Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Утром выяснилось, что Амбридж расхаживала по факультетам ночью не просто так. Новой жертвой — к счастью, не убийства, а нападения — стала Лили Эванс. Зачем-то она вышла после полуночи из гостиной Гриффиндора и пошла на третий этаж. Там, около класса защиты от Темных искусств, на нее и напали со спины. Лили не смогла узнать нападавшего. Ей чудом удалось отбиться, но пострадали обе руки — было сломаны кости. Теперь она лежала в Больничном крыле, и ее заваливали сочувственными письмами и подарками, а ее главный поклонник Джеймс Поттер бегал к ней после каждого урока. Он же отгонял любопытных, которые хотели узнать, что Лили делала посреди ночи на третьем этаже.       Для Амбридж Лили придумала совсем уж невероятное объяснение — дескать, у нее лунатизм, она ходит по ночам, а из-за тревог последних дней ее болезнь усилилась. Амбридж ей, разумеется, не поверила. Несмотря на это, друзья Лили клялись, что у нее действительно лунатизм и она попала на третий этаж случайно, во сне. Магическая сеть пестрила теориями разных сортов.       «Кто-то реально поверит, что у Эванс лунатизм? Она ничем отродясь не болела, а тут внезапно стала ходить по ночам? Ага, верим, как же» — «Интересно, Амбридж сможет вытащить из нее правду?» — «А представьте, что будет, если Амбридж позволят допрашивать нас с сывороткой правды?» — «О нет, она узнает, что я воровал эротический журнал Фокс?» — «Зачем Лили скрывать правду? Здесь есть тайна, но какая?» — «Ага, решила прогуляться, пока по коридорам маньяк бродит, убедительно звучит» — «А если она уже знает, кто маньяк? Может, она ведет свое расследование, поэтому ходит ночью? Может, Эванс выслеживает маньяка?»       Знакомые обсуждали Амбридж, что носилась по замку и хватала каждого, кто казался ей подозрительным. Поведение чиновницы говорило о том, что она в большом отчаянии и не знает, как искать преступника.       FrankL (Фрэнк Лонгботтом): «Хорошо, что пока до обысков не дошло. Я не знаю, что ей придет в голову завтра».       MarlenM (Марлен Маккиннон): «А что ты предлагаешь, Фрэнк? Мы в опасности! Нас некому защитить, профессора ничего не делают!»       FrankL (Фрэнк Лонгботтом): «То есть, пытаясь узнать правду, ты бы стала обыскивать поголовно всех и допрашивала нас под сывороткой правды?»       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Да! Ты не знаешь, каково это — найти тело. Я никогда не забуду этого! Это нужно остановить! Нужно найти убийцу!»       DogDog (Сириус Блэк): «Но не методами диктатора. Не надо лезть в мои личные вещи и в мои мысли».       Macdonald (Мэри Макдональд): «А я согласна с Марлен. Нужно обыскать всех и снова допросить всех. Лили могла погибнуть! Нужны серьезные меры!»       После третьего урока Макгонагалл с недовольным лицом выдала старостам первый приказ Амбридж в Хогвартсе.       FoxyMargo: «Приказ №1, подписанный официальным представителем Министерства Долорес Амбридж. С завтрашнего дня (с полуночи) в Хогвартсе вводится чрезвычайное положение. Уроки отменяются. Всем студентам предписано оставаться на территории своих факультетов. Домашние задания студенты будут получать через магическую сеть от профессоров. Территорию факультетов имеют право покидать только старосты факультетов 7 курса. Старосты получают неограниченный доступ на территорию других факультетов в случае, если этого требуют обстоятельства. Студенты, нарушившие эти правила, будут наказаны и допрошены Долорес Амбридж с применением сыворотки правды. До тех пор, пока не будет найден преступник, в Хогвартс никто не войдет и никто из него не выйдет. Пожалуйста, отнеситесь серьезно к этим словам».       DogDog (Сириус Блэк): «ЧТО, УРОКИ ОТМЕНЯЮТСЯ? ПОЧЕМУ НЕ ОТМЕНЯЮТСЯ ДОМАШНИЕ ЗАДАНИЯ?»       JPotter (Джеймс Поттер): «ВЕЧЕРИНКИ В ГОСТИНОЙ ЦЕЛЫМИ ДНЯМИ, УРА!!!!!!»       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Вы нормальные? МЫ В ОПАСНОСТИ! Какие вечеринки?»       Lupin (Ремус Люпин): «У нас скоро экзамены. Как мы будем сдавать ЖАБА, если у нас не будет нормальных уроков?»       JPotter (Джеймс Поттер): «РЕМ, НЕ НОЙ! НУЖНО ЗАПАСТИСЬ СЕГОДНЯ СЛИВОЧНЫМ ПИВОМ! КТО СО МНОЙ В «СЛАДКОЕ КОРОЛЕВСТВО»?»       FoxyMargo: «ХВАТИТ ПИСАТЬ БОЛЬШИМИ БУКВАМИ! Никакого «Сладкого королевства»! Никакого сливочного пива, никаких вечеринок! Вы будете заниматься уроками на территории своих факультетов».       DogDog (Сириус Блэк): «НЕ ЧИТАЙ НОТАЦИИ! ИДИ К СВОЕМУ НЮНИУСУ ЛУЧШЕ!»       Antonin (Антонин Долохов): «Опять грязнокровки и неучи радуются, что без обучения остались. Настоящий скот. Зачем вам образование? Идите пони пасите, плебеи!»       Trell (Сивилла Трелони): «Я вижу, что терпение гостьи из Министерства скоро закончится. Это будет связано с профессором Дамблдором».       EvanRosier (Эван Розье): «Ты опять бред несешь? Причем тут Дамблдор?»       Avery (Томас Эйвери): «Я слышал, что Амбридж хочет увидеть Дамблдора, а Макгонагалл ее не пускает. Интересно, почему?»       Среди этих сообщений Маргарет едва не потеряла просьбу Лили Эванс — зайти к ней в Больничное крыло. В разум Маргарет пробрались плохие подозрения. Она бы с большим удовольствием посидела во дворе — кто знает, когда получится подышать свежим воздухом. Но Лили… не идти к ней было совестно.       — Хочешь пойти со мной к Эванс? — на всякий случай спросила она Снейпа.       Он отрицательно мотнул головой.       — Нет, иди одна.       Но Маргарет показалось, что он лишь притворяется безразличным. И ей стало его жалко.

⊹⊱•••《 ❦ 》•••⊰⊹

      Магическая лента обновлялась, обновлялась, обновлялась… Маргарет просматривала ее, пока шла в Больничное крыло. За чтением она поняла, что ей самой неплохо было бы показаться врачу — тело болело, в животе ныло и, кажется, повысилась температура.       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Не понимаю, почему все так радуются тому, что уроки отменили. Разве вы здесь не для того, чтобы учиться?»       DogDog (Сириус Блэк): «Кто бы говорил, Нюниус, за собой бы лучше смотрел».       EvanRosier (Эван Розье): «Не слушай этого идиота, Снейп, он двух слов связать не может, а везде лезет».       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Кажется, я стал героем дня. Только не в том смысле, в каком хотелось бы. Замечательно».       И травля, снова травля! Маргарет остановилась и прислонилась к стене, чтобы перевести дух. Живот заболел сильнее, голова закружилась, и она чуть было не потеряла равновесие.       «Снейп, ты все еще отрицаешь свою связь с Фокс? Рано или поздно, но все тайное становится явным» — «И вот опять любовные интриги в Слизерине! Что, намечается сериал на сто серий? Ставки принимаются, господа и дамы!» — «Кто знает, что там у Снейпа с Фокс? Честно, это становится очень тревожным. Пожалуйста, не нужно обижать Фокс, она душная, но хорошая же» — «Маргарет, зачем ты вообще в это ввязалась? На Слизерине одни змеи! Очнись, девочка!» — «Мне кажется, в Хогвартсе пора ввести новые правила в отношении выбора друзей и партнеров» — «А помните, как одна девчонка со Слизерина залетела? Вот будет смешно, если в этом году ситуация повторится» — «Мое мнение — это могло случиться только на Слизерине, они там очень развращенные» — «Марго, все думали, ты нормальная, а ты связалась со слизеринской сучкой. Ты позоришь всех порядочных волшебниц!»       Маргарет схватилась за дверь — к счастью, это была дверь Больничного крыла. Она не запомнила, как доковыляла до нее. Переступив порог, она осознала, что вновь теряет равновесие. А потом в глазах у нее поплыло, она словно потерялась в пространстве, кто-то кричал ей, но голос этот был глухим, она даже слова различить не могла…       — Тише, тише, тише!       Маргарет подскочила на койке так, будто ее ударили. Мадам Помфри, главная в Больничном крыле, пыталась напоить ее чем-то отвратительным.       — Что это? — закричала Маргарет и отвернулась.       — Выпей сейчас же! Ты потеряла сознание, у тебя нервный срыв!       — Нет у меня нервного срыва, я… просто отравилась.       В голове у нее словно стучал отбойный молоток. Живот крутило, но ее не тошнило — странно для отравления. Зато была дрожь, ужасная, изматывающая.       — Сейчас же пей! — приказала мадам Помфри и сунула стакан ей под нос. — Иначе хуже будет, вот увидишь.       Маргарет сморщилась от запаха тухлой капусты. Краем глаза она заметила Лили Эванс, что лежала на соседней койке и сонно смотрела на нее.       — А сейчас спать! — заявила мадам Помфри. — Твоей психике нужно отдохнуть. Я забираю у тебя палочку.       — Нет, нет!       — Заберу!       «Кто видел Фокс? Мне казалось, я видел ее, она шла в Больничное крыло, ей было очень плохо, если верить ее виду» — «Самое время заболеть — в последний день учебы» — «Думаешь, симулирует?» — «Просто не хочет, чтобы ее доставали вопросами о Снейпе, вот и прячется в Больничном крыле».       — Эта проклятая сеть истощает психику, — категорично сказала мадам Помфри и отобрала у Маргарет палочку. — Тебе нужен покой, а не эти глупые сплетни.       — И что мне тогда делать? — спросила она.       — Спать!       Чтобы не видеть черные круги перед глазами, Маргарет опустила веки и придумала, что засыпает. Она отгоняла мысли о Лили, которая лежала в полутора метрах от нее. Отгоняла мысли об Амбридж. А если кто-то узнает, что она помогла Пожирателям? А если узнает Клотильда? Нет, только не Клотильда! Интересно, а знала ли Клотильда Волан-де-Морта? Каким он был раньше? Кажется, она обмолвилась, что сражалась с ним — и проиграла…       Маргарет проснулась от тихого смеха. На мгновение она испугалась — смех был мужским, то есть кто-то проник в Больничное крыло и… начал смеяться вместе с Эванс? Она резко открыла глаза и повернула голову. У койки Лили висела голова Джеймса Поттера, а оторванная от тела рука держала светящуюся волшебную палочку.       — Поттер!       Он отреагировал моментально — его голова и рука исчезли. Лили испуганно вскочила с постели.       — Маргарет, тут никого нет, — залепетала она.       — Поттер, можешь не прятаться, я тебя видела. Как ты это делаешь?       Из ниоткуда вновь появилась голова Джеймса; на сей раз он был раздосадован, потому что его секрет раскрыли.       — Ну чего тебе? — прошипел он. — Обязательно нужно лезть не в свое дело?       — Я староста, если ты забыл, Поттер. Уже есть полночь? Ты в курсе, что в полночь вступает в силу чрезвычайное положение? Никаких прогулок вне Гриффиндора даже в дневные часы!       — Ты как Макгонагалл, — возмутился он. — Как можно быть настолько душной в нашем возрасте?       — Джеймс, пожалуйста, — взмолилась Лили.       Он грустно застонал и бросился в объятия Эванс, но она скрестила руки на груди и отвернулась. Вот же маленькая манипуляторша! В глубине души Маргарет мечтала добиться столь же искусной власти над мужчинами.       — Ты все испортила! — пожаловался Джеймс и сел на койку Маргарет. — Лили из-за тебя со мной обниматься не хочет!       В голове Маргарет, несмотря на отвратительное состояние, вырисовывался план.       — Ты часто нарушаешь правила… — начала она издалека.       Джеймс снова возмутился.       — Да ты что? Я вообще белый и пушистый!       — Да? И Сириус с Люпином тоже?       — А они тут причем?       — Я достаточно знаю о вашей компании, — заявила Маргарет. — Знаю, что Люпин — оборотень, а вы с Блэком — незаконные анимаги.       Джеймс невинно рассмеялся.       — Фокси, ты просто собирательница сплетен. Поверь, поживи ты в Хогвартсе больше, услышала бы вещи о нас пострашнее.       Но она решила не отступать:       — В день, когда приехала Амбридж и закрыла ворота, Люпин превратился прямо в замке. Он напал на меня на первом этаже, на меня и… Нарциссу Блэк.       — Что?! — в ужасе воскликнула Лили и повернулась к ним. — Ремус напал на Маргарет? Почему вы скрывали от меня?       — Да, — добавила Маргарет, — и Сириус нас спас, он — анимаг… так же?       — Это ужасно! — возмущалась Лили. — Вы говорили, что позаботитесь о безопасности. Ты лгал мне? А если бы Ремус убил Маргарет? А если бы он ее покусал? О чем вы думали?!       Джеймс потупился. На слова Маргарет ему было наплевать — она это чувствовала, — но Лили, его Лили — ругается на него?       — Лили, это… это было случайно! Клянусь, это было случайно!       — Я не хочу с тобой говорить! — отрезала Эванс и снова отвернулась.       Спасибо, Лили, умеешь ты доводить мужчин до отчаяния.       — Я буду молчать, если ты мне поможешь, — быстро сказала Маргарет, чтобы Поттер не забыл, кто главный в этом разговоре.       — Что?! Ты поругала меня с Лили… и что-то требуешь?       — Я не требую, я прошу. Мне нужно найти кое-какую информацию в библиотеке. Ты же у нас невидимым бродить можешь. Так сможешь найти для меня кое-что?       — Хочешь кого-то проклясть? — с сомнением спросил Джеймс.       — Нет, нужно узнать о моей бабушке. Я напишу тебе ее имя. Принеси все, что сможешь найти в газетных статьях. Договорились?       — Ты типичная слизеринка, — с обидой сказал он. — Тебе лишь бы получить выгоду из ситуации. Ты делаешь что-то по доброте душевной?       — Дай подумать… Нет!       Когда же ты успела стать циничной и расчетливой? Ей вспомнилась Клотильда. По сути, она ничего не знала о бабушке. Какой была бабушка на самом деле? Разве смогла бы искренняя, добрая, нежная девочка выжить в 1940-е? «Наша семья вечно боролась. Твоя мать только отказалась бороться — ее взросление пришлось на благополучное время. Хорошие времена рождают слабых людей, как твоя мать». Она припомнила, какую колыбельную пела ей бабушка в детстве — отчего-то в памяти ясно всплыли слова:       — «Кровавым пожаром зарделась заря — сегодня Россия лишилась Царя, сегодня, в дни смуты, измены и зол…»       — Что это? — тихо спросила Лили Эванс.       В палате было темно. Джеймс Поттер ушел и унес с собой свет. Маргарет перевела Лили слова. Это был Сергей Бехтеев.       — Тебе пели это в детстве? — с отвращением спросила Эванс. — Это ужасно. У твоей бабушки… я хочу сказать… Она была здорова?       — Клотильда здоровее всех, меня переживет еще.       — А зачем люди воевали тогда?       — Ни за чем, — подумав, ответила Маргарет. — Это гражданская война. Когда друзья и родственники убивают друг друга за какие-то выдуманные идеалы.       — Ужас какой.       В темноте Маргарет почудилась кровь. Голова закружилась сильнее, опять затошнило. Поскорее бы уже полегчало.       — …У тебя есть что-то с Северусом?       Лили Эванс шептала в темноте. Маргарет не видела ее лица, но уловила напряжение в ее голосе.       — Нет, — честно ответила она. — А что?       — Так, ничего.       Лили вздохнула — грустно, будто желала сказать нечто иное. Ну вот, отличное время, чтобы ее расспросить. Маргарет чувствовала, насколько Лили теперь уязвима. Вот бы выбрать правильные слова, чтобы она все рассказала…       — Ты давно знаешь его… э-э-э… Северуса?       — С детства, еще до школы. Мы… — Лили запнулась. — Мы вместе ждали Хогвартс, изучали заранее заклинания. Много разговаривали.       Ага! Даже не видя сейчас Эванс, Маргарет поняла, что она покраснела. Нет, Лили, не думай, что тьма скроет от меня правду.       — А каким он был раньше? — понизив голос, спросила Маргарет.       — Он был… другим. Мечтательным. Увлеченным. Он был моим лучшим другом, моим… самым близким человеком. Понимаешь?       — А что с ним случилось потом?       Внезапно Эванс вспылила:       — Что? Что?.. Посмотри на него! Посмотри, во что он превратился! Я… виню себя. Постоянно. За то, что не могла на него повлиять. За то… Он опасен, Марго! Он опасен! И в этом я виновата!       — В чем же ты виновата? — ответила Маргарет. — Думаю, Снейп… в смысле, Северус… сам сделал свой выбор. Разве ты можешь изменить выбор другого человека?       — Я должна была его спасти, — настаивала Лили. — Я должна была вернуть его к свету. Если бы я вовремя сказала, что он значит для меня, он бы не стал таким… мерзким, ужасным! Я не смогла спасти его, я упустила шанс… Я обрекла его душу на вечные муки, он увяз в этом зле, а я его не спасла.       Маргарет очень хотелось спросить, как Лили, эта красивая, обаятельная Лили сумела полюбить такого, как Снейп. В этом было что-то противоестественное. Что красивого она в нем нашла? С ней на факультете учатся Джеймс, Сириус, тот же Ремус вполне неплох — но Снейп? Боже, она что, слепая?       — Ну, а он… э-э-э… — Маргарет боялась обидеть ее. — Он тебе нравится… внешне? Ну, в смысле…       Наверняка Эванс опять покраснела.       — Это не всегда логично, — сухо сказала Лили. — Это не поддается объяснению и… не всегда оправданно. Я вижу в нем то, что не видят другие. Я помню Северуса, которого знала раньше. Того, кто был добрым и нежным. Я просто надеюсь, что тот Северус… прячется. Что он внутри него.       «Любовь зла, милочка, полюбишь и козла, и обезьяну… поэтому сразу выбирай красивого». Слова Клотильды заставили ее улыбнуться. Бабушка всерьез верила, что некрасивые мужчины не должны размножаться. «Да, я родила от магла — омерзительный поступок, но… он был хотя бы красивый! Посмотри, какая твоя мама вышла красотка!» Наверное, если бы Маргарет сошлась со Снейпом, Клотильда бы лишила ее наследства. «Милочка, ты что, ослепла? Что с его носом? Худой, бледный, что вены всюду видно — пожалей своих детей. А если и его характер унаследуют дети? Страшные и с дурным нравом правнуки — это убийство рода, милочка…»       Вспомнилось, что от него пахнет осенью. Засохшими листьями. Дождем. Мокрой землей. Пронзительным ветром. Свежестью. Маргарет больно ущипнула себя, чтобы прогнать неприятные мурашки.       Неужели Лили все еще молчит?       — Поговори с ним, — тихо сказала Маргарет. — Вдруг он тебя услышит. Вдруг все можно исправить. — Нет, у него Черная метка на руке! — Мне кажется, он тоже… имеет к тебе чувства. Возможно.       — Это больше не имеет значения, — жестко ответила Эванс. — Он якшается с этими… его друзьями-садистами, которые мечтают пытать маглов просто ради забавы.       — Но вдруг он ошибался…       — Нет!       Маргарет вздрогнула — столько боли, злости и отчаяния было в голосе Лили.       — Я знаю его лучше тебя. Он изобретал страшные заклинания, заклинания для пыток, чтобы мучить ими своих будущих жертв. Я вычитала это в его учебнике — можешь посмотреть, если хочешь. Он пытался использовать Сектумсемпру на Джеймсе. Джеймсу очень повезло, что в этот момент Снейп был слаб, иначе бы его уже не было с нами. Северус… Снейп… упивался чужой болью. Он — Пожиратель, он служит Тому-Кого-Нельзя-Называть!       Маргарет стало не по себе от ее откровений. Тьма словно сжималась вокруг нее. Она не знала, как остановить Лили, что решила вывалить на нее все ужасы из биографии Снейпа.       — Я видела, как он меняется, как он каждый день выбирает зло вместо добра. На моих глазах он практиковал темные искусства до тех пор, пока я не умоляла его остановиться. Он учил заклинания, которые калечат, мучают… Он говорил, что это всего лишь «интересные эксперименты», что он хочет понять, как устроена эта сторона магии. Но я видела, как это зло меняет его изнутри. Он изучал заклинания, которые вызывают невыносимую боль, контролируют разум, экспериментировал с проклятиями, которые сводят с ума и вызывают галлюцинации. И заклинания, которые разрушают кости изнутри, заставляют кровь кипеть, а разум — гнить. Он все больше закапывался в этот ужас. Он… желал власти! Он притворялся, что это для защиты… или чтобы понять противника. Думаю, он просто хотел узнать, как далеко он может зайти. Он наслаждался этим, Маргарет. Наслаждался властью, которую давали эти ужасные заклинания. Ему нравилась мысль, что он может одним взмахом палочки превратить человека в мясной мешок с костями. Как, как, как после этого я могу быть с ним, скажи?       — Э-э-э…       Рассказываемое Лили было настолько безумно, что Маргарет не знала, что ответить. Сумасшествие какое-то. Это не укладывалось в голове. Это было невозможно. Она закрыла глаза — но словно бы и не закрывала. В темноте плясали страшные образы, созданные ее фантазиями под влиянием Лили.       — Да, — прошептала она, — я понимаю, о чем ты.       — Вот именно, — ответила Лили. — Что бы я ни чувствовала, я не смогу простить его. Часть меня хочет верить, что это не он, что его заставили, наложили на него Империус… я не знаю… Но я понимаю, что шансов нет. Даже если он оставит это, я не смогу забыть… это. Его мысли. То, что он творил со своим разумом. Это… какое-то проклятие! Я проклята!       Должно быть, Лили заплакала — эти всхлипы были мучительны. Маргарет, пытаясь отгородиться не от нее, а от ее откровений, накрылась одеялом с головой. Лили сквозь слезы повторяла: «Я проклята, я проклята, я проклята…» У нее же не было сил, чтобы утешить ее. Сил не было и на собственное утешение.       Жуткие образы проникли и под одеяло. Ты заигралась, Марго. Пожиратели — не животные, чтобы их приручать. Что ты ожидала услышать? Что они лучше, чем о них говорят многие? Снейп… о нем думать было больнее всего. «Он наслаждался этим, Маргарет. Наслаждался властью, которую давали эти ужасные заклинания». Так же, наверное, он наслаждался, сжимая ее горло, пытаясь задушить ее… Власть. Снейп хочет власти. Он пойдет на все, чтобы получить ее. Если потребуется, он уничтожит тебя без раздумий, Маргарет. И этому человеку, Маргарет, ты замазывала Черную метку, чтобы его не отправили в Азкабан! Ты — его сообщница! Ты дала свободу психопату, который скоро будет пытать людей собственными заклинаниями.       «Он тебе нравится… внешне? Ну, в смысле…» С чего бы ей испытывать эту «привязанность»? Она пыталась ухватиться за осознание — что же она узнает в нем? Левикорпус — что это? Откуда она знает это слово? Это слово (заклинание?) безумно стучало в ее мозгу, непостижимым образом заставляя думать, что оно как-то связано со Снейпом. Но как, как, как?..       Сектумсемпра. Что сказала Лили? «Он пытался использовать Сектумсемпру на Джеймсе». Она знает это слово! Она его слышала! Но как? Когда?..       Забыв, как выглядит со стороны, Маргарет задрала на себе одежду и стала лихорадочно осматривать свою кожу. Ее пальцы остановились на нескольких давних шрамах на левом бедре. Она знала об их существовании, но не помнила, как получила их. А, конечно, Клотильда говорила ей, что она упала на битое стекло. Почему она вспомнила о них теперь?..       «Он говорил, что это всего лишь «интересные эксперименты»…» На одно бесконечное мгновение ей почудилось — вот Снейп впивается ногтями в эти, еще свежие, отметины на ее ноге, а ей не страшно, это не боль, это — знакомая игра, долгожданное проживание смешанного с любопытством, затаенного эротизма…       Она не заметила, как потеряла контроль над собой. Когда Лили сбегала за мадам Помфри и та склонилась к постели, Маргарет громко плакала и била себя руками по голове.       — У нее приступ! Дай-ка мне, я сейчас заставлю ее выпить!       Ей хотелось умереть, а не испытывать эту боль. Мама. Папа. Клотильда. Пожиратели. Снейп. Только не это, только не это! Проваливаясь в сон, она искала в мыслях что-то хорошее… но в них были лишь смерть, мучения и темная магия.