Зачем?

      — Как-как его зовут?       — Хайнц Гербург, — ответил начальник. — И запомни: бывший военный, ныне агент Штази. Будь осторожен — с ним всё будет не так просто.       — Понял, — ответил он и повесил трубку телефонной будки.       Выйдя на улицу, он сел в белый ВАЗ-2102. Жаль, что не ГАЗ-24 — это был единственный автомобиль советского автопрома, который ему действительно нравился. Впрочем, «Волга» была бы слишком заметной: такие машины редки, и милиция ГДР наверняка заинтересовалась бы человеком, которому она по карману.       Доехав до нужного дома, он вышел из машины и вошёл в подъезд. Тот удивил его — чистый, ухоженный, скорее похожий на вестибюль отеля. Засмотревшись, он не заметил идущего навстречу блондина и задел его плечом.       — Etwas aufmerksamer, Genosse. — бросил тот с лёгким акцентом.       — Verzeihung. — ответил он.       Продолжая путь к нужной квартире, он заметил, как люди в форме беседуют с жильцом. Тот выглядел напряжённым, словно одно неверное слово могло стоить ему свободы, тогда как сами милиционеры говорили спокойно — будто нарочно его успокаивали.       Добравшись до нужного этажа, он осмотрелся и принялся за замок. Тот поддался. Он тихо вошёл в квартиру. Обстановка оказалась самой обычной — ничего примечательного. Внезапно зазвонил телефон. Он спрятался за стеной и стал ждать.       К телефону подошёл мужчина.       — Heinz ist am Apparat. — произнёс он.       Вот уж действительно — удача. Значит, адрес верный, и ошибки не было.       Пользуясь моментом, он бесшумно проскользнул в кабинет и начал просматривать бумаги на столе. Вскоре нужные документы оказались у него в руках. Сомнений не осталось — это было именно то, за чем его прислали.       Он уже собирался уходить, когда внезапно почувствовал, как чья-то рука сжала ему горло. Чёрт. Значит, тот всё-таки что-то заподозрил. Он рванулся вперёд, прижал Хайнца к стене, затем резко дёрнул его на себя. Когда тот оказался у него за спиной, он рухнул на пол, переворачиваясь на спину. Удар вышиб из Хайнца дыхание. Почти сразу он выхватил пистолет и несколько раз ударил того рукояткой. Хайнц обмяк и потерял сознание. Жив — и это главное. Мировая война сейчас была бы явно некстати.       Забрав документы, он покинул квартиру и дом, после чего направился к ближайшей телефонной будке.       — Да? — ответил начальник.       — Документы у меня, — доложил он, не скрывая удовлетворения.       — Отлично. Он тебя видел?       Повисло неловкое молчание.       — Понятно. Значит, в ГДР, а тем более в Восточном Берлине, твоя работа закончена. Возвращайся на конспиративную квартиру.       — Есть, сэр.       Он повесил трубку и вышел из будки.       По дороге к заброшенному вокзалу у него появилось странное ощущение, будто за ним кто-то идёт. Он обернулся и увидел мальчика. Вид у того был не из лучших: худой, измождённый, словно он не ел уже несколько дней. К тому же мальчик был чем-то похож на его сына — того самого, которого у него забрала жена. Она ушла со словами, что он любит свою страну больше, чем её. Хорошо хоть квартиру и остальное имущество не отобрала — иначе остался бы он на улице с голой жопой.       Он вернулся к мальчишке и задумался, стоит ли брать его с собой. Судя по внешнему виду, либо у того вовсе не было родителей и он скитался по улицам, либо один из них — или оба — были тиранами, морившими пацана голодом. Недолго раздумывая, он протянул ему руку — в знак помощи. Мальчик недоверчиво посмотрел на него, но всё-таки взялся за руку. И он повёл его за собой.

***

      Мартин резко проснулся. Кровать оказалась вполне удобной, так что спал он нормально. Брэдли же встал уже давно и возился с телевизором — кажется, это был Zenith M192W.       — Что делаешь? — спросил он, хотя вопрос был очевидным. Впрочем, уверенности в том, что Брэд действительно настраивает телевизор, а не просто изучает его, не было.       — Пытаюсь понять, как его настроить. Включаю — одни помехи, — с досадой проговорил Брэдли.       — Дай гляну.       Он подошёл ближе и заглянул за корпус.       — Так тут просто кабель выдернут.       — Блин, — хмыкнул Брэд. — А я и не заметил.       — Ладно, забей. Посмотрим хоть, что в мире творится.       — Давай.       Брэдли включил телевизор. Он сел на кровать, Брэдли устроился на полу. Он пощёлкал каналы и остановился на NBC.       — Ходят слухи, что Рональд Рейган может наладить отношения с Ираном, возможно, не военным путём, — говорил диктор.       При имени Рейгана внутри него неожиданно шевельнулось чувство гордости. Ему было приятно, что провалившегося демократа сменил сильный республиканский президент. Он сам удивился этой реакции — неужели он так увлёкся политикой?       — Чего морду задумчивую состроил? — резко спросил Брэд.       — Да так… ничего, — отмахнулся он.       — Херня. Явно что-то вспомнил.       — Ну… просто появилось чувство гордости за Рейгана.       — Да-а-а, — протянул Брэдли. — Ты всегда республиканцев любил.       От услышанного его нехило так охренело.       — Реально?       — Ну, да… а точно, у тебя же амнезия.       — Ясно. И что теперь будем делать?       — Не знаю. Найдём что-нибудь.       — «Что-нибудь» — это что?       — Выход.       — Очень на это надеюсь.       Они замолчали. Он уже собирался уходить, но заметил, что Брэдли сел на кровать и просто сидит, глядя в пустоту.       — Ты остаёшься?       — Да. Посижу тут. А ты иди, осмотрись. Может, что-то узнаешь.       — Ладно.       Он вышел из номера, затем из отеля, сел в машину и поехал колесить по Вашингтону. Город казался Мартину всё более знакомым — словно он прожил здесь почти всю жизнь. Но почему тогда он ничего этого не помнил?       Он остановился у какого-то парка. Дети носились по площадке, родители сидели на скамейках и о чём-то переговаривались. Он просто наблюдал.       И вдруг перед глазами всплыла картина.       Улица будто поблекла, стала тусклой, словно он смотрел на происходящее через старый телевизор. События оставались теми же: дети играли, взрослые сидели на скамейках. Но среди детей был один мальчик — с такими же волосами, как у него. Он не играл. Он просто сидел и смотрел на остальных — то ли с завистью, то ли с чем-то ещё.       Вдруг мальчик резко повернул голову и посмотрел прямо на него. Их взгляды встретились. Мальчик медленно поднял руку и указал куда-то пальцем…       И всё исчезло.       Цвета вернулись, мир снова стал обычным.       — Сэр.       Он резко обернулся. Перед ним стоял офицер полиции.       — Можете выйти из машины?       — Простите?       — У вас странные номера, да и сама машина вызывает вопросы. Мне нужно убедиться, что она не угнанная. Пожалуйста, выйдите.       Его накрыл ступор. Полицейский заподозрил машину, и чёрт знает, чем это может закончиться. Нужно было собраться — паника только усилит подозрения.       Он вышел из машины. Офицер был на пару сантиметров ниже него (при его росте в 188 см).       — Документы, пожалуйста.       — Конечно. Какие именно? Права или паспорт?       — Любые.       — Сейчас.       Он наклонился и открыл бардачок. Внутри лежали CZ-75, какой-то кристалл и документы — водительские права и паспорт.       Он быстро прикинул варианты. В обоих случаях офицер заметит дату рождения и удивится тому, что ему восемь лет, хотя выглядит он как двадцатилетний парень. Однако права ещё можно было принять за подделку, а вот с паспортом такой фокус вряд ли пройдёт. Решение пришло мгновенно.       Он протянул паспорт.       Полицейский внимательно его изучал. На лице мелькнуло удивление. Тот поднял взгляд, сравнил фото с лицом, пролистал страницы, будто проверяя подлинность. Наконец, закрыл паспорт, убрал его в карман и спокойно сказал:       — Пройдёмте со мной.