпусов. Дети находились в одном здании, а взрослые и пожилые — в другом. Флинс работал с взрослыми, но изредка добровольно помогал в детском отделении. И из-за размеров центра, а также большого количества пациентов, новости из других корпусов доходили до него редко. С другими сотрудниками он тоже пересекался нечасто. Да и не сказать, что он был общительным — приходил, выполнял работу и уходил. Даже в выходные предпочитал сидеть дома, выходя лишь за продуктами, на почту или чтобы выпить. Флинс посмотрел на свой обед, который принес с собой. Выглядел он… неаппетитно. Особенно после того, что Рерир наговорил ему за утро — мерзости, которые Флинс даже не хотел вспоминать. А перед этим ему пришлось менять повязки на глазнице Рерира вместе с медсестрой. Зрелище было жутким. Пустая глазница там, где должен быть глаз, вызывала отвращение и тревогу. Флинс передёрнулся и отодвинул обед, решив ограничиться водой. Вдруг перед ним с громким шлепком что-то упало на стол. Он поднял взгляд — и увидел знакомое лицо. Невольно выпрямился, напрягся: теперь придётся говорить. — …Кэйя, — произнёс он с явным неудобством. — Добрый день, — с ухмылкой произнёс Кэйя. — Значит, то самое печально известное назначение — Рерир, да? — поддразнил он, откинувшись на спинку стула с уверенным видом. — Повезло тебе, скажу я. — …Я бы не назвал это удачей, — ответил Флинс. — Это была шутка, — усмехнулся Кэйя. — Раз уж тебя официально перевели в это здание, подумал, что стану первым, кто тебя поприветствует. — Он распахнул руки в притворно дружеском жесте. — …Ты действительно первый, — неловко сказал Флинс. Он окинул Кэйю взглядом сверху вниз, вспоминая обрывки старых разговоров, что у них бывали за то время, пока он здесь работал. Кэйя был терапевтом для пожилых пациентов и трудился в другом корпусе, так что их пути пересекались редко. Но, похоже, теперь всё изменится. — Как он там, кстати? — вдруг спросил Кэйя, когда Флинс потянулся за бутылкой воды. Тот замер, моргнул. — Кто? Пациент №47? — Ха, — усмехнулся Кэйя. — Уже называешь его по номеру? Миленько. Да, о Рерире. Мне, честно говоря, жаль, что Лан Ян уволилась посреди смены. Она ведь забавная была. Обидно. Флинс промолчал. Он не знал, кто такая Лан Ян, но предположил, что это медсестра, присматривавшая за Рериром до него. — Он… в порядке, — наконец ответил он. — Комментирует вещи, о которых мне не хочется даже думать, но сейчас вроде… спокоен. — Вот это да, — глаза Кэйи слегка расширились. — Удивительно. Каждый новый смотритель, которого назначали к Рериру, жаловался, что тот ведёт себя как ребёнок и впадает в маниакальные припадки. Таблетки ему с трудом давали — вечно норовил укусить. А он тебя не пытался укусить? — Ну… нет, — ответил Флинс. — Логично, — усмехнулся Кэйя, кашлянув и прикрыв рот рукой. — Ты ведь довольно симпатичный, так что слухи, похоже, не врут. Надеюсь, ты только не последуешь примеру Элоры. — Что?.. — не понял Флинс. — Кэйя! Перестань его дразнить! — раздался новый голос, когда дверь распахнулась. Флинс выглянул из-за плеча Кэйи и увидел двух человек, которых раньше не встречал. Женщина среднего роста с собранными волосами и фиолетовыми глазами несильно стукнула Кэйю по голове ланчбоксом, а рядом стоял высокий, стройный мужчина с длинными, зелёными, частично собранными в пучок волосами и золотыми глазами. — Не обращай на него внимания, — сказала блондинка, положив руку на бедро. — Он не знает, когда нужно заткнуться. Продолжишь разговор — и через минуту выложишь ему все свои секреты. — Джин, — с лёгким упрёком протянул Кэйя. — Я ведь почти добился своего. Отлично, просто разрушила всю атмосферу. — Перестань со своими мерзкими допросами, — раздражённо ответила Джин. Затем она повернулась к Флинсу и мягко улыбнулась. — Я тебя видела, но, кажется, мы не знакомы. Я Джин, администратор больницы. Очень приятно познакомиться. — А… — Флинс кивнул и вежливо пожал ей руку. — Очень приятно, мисс. — Просто Джин, — настояла она. — Джин, значит, — согласился он. Тогда вперёд шагнул мужчина с зелёными волосами и протянул руку. — Мы тоже не встречались, — сказал он спокойно. — Я Байчжу. Работаю в детском отделении как психиатр и часто задерживаюсь допоздна. Флинс пожал его руку, собираясь что-то сказать, но Байчжу заговорил первым. — Я о тебе слышал, Кирилл Чудомирович Флинс, — произнёс Байчжу. — Ты ведь не из тех, кто любит общение, верно? Твоё имя крайне редко всплывает в разговорах. — Эм… — Флинс не знал, как на это реагировать, пока их рукопожатие длилось чуть дольше обычного. Он аккуратно отдёрнул руку, прочистил горло, собираясь что-то ответить, но его опередил Кэйя. — Раз уж ты теперь будешь работать в нашем корпусе, неплохо бы познакомиться с коллегами, — сказал тот. — Это верно, — кивнула Джин. — Надзиратель Соуси говорил, что ты отлично ладишь с молодыми пациентами. Они уходят отсюда с надеждой в глазах. Значит, ты очень серьёзно относишься к своей работе. Джин села рядом, опершись локтями о стол. Флинс сглотнул — внимание всех было приковано к нему, и он чувствовал себя не в своей тарелке. — Ну, я… я просто люблю помогать людям видеть свет в жизни, — объяснил он. — До этого я помогал людям… принять смерть. — Доулла смерти, — уточнил Кэйя. — Угу. Но со временем я понял, что, наверное, хочу не помогать принять смерть, а… как бы это сказать… предотвратить её? Не знаю, сложно объяснить, — неловко усмехнулся Флинс. — Я понимаю, — сказала Джин с теплом в голосе. — Это очень благородно, Флинс. Центру «Маяк» нужны такие люди, как ты. Флинс слегка улыбнулся, почувствовав приятное тепло от её слов. Но улыбка быстро исчезла, когда мысли вновь вернулись к Рериру. Он тихо выдохнул: — Хотя… с моей новой должностью, как медбрата Рерира, я… — Ты куда крепче меня, — вздохнул Кэйя. — Такие, как Рерир, долго здесь не задерживаются. У нас уже были случаи, когда персонал просто не выдерживал и просил перевести их в другое отделение — невозможно было даже подойти. Надеюсь, тебе хотя бы подняли зарплату. Флинсу действительно подняли оклад, но сейчас это было неважно. Рерир заставлял его задумываться о вещах, о которых он обычно даже не думал. — И надеюсь, ты не сдашься и не сделаешь то же самое, что Элора… — начал Кэйя. — Хватит, — резко перебила Джин, и Кэйя сразу замолк. Он поднял руки в притворной защите, усмехнувшись. Байчжу поправил очки, устало вздохнул и направился к холодильнику за своим ланчем. Флинс смотрел то на Джин, то на Кэйю, немного растерянный. Имя Элоры снова всплыло, и теперь его любопытство только усилилось. Он знал лишь, что она уволилась… почти после чего-то страшного. — Что с Элорой? — спросил он. — Я о ней слышал, но Кэйя уже дважды упомянул её. Кэйя и Джин переглянулись. Джин тяжело вздохнула: — Мы не любим говорить об Элорe. Это… сложная история. — Она работала здесь ещё до твоего прихода, — сказал Кэйя, игнорируя недовольный взгляд Джин. — Отличный специалист, действительно талантливая. Её назначили к Рериру, когда его только привезли сюда. По слухам, она… влюбилась в него. — Что? — Флинс резко выпрямился, ощутив неприятное, жгучее чувство внутри. Элора — влюбилась в Рерира? Но как? Что в нём можно было увидеть? — Угу, — вставил Байчжу, открывая контейнер с едой. — Говорят, она даже пыталась переспать с ним. Флинс моргнул, ошеломлённый прямотой Байчжу. Секс с Рериром? На рабочем месте? Насколько смелой нужно быть? Это было первое, что он слышал об этом «инциденте с Элорой». Раньше до него доходили лишь слухи, что Элора нарочно не давала Рериру все лекарства — ей его просто жалко стало — и в итоге её уволили за сокрытие медикаментов. Но всё остальное? Что она влюбилась в Рерира и хотела переспать с ним? Об этом он слышал впервые. От этой информации Флинсу стало не по себе. Даже… злость поднялась внутри. — Короче говоря, Элору уволили, — сказал Кэйя с лёгкой улыбкой. — И после этого надзиратель ясно дал понять: никаких личных отношений с пациентами. Мы здесь, чтобы им помогать, а не усугублять их состояние. — Хватит про Элору, — твёрдо сказала Джин. — Серьёзно. Что было, то прошло. Не стоит поднимать прошлое. — Согласен, — мягко добавил Байчжу. — Флинс, тебе стоит иногда заглядывать в детское отделение. Там есть одна замечательная девочка с деменцией — Ци Ци. Уверен, она заставит тебя улыбнуться чаще. — Чаще? — переспросил Флинс, не поняв. — Да, чаще, — подтвердил Байчжу, подняв палец. — У тебя такое утончённое, красивое лицо, но ты почти не улыбаешься. Флинс не нашёлся, что ответить. Ему было не по себе от количества комплиментов. Особенно — когда их делали мужчины. Внутри появилось неприятное чувство тревоги. — Я, кстати, не пытаюсь с тобой заигрывать, — поспешил уточнить Байчжу, заметив, как у Флинса напряглось лицо. Он отмахнулся. — Это просто моя манера быть дружелюбным. — А… — выдохнул Флинс, всё ещё чувствуя себя неловко. — Осторожнее, Байчжу, — тихо усмехнулся Кэйя. — Если будешь и дальше так говорить, Соуси услышит и заперёт тебя вместе с Рериром. — Даже в мыслях не было, — вздохнул Байчжу, закрыв глаза и слегка нахмурившись. — А? — Флинс посмотрел на них обоих, недоумённо. — О чём вы? — В личном деле это не указано, — пояснил Байчжу ровным тоном, — но у Соуси есть предубеждение: он считает гомосексуальность психическим заболеванием. Однако записывать это в диагноз, конечно, неправильно. Флинс нахмурился. — Рерир — гей? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. — Он особо этого не скрывал, — с натянутой улыбкой ответил Байчжу. — Есть причина, по которой он просил, чтобы с ним работали только мужчины. Флинс тихо хмыкнул, не зная, как к этому относиться. Рерир — гей? Правда? Как такое возможно? Это же… не нормально. Об этом обычно шепчутся — за такое ведь и правда могут запереть. Но почему тогда… почему у него внутри всё так сжалось? Почему часть его самого это… понимает? Он с трудом сглотнул и натянуто выровнял выражение лица. — Вот как… не знал, — пробормотал он, а пальцы всё не могли перестать теребить ткань на коленях. — За такое ведь можно и правда попасть под замок. «…» «…» «…» Байчжу, Джин и Кэйя несколько секунд просто смотрели друг на друга, не зная, что ответить на слова Флинса. — В любом случае, — быстро заговорила Джин, стараясь мягко сменить тему, — когда у тебя будет время, познакомься с коллегами. У нас здесь замечательная команда, все всегда готовы помочь. Например, Мона — отличный терапевт. А моя младшая сестра Барбара работает медсестрой в детском отделении. Ещё есть Кадзуха, Син Цю, Венти… и наши охранники — Горо, Итто и Рэйзор… — Ты его перегружаешь, — с улыбкой заметил Кэйя, указав на растерянного Флинса. Джин смутилась и извинилась, слегка поклонившись. Людей действительно было много. Флинс не особо горел желанием со всеми знакомиться — мысли всё время возвращались к Рериру. -ˋˏ✄┈┈┈┈ Обед для Флинса закончился вскоре после разговора с Джин, Кэйей, Байчжу и клерком Аякой. Он почти ничего не съел, поэтому просто убрал еду обратно в контейнер, пообещав себе доесть вечером. Он уже прошёл полкоридора, когда за спиной раздался мягкий, но настойчивый голос: — Кирилл! Флинс обернулся, немного удивлённый тем, что кто-то обратился к нему по имени, а не по привычному прозвищу. Перед ним стояла женщина с нежно-сиреневыми волосами и фиолетовыми глазами, идеально подходившими к её бледной коже. На бейдже значилось: «Кэ Цин». — Кирилл! — повторила она, подбегая ближе. — Да? — откликнулся он, даже не пытаясь её поправить — ему было слишком неловко. — Что случилось? — Рерир, — выдохнула Кэ Цин, остановившись перед ним, чуть запыхавшись. Флинс застыл при упоминании имени пациента, неприятно чувствуя, как что-то сжимается внутри. — Рерир отказывается есть. — …Что? — Он… — Кэ Цин глубоко вдохнула, выпрямилась, и на лице проступило беспокойство. — Мне поручили покормить его, пока вы на обеде, но он категорически отказался. Обычно мы не заставляем пациентов есть — это их выбор, — но уже несколько дней он не притрагивается к нормальной пище. Только капельницы для поддержания питания. Флинс нахмурил брови. — Он сказал, что не будет есть, если вы не будете в палате, — добавила она. Рот Флинса чуть приоткрылся. По шее пополз жар, но он быстро прочистил горло, пытаясь не подать виду. — Вот как? Значит, так… — пробормотал он. — Я знаю, что это ваш первый день с ним, — продолжила Кэ Цин, — но он раньше никогда себя так не вёл. Это… странно. — Она будто хотела добавить что-то ещё, но передумала и покачала головой. — Понял, — кивнул Флинс. — Нельзя допустить, чтобы мой пациент голодал, не так ли? — Он попытался улыбнуться — улыбка резко контрастировала с тёмными кругами под глазами. — Пойдём. — Хорошо. Спасибо, Кирилл, — кивнула Кэ Цин и зашагала рядом. Флинс сжал кулаки, чувствуя, как вода, выпитая за обедом, неприятно подступает к горлу. Он заставил себя сглотнуть и замедлил шаг, чтобы Кэ Цин не отставала. Ещё и смена не закончилась, а Рерир уже ведёт себя так… От осознания у него неприятно скрутило желудок. «Взбудоражен» — слишком мягкое слово для описания того, что он чувствовал. Рерир прекрасно умеет есть сам. Он делал это не раз ещё до того, как Флинс появился в его жизни. Почему же теперь? Почему именно сейчас? Что такого особенного во Флинсе? Сердце гулко застучало в груди. Это чувство было нехорошим, и избавиться от тошнотворного напряжения не получалось. Они дошли до двери столовой, и Кэ Цин тяжело вздохнула. Она посмотрела на Флинса с жалостью. — Ты можешь ничего ему не говорить, — мягко произнесла она. — Лучше просто игнорируй его… оставайся спокойным, ладно? Он любит проверять границы. — М-м, — выдавил Флинс, заставляя себя кивнуть. Проверять? Ха. Скорее, присваивать. Они вошли в столовую бок о бок. Помещение было ярко освещено: бледно-бежевые стены, большие окна, аккуратно выстроенные ряды столов, прикрученных к полу толстыми болтами, и те же закреплённые стулья. В воздухе стоял запах дезинфицирующего средства и варёной пищи. Флинс проходил мимо пациентов, стоявших в очереди — тех, кто был достаточно стабилен, чтобы стоять самостоятельно. Медсёстры и санитарки следили за сидящими за столами больными, не слишком навязчиво, но бдительно. Некоторые сидели рядом, мягко уговаривая своих подопечных сделать хоть пару глотков из скромных порций. Флинс держал взгляд прямо перед собой, следуя за Кэ Цин, пока та вела его к заднему столику, где сидел Рерир. С каждым шагом в воздухе то и дело вспыхивали обрывки смеха, тихие слова медсестёр, бессвязное бормотание не самых здравомыслящих пациентов, звуки пережёвывания… Но глаза Флинса были устремлены только на одного. На Рерира. А Рерир смотрел прямо на него. Он сидел, сутулясь, в дальнем углу столовой. Его поднос оставался нетронутым, пластиковая ложка безвольно лежала в руке. Белые бинты на теле отражали свет, резко выделяясь на фоне серой больничной одежды. Под столом нервно подёргивалась нога, но лицо оставалось пугающе неподвижным. Слишком неподвижным. Рядом с ним сидела медсестра, наблюдавшая за пациентом. На лбу выступили капельки пота, хотя выражение лица сохраняло показное спокойствие. Увидев приближающихся Флинса и Кэ Цин, она с заметным облегчением вздохнула и поспешно покинула пост. Флинс остановился перед Рериром, губы плотно сжаты, сердце колотится так сильно, что кажется, его слышно вокруг. — Мистер Рейчер, — спокойно произнёс Флинс. — Вот ты где, — протянул Рерир. — Долго же ты. — Мне сказали, что вы отказываетесь есть без моего присутствия? — тихо уточнил Флинс. — И что с того? — Рерир наклонился вперёд, почти безумно усмехаясь. Флинс и Кэцин обменялись взглядом; девушка слегка покачала головой. Спустя секунду она повернулась и вышла, оставив их наедине. Когда её шаги стихли в коридоре, улыбка Рерира только расширилась. Казалось, будто всё вокруг исчезло — остались лишь они двое. — Садись, — сказал Рерир, постукивая ногой по пустому стулу напротив. Флинс не двинулся с места, глядя на него всё тем же спокойным, непроницаемым взглядом. — Рерир, вам нужно поесть. Хоть немного. Вы ведь способны это сделать, верно? — Способен — да, — Рерир склонил голову набок, пристально глядя на него. — А вот желание… нет. Я хотел, чтобы ты пришёл. И вот ты здесь. — … — Садись. Флинс тяжело вздохнул и, не сводя глаз с пациента, всё-таки сел напротив. — Хорошо. Теперь ешь. Хоть пару ложек. — М-м, — протянул Рерир, беря ложку, но лишь ковыряя рис на подносе. Его вид заставил даже Флинса слегка поморщиться от отвращения. — Такое ощущение, будто тебе нравится моя компания, да? Флинс проигнорировал провокацию, хотя внутри едва не закатил глаза. — Это просто протокол. Ничего больше. Рерир наклонил голову, изучая его с пугающей внимательностью. — Протокол… — повторил он глухо. — Да, протокол. Тебе он идёт. Но под этим… — его взгляд нарочно скользнул по плечу Флинса, по усталой осанке, по теням под глазами. — …ты распадаешься. Ты так стараешься быть безупречным, нетронутым. Это почти… красиво. Слова повисли в воздухе — слишком острые, чтобы быть комплиментом, и слишком интимные, чтобы считать их насмешкой. Тело Флинса на миг застыло, прежде чем он заставил себя коснуться подноса Рерира двумя пальцами. — Ешь. — … — Рерир откинулся на спинку стула, словно выжидая ответ. Флинс закрыл глаза. — Ты путаешь наблюдательность с близостью. — Неужели? — Рерир усмехнулся, но его улыбка стала мягче. Издёвка растворилась, голос опустился почти до шёпота — тёплого, почти ласкового. — Думаешь, я не вижу? Ту тяжесть, что ты несёшь. То, как стоишь — будто рухнешь, если наклонишься чуть сильнее. Тебе хоть раз позволяли кому-то разделить этот груз, Кирилл? Или это тоже запрещено? Флинс отстранился, чувствуя, как сжимается горло. Он хотел отвести взгляд, но не мог — будто его притягивали глаза Рерира. — Не… — он сделал глубокий вдох. — Не путай меня с тем, кто заинтересован в твоих играх. — О, я не думаю, что это игра, — прошептал Рерир. — Мы познакомились официально лишь сегодня, но у меня чувство, будто я знал тебя всегда. — … — Флинс выдохнул. Сердце гулко колотилось в ушах, но лицо оставалось непроницаемым. — Хватит. Рерир усмехнулся, довольный. — Я просто говорю, — протянул он, — остальные тебя не видят. Они относятся к тебе как к… статуе. Да, статуе. Но я вижу каждую трещину, бурю в твоих глазах. И это меня завораживает. Он снова подался вперёд. — Это тебя пугает? То, что я вижу тебя лучше, чем кто-либо другой? — … — Позволь показать тебе, что такое настоящая тишина. Я могу сделать тебе хорошо. Могу заставить тебя почувствовать себя на небесах. Могу трахнуть тебя. Могу лизать тебя. Могу трахнуть тебя так, что ты— Флинс резко прочистил горло, его самообладание чуть дрогнуло. — Если ты не поешь, мне придётся это задокументировать, и тебя снова переведут на кормление через зонд. Пожалуйста. Хотя бы пару ложек. Рерир откинулся на спинку и рассмеялся. Смех был громкий, затяжной, до того, что другие пациенты обернулись. Флинс тоже смотрел — с растущим раздражением, чувствуя, как в животе закипает злость. Когда Рерир наконец выдохнул, его ноги нервно подёргивались под столом. — Ладно, — протянул он, — одну ложку. — Его единственный видимый глаз сверкнул озорством, когда он набрал ложку риса и медленно поднёс ко рту. Медленно прожевал, затем аккуратно поставил ложку обратно, не отрывая взгляда от Флинса. — Видишь? — сказал он с тёмным, почти удовлетворённым тоном. — Я могу быть хорошим для тебя. Флинс почувствовал, как грудь болезненно сжалась. Он заставил себя кивнуть. — Хорошо. Может, ещё ложку? Рерир наклонил голову набок, делая вид, что не понимает, и с лёгкой усмешкой подтолкнул поднос в сторону Флинса — как вызов. Флинс выпрямился, сжав руки на коленях, стараясь не показать дрожь, пробежавшую по телу. ˋˏ✄┈┈┈┈ Флинс шёл по коридору, шаг слегка сбивался, а планшет с записями он сжимал так сильно, что побелели костяшки пальцев. Голова кружилась, дыхание давалось с трудом. Ему едва удалось заставить Рерира поесть — и при этом он чувствовал себя не победителем, а проигравшим. Рерир играл с ним. Суси предупреждал, что так и будет. Флинс не думал, что это случится так быстро. И так чертовски рано в смене. Он был только на середине рабочего дня, но казалось, будто работает уже вечность. Он никак не мог понять, почему Рерир так с ним поступает. Ожидал ли он подобного поведения? Конечно. Привык ли он к тому, что это направлено на него? Нет. Будто все месяцы опыта общения с подобными пациентами куда-то испарились, и он понятия не имел, как реагировать. — Флинс, — тихий голос прорезал его внутреннюю бурю, но не заставил остановиться. Он лишь повернул голову — к нему шла Лаума, слегка махнув рукой. Она догнала его, и он кивнул в знак приветствия. — Ты в порядке? — мягко спросила она после короткой паузы. Флинс кивнул. — Я в порядке, — ответил он почти оборонительно. Бросил на неё короткий взгляд, но тут же отвёл глаза. — Я в порядке, — повторил он. Лаума не стала настаивать. Она никогда не настаивала. — Понимаю. Глупый вопрос, да? Наверное, с Рериром непросто. Флинс зажмурился, чувствуя, как по шее поднимается жар. В памяти всплыло, как в столовой Рерир смотрел на него тем… глазом… «Позволь показать тебе, что такое настоящая тишина. Я могу сделать тебе хорошо. Я могу заставить тебя почувствовать себя на небесах. Я могу трахнуть тебя. Я могу лизать тебя. Я могу трахнуть тебя так, что ты—» Флинс резко тряхнул головой, отгоняя воспоминание, и открыл глаза. Неловкость и отвращение смешались внутри. — Ничего… — пробормотал он тихо. Лаума тихо хмыкнула, не нарушая его пространство, но не отставая от него. Флинс чувствовал на себе её взгляд — мягкий, сочувствующий. И почему-то от этого становилось только хуже. Он ненавидел, когда его видели таким. — Хочешь… поговорить об этом? — спросила она осторожно. Флинс покачал головой. — Я… просто должен сосредоточиться на обходе, — ответил он, заставляя голос снова звучать делово и отстранённо. Лаума кивнула. — Я рядом, если что, — произнесла она просто. Они продолжили идти по коридору. Даже с ней рядом Флинс ощущал это — тянущее ощущение взгляда Рерира, воспоминание о его словах, которое не хотело исчезать. Оно висело над ним, как тень, отказывающаяся отступать. В животе всё сжималось, и тревога, казалось, медленно разъедала изнутри. ˗ˏˋ ★ ˎˊ˗ Он закончил смену в обычное время. Долгие часы того не стоили — спина ныла, ноги гудели, — но зато впереди было самое приятное: можно было поехать домой и немного расслабиться. Ну… не сегодня. Избежав коллег в новом крыле и попрощавшись с Аякой, он направился прямо к машине. Сев на водительское сиденье, он опустил голову на руль. Громко выдохнул, потом простонал, будто пытаясь убедить себя, что всё прошло нормально. Только вот не прошло. Совсем наоборот. Рерир… «Я могу заставить тебя почувствовать, будто ты на небесах. Я могу трахнуть тебя. Я могу лизать тебя. Я могу трахнуть тебя так хорошо—» — Хватит. — Флинс заставил себя оборвать поток мыслей о словах Рерира. Он поёрзал на сиденье, ощущая знакомое тепло внизу живота. Постарался не обращать внимания. «Ты думаешь, я не вижу этого? Тяжесть, что ты носишь. То, как стоишь — будто сломаешься, если чуть подашься вперёд. Позволяешь ли ты хоть кому-то нести эту тяжесть за тебя, Кирилл? Или это тоже запрещено?» — Хватит, — повторил Флинс, резко выпрямившись. Его палец раздражённо отбивал ритм по рулю. Он не должен позволять этим словам задевать себя. Всё это полный бред. Рерир сумасшедший. Половину времени он несёт чушь. Рерир убил собственного отца и выколол себе глаз. Флинс здесь тот, кто держит ситуацию под контролем. Так почему же это так сильно его задевает? — Мне нужно выпить, — выдохнул он. -ˋˏ✄┈┈┈┈ Он зашёл в бар как раз в тот момент, когда последние отблески вечернего света исчезали за окнами. Внутри было тепло и полумрак, воздух наполнял лёгкий дым и гул смеха. Слышались звон бокалов и приглушённые разговоры. Это был его любимый бар — в основном потому, что только здесь продавали то вино, которое ему действительно нравилось, и место считалось довольно тихим, без лишней суеты. Он опустился на барный стул, снял перчатки и аккуратно положил их рядом. Бармен, узнав его, уже пододвинул бокал вина, которое Флинс заказывал всегда. Он был завсегдатаем — его здесь знали, по крайней мере, в лицо. Сам он не стремился заводить разговор — только если кто-то заговорит первым. Жаловаться он не привык. Всю жизнь считал, что слова теряют вес, если тратить их на самосожаление. Но молчание имело свою тяжесть, и сегодня, после дня, когда в голове всё ещё звучал голос Рерира, тишины оказалось недостаточно. Вино было насыщенного тёмно-бордового цвета, острое на вкус, приятно обжигающее язык. Он смаковал каждый глоток, наслаждаясь изысканным напитком, привезённым из Мондштадта. Завод, производящий его любимое вино, назывался Dawn’s Winery. Флинс подумал, что когда-нибудь стоит туда съездить и попробовать его прямо с бочки. Не успел он оглянуться, как один бокал сменил другой, и в голове зазвенел приятный хмель. Тяжесть дня будто ослабла, и он даже позволил себе слабую улыбку. — Не думал, что встречу тебя здесь во вторник вечером, — раздался за спиной громкий голос. Флинс напрягся, плечи выпрямились. Чьи-то большие руки легли ему на плечи и мягко сжали — слишком приятно, чтобы это не раздражало. Он повернул голову и увидел высокого мужчину с широкими плечами, светлыми, почти сияющими волосами, ярко-голубыми глазами и таким же светлым, уверенным выражением лица. — Варка… — выдохнул Флинс. Контраст между ними был почти комичным: Флинс — сдержанный, спокойный, собранный; и Варка — будто только что сошёл с поля битвы прямиком на праздник. Тот хлопнул Флинса по плечу так, что бокал едва не пролился. — Вино, значит? — рассмеялся Варка. — Всё забываю, что ты любишь такие изысканные штуки, а не просто хмуриться с кружкой пива. — Я не хмурюсь, — пробормотал Флинс, делая ещё один глоток. Варка уселся рядом, с ухмылкой наклонившись ближе: — Нет? Тогда извини за предположение! Просто выглядишь… уставшим. Больше, чем обычно. — Хмф, — только и ответил Флинс, покачивая вино в бокале. Он хотел было отмахнуться, утонуть снова в притупляющем тепле алкоголя, но Варку так просто не отгонишь. Тот умел открывать запертые двери без стука — просто ждал, пока человек сам поддастся. — Долгий день, — наконец произнёс Флинс. Варка хмыкнул. — Долгий день в психушке, полагаю? — усмехнулся он. Флинс бросил на него взгляд, в котором ясно читалось: «А ты как думаешь?» Блондин изучал его с лёгким, почти добродушным любопытством. — Скажи-ка, друг, — начал он, — зачем ты вообще продолжаешь там работать, а? Такой тихий человек, как ты, — и в таком месте? Флинс на секунду замер, глядя на блеск бокала в мягком свете лампы. Он поднёс его к губам, потом медленно опустил. — Потому что мне нравится помогать людям, которые нуждаются в направлении, — спокойно ответил он. — Помогать людям, — с усмешкой повторил Варка. — Интересная формулировка. Значит, ты видишь своих пациентов как… заблудшие души, что ли? Флинс не ответил сразу. Слова застряли в горле, и мысли тут же вернулись к Рериру. Он поставил бокал на стойку, задержав взгляд на тёмной поверхности вина. — Эти люди действительно потеряны, — произнёс он наконец. — Я люблю думать, что они как монеты в моей коллекции. Некоторые блестящие, другие требуют хорошей чистки. Если я начну рассматривать их с личной стороны… мне, вероятно, не понравится то, что я в них увижу. Так что лучше просто воспринимать их как… Он осёкся. Хотел сказать «предметы», но не смог. — Так проще, — закончил он. Варка не стал настаивать. Просто усмехнулся и переключился на рассказ о ком-то из своих работников, смеясь громко и искренне. Его смех перекрывал гул разговоров и звон бокалов, наполняя бар живым звуком. Флинс слушал вполуха. Вино приглушало всё вокруг — звуки, мысли, эмоции. Комната словно потускнела, края размылись. Он уже с трудом мог вспомнить, с чего начался этот день. Флинс кивал в нужные моменты, слабо улыбался, когда Вaрка смотрел на него, но мыслями был далеко — всё ещё там, в учреждении, где слова Рерира постепенно теряли силу. Он чувствовал себя спокойно. Пока это чувство не исчезло. Тёплая рука легла ему на бедро — тяжело, уверенно. Флинс вздрогнул, пульс бешено подскочил, а алкогольное затмение будто треснуло, впуская тревогу. Он слишком резко поставил бокал, вино дрогнуло, покачавшись по стенкам. — ...Не надо. Это была ошибка… один раз, — тихо произнёс он. Улыбка Вaрки не исчезла — наоборот, стала острее. — Один раз, два… какая разница? Ты ведь пришёл сюда, чтобы забыться, не так ли? — Я сказал нет, — Флинс снова отодвинул его руку, но тот положил её обратно, мягко, без грубости — настойчиво. — Расслабься, — сказал Варка, понижая голос. — Никто не смотрит. Никому нет дела. Тебе это нужно. После такого дня — точно нужно. Ты весь напряжён, вот-вот сорвёшься. Грудь Флинса тяжело вздымалась. Он знал, что должен встать и уйти, но вино притупило инстинкты, размывало границы. Его рука безвольно скользнула по руке Варки, горло судорожно дёрнулось. — Варка… — прозвучало это наполовину как предупреждение, наполовину как просьба. Но Варка наклонился ближе, его дыхание пахло элем. — Перестань думать, Кирилл. — Мм… — выдохнул Флинс, и в этом звуке смешались усталость и отвращение. ˋˏ✄┈┈┈┈ Он был прижат к кирпичной стене снаружи бара, в переулке, кончики его пальцев ног едва касались земли, когда Варка прижимался к его меньшему телу. Его большие руки обхватили талию Флинса, удерживая его в равновесии и сжимая. Флинс не мог не закрыть глаза, когда Варка опустил голову, почти насильно прижимаясь губами к его губам. Он чувствовал вкус ужина, который Варка ел сегодня, чего-то с чесноком. Чесночный хлеб? Возможно. Любые звуки, которые он издавал, быстро поглощались ртом Варки и его голодным языком, который играл с его собственным. Флинс отстранился, задыхаясь и открывая глаза, едва видя на два фута перед собой. «Варка...» Его рот снова был захвачен глубоким поцелуем, и он всхлипнул, не в силах сопротивляться твёрдому и горячему телу блондина. Он чувствовал его жёсткий член, прижимающийся к его животу, отчего его пробрала дрожь. Он снова отстранился, задыхаясь, пока с их ртов стекала слюна. «Варка, стой!..» «Шшш». Варка взял тело Флинса под контроль, развернув его так, что его щека была прижата к стене, а руки сцеплены за спиной. Он немного боролся, ноги едва могли его держать, когда Варка тёрся о его задницу, стоня ему в ухо. Флинс ничего не мог сказать, только всхлипывал. Не то чтобы он был совсем против идеи переспать с Варкой, но первые несколько раз были ошибкой. Он даже не помнил, почему они занялись сексом в первый раз. Он не мог сказать Варке «нет», а Варка, казалось, появлялся, только когда хотел чего-то. Но кто такой Флинс, чтобы жаловаться? Возможно, если он просто примет это, всё быстро закончится. Он не мог сдержать крика, когда Варка ударил по определённому месту внутри его киски, дико вколачивая в эту точку, пока Флинс не увидел звёзды и не заплакал. Было одновременно больно и приятно. Это было лучше, чем то, что он чувствовал до вина. Это было лучшее чувство, чем когда он был сегодня с Рериром. ...Верно?