Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      «Ставлю на то, что новенькая — шпионка Дамблдора» — «Ага, или вообще от Министерства» — «Поэтому ее взяли в Слизерин? Следить за ними? Ого, вот это поворот был бы!» — «Ребят, что за чушь? Оставьте уже девчонку в покое» — «Если кажется, то точно не кажется» — «Да бросьте, у нее бабка известная, пристроила ее, а вы уже шпионские интриги накрутили» — «Блин, я зашла почитать сплетни, а не теории заговора!»       Две недели Хогвартс обсуждал, является ли Маргарет тайным агентом Дамблдора. Потом стали размышлять, не работает ли она на Министерство или Аврорат. Нашлись и те, что утверждали, что Маргарет уже давно совершеннолетняя и работает в некой газете, а в Хогвартс ее послали под видом школьницы для важного расследования (детали его, разумеется, никто не придумал). В итоге получилось так, что буквально за месяц Маргарет, ничего не делая, стала самой известной личностью в школе. Прямо ее ни о чем не спрашивали, но в магической сети изгалялись вовсю.       Больше всего Маргарет боялась реакции слизеринцев, но они, что удивительно, делали вид, что ее вообще не существует. Несколько дней в школе обсуждали драку между Маргарет и ее однокурсниками, но потом об этом, к счастью, позабыли. Беллатриса съездила в Косой переулок за палочкой от Олливандера. Нарцисса жаловалась на боль в животе и несколько раз бегала в Больничное крыло, чтобы провериться — а точно ли она сможет иметь детей после «этого»? Но Беллатриса и Нарцисса не пытались отомстить Маргарет. Стоило грязнокровке появиться в гостиной Слизерина — и сестры Блэк демонстративно удалялись. Другие слизеринцы тоже придерживались стратегии полного избегания. На уроках никто не хотел сидеть с Маргарет за одной партой, и в итоге она всегда сидела одна. Когда она садилась за стол в гостиной, от нее уходили подальше, минимум на пять метров. В ее присутствии не говорили. Если она входила в комнату, диалог моментально прекращался, а его участники отворачивались. Ее соседи по комнате также не разговаривали при ней, будто заранее сговорились, только Долохов позволял себе время от времени странноватые замечания. Это был всеобщий бунт, поразительно единодушный, который должен был ввергнуть Маргарет в неприятную изоляцию. Она же в действительности наслаждалась этим — лучше пусть не трогают ее, а без их компании она замечательно проживет. Хуже было, когда они воровали ее вещи, ставили ей подножки, хватали за шиворот и обзывали каждый день «грязнокровкой». Иногда Маргарет даже посмеивалась про себя — понимают ли слизеринцы, что делают ей же лучше, избегая ее?       Статус изгоя на Слизерине и флер возможной шпионки с загадочным прошлым привлекал зато учеников других факультетов. Маргарет легко общалась со своими ровесниками, особенно с девушками, которые теперь помогали ей собирать «женские советы» для ее колонки в сети. Это было поверхностное, но комфортное общение, свойственное подросткам, что вынужденно живут в одном месте. С Лили, Мэри и Марлен она ходила в библиотеку и на озеро, даже есть Маргарет стала за столом Гриффиндора, благо это разрешалось. Она не чувствовала себя своей в этой компании (как и в этой школе), но ей было достаточно, что ее считают своей — то есть достойной внимания и уважения. Ей же ничего не стоило добиться чужого расположения. В глубине души Маргарет не интересовалась людьми, с которыми общалась, а они не интересовались ею — этакая имитация дружбы, что разрушится при первой же небольшой разлуке.       Когда Маргарет наконец пришла на встречу с Макгонагалл (она понятия не имела, зачем ее пригласили), заместитель директора отметила, что она, Маргарет, неплохо прижилась в Хогвартсе.       — Это было очень легко, — спокойно солгала Маргарет, чтобы Макгонагалл могла перейти к следующей теме.       Вот же Макгонагалл удивится, когда Маргарет перед самым Рождеством бросит Хогвартс и сбежит в совершеннолетнюю жизнь.       — Вам необходимо больше заниматься трансфигурацией и зельеварением, — заявила Макгонагалл после. — Без этого вы не сможете сдать ЖАБА. Хотя бы на рождественских каникулах нужны дополнительные занятия. Ваша бабушка намерена заняться этим?       — Я могу написать ей об этом, — с тонким безразличием ответила Маргарет.       В Шармбатоне никого не интересовала ее знаменитая бабушка, в Хогвартсе же ее упоминал каждый второй. Это не то что было оскорбительно, скорее очень обидно, будто Маргарет была тенью некогда великой Клотильды.       — Понимаю, что в Шармбатоне у вас была специализация, но в Хогвартсе дело обстоит иначе. Вам может показаться, что журналисту незачем высший курс трансфигурации, но…       Маргарет почти не слушала ее.       — Впрочем, профессор Флитвик хвалит вас, с заклинаниями у вас все хорошо, как и с Защитой от темных искусств. Но я бы хотела, чтобы вы постарались и на моем предмете, иначе я не допущу вас до экзаменов.       Маргарет послушно кивала и делала сосредоточенное лицо, чтобы Макгонагалл не обвинила ее в легкомыслии. На самом деле, пропуская мимо ушей наставления профессора, она мечтала о том, что встретит Рождество в Париже, а потом отправится в дом родителей, что перешел к ней по наследству. Быть может, она продаст дом и купит что-то небольшое в пригороде Парижа? Интересно, каковы нынче цены на магловскую недвижимость?..       — Вы меня поняли, мисс Фокс? — спросила Макгонагалл в финале своего поучения.       — Да, профессор. Я буду больше времени уделять трансфигурации. И, конечно, зельеварению.       — Хорошо. Не хотелось бы лишать вас доступа к ЖАБА. Ваша бабушка — женщина очень талантливая и…       Ну вот, опять о бабушке! Скажите, пожалуйста, что я талантливая, а не она!       Не сдержавшись, Маргарет пнула стул в коридоре на третьем этаже. Стул болезненно закричал.       — Ой, прости, прости! — пролепетала она.       Стул обиженно вздохнул и замолчал.

•┈┈┈••✦ ৎ୭ ✦••┈┈┈•

      FoxyMargo: «У кого-то есть конспекты по трансфигурации за 6 курс? Пожалуйста, очень нужно для подготовки, Макгонагалл сказала, что мне нужно исправляться».       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Марго, если нужно, могу поискать. Кажется, оставались. И спрошу у Лили и Ремуса».       Lupin (Ремус Люпин): «Почему столько жестокости? Сегодня разнимал двух второкурсников. Они уже дерутся на опасных заклинаниях. Когда мы перестанем нападать друг на друга? Неужели сложно жить в мире?»       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «О, Люпин! Не стыдно за лицемерие?»       JPotter (Джеймс Поттер): «Ремус, он ничтожество. Я тебя поддерживаю. Миру не хватает доброты».       Avery (Томас Эйвери): «Прошлой ночью приснилось, что я стал оборотнем. Превращаться было больно, но после превращения я почувствовал себя свободно и счастливо. Что может значить сон об оборотне?»       Antonin (Антонин Долохов): «Гав-гав, Томми».       Trell (Сивилла Трелони): «Я чувствую, Томас, что твой сон говорит о приближающейся опасности. Ты должен избегать куриного бульона».       DogDog (Сириус Блэк): «Отберите у Сивиллы шар. Я знаю, что тебя ждет, Эйвери, — страдания и смерть от руки аврора».       Bellatrix (Беллатриса Блэк): «Заткнись, псина! Ты не стоишь и кусочка Эйвери! Иди, шавка, гавкай в лесу со своими дружками!»       Lupin (Ремус Люпин): «Луна сегодня особенно яркая. Как будто насмехается надо мной и моим жалким существованием».       JPotter (Джеймс Поттер): «Лили, когда ты уже оценишь мои невероятные трюки на метле? Я почти сломал себе все кости ради тебя!»       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Ты чокнутый, Поттер. Любовь не должна быть слепой».       Маргарет зашла в личные сообщения — ей писала бабушка.       OneKlock: «Милочка, не беспокойся, мне пришлось уехать из своего дома. Я скрываюсь у своего старого друга».       FoxyMargo: «Что? Во что ты ввязалась?»       OneKlock: «Милочка, это старая история».       FoxyMargo: «То есть ты по-прежнему считаешь, что я не заслуживаю знать правду?»       Бабушка молчала. В злости Маргарет махнула палочкой, а потом бросила ее на прикроватную тумбочку. Шторы благополучно скрывали ее от юношей. Но как же ей хотелось вскочить, метаться по комнате, стучать в стены… словно ее могли услышать. Как же отвратительно, что ее до сих пор считают неразумным ребенком!       Там, за плотными шторами, молчали, и Маргарет не знала, спят или нет ее вынужденные соседи. Ей не спалось. Несколько раз она проверяла личные сообщения, но бесполезно — бабушка не отвечала. Злость ее становилась все сильнее. Из-за этого она крутилась на узкой постели и сильно сжимала подушку, била руками по кровати и сучила ногами, словно ей было то жарко, то холодно.       Дверь со скрипом приоткрылась. Маргарет испуганно села на постели. Чего ты испугалась, глупая? Мало ли, кому нужно выйти ночью. Но этот кто-то не вышел — он вошел. По полу ступали обнаженные ноги, а потом зашелестели чужие занавески. Страх исчез, вместо него пришло любопытство. Маргарет надела халат и открыла шторы. От неожиданности она вздрогнула — на широком подоконнике, приоткрыв окно и со светом от палочки, сидел Снейп. По комнате ходил явно не он, но никого другого Маргарет не увидела.       — Ты чего не спишь? — с досадой прошептала она.       Снейп не ответил и снова уткнулся в книгу по зельеварению.       — Кто-то вошел в комнату, — еле слышно заметила Маргарет. — Ты никого не видел, раз уж не спишь?       — И что? — мрачным шепотом спросил Снейп.       — В смысле — и что?       — И что, что кто-то вошел?       Снейп не выглядел удивленным, будто привык, что их спальня — проходной двор. Маргарет не успела возразить — откуда-то сзади раздался женский смех. Это было жутко — в ночи, из темного угла услышать высокий, довольный смех. Маргарет инстинктивно отступила поближе к Снейпу.       — Это просто Долохов, — снизошел до объяснения Снейп. — И какая-то его девушка. Они иногда приходят к нему.       — Что?       — Помолчи, — тихо перебил ее Снейп.       — Что за бордель вы тут устроили? Я сейчас же выгоню ее отсюда.       — А можно потише? — измученно протянул со своего места Эйвери. — Дайте поспать наконец!       — Это не я! — тихо возмутилась Маргарет.       Счастливый женский смех повторился — и Маргарет поежилась, как соприкоснувшись с чем-то мерзким, липким… с гноем, например. Она поняла, что оказалась слишком близко к Снейпу, когда он зажал ей рот рукой. Она застыла в новом приступе ужаса.       — Помолчи, — четко на ухо сказал он ей.       И как Снейп может так легко напугать? Маргарет показалось, что уже от одного его шепота близ уха она может поседеть. Снейпу не нужно было крепко прижимать руку к ее рту, достаточно было того, что он посмел это сделать — так, словно делал это уже много раз. Рассчитанное движение. Он знает, как пугать. Он чувствует ее страх. Он понимает, что она дрожит, и упивается этим эффектом.       …Мама готовит панкейки из ягодного йогурта и поливает их горячей карамелью. Папа читает в кресле свежую газету, от него пахнет крепким табаком и мятными конфетами, его любимыми. Она рисует своего щенка, но у нее не получается, и от злости она разрывает неудачный рисунок. Щенок срывается с поводка и выбегает на проезжую часть, его сбивает машина. Она просится к своему щенку и плачет, а мама удерживает ее и умоляет остаться с ней. Нет, Маргарет, нет! Это я виновата, это я виновата! Она плачет в своей комнате и не ест несколько суток, пока не становится совсем плохо. Бабушка обнимает ее на платформе. На могиле мамы и папы — волшебник в жарком пальто. Пожиратели смерти, его слуги. Ее заставляют мерить ужасные мантии, а хозяйка смеется над ее «пухлой» фигурой. Я не толстая, это вы шить не умеете! Разозлившись, она ломает о землю свою метлу. Какая же ты непослушная девочка, Марго! Лука впивается в ее губы, но она ничего не чувствует, ей скучно и немного неловко…       — Что?       Снейп отнял руку — нет, не от ее рта, а от ее глаз. Маргарет вырвалась, попятилась и чуть не упала. Сердце билось бешено, очень больно, как на разрыв. Снейп со скучающим видом уткнулся в свою книгу.       — Что ты сделал? — Губы не слушались. Ее трясло.       — Она ушла, — ответил Снейп тихо. — Ложись спать.       Маргарет бросилась к своей постели и скрылась за шторами. От страха она не могла говорить. Она забралась под одеяло и накрылась им с головой, сжалась в комочек, обхватила себя руками — а страх все не отступал. Казалось, что Снейп стоит над ней и смотрит, смотрит этими черными жуткими глазами, в которых заключена пустота Вселенной. И она еще надеялась поладить с ним?       А ты думала, он отличается от остальных, потому что полукровка? Они все здесь Пожиратели, все!

•┈┈┈••✦ ৎ୭ ✦••┈┈┈•

      Маргарет проспала завтрак. После двух часов сна она села на постели с беспокойством. Отчего-то в ногах у нее терся белоснежный кот Нарциссы Блэк (какая ирония!), который обычно спал в девичьей спальне или носился по слизеринской гостиной. В комнате, кроме Маргарет, никого не было, но дверь была распахнута, а на лестнице вопила Беллатриса:       — Он окончательно спятил! Барти, немедленно выходи!       Кто-то пробежал вниз по ступеням. Чувствуя, что назревает большая драма, Маргарет поспешно оделась. Кот, недовольный, что его согнали с теплого места, стал тереться о ее ноги. Ужасно, что этой ночью у Маргарет было дежурство — время от времени старосты патрулировали коридоры Хогвартса в поисках возможных нарушителей. И как ей не спать целую ночь после сегодняшнего?.. Она взяла на руки кота Нарциссы и уткнулась в его мягкую шерсть. Маргарет, прекрати, у тебя аллергия! Ну и пусть, мне так не хватает тепла и объятий. Ей вспомнилось, что было ночью: Долохов, странная девушка, смелый смех, Снейп… и как он зажал ей рот, чтобы она наконец замолчала. Ее пробрала уже знакомая дрожь.       — Негодяй! Позор факультета! — вопила Белла внизу.       Кот побежал по пятам Маргарет, выпрашивая еду. Она осторожно спускалась вниз, надеясь хоть краем глаза увидеть, что на этот раз взбесило «бешеную белочку».       Беллатриса отвесила пощечину Барти Краучу с шестого курса. При этом она сбила с него очки, и Краучу пришлось наклониться за ними.       — Репаро.       — Ты нас опозорил, — заявила Беллатриса, убавив несколько громкость. — А потом еще удивляешься, почему тебя называют ничтожеством. Ты ничтожество и есть!       Она снова занесла руку, чтобы ударить по лицу Крауча, но близ нее возник Снейп и перехватил ее руку. Беллатриса думала высвободиться, но Снейп держал ее крепко.       — Не надо, ты пожалеешь об этом.       — Не пожалею, — воскликнула Беллатриса, — и не смей читать мне мораль, Снейп. Я — твоя будущая «хозяйка», ты должен ползать у моих ног и умолять о моем расположении.       Откуда-то возник Эйвери и зашептал что-то Беллочке на ухо. Белла оглянулась и, заметив стоящую поодаль Маргарет, неприязненно сморщила губы.       Слизеринцы стали расходиться — скоро начинались уроки. Барти Крауч не пошел с остальными, вместо этого он сел в дальнее кресло в гостиной и спрятал лицо в большие ладони. Маргарет с опасением приблизилась к нему, думая, как эти большие руки могут быть у столь хрупкого внешне человека. Барти Крауч, кучерявый, с этими нелепыми очками, походил на барашка, и будь он из другого факультета, был бы даже милым. Но теперь…       — Эй, — тихо окликнула его Маргарет, — тебе нужна помощь?       Барти Крауч поднял голову и с отвращением посмотрел на нее.       — Чего тебе надо?       — Почему Белла так на тебя взъелась?       — Не твое дело, грязнокровка. Дай пройти!       Он грубо оттолкнул ее и схватил школьную сумку. Обиженно скривив рот, Крауч выскочил из гостиной.       Слухи по Хогвартсу разлетелись за несколько минут — спасибо магической сети.       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Фу, омерзительно! Крауч, держись подальше от Лили!»       FrankL (Фрэнк Лонгботтом): «А что Крауч сделал?»       Macdonald (Мэри Макдональд): «Он целый час топтался у гостиной Гриффиндора — мне Полная Дама сказала. А когда Лили вышла, Крауч бросился к ней с коробкой конфет из «Сладкого королевства» и криком: «Лили, я без тебя не могу!"»       Lupin (Ремус Люпин): «Ребята, давайте будем добрее друг к другу. Давайте не обсуждать личную жизнь вот так, пожалуйста».       JPotter (Джеймс Поттер): «Лили, что он сделал? Он тебя напугал? Он посмел тебя тронуть??????»       FoxyMargo: «Пожалуйста, хватит обсуждать чужую личную жизнь. У вас своей нет? Люди сами разберутся».       DogDog (Сириус Блэк): «Ты чего, защищаешь Крауча, этого извращенца?»       FoxyMargo: «Марлен, ты сегодня дежуришь ночью со мной?»       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Да, я дежурю. Прости, Марго, но ты неправа. Надо говорить о том, что домогаться девушку отвратительно, тем более такую, как Лили».       JPotter (Джеймс Поттер): «Лили, почему ты молчишь? Что Крауч сделал?»       DogDog (Сириус Блэк): «Хватит болтать, надо мстить!»       Antonin (Антонин Долохов): «Дичь какая. Крауч втрескался в грязнокровку? Что у тебя со вкусом, Барти?       Avery (Томас Эйвери): «А ты чего хотел? Ты всех баб на факультете пометил, вот и бросается Крауч на грязнокровок, не хочет после тебя пачкаться».       Bellatrix (Беллатриса Блэк): «Замолчите оба!»       JPotter (Джеймс Поттер): «Мы идем мстить тебе, Крауч!!!!!!!»       FoxyMargo: «Перестаньте угрожать друг другу в сети. Это отвратительно. Какая месть? Вы разговаривать не умеете?»       DogDog (Сириус Блэк): «Месть, месть, месть!»       Во время обеда магическая лента взорвалась новыми сообщениями. Ученики, только сев за стол, бросились смотреть, как Джеймс и Сириус наказывают Барти Крауча.       «О, драка, наконец-то!» — «Наваляйте ему, парни!» — «Да, больше проклятий!» — «Кровь будет?» — «А сколько стоит билет в первом ряду?» — «Фу, зачем марать руки об Крауча?» — «А если слизеринцы вмешаются?» — «Слизеринцы никогда не вмешиваются, каждый сам за себя» — «А Лили молчит все еще?» — «Джеймс, Сириус, отомстите за Лили!»       Маргарет выскочила во внутренний двор, где радостно кричали студенты. Они обступили широким кругом Джеймса и Сириуса, которые «наказывали» Крауча за его любовные притязания. В злости Маргарет умела быть не только решительной, но и жестокой, и эта несвойственная большинству студентов Шармбатона жестокость усиливала ее боевую магию. Она быстро пробралась в первый ряд, сильно и больно растолкала довольных зевак и увидела наконец Крауча — он лежал на земле в порванной мантии, а его противники стояли над ним с поднятыми палочками. Крауч выкрикнул ругательство — большего он не мог, палочку у него давно выбили. Сириус направил в него заклинание, от которого Крауч стал биться головой о землю.       В толпе стоял Люпин — тоже староста, приятель Джеймса и Сириуса, и он не пытался их остановить. Поодаль за истязаниями наблюдала Марлен Маккиннон — и тоже староста, которая должна была пресекать преступное поведение. Но эти старосты не вмешивались. В толпе смеялись. Это было отвратительно. В Шармбатоне никого не били и не унижали. Если бы кто-то посмел обижать своего близкого, от этого садиста бы отвернулись все. Никто после подобного не подал бы ему руки. А здесь садистов подбадривали, кричали, чтобы они делали больнее.       От гнева, несправедливости и ужаса у Маргарет вышло сильное заклинание, которое сбило Джеймса и Сириуса с ног. Она сама не ожидала, что земля завибрирует так, что и она пошатнется. Барти Крауч сел и выбрался из своей порванной мантии.       — Я скажу Макгонагалл, что вы тут устроили, — в злости выпалила Маргарет. — Вы просто маньяки!       — Чего? Пожалуешься на нас? — искренне возмутился Джеймс.       Поттера в толпе любили — и зашумели, поддерживая его. Пожаловаться профессорам — значит, пойти против студентов. Так, во всяком случае, считали многие.       — Малышка, ты спятила! — заявил Сириус, поднимаясь с земли. — Кто тебе помогал, пока слизеринцы от тебя отвернулись? А, малышка? А теперь ты защищаешь этого слизеринского гаденыша? И грозишь нам, что пойдешь к Макгонагалл?       «Предательство! Несправедливо! Шпионка! Слизеринская тварь!» — заголосили в толпе.       — Да посмотрите на себя! — сильнее возмутилась Маргарет. — Вы двое — на одного! Ладно, выбили у него палочку. Но добивать того, у кого палочки нет? Кто лежит на земле? Вдвоем? Это низко!       — Он должен извиниться перед Лили! — завопил Джеймс. — Пусть извинится сначала, а потом идет, куда хочет!       Барти Крауч уже встал с земли и схватил свою палочку. К счастью, ему хватило благоразумия не продолжать сражение. Не надев очки, а держа их в руках, он заковылял в замок, прихрамывая на левую ногу.       — И вы тоже — старосты! — возмутилась Маргарет. — Ремус и Марлен, вы какого смотрите, как на человека нападают?       — Ты вообще не лезь не в свое дело! — закричал Джеймс.       Он надвигался на нее, хотя Сириус, более здравомыслящий в этот раз, попросил его остыть. Ремус Люпин, должно быть, тронутый словами Маргарет, выскочил вперед и схватил Джеймса за руку.       — Джеймс, хватит! Достаточно!       «Давай, Джеймс, врежь ей! Слизеринская стерва!»       — Я не собираюсь с тобой сражаться, — холодно сказала Маргарет. — Хотя тебе явно не привыкать нападать на безоружного, да?       Красивое лицо Джеймса побагровело от ненависти. Сириус, осознавая, что его нужно остановить, схватился за его плечи и начал тащить его назад. Ему помогал и Ремус, а Джеймс сопротивлялся. Как же смешно это со стороны, мимолетно подумала Маргарет.       Внезапно из толпы выскочил взъерошенный Эйвери. Меньше всего Маргарет ждала от него помощи, но Эйвери зачем-то вылез между ней и Джеймсом и попросил прекратить этот «балаган».       — Пошли, — резко сказал он Маргарет и взял ее за локоть.       Эйвери провел ее через толпу, и дальше — в помещение. В первом коридоре он отпустил ее руку и, будто забыв о ней, пошел прочь. Маргарет только сейчас смогла перевести дыхание. От творящейся вокруг несправедливости ей хотелось вопить и бить руками стены, срывать картины и уничтожать все красивое убранство этого замка.

•┈┈┈••✦ ৎ୭ ✦••┈┈┈•

      FoxyMargo: «Зачем ты мне помог?»       Avery (Томас Эйвери): «Ничего личного, грязнокровка. Не люблю, когда обижают девчонок» .       FoxyMargo: «Да? Ничего себе благородство! А Краучу можно не помогать?»       Avery: «Не испытывай мое терпение, грязнокровка. За Крауча я вступаться не собираюсь. Не люблю слабаков».       Маргарет воспользовалась случаем и присела на ближайшую лавочку на третьем этаже. От усталости у нее слипались глаза. Кто, спрашивается, додумался отправлять учеников на ночные дежурства? В Шармбатоне школьники спали ночами! Пусть бы злосчастная кошка Филча дежурила, все равно кошки ведут ночной образ жизни.       В соседнем коридоре закашлял герой какого-то портрета. Маргарет поняла, что засыпает, привалившись к стене. Не спи, Маргарет!       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Надеюсь, ты не ждала, что тебя будут благодарить за «чудесное спасение».       Вот же проклятие!       FoxyMargo: «Ты чего не спишь вообще?»       HalfbloodPrince: «Меня мать не отчитывала за это, а ты будешь?»       FoxyMargo: «Чего тебе надо?»       HalfbloodPrince: «Очень благородно заступиться за Крауча, но тебя никто об этом не просил, верно?»       FoxyMargo: «А тебе какое дело, за кого я заступаюсь?»       HalfbloodPrince: «В общем, никакого».       То ли на нее так действовала усталость, то ли что-то иное, но скрывать чувства было все сложнее. Ночная тишина, даже портреты спят, а она — в сплошном одиночестве. «Слизеринская тварь! Давай, Джеймс, врежь ей! Слизеринская стерва!»       FoxyMargo: «Я ненавижу травлю. Ненавижу, когда обижают тех, кто слабее. Ненавижу, когда набрасываются толпой на одного. Вообще ненавижу, когда кого-то обижают».       HalfbloodPrince: «Ты сама побила Долохова и Беллу с Нарциссой».       FoxyMargo: «Я этим не горжусь. Я была одержима злостью и… короче, я не должна была никого бить. Но они отобрали мои вещи. А что сделал Крауч?»       HalfbloodPrince: «У каждого свои причины для ненависти и агрессии».       FoxyMargo: «Слушай, ты считаешь, что они вдвоем напали на одного, отобрали у него палочку, повалили на землю и продолжили пускать заклинания… Ты считаешь, что это нормально? Я хотя бы не нападаю в толпе на одного».       HalfbloodPrince: «Я не оправдываю, я говорю, что справедливости не бывает. Слабый всегда проигрывает, его уничтожают».       FoxyMargo: «Это что, девиз Слизерина? Поэтому вы не заступаетесь за своих? Либо сам отобьется, либо слабак и так ему и надо?»       HalfbloodPrince: «Ты не понимаешь. Ладно».       FoxyMargo: «Стой. Почему ты не называешь меня грязнокровкой?»       HalfbloodPrince: «Я ненавижу травлю».       FoxyMargo: «Чего? Ты понимаешь, что противоречишь себе?»       HalfbloodPrince: «Спокойного дежурства».       Маргарет снова привалилась к стене. Ей хотелось остаться на этой лавочке навечно. Нет, вот бы пойти в теплую постель! Она засыпала. Далеко-далеко что-то шептали…       — Марго, Марго!       — Что?..       Ее яростно трясла за плечо Марлен Маккиннон.       — Марго, Марго!       — Что, что?       — Там… тело.       Маргарет моментально проснулась.       — Что? Какое тело?       — Я не знаю! Я не стала смотреть! Пошли со мной! Пожалуйста, пожалуйста!       Маргарет взглянула на часы — была половина третьего ночи. Марлен в панике хваталась за нее и тараторила: «Клянусь, там тело, тело, там тело…»