Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      «Пожиратели смерти» — впервые Маргарет услышала о них на похоронах. Она стояла близ свежей могилы, не слыша ничего, кроме размеренного стука из маминого гроба — или ей только казалось, что мама просит отпустить ее из объятий мучительной смерти? Внезапно у уха кто-то сказал: «Да, Пожиратели смерти…» Маргарет посмотрела — это был незнакомый волшебник в теплом пальто, который словно не замечал, что уже май и сильно печет.       — Кто?.. — онемевшими губами спросила она.       Волшебник не взглянул на нее, но ответил:       — Пожиратели смерти. Его слуги.       Маргарет не сумела спросить, чьи именно это слуги — у нее закружилась голова. А незнакомый волшебник уже пошел прочь.       Домой Маргарет шла в обнимку с бабушкой Клотильдой. Бабушка отвлекала ее бессмысленной болтовней. Маргарет хотелось ее оборвать, потребовать, чтобы она прекратила молоть чушь в день похорон ее папы и мамы…       Но вот они вошли в дом, бабушка включила огонь на плите. Маргарет оперлась о стул и спросила:       — Кто такие Пожиратели смерти?       Ей показалось — или бабушка вздрогнула от ее слов?       — Кто-кто, милочка? Прости, не могу припомнить… От кого ты услышала?       — От… я не знаю. Просто кто это?       — Воспитание Шармбатона далеко от реальности, — внезапно сменила тему ее бабушка. — Быть может, хорошо?       — Так ты знаешь или нет?       — Нет!       Маргарет впервые видела бабушку такой злой. Клотильда повернулась лицом к ней и, как сделала бы в лучшие свои годы, категорично скрестила руки на груди. Стальной взгляд ее ясно давал понять — Маргарет ничего от нее не узнает. И Маргарет отступила.       В последнюю ночь у бабушки она пыталась выбросить из головы это противоестественное словосочетание. Пожиратели смерти… кто, спрашивается, додумался до этой глупости? Она заснула с необъяснимой тревогой — а проснулась с ощущением, что обязана узнать, кто это.       — Ты не слышала, кто это такие — Пожиратели смерти? — спросила Маргарет в первый день, возвратившись в Шармбатон.       Ее старая подруга Элиза сморщила нос.       — Нет, впервые слышу, а что?       — Я хочу узнать, кто это.       — Звучит жутко, — заявила Элиза. — Нам такое нельзя. Сама знаешь, мадам…       — Послушать мадам, так мы вообще должны быть феями, витающими в высших сферах.       Немного подумав, Маргарет решила спросить об этом профессора зельеварения. Он, пожалуй, хорошо относился к ней и несколько раз позволял ей всякие вольности — например, пить кофе на уроке, а как-то разрешил ей заглянуть в запрещенную в Шармбатоне магическую общественную сеть. Оставшись в классе после урока, Маргарет немедленно приблизилась к его столу и сходу выпалила:       — Профессор, а кто такие Пожиратели смерти?       Профессор, не ожидавший этого вопроса, на мгновение опешил.       — Пожиратели… Кто вам сказал об этом?       — А, так вы знаете, — обрадованно воскликнула Маргарет.       — Хм… Я, безусловно, очень сочувствую вашему горю, мадемуазель Фокс, но я не могу допустить подобные разговоры.       Значит, это было нечто похуже, чем воображала Маргарет. Она изобразила, что хлюпает носом и вот-вот расплачется, полезла за платком, чтобы уткнуть в него глаза… Профессор был смущен и не знал, что делать. Он работал первый год, был молод и не умел еще справляться с манипуляциями взрослых студенток.       — Ох, пожалуйста, не плачьте, мадемуазель… Успокаивающее зелье, сейчас!       — Оно не поможет, — с притворными всхлипами ответила Маргарет. — Пожалуйста, скажите мне правду, мне это очень важно. Бабушка скрывает от меня, а больше… Ах, мне больше не на кого положиться!       Краем глаза взглянув на профессора, Маргарет заметила, что он покраснел.       — Но я… вы знаете, что я не могу!       — Ну пожалуйста, пожалуйста…       Профессор сдался.       — Мадемуазель Фокс, я не могу вести эти… Но хорошо. Пожиратели смерти — это прислужники Волан-де-Морта, темного волшебника.       — А кто это? — Маргарет забыла, что нужно изображать плач.       — Это очень темная личность… Скажем так, он хочет, чтобы все волшебники были… чистой крови. Из… как вам объяснить? Из аристократических древних магических семей.       — О-о-о… — нерешительно ответила Маргарет.       Она лишь смутно могла представить, о чем говорит очарованный ею молодой профессор. Кажется, несколько раз она слышала, что к маглорожденным волшебникам кто-то относится хуже, но то были скорее слухи. За свою жизнь Маргарет ни разу не встречалась с волшебником, который делил бы остальных по крови и положению. Профессор смотрел на нее с искренним сочувствием.       — Некоторые вещи сложно принять, — заговорил он снова. — Ваша бабушка желает вам добра, не сомневайтесь.       — Бабушка?.. — отстраненно переспросила Маргарет.       — То, что произошло… это ужасно. Но вы не должны винить в этом вашу бабушку. Она хочет вас уберечь, это логично.       Маргарет молчала, понимая, что профессор и Клотильда знают больше, чем она. Она снова захлюпала носом, желая показать, насколько ей нужно сочувствие и, возможно, больше откровений. Не сдержавшись, молодой профессор обнял ее за плечи и притянул к себе. Уткнувшись носом в его плечо, Маргарет выругалась про себя — на что еще нужно пойти, чтобы разобраться, что от нее скрывают?       — Бабушка думает, что я еще ребенок и не могу знать всю правду, — залепетала она.       — Нет, нет, вы уже не ребенок. Вы… заслуживаете знать правду.       Ну, ну, скажи уже что-то новое!       — Мои родители так страдали, — на удачу прошептала Маргарет.       — Я так сильно, очень вам сочувствую. Пожиратели жестоки к своим жертвам.       Маргарет резко отстранилась и выпалила:       — Мои родители погибли в автокатастрофе!       Испуганный ее громким голосом профессор попятился к столу.       — И вообще… не смейте лапать студенток! — продолжала в злости Маргарет. — Я пожалуюсь бабушке, если это повторится. Услышу, что вы лапаете кого-то — и бабушка испортит вам карьеру.       Теперь она плакала по-настоящему. Что-то на нее нашло — не получилось сдержать громкие рыдания. Закрыв рот рукой, Маргарет выбежала из класса. Слова этого неопытного дурака вбивались подобно гвоздям: «Пожиратели жестоки к своим жертвам, Пожиратели жестоки к своим жертвам, Пожиратели жестоки…»       — Замолчи, замолчи!       — Прости, прости, Марго! — Это пришла Элиза.       Маргарет упала головой на ее колени и снова зарыдала.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      «Бабушка хочет вас уберечь!» — «Бабушка считает, что я еще ребенок!» — «Бабушка испортит вам карьеру!» — «Замолчи! Замолчи!»       Маргарет не помнила, сколько раз в своих мыслях она спорила со своей бабушкой. Жаль, но спорить с ней в жизни не получалось — Клотильда, несмотря на почтенный возраст, умела внушать окружающим такую неловкость, что всякие споры с ней еще до начала считались проигранными.       Клотильда, сама из магловской семьи, слыла одной из лучших волшебниц своего поколения. В 11 лет она (тогда Ксения Лучевая) сбежала из своего дома в Бордо, потому что родители-маглы, а в прошлом эмигранты из России, отказались зачислять ее в школу волшебства. Смелая девочка без посторонней помощи проехала полстраны, чтобы оказаться в Шармбатоне. В магловский дом Клотильда так и не вернулась — со временем она стала презирать все, что связывало ее с прошлой жизнью.       О том, что бабушка участвовала во Второй Мировой, Маргарет узнала уже в 15 лет. Она увидела ее старые снимки — еще молодая Клотильда в магловской одежде позировала с другими членами французского Сопротивления. Клотильда считала, что волшебники обязаны помочь маглам в борьбе с величайшим злом в Европе — Гитлером. Многие магические семьи Франции за это так и не простили ее — считали, что Клотильда «опустилась», помогая этим маглам. Но и это не помешало Клотильде к началу 70-х обрасти невероятным количеством связей, которым мог бы позавидовать и французский Министр магии.       Единственным настоящим огорчением Клотильды стала ее дочь Антонина. К собственному стыду, Клотильда забеременела от итальянца из антинацистского Сопротивления, который очень уж был хорош внешне. Он, разумеется, тоже был маглом. Клотильда надеялась, что родившаяся девочка, несмотря на кровь своего итальянского отца, окажется волшебницей. Через несколько лет ее надежды на дочь разбились — больно и унизительно. Маленькая Тоня вовсе не имела магических способностей. Позже Антонина выросла в ослепительной красоты девушку, внешне очень похожую на своего отца. Мужчины-волшебники, увидев напечатанную в «Пророке» фотографию с припиской «главная красавица Франции», осадили дом Клотильды и умоляли ее отдать дочь замуж. Это немного польстило Клотильде — дочь, хоть и была последним сквибом, получила шанс выйти за настоящего волшебника. Увы, но и эти мечты Клотильды стерлись в прах: Антонина сбежала с каким-то маглом-англичанином в Лондон и создала там обычную, нисколько не магическую семью. Клотильда была в ужасе — она, сильная волшебница, одна из лучших в этом веке (с самооценкой у нее все было хорошо), не оставила достойного потомства! Ее способности исчезнут, потому что ее дочь-магловка упустила единственный шанс вернуть магию в их семью!       Когда же у Тони и ее магловского мужа Фокса родилась Маргарет, бабушка Клотильда не питала больше иллюзий — думала, что внучка не унаследует ее способности. Но в Маргарет проявилась та магия, что так и не нашла места в разуме и теле ее матери Антонины. Узнав, что ее внучка тоже ведьма, Клотильда явилась в семью Фоксов и стала уговаривать их отдать Маргарет на обучение в Шармбатон. Антонина была в глубине души против — помнила, как ее обижали за то, что она сквиб. Клотильда настаивала: если не учить девочку магии, способности ее не исчезнут, они станут неуправляемыми, она может пораниться или даже кого-то убить! Клотильда жила у Фоксов целый месяц и наконец так всем надоела, что Антонина уступила — и позволила увезти Маргарет в далекую французскую школу.       В глубине души Клотильда считала свою внучку некрасивой — слишком уж сильны были гены проклятого итальянца, с которым Клотильда связалась и от которого никак не могла отвязаться! Но, на самом деле, Маргарет, хоть и не была прекрасна, как ее мать, многим очень нравилась — такая же, как у матери, белоснежная кожа, густые темно-каштановые волосы и карие глаза, которые придавали ей слегка рассеянный вид. На ее лице было странное сочетание невинности, ума и хитрости. Она часто глядела исподлобья, и можно было заметить, что зрачки у нее смотрят в разные стороны — у Маргарет была легкая форма астигматизма. Любопытно, но эта «косоватость» казалась многим привлекательной. Со временем поняв, что этот дефект делает ее особенной и даже очаровательной, Маргарет чаще стала смотреть исподлобья на лиц мужского пола — от студентов до преподавателей. Но одобрила бы ее поведение бабушка?..       На Клотильду не действовали манипуляции, которыми Маргарет овладела за шесть лет обучения в Шармбатоне. На самом деле, на Клотильду вообще ничего не действовало — если ей не нравился разговор, она перескакивала на другую тему, бесконечно говорила внучке «милочка» и разыгрывала из себя типичную бабушку, будто ею и родилась много лет назад.       А ведь когда-то и Клотильда была молодой, окручивала мужчин (и пусть только попробует это отрицать!), воевала — да, была на настоящей войне… И она, эта сильная женщина, не сможет сказать Маргарет правду?       «Некоторые вещи сложно принять. Ваша бабушка желает вам добра, не сомневайтесь». От отчаяния Маргарет хотелось закричать.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      — Плохо, какие плохие оценки на экзаменах…       Маргарет лениво ковыряла в тарелке с хлопьями и молоком. Бабушка недовольно смотрела на результаты законченного шестого курса и приговаривала:       — Нехорошо, нехорошо…       — У меня депрессия, — заявила Маргарет.       Клотильда взглянула на нее поверх стола.       — Что это такое… депрессия? Опять новомодная чушь, которой увлекается ваша молодежь?       Маргарет кратко объяснила. Она упрямо смотрела в тарелку и расталкивала в ней размокшие мерзкие хлопья.       — Милочка, это несерьезно, — перебила ее бабушка. — Твои депрессии… никто в нашей семье не болел подобным. Это чушь для… Разбаловали тебя в Шармбатоне. Я подозревала, что из вас растят неприспособленных и слабых… И вообще, подобным болеют только маглы!       Маргарет молчала, а Клотильда, как специально делая ей больно, продолжала:       — Мои родители, беженцы от коммунистов, никогда на депрессии не жаловались. Нужно работать, выживать — брали себя в руки. И чтобы я жаловалась? Я бы себе жаловаться не позволила! Я чуть старше была, а уже войну видела, я в 20 лет с темными магами сражалась на смертельных заклинаниях, в то время о депрессиях не знали. Слышишь?       — Угу.       Клотильда помолчала, явно раздумывая, не слишком ли сильно она давила на внучку. Она налила Маргарет горячего кофе, но та покачала головой.       — Не хочу, спать хочу. Я посплю после завтрака.       Это заявление вызвало у Клотильды новый приступ гнева.       — А, значит, как учиться и помогать мне по дому, так у тебя депрессия? А как шляться ночами, так все хорошо? Нет депрессии, милочка? Что молчишь?.. Я слышала, с кем ты шляешься. С маглом! Мне сказали, что это… «асоциальный элемент». Эти хиппи, бунтари в кожаных куртках… не разбираюсь. Как звать этого, на мотоцикле?       — Лука. А что?       — А что? — возмутилась бабушка. — Хочешь опять уничтожить магию? Чтобы вышла магловка, как твоя мать?       — Не говори так о маме!       Маргарет выскочила из-за стола и бросилась в свою комнату. Клотильда, должно быть, ожидавшая этого, энергично потопала за ней следом, повышая голос:       — Не хватало нам опять связей с маглами! Сколько раз я говорила, что нужно ценить магию, а не разбазаривать ее? Поймешь, а потом поздно будет!       Злая на нее, Маргарет не спускалась в столовую несколько дней. Вместо этого она ночью выбиралась в кухню и, раздобыв еды на следующий день, тихонько возвращалась к себе. Клотильда не трогала ее, но, когда Маргарет ночью захотела выбраться из дома, входная дверь была надежно заперта. Палочку Клотильда заранее у нее отобрала.       Сутки спустя под окно пришел Лука, уже наслышанный, что Маргарет держат взаперти. Они воспользовались старым магловским способом — веревкой. Так Лука, к счастью, не знающий о способностях Маргарет, помог поднять ей в комнату старый патефон и несколько музыкальных пластинок. Маргарет в четыре часа, в полной темноте, включила на всю громкость Rolling Stones. Полчаса спустя, нисколько не сонная, Клотильда явилась в ее спальню.       — Бунтовать в 16 лет — дурной тон, — с порога заявила бабушка.       Но, к удивлению Маргарет, не выключила музыку, а лишь немного приглушила ее.       — Давай договоримся. — Клотильда присела на ее постель. — Ты знаешь, я — твой единственный опекун до декабря. Ты обязана меня слушаться, но…       — Моих родителей убили Пожиратели, верно? — выпалила Маргарет.       Клотильда пропустила ее выпад мимо ушей.       — …Ты понимаешь, я могу отнять у тебя эти чертовы магловские штучки, могу запретить тебе прогулки, милочка. Но я предлагаю тебе мир — я помогаю тебе с учебой, помогаю всячески, а ты получаешь то, что хочешь… в разумных пределах.       — Не нужна мне твоя помощь, — перебила Маргарет, — сначала научись говорить правду. Автокатастрофа? Серьезно?.. Думала, я не узнаю?       Клотильда встала, чтобы выключить музыку. Маргарет показалось, что бабушка отберет у нее патефон с пластинками, но та лишь внимательно осмотрела их и заметила:       — Ах, в моей юности были похожие… По-своему очаровательно! Связь поколений! Думаю, ты права.       — Что?..       — Я привыкла оберегать тебя, — ответила Клотильда. — Поэтому отправила тебя в Шармбатон — место замечательное, но невыносимо возвышенное… Знаю по своему опыту, не спорь. Возможно, я ошибалась, хотела, чтобы ты не столкнулась с неприятностями, что были в моей юности. Шармбатон вечно витает в облаках… Что же, ты заслуживаешь знать правду. Странно скрывать ее от тебя. Год обучения остался — и взрослая жизнь.       — Кто такие Пожиратели? — настойчиво спросила Маргарет.       — Это… темные маги. Слуги другого темного мага, Волан-де-Морта.       — Что им нужно?       — О, у них безумные планы. — Клотильда открыла окно, потому что в комнате стало душно. — Завоевать магический мир. Уничтожить всех маглорожденных. Это… культ чистокровных, старых магических семей. Таких, как я… и ты… они считают… грязными.       Бабушка встала спиной к окну и скрестила на груди сухие руки. Это был жест злобы, решимости, строгости — но Маргарет чувствовала, что может спрашивать дальше.       — Это они убили маму с папой?.. За что?       — Ни за что. Просто так. Они даже не были знакомы с твоими родителями.       — Как? — воскликнула Маргарет. — Нельзя просто так прийти и убить людей, которых не знаешь!       — Пожиратели — могут. Они убивают маглов… потому что могут, Маргарет! Они могут убить всех, кто им не нравится! Думаю, хотели развлечься… кто знает, что ими двигало. Даже знать не хочу!       Маргарет поежилась. Внезапно из понятного и безопасного мира ее словно бы выбросили в страшное черное пространство, где какие-то люди убивали других без какой-либо причины. Мысль, что родителей, ее обычных родителей, убили темные волшебники, не могла уложиться в голове. Они же вели обычную магловскую жизнь… у мамы даже не было палочки… Горло сжалось, стало сложно дышать.       — Почему их просто не убьют авроры? — прохрипела она сквозь силу.       Клотильда жестко, цинично рассмеялась. Чужие не поверили бы, что приятная на вид бабушка умеет так жутко смеяться.       — Милочка, Пожирателей — тысячи. Они повсюду, в каждой стране, где есть магия. В каждой стране, на каждом континенте есть волшебники, которые считают себя лучше других. Волан-де-Морт потратил много лет, чтобы их объединить. А Волан-де-Морта нельзя убить. Даже Дамблдору это не под силу.       — Что? Это еще почему? Он что, не человек? А кто?       — Никто не знает, кто он, — ответила Клотильда. — Все, кто с ним сражался, знают, что его невозможно убить магией. Он неуязвим. Сложно объяснить…       — А ты с ним сражалась?       — Хм… не лучшая история. Я проиграла и сбежала с поля битвы — удар по моему самолюбию, знаешь ли.       Клотильда сменила пластинку в патефоне и поставила полную громкость. Послушав немного, она одобрила песню кивком и села на постель к Маргарет.       — Шармбатон тебя избаловал. Я отправлю тебя доучиваться в Хогвартс.       — Что? Нет!       — Ненавижу Хогвартс, грубое место, холодное, место для будущих негодяев.       — Ты спятила! — громко возмутилась Маргарет. — Хочешь отправить меня в школу, которую ненавидишь?       — Осторожнее, милочка, а то останешься без музыки на каникулах. До 17 лет ты меня слушаешься. Хотя, будь моя воля, я бы сделала совершеннолетие в 21 год, как в магической Японии. В 17 лет мозгов у вас, как…       — Да никуда я не поеду! Я сбегу из дома, как ты сбежала в Шармбатон от своих маглов!       — И куда ты пойдешь без палочки? — Клотильда будто насмехалась над ней. — Убежишь к этому маглу на мотоцикле? Вот еще! Я не позволю тебе испортить себе жизнь! Хогвартс выбьет из тебя эту дурь!       Маргарет чувствовала, что у нее дрожат плечи. Она едва сдерживалась, чтобы не зарыдать — бабушка была против подобных слабостей. Она старательно изгоняла из мыслей своих друзей, которые будут ждать ее в сентябре…       — Все, милочка, ты сама захотела, чтобы детство твое кончилось, — продолжала Клотильда. — Хогвартс сделает тебя взрослой. Хогвартс тебя научит выживать. Чтобы стать своей в Хогвартсе, нужно быть сильной и умной, это не Шармбатон. Хогвартс — это жестокая реальность… Кончилась счастливая беззаботная жизнь!       Не справившись с собой, Маргарет заплакала. Испугавшись, что ее сочтут слабой, она закрылась от бабушки руками и отвернулась к стене. Спорить с Клотильдой было бесполезно, Маргарет и не смогла бы — бабушка была ее опекуном и, по сути, имела полное право решать за нее. Ей стало больно и горько от того, что у нее нет своего голоса. Мама бы выслушала, она бы не позволила отправить Маргарет в Хогвартс, мама бы…       Она не заметила, как бабушка ушла. Заплаканная Маргарет вскочила с постели и поискала в своем столе ножницы. В приступе отчаяния и злобы она полезла в шкаф и, не снимая форму Шармбатона с вешалки, стала разрезать ее на части. Нежная голубая ткань полилась ей на ноги. Папа бы не требовал от нее быть сильной. А мама бы позволила ей плакать, сколько хочется… Несправедливо! Несправедливо! Несправедливо!       Утром Клотильда ровным голосом позвала ее на завтрак. Маргарет встала с пола, на котором обессиленная уснула, и пошла за бабушкой вниз.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Маргарет привезли в Косой переулок. Пока она апатично рассматривала красочные витрины, бабушка Клотильда набирала школьные принадлежности, ингредиенты для зелий и книги. Покупки левитировали за Клотильдой и то и дело сталкивались с Маргарет, которая плелась в самом конце процессии. Наконец Клотильда привела внучку в магазин «армейской униформы» — так она называла школьную форму. Маргарет безразлично ждала, пока с нее снимут мерки.       В Косом переулке ей не нравилось. И вообще было неловко, будто она оказалась не на своем месте. Незнакомые дома, незнакомые люди — раньше она бы с увлечением изучала новое, восторгалась красивыми магазинами, пошла бы посмотреть на сов. Теперь же ей было все равно, хотелось поскорее уйти в местную гостиницу (в «Дырявый котел», что ли?) и закрыться в комнате.       — Хмурится очень ваша барышня, — между делом сказала хозяйка ателье ее бабушке. — Негоже красавице ходить с грустным лицом.       Даже Клотильде стало неприятно от этого замечания. Когда они с Маргарет вышли из ателье с новым объемным свертком, Клотильда откашлялась и спросила:       — Как поживает твой парень… этот… Люк?       — Лука, — сухо поправила Маргарет. — И он не мой парень.       — Хочешь, я передам ему твою записку?       — Нет. Не хочу.       — Хочешь, купим тебе сову? — Клотильда соображала, как расшевелить внучку, вызвать у нее хоть немного интереса.       — Не хочу.       — Может, хочешь кошку?       — Мне нельзя, у меня сильная аллергия.       Они возвратились в гостиницу в «Дырявом котле». Маргарет легла у себя, не снимая даже обуви. Без мыслей, в опустошении она слушала, как за стенкой Клотильда слушает старое танго. Подумать только, Клотильда все же отобрала у нее патефон и слушает свои песенки! Маргарет накрыла голову подушкой.       В дверь внезапно постучали. Бабушка, оставив у себя заевшее (о ужас!) танго, явилась к ней с серьезным разговором.       — Ты полностью собрала чемодан?       Маргарет что-то пробурчала из-под подушки.       — Я принесла тебе кое-что важное… раз уж ты активно интересуешься мальчиками.       — Оставь меня в покое!       Клотильда на удивление не вспылила, а, наоборот, неловко засмеялась.       — Это мой долг, Марго… можно сказать, так. Я обязана, как твой опекун, позаботиться о твоей… о твоем образовании.       — Просто уйди, пожалуйста.       — Я положу это в твой чемодан, милочка. Посмотри, как будешь в настроении. Договорились?       Маргарет снова что-то пробурчала. Она услышала, что бабушка полезла в ее чемодан. Щелкнул замок, что-то приятно, ласково зашелестело, вновь раздался щелчок — и Клотильда ушла, наверное, отправилась танцевать свое треклятое танго в одиночестве.       За окном темнело. Маргарет не спала, лежала с открытыми глазами, уставившись в синее окно. Хорошо все же, что Том снизу намешал ей хорошее лекарство — иначе бы точно разболелся живот от страха и волнения. Завтра начинается сентябрь. Только бы это был ужасный сон — или еще можно сбежать от бабушки и поехать в Шармбатон?

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Способ «доставки» в Хогвартс бабушка считала «дикарским».       — Неужели эти британские остолопы считают маглов тупыми? Разве никто из маглов не замечает несколько сотен школьников с совами, которые бегают по вокзалу, а потом внезапно исчезают?..       Заметив, как поежилась Маргарет, оказавшись в толпе школьников, Клотильда схватила ее за подбородок и заставила посмотреть на нее.       — А ну, Марго Фокс, не сметь показывать страх и растерянность!       — Мне все равно, — ответила та и отстранилась.       — Тебе-то все равно, а мне каково? Покажешь им уязвимость — и тебя сожрут! Запомни это, милочка! Учись бороться за свое место в этом мире!       Маргарет пожала плечами, чтобы от нее уже отстали.       — И посмотри обязательно, что я положила в твой чемодан! Это важно! Порядочные женщины выходят замуж сразу после школы.       — Ты не вышла замуж совсем, — напомнила Маргарет.       — А у меня были веские причины, я воевала! — отбила немедленно бабушка.       Клотильда, будто это было естественно для нее, обняла внучку за плечи и притянула к своей худой груди. Впервые за долгое время Маргарет почувствовала, что о ней заботятся. Бабушка многое делала, оглядываясь на некое благо, но ее внучка все это время нуждалась в обычных объятиях. Маргарет сглотнула непрошенные слезы — как бы ни было плохо, она не позволит чужакам увидеть ее заплаканной в первый же день!       Оттого она решительно отстранилась и в одиночестве пошла к ближайшему вагону.       За окнами купе замелькали городские картинки. Студенты собирались группами, пересказывали сплетни с летних каникул и обменивались контактами новых знакомых. Многие переписывались в магической сети и отправляли фотографии с путешествий. «Ну вот, в Америке некуда пойти волшебнику!» — «Ты видела огромных пауков в Австралии?» — «Что, ты все лето ухаживал за садом матушки?» — «Плакала моя должность в Министерстве, меня завалили на СОВ по заклинаниям» — «А кто это? С какого она факультета?» — «Не знаю, впервые ее вижу» — «Может, она работает в Хогвартсе? Ну, в смысле начинает» — «Что? Ты хоть раз видел кого-то из взрослых в экспрессе?»       Желая спрятаться, Маргарет скользнула в самое тихое купе.       — Прости, можно?       Юноша, что безразлично смотрел в окно, не взглянул на нее, только пожал плечами. Меньше всего Маргарет хотелось с кем-то разговаривать, но внезапно на нее нахлынуло страшное осознание — боже, она едет в незнакомое место, она там никого не знает, какой ужас! От этого чувства у нее забилось сердце. Маргарет села — нет, почти упала на сидение.       Тише, тише, Маргарет, хватит жалеть себя, соберись! Обратного пути нет. Думай, что делать дальше. Сейчас же!       — Привет, — глупо выпалила Маргарет.       Юноша кратко взглянул на нее.       — А-а-а… я Марго. Маргарет. Фокс.       О, у нее все-таки нет акцента, слава богам! Нет, не красней, не смей, Маргарет!       — Я из Франции. — Она хотела рассмеяться беззаботно, но вышло жалко. — В смысле, из Шармбатона. Вот… седьмой курс закончу в Хогвартсе. А ты?       — Что?       О, он заговорил! Маргарет нервно улыбнулась. Юноша посмотрел на нее прямо, дав ей почувствовать себя абсолютной дурой.       — То есть… у тебя есть имя? — с наигранным энтузиазмом спросила она.       — А ты знаешь человека, у которого имени нет?       — Э-э-э…       Дверца купе отъехала, и к ним заглянул очень красивый белокурый юноша, словно сошедший со старой, нарисованной от руки открытки. Он уже был в школьной форме с нашивкой Слизерина.       — О, извините, не хотел помешать! Я скажу Беллочке, что ты с компанией.       Маргарет густо покраснела от взгляда этого нового человека. Белокурый студент смотрел на нее с интересом, превышающим всякие приличия. Помедлив несколько секунд, этот студент все же хлопнул дверью купе и пошел дальше.       Решив, что лучше не говорить, Маргарет полезла в свой чемодан. Невыносимо было сидеть напротив незнакомца, который демонстративно игнорировал ее. Она ощупала корни своих волос. В чемодане, рядом с незнакомым журналом (неужели его бабушка положила?), лежал баллончик с шампунем. Журнал Маргарет оставила в открытом чемодане, чтобы посмотреть его позже. Отойдя в угол купе, распылила немного шампуня на корни распущенных волос. Почувствовав, что на нее смотрят, она оглянулась. Незнакомый студент у окна действительно с любопытством смотрел на баллончик в ее руке.       — Что это? — просто спросил он.       — Это?.. Шампунь. Из Парижа.       — А как ты…       — Просто распыляю его на корни волос — и можно сутки не мыть голову. Разве у вас такого нет?       Боже, Маргарет, неужели ты решила говорить о шампуне?.. Подумав, что неплохо проявить заинтересованность и щедрость, Маргарет положила баллончик близ студента и сказала с милейшей улыбкой:       — Возьми его себе, попробуй, он отлично работает.       Юноша переменился в лице. Улыбка слезла с лица Маргарет, когда она заметила, сколько злобы и обиды отразилось в его глазах.       — Ты думаешь, — ледяным голосом спросил он, — мне нужно помыть голову?       На Маргарет накатила новая волна ужаса — будто она в джунглях столкнулась со змеей, один укус которой убивает мгновенно. Невинное предложение дружбы незнакомец расценил, как личное оскорбление, и из скучающего и усталого его лицо стало острым и необъяснимо жестоким. Маргарет боялась сесть напротив.       — Нет, я вовсе не… — залепетала она. — Просто у меня тоже жирный тип кожи на голове, и уже к вечеру моя голова становится грязной… но я постоянно ее мою, каждое утро.       Злость сошла с его странного лица, и юноша отвернулся обратно к окну. Маргарет смогла вернуться на сидение. Возможно, от страха (как же бьется сердце!) она уставилась на своего визави. И не скажешь, что он страшен, обычный парень — черные волосы до плеч, болезненно бледная кожа, будто он никогда не видел солнца, сосредоточенное лицо с резкими чертами… и очень худые руки, сквозь которые четко проступали голубые вены. И чего она так испугалась, глупая?       — Если я тебя обидела, прости меня, — искренне прошептала Маргарет.       Юноша пропустил ее слова мимо ушей, желая, чтобы его оставили в покое. Маргарет потянулась за журналом, что положила ей Клотильда — но дверь купе снова открылась. На этот раз в купе ввалилась целая компания.       Это был тот белокурый юноша, который ранее уже заглядывал к ним. С ним пришли еще один парень-брюнет и девушка с блестящими черными волосами, собранными в два высоких хвоста.       — Ты новенькая из Франции? — сходу спросила девушка, будто для нее вторгаться в чужую жизнь было обычным делом.       — Да. Маргарет Фокс.       — Что-то имя у тебя вообще не французское, — заявила та.       — Мой отец — англичанин.       — Да? А чего у тебя акцент такой тогда?       Поняв, что Маргарет спровоцировать не выйдет, девушка с веселой резкостью бросила свое имя:       — Блэк, Беллатриса, Слизерин. Этот придурок-блондин — Тони Долохов. А второй — Эйвери. Мы вечно забываем его имя, так что зови его по фамилии.       — Беллочка не любит мужчин, — перебил ее Эйвери.       — Да кто их вообще любит? Бессмысленные создания!       Долохов вынужденно рассмеялся; он внимательно смотрел на открытый чемодан Маргарет, будто заметил в нем нечто, заслуживающее интереса.       — А этот слизняк, — продолжала Беллатриса, — это Снейп. Он не обижается, что я так его называю, верно?       Эйвери обиженно толкнул ее локтем. Снейп с любопытством рассматривал свои ногти, словно, кроме него, в купе никого не было.       — Ты из чистокровной семьи? — прервал оскорбительные выпады Беллы Эйвери. — Я никогда не слышал о Фоксах. Может, во Франции дела иначе обстоят?       — Мои родители из маглов, — спокойно ответила Маргарет.       В купе повисло тревожное молчание. Беллатриса и Эйвери переглянулись поверх склоненной головы Долохова, что все так же смотрел на открытый чемодан.       — Фу, а я думала, к нам прислали кого-то хорошего, — обиженно сказала Беллатриса потом. — А ты всего лишь грязнокровка.       Грязнокровка?.. Маргарет впервые услышала это слово. Новые знакомые по ее недоуменному выражению поняли это и как-то неловко рассмеялась.       — Она даже не знает, что это такое, — сквозь смех сказал Эйвери. — А, Беллочка?       — Да. Тебе-то не обидно, лисичка, что я так тебя называю, а?       Так вот о чем говорила Клотильда — с этими людьми ей придется учиться и мириться с их издевательствами. Странно, но Маргарет, пусть и чувствовала, что ее хотят унизить, не чувствовала себя униженной. Это были люди другого круга и воспитания. С таким же успехом она могла бы оскорбиться от грубого слова пьянчуги, который вечерами шляется по парижским мостовым и кричит гадости случайным прохожим.       — Мне все равно, — честно ответила Маргарет. — Меня не оскорбляет это… название. С чего бы это?       — У тебя явно не все дома, — заявила Беллатриса. — Никто не хочет быть грязнокровкой, запомни.       — Не знаю, мне все равно. Нельзя оскорбить человека тем, что он сам не считает оскорблением.       Эйвери отчего-то заулыбался, будто радовался, что Беллочке дали отпор. Беллатриса с отвращением смотрела на Маргарет, размышляя, точно ли у нее все хорошо с психикой. Даже Снейп отвлекся от лицезрения своих ногтей и уставился на нее колючими черными глазами. Маргарет старательно скрывала, как ей неловко. Тут подал голос все это время молчавший Долохов. Он выудил из чемодана Маргарет журнал, который ей впихнула ее бабушка, и с горящими глазами впился в обложку. Беллатриса, заглянув ему за плечо, в омерзении вскрикнула.       — Тони, брось! Фу, какая мерзость!       — Что это? Ты взяла это с собой? — ошеломленно спросил Эйвери.       — Да она чокнутая! — воскликнула Белла.       Будь Маргарет в обычном положении и свойственном ей настроении, она бы непременно залилась краской и выскочила из купе. Но теперь, сумев собрать свою волю, она была пугающе спокойна, почти безразлична.       — Вы впервые видите эротический журнал? — спросила она.       Боже, Клотильда, как тебе пришло это в голову?       — Ты что, падшая женщина? — с ужасом спросила Беллатриса.       — Нет. Во Франции все уже лет десять читают эротические журналы. У нас давно произошла «сексуальная революция». А у вас нет?       Эйвери будто съежился. Долохов прятал улыбку. Беллатриса, не ожидавшая, что разговор зайдет в непристойные дебри, против воли залилась краской. Маргарет же, почувствовав, что смогла смутить их, с радостью выдумывала:       — В Шармбатоне у нас есть курсы полового воспитания. Нам показывали на схемах строение половых органов и… что с ними делать, конечно же. А еще у нас разрешено заниматься сексом прямо в школе. У нас есть специальные комнаты для этого, и каждые выходные учащиеся старше 16 лет могут проводить в них время и…       Беллатриса с гримасой отвращения пихала ногой Долохова, он же вместе с Эйвери внимательно слушал, явно заинтересованный интимными подробностями.       — Дай мне журнал.       Долохов взглянул на Снейпа, который протягивал к нему руку. Снейп говорил тихо, почти шепотом, но его прекрасно слышали все в купе. Долохов без колебаний отдал ему журнал. Не взглянув на сомнительное чтиво, Снейп бросил его обратно в чемодан Маргарет.       — Какая гадость! — заявила Беллатриса и встала. — О таком рассказывают только грязнокровки. Но, знаете, даже другие грязнокровки не будут якшаться с подобной… особой.       И, гордо вскинув голову, Белла вышла из купе. Эйвери и Долохов, конечно, хотели узнать больше о французской системе образования, но покорно пошли за Беллатрисой — главной в их компании. Снейп выходил последним. Перед этим он захлопнул чемодан Маргарет.