6.
16 октября 2025 г., 21:15
Гермиона яростно мерила шагами свою комнату. Её мысли лавиной катились от одного вывода к другому. Потеря Маттео пронзила её прямо в грудь, кровь хлынула, пропитывая ковёр ярким рубиновым цветом. Он проявлял явные признаки ревности во многих других ситуациях. Чем эта отличалась? Возможно, то, что это был его отец, ранило его глубже, особенно судя по его словам, это была больная тема. Она думала, что Том не захочет раскрывать все карты так открыто. Ранее он был осторожен, скрывая их интрижки от Маттео. Она честно не знала, чего хочет Том. Она сходила с ума, её руки дрожали, а слёзы, которых она даже не замечала, текли по её лицу. Она начала задыхаться, её лёгкие наполнились ватой. Она пыталась вспомнить техники, но её разум был затуманен. Она нащупала на прикроватной тумбочке свою оранжевую бутылочку и, к счастью, нашла её. Она проглотила две таблетки. Их вкус принёс ей небольшое утешение. Она ненавидела, как долго её лекарства начинали действовать.
Выбор Маттео был лёгким решением. Он был безопасным вариантом. Тем, кого приводят домой к родителям. Тем, кому доверяешь забрать тебя с вечеринки, когда ты в отключке. Бедный милый Маттео. Как она могла так с ним поступить? Всё, что он сделал, — это имел проблему влюбиться в такую девушку, как она. Она знала, что недостаточно хороша для него. Разрыв был неизбежен. Она всегда всё портила. Это была её вина, что родители ушли. Она передала это проклятье бабушке. Так всегда было с ней. Ей было суждено быть несчастной и одинокой.
Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы услышать, как кто-то вошёл в её комнату.
Том откашлялся, привлекая её внимание. У неё на языке умерло столько слов. Что тут скажешь? Она не могла понять, злится ли она на него за то, что он сделал за ужином, или на себя за то, что позволила этому случиться.
Почему Маттео ей не хватало?
— Он переживёт, — наконец сказал Том, нарушая тишину.
По её телу поползло неприятное ощущение.
— А если нет? — тихо сказала она, высказывая вслух свой худший страх, что сделало его ещё более ужасающим.
— Это не имеет значения, — Том шагнул ближе, пока она не почувствовала его дыхание на своём лице. — Как только я получу своё, я не делюсь.
— Я никогда не буду твоей, — вызывающе сказала она.
— Ты стала моей с того момента, как переступила порог этого дома, — ответил он.
— Ты от меня устанешь, как и все остальные. Я тебе не нужна. Как ты можешь? Ты даже меня не знаешь.
— Ты забудешь о нём, — сказал он. — Я заставлю тебя забыть.
Его рука потянулась и откинула прядь волос, прилипшую к её влажной щеке. Слёзы прекратились, но зияющая пустота осталась.
— Я живу с ним. Он буквально мой сводный брат, но ты настаиваешь, что я о нём забуду, — она встретила его взгляд.
— Он тебе не нужен, — продолжил он. — Он был просто развлечением, и я позволил тебе это. Но теперь пришло время узнать, кому ты принадлежишь.
— Нет. Это конец. Я больше не хочу тебя в этом смысле. Я выбираю Маттео, — она выпрямилась и твёрдо стояла на своём. Безопасный вариант был бы лучше всего, что мог предложить Том.
— Забавно, что ты думаешь, будто у тебя есть выбор.
— У меня есть, и я тебя не хочу, — она отступила назад, надеясь, что расстояние сделает её заявление ясным.
Он усмехнулся и положил руки ей на талию. Плавным движением он притянул её к себе, заставив её споткнуться и ухватиться за него, чтобы не упасть. Её рука легла на его руку, и она не хотела её убирать. Она чувствовала его мышцы под рубашкой. Контакт был недостаточно близким. Ей хотелось коснуться его кожи к коже.
Его губы слегка коснулись её уха, и он прикусил мочку.
— Твоё тело говорит обратное. Ты хочешь меня так же, как я хочу тебя, — прошептал он.
Он нежно поцеловал её шею, спускаясь ниже ключицы, и начал посасывать у основания её груди.
Её глаза закатились от удовольствия. Покалывающее ощущение отвлекало её от бушующих мыслей. О чём они вообще говорили? Её внимание было приковано к движениям его рта. Она чувствовала, как образуется красный след, и её возбуждение нарастало.
Он подвёл её назад, пока её ноги не коснулись края матраса, и с лёгким толчком её попа мягко приземлилась на него.
Том опустился на колени и сказал:
— Позволь мне закончить начатое.
Она изнывала от того, что он довёл её до грани за ужином, и её тело кричало о разрядке.
Он стянул её нижнее бельё, обнажая её. Его руки раздвинули её ноги и сжали внутреннюю сторону бёдер. Он укусил её бедро, от чего её нервы пронзила боль. На его лице было дикое выражение, которое она видела только однажды в машине.
— Мне страшно, — призналась она. Ей ненавистно было чувствовать себя слабой. Она никогда не знала, чего ожидать от Тома.
Она уже отдала так много себя Маттео. Ей казалось, что у неё не осталось ничего для Тома.
— Просто откинься назад и позволь мне о тебе позаботиться, — его голос был бархатным.
Он начал лизать и проводить шершавой стороной языка по её лону, сосредоточившись на клиторе. Звук его губ на ней прогнал тишину комнаты. Она потянулась и вплела пальцы в его идеальные волосы. Вид его растрёпанных локонов разжёг в ней огонь. Это был единственный раз, когда он выглядел неопрятно. Он атаковал её плоть, пока она не начала извиваться и стонать.
Его язык проник глубоко внутрь, и к нему присоединились его пальцы. В устойчивом темпе он двигал двумя пальцами в ней, пока она не приблизилась к пику. Он продолжал свои манипуляции языком, кружа вокруг клитора и посасывая его, пока тот не запульсировал.
— Посмотри на себя, ты вся в беспорядке. Течёшь на мой рот, как хорошая девочка.
— Пожалуйста, больше, — простонала она.
Он выполнил её просьбу, и её жар пульсировал от восторга, пока она не кончила сильно на его язык.
Она откинулась на кровать, позволяя послевкусию захлестнуть её.
Он забрался на неё сверху, и его губы встретились с её. Мускусный вкус её самой заполнил её рот, пока его язык массировал её собственный. Она позволила себе погрузиться в его океан. Может, опасный вариант не был таким пугающим, как она думала.
Он наконец отстранился и встал.
— Спи, — Том пожелал спокойной ночи.
Щелчок закрывающейся двери эхом отозвался. Она снова была одна, и Маттео занял все её мысли. Прошло всего несколько мгновений с их разговора, а она уже предала его.
Что он теперь о ней подумает?
Она натянула простыни на себя, и было трудно не заметить огромного пространства, которое он когда-то занимал. На вдохе её ноздри наполнил запах его мыла. Она рыдала неудержимо, пока её веки не отяжелели, и сон наконец не нашёл её.
Она пропустила завтрак и хотела пропустить школу. Но Том бросил на неё взгляд, и она знала, что это не вариант. Ей нужно было что-то сделать. Что-то, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, которые её преследовали. Ей хотелось выключить свой мозг. Чувство вины только усиливалось. Она ненавидела себя за то, что водила Маттео за нос, как кусок мяса. Хуже всего было то, что она о нём заботилась. Но её эгоистичные желания в итоге победили. Быть с Маттео было как возвращение домой к горячему шоколаду, в то время как Том был как глоток виски. Оба были коричневыми, но один успокаивал с первого глотка, а другой обжигал горло, пока не достигал пылающей ямы.
Она видела, как Маттео бросает злобный взгляд на Тома, воздух между ними был неловким. Она не думала о последствиях их действий для их отношений. Было редкостью видеть их в разладе. Она привыкла к их дружескому подтруниванию и считала, что они довольно близки как отец и сын. Это была её вина? Если бы она не ввязалась, она бы не встала между ними. Добавьте это в список вещей, которые она испортила. Она снова пожелала оказаться дома. У неё никогда раньше не было таких проблем с парнями.
Поездка была молчаливой, и Маттео отказывался встречаться с ней глазами. Она смотрела без стеснения, слишком расстроенная, чтобы скрывать свои чувства. Она думала, он встретит её взгляд и скажет, что всё в порядке. Ей так хотелось снова увидеть его улыбку. Она утопала в одной из его толстовок. Но это была жалкая замена его объятиям. Если он и заметил, что на ней его одежда, она не могла сказать. Его лицо было пустым и немигающим. Она не привыкла к его холодному поведению. Это показывало, как одна ночь может всё изменить. События прошлой ночи прокручивались в её голове снова и снова. Он поставил ей ультиматум, и они оба знали, кого она выберет. Искушение было, и теперь, когда она попробовала, этого было недостаточно, чтобы утолить её жажду.
Они приехали в школу, и Гермиона задержалась в машине на лишний момент, чтобы собраться с мыслями.
— Если ты будешь устраивать сцену каждый раз, когда видишь Маттео, в следующий раз я трахну тебя прямо перед ним, — Том сжал её подбородок, чтобы она была в его прямой видимости.
Она была благодарна, что у них разные глаза.
Она глубоко вздохнула и приготовилась к шквалу вопросов. Она быстро проглотила ещё три таблетки и направилась в школу.
На первом уроке настроение сразу испортилось. Казалось, все чувствовали перемену в воздухе. Люди пялились, и её тревога взлетела до небес. Она была на грани срыва. Её руки начали дрожать, и на этот раз Маттео не было рядом, чтобы успокоить её. Хуже всего было то, что Маттео выбрал другое место, оставив место рядом с ней свободным. Драко взглянул и занял его, одарив её нахальной улыбкой. Это будет отличный день. Ей хотелось зарыться в яму и никогда не вылезать. Ей хотелось вернуться во времени к своему прошлому «я» и отговорить себя вообще идти в школу.
Почему она позволила Тому заставить её пойти в школу?
— Доброе утро, — сказал Драко, не в силах скрыть свою широкую улыбку.
— Я не в настроении, Драко, — жёстко ответила она.
Она повернулась вперёд, сосредоточившись на доске. Она не хотела доставлять ему удовольствие своим вниманием. Она считала до десяти в голове, пытаясь отвлечься от панической атаки.
— Я просто здороваюсь. Обещаю вести себя хорошо.
Она фыркнула при этой мысли, он уже раздражал её после случившегося на литературе.
Она отключилась от большинства уроков, извиняясь, когда у неё не оказалось одного из заданий. Учитель посмотрела на неё с жалостью и дала отсрочку. Её оценки были наименьшей из её забот. Всё, на чём она могла сосредоточиться, — это он. Он выделялся в любой обстановке, она привыкла купаться в его свете, но сегодня всё было тёмным.
Она не осознавала, как сильно на него полагалась, пока не столкнулась с этим. Она решила пообедать с девочками, и их обычная бессмысленная болтовня заполнила её уши. Она пыталась следить за разговором, но её мысли были где-то в другом месте. Она ела свой сэндвич, но он не наполнял её желудок. Она чувствовала себя невесомой, словно плыла через день. Может, она приняла слишком много лекарств? Она пыталась вспомнить, сколько таблеток она взяла. Одна — когда проснулась, ещё одна — в машине, и, возможно, две — когда вошла в школу. Детали были размытыми.
Последний урок дня был самым тяжёлым, так как её поставили в пару с Маттео для задания. Её раздражало, что это будет первый раз, когда он заговорит с ней после прошлой ночи. Она всё ещё злилась, что он не дал ей шанса оправдаться.
— Я сделал первые две части плаката, тебе просто нужно собрать свои разделы, и мы закончим, — он звучал как чужой.
Где был её Маттео? С его милой улыбкой и саркастическими шутками. Его голос был лишён эмоций и пронзал её, как ледяной холод.
Она не знала, что больнее — его отстранённый взгляд или расстояние между ними.
— Прости, — сказала она.
— Как долго? — потребовал он.
— Я не начинала это. Это просто случилось однажды по дороге домой, — она пыталась объяснить, надеясь, что это звучит лучше, чем есть.
— Значит, я был там, как идиот, готовил для тебя и спал рядом с тобой каждую ночь. Пока ты трахалась с моим отцом?
Его голос эхом разнёсся в теперь уже тихой комнате. Любопытные взгляды устремились в их сторону. Её лицо запылало от смущения.
Она схватила его за руку и вывела на улицу.
— Слушай, я не хотела делать это здесь, но ты не дал мне объяснить прошлой ночью, — торопливо выпалила она.
Боясь, что сейчас расплачется, она замолчала, чтобы глубоко вздохнуть. Она пыталась найти слова, чтобы выразить, как виноватой она себя чувствовала, но её голос внезапно затих.
— Я не хотела тебя обидеть, я просто не думала, что у нас всё серьёзно. Мы же чёртовы родственники, — сказала она.
Она пыталась преуменьшить свои чувства, потому что не хотела, чтобы он знал, как сильно это её ранило. Это была её глупая вина, что она преследовала их обоих. Она была слишком жадной для своего же блага, и теперь ей пришлось платить последствия.
— Сводные родственники, — поправил он. — Я просто думал, ты знаешь.
Свет отражался на его волосах, заставляя их выглядеть как сплетённые нити солнца. На него было ослепительно смотреть. Даже когда он злился, он всё равно заставлял её сердце замирать.
— Знала что? — возразила она. Её раздражение просачивалось в её тон.
Она начала эти отношения, чтобы убить время, пока была здесь. Она не думала, что он заботится. Она даже не знала, что сама заботится, пока его потеря не ударила её так сильно. Она не была создана для чувств и отношений. Она подсознательно начала теребить своё платье, дёргая за свободную нитку. Тонкое волокно было между её пальцами. Это движение давало ей что-то, на чём можно сосредоточиться.
— Я думал, ты знала — это же так очевидно, — начал он бормотать. — Я был рядом с тобой, я заботился о тебе, когда никто другой этого не делал.
— Знала что, Маттео? — Она потянулась, чтобы коснуться его руки, но он оттолкнул её.
Он просто смотрел на неё, его медовые глаза затуманились. Он издал раздражённый вздох, его грудь вздымалась.
— Что я люблю, я тебя люблю… — выкрикнул он.
Казалось, ему было больно закончить фразу. Его руки оттянули волосы назад, и он сделал шаг от неё.
Воздух наполнился статикой, и тишина накрыла их.
Он вернулся и посмотрел ей глубоко в глаза. Она могла пересчитать веснушки на его лице. Память о его коже под её пальцами дразнила её.
— Я тебя люблю, Гермиона. Или, по крайней мере, любил до прошлой ночи.
Это было, как если бы он засунул руки ей в грудь, сжал её бьющееся сердце и раздавил его между пальцами. Она не знала, что сказать. Как она могла? Это чувство привязанности было ей так чуждо.
Слёзы начали свободно течь. Он ушёл, и когда прозвенел звонок, его фигура растворилась в толпе. Но она была прикована к месту. Люди толкали её, проходя мимо, но она не могла двинуться.
Она не могла покинуть место, где получила своё первое признание в любви. Это казалось святотатством. Она не могла думать ни о чём другом. Кроме одной мысли.
— Я не могу быть той, кого ты любишь, — прошептала она в пустоту.
Это было последнее, что она помнила, прежде чем потеряла сознание.
