Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Ее переложили на постель. Мадам Помфри хлопотала, смазывая ее синяки. Маргарет с трудом приоткрыла глаза и уставилась на нее.       — Опять вы! — заметила мадам Помфри с показной строгостью. — Часто собираетесь калечиться?       — Я не…       — Как же! А мне потом вас обрабатывай.       Значит, мадам Помфри не знает, что произошло. Как странно…       — А что… что со мной было? — тихо спросила Маргарет и привстала на постели.       — А вы не помните? С лестницы упали. Сколько раз я говорила молодежи: смотрите под ноги, ну куда вы несетесь так? Свою смерть все равно не обгоните.       Маргарет взглянула на прикроватную тумбочку. Там лежало зеркало (получается, ей не приснилось…) и маленький красный сверток, перевязанный кружевной лентой.       — Что это?       — Подарки на день рождения, дорогая. Мне сказали, что красный — от вашей бабушки.       Клотильда! Значит, она в безопасности! Боже, какое облегчение.       Мадам Помфри закончила смазывать ее ноги и заявила, что, если синяки заживут, она отпустит Маргарет вечером. Напротив койки Маргарет, на своей постели, сидел с изможденным видом Ремус Люпин. Он помахал ей. Он снова стал человеком? или ей просто приснилось, что она обнималась с оборотнем, а он облизывал ее лицо?       — Ты как? — сломанным голосом спросила Маргарет.       Люпин прекрасно ее понял.       — Нормально. А ты?       — Кажется… лестница, похоже, была очень крутой.       — Брось. Все знают, что Амбридж тебя избила за то, что ты не захотела сдавать слизеринцев.       На мгновение ей показалось, что Люпин ее осуждает. Но он встал и приблизился к ней, сел на ее постель — и на его лице было лишь сочувствие, от которого ей внезапно захотелось заплакать. Она чувствовала себя отвратительно, полностью опустошенной.       — Я очень устала, — призналась она.       — Я знаю. Мне жаль. Я… — Люпин запнулся. — Прости за то, что… ты увидела меня в этом… обличии.       — Все нормально, честно, — перебила Маргарет.       — Нет, я… слушай, я… Я в прошлый раз напал на тебя, потому что профессор Слизнорт из-за Амбридж не успел приготовить мне лекарство.       Люпин покраснел и уставился на свои искусанные руки — любопытно, это сам он себя грыз или постарался Сириус, который пытался его остановить?       — А кто… — Он снова запнулся. — Кто тебе сказал, что я… что я…       — Снейп, — ответила она.       — А, Снейп. — Люпин тяжко вздохнул. — Да, он не обязан был хранить этот секрет. В прошлом я… чуть не убил его в этом… ну, ты понимаешь. Я просто…       Она не понимала, что он хочет сказать. Люпин мялся, заикался и сжимал руки, чтобы скрыть дрожь.       — Ну, я хотел сказать… — снова начал он. — Я… ну… хотел сказать спасибо за то, что… ты отнеслась ко мне с пониманием… пока я был в этом… ну… Лекарство помогает мне сохранять разум, и я все понимаю и помню. Но… я не привык, чтобы ко мне относились хорошо… посторонние.       — Но я не посторонняя, — сказала Маргарет, хотя и сомневалась в этом.       Люпин хотел быть услышанным — как и она. Он хотел, чтобы его приняли и поняли. Он явно стеснялся своей болезни, и эта его уязвимость больно заставляла стучать ее сердце. Люпин не заслуживал этого. Не давая ему больше говорить, Маргарет тепло обняла его и положила его голову на свое плечо.       — Эй, Ремус, все нормально. Ты не должен бояться, что с тобой что-то не так. Честно… я все понимаю. Это не твоя вина.       — Прости, если я ночью… напугал тебя… Мне больше негде прятаться во время… ну…       — Все нормально. Ты не сделал ничего плохого.       — Спасибо.       В глубине души Маргарет желала, чтобы и ей так сказали: милая, ты не сделала ничего плохого, ты поступила правильно, ты…       — Ну, я пойду на обед, — смущенно сказал Люпин и отстранился. — Я ждал, когда ты проснешься, чтобы поговорить. Принести тебе что-то?       — Постой, — остановила она, — а как же режим? И Амбридж?       — Она уехала утром в Министерство. Она поймала убийцу — это Беллатриса Блэк, кузина Сириуса. У нее нашли Черную метку. Ты не знала?       — Нет, я… у меня вылетело из головы.       Люпин ушел. Маргарет утомленно упала головой на подушку. Спать не хотелось, слабость была сильная, а тело словно стало огромным и тяжелым. Кое-как получилось дотянуться до зеркала. В дневном свете Маргарет заметила, что зеркало это почернело от старости — купили его в лавке подержанных вещей или нашли на помойке? Смотреть на себя было страшно — вспомнилось, что привиделось ей ночью. После волшебного сна — и смотреть на себя с синяками, с тусклой кожей, с черными кругами под глазами?       Наконец она повернула к себе зеркало. Как в первый раз, у нее перехватило дыхание. Сон оказался правдой — из зеркала на нее глядела красивейшая женщина в мире. Маргарет приблизила его к глазам, чтобы лучше рассмотреть свою великолепную кожу и волосы. На висках появились маленькие серебристые волоски — от стресса, наверное, — но и они показались ей очаровательными. Она рассмеялась — счастливо, беззаботно, будто не было нескольких последних дней. Как, как, как она не понимала, насколько она красива?..       Она с трудом оторвалась от своего отражения. Рука потянулась за подарком от Клотильды. К красной оберточной бумаге была прикреплена открытка: «Милочка, поздравляю тебя с совершеннолетием! Я в безопасности, но пока не могу выйти на связь. Подарок привезет тебе мой знакомый. Пожалуйста, воспользуйся этим волшебством с умом. Твоя бабушка, которая тоже была молодой». В бумагу был завернут красный пузырек для духов. Маргарет открыла его — и на нее хлынул густой, соблазнительный аромат. Он проникал в ее кожу, запутывался в ее волосах, впивался в ее мозг тонкими иглами. Свежесть после дождя. Мокрая земля. Пепел. Осенние листья. Пронзительный ветер. И плесень… Она закусила губы, чтобы сдержать невольный стон удовольствия.       Клотильда в обход школьных правил отправила ей амортенцию. «Пожалуйста, воспользуйся этим волшебством с умом». Что, бабушка, ты советуешь приворожить кого-то? Не смей говорить, что сама пользовалась этим способом.       Дверь Больничного крыла приоткрылась, и в образовавшейся щели возникла голова Джеймса Поттера.       — О, я как раз к тебе, Марго!       Джеймс вошел с непривычно счастливым выражением — возможно, так на него подействовала отмена режима Амбридж.       — А я принес тебе гостинцы от Гриффиндора, — заявил он и поставил на ее тумбочку огромную коробку со сладостями.       — О, тебе пришлось ограбить «Сладкое королевство»?       — Неа. В рамках отмены «заключения» нам позволили заказать всякое из Хогсмида. Мы скупили все, что было. Слизеринцам ничего не досталось, ха-ха.       Джеймс уселся на стул близ Маргарет и уткнулся в нее любопытным взглядом.       — Говорят, что это ты раскрыла Беллатрису Блэк. Это так?       — Кто говорит? — с тревогой спросила Маргарет.       — Секрет. Амбридж — мерзкая стерва, но ты правильно поступила. А мы думали, чего ты со слизеринцами сблизилась. А ты, получается, втерлась к ним в доверие, чтобы вычислить преступника. Умно.       — Э-э-э…       Она вспомнила, что они пережили в ту злосчастную ночь. Получается, Амбридж не солгала — она выставила Беллатрису виновной лишь из-за Черной Метки у нее на руке… и, конечно, из-за того, что ее родителей упекли в Азкабан за сочувствие Волан-де-Морту. Но, выходит, Беллатриса не рассказала о других Пожирателях? Не рассказала о Снейпе, Эйвери, о том, что она, Маргарет, замазывала им Метки?       Маргарет вздрогнула от ужасного — но ведь Беллатриса никого не трогала, по крайней мере не в школе. Это не она убивала. А Амбридж все равно, кого отправить к дементорам — главное, чтобы убийства прекратились. Не может же Амбридж весь год держать Хогвартс на осадном положении. Не может Министерство держать в заложниках несколько сотен школьников, игнорируя протесты их родителей. Обвинить Беллатрису — страшное, но политически верное решение. Но убийца-то, убийца! Умный маньяк притихнет — у него получилось избежать наказания. Ужасно, отвратительно…       — А Амбридж… — Как же пересохло горло! — Она действительно пытала Блэк? Она угрожала применить к ней Круциатус.       — Говорят, что так, — помрачнел Поттер. — Думала, что Блэк расскажет о своих сообщниках. Не похоже, что Амбридж что-то узнала.       Боже, Белла, ты даже не рассказала обо мне? Не рассказала, что я помогла в том числе тебе спрятать Метку?.. Интересно, почему Амбридж не стала допрашивать однокурсников Беллатрисы? Почему не заставила их снова показать руки? Впрочем, кому нужен полный факультет Пожирателей — такая новость может уронить репутацию Хогвартса, а может, и Министерства. Это родителей Беллатрисы арестовали и отправили в Азкабан. А как же родители Розье, Долохова, Эйвери — это знаменитые чистокровные семьи, члены этих семей работают в Министерстве, они держат крупные бизнесы, которые обеспечивают работой множество волшебников. Сейчас применить силу к детям высших мира сего — это усугубить конфликт, который уже есть между чистокровными и… остальными. Да и Амбридж не из тех, кто станет применять силу к подросткам, за которых могут заступиться влиятельные родственники. Дети могли пожаловаться, что их заставили пить сыворотку правды под угрозой пыток, а потом и вовсе велели снимать при всех одежду. Если бы Амбридж не нашла Метки у остальных, ее карьера закончилась бы после такого насилия.       — Понюхай! — выпалила Маргарет и сунула Джеймсу под нос флакон с амортенцией. — Чем пахнет?       Нет, хватит с нее, не станет она сопереживать Беллатрисе.       — М-м-м… а что это? — спросил Джеймс. — Те же духи, что у Лили?       — Что? Оно пахнет, как духи Лили?       — А разве это не они?       Джеймс снова оживился и заулыбался.       — Мы с Лили вместе! — счастливо заявил он.       — О-о-о… — протянула Маргарет. — Поздравляю.       — Да, — мечтательно сказал Джеймс. — Она восхитительная. Мы очень сблизились, пока были на «заключении». Мы решили пожениться после школы!       — О-о-о…       Джеймс рассыпался в ласковых словах: какая его Лили умная, веселая, красивая, заботливая… Маргарет успешно скрывала злость на Лили, которая, конечно, не была виновата, что ее так глубоко любят. Но впервые ей захотелось прибить Лили Эванс.       Ужас, Джеймс так влюблен в эту Эванс, просто растекается, как мороженое! Омерзительно! Ей вспомнилось, каким вялым, подавленным был Снейп, который скучал по Эванс, что его не понимала — ну, конечно, как можно выкинуть из головы Лили Эванс? Ну вот и как Эванс сводит их с ума? Почему никто по ней, Маргарет, не сходит с ума? Чем она хуже?       Она возненавидела амортенцию, которую прислала Клотильда. Она хотела разбить ее об пол, но Джеймс успел перехватить ее руку.       — Ну нет, это отличные духи! Если не хочешь носить те же духи, что Лили, отдай их мне. Я подарю их ей.       — Ну уж нет! — возмутилась Маргарет. — Это подарок моей бабушки!       — Твоей… А-а-а! — вспомнил Джеймс. — Я же достал из библиотеки вырезки о твоей бабушке. Сейчас!       Он отыскал в своих вещах свернутые в рулон и перевязанные бечевкой газетные листки.       — Кстати, ты с Ремусом встретилась? Как он?       — Кажется, хорошо. Он ушел на обед.       — Мы договорились с тобой, помнишь? — сказал Джеймс, словно сомневался, что Маргарет сдержит слово.       — Ага. Не лезу не в свое дело.       Только неприятностей с Поттером и Люпином ей не хватает, как же. Можно подумать, гуляющий по замку оборотень — главная их проблема.

ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      «Наконец-то этот кошмар закончился! Можно не бояться за свою жизнь, какое счастье!» — «Почему Амбридж решила, что Блэк действовала в одиночку? Типа у нее нет приятелей-Пожирателей внутри Хогвартса? Ни за что не поверю» — «Да все в Слизерине сочувствуют Пожирателям. Что, весь факультет арестовать?» — «Я надеюсь, Министерство разберется со Слизерином. Это не случайность, что всегда виноваты слизеринцы» — «Причем тут Слизерин? У этой больной родители вступили в армию Пожирателей. И она туда же. Почему остальные слизеринцы должны отвечать за нее?» — «А Нарцисса вообще ничего не знала? Ага, верим. Все там заодно, запомните» — «В Слизерине круговая порука. Они все знали, готов все состояние поставить» — «Я не понимаю, зачем она убивала девушек. Последняя жертва вообще со Слизерина. Зачем?» — «Зачем? Хотела доказать свою преданность Тому-Кого-Нельзя-Называть! Это же очевидно!» — «Это ужасно. Как люди могут быть настолько жестокими?» — «Говорят, Амбридж нарушила закон, применив Непростительное заклинание к Блэк» — «А тебе не все равно? Пожиратели первые начали. Почему мы должны их жалеть? Они должны заплатить за свои преступления!»       RegulusB (Регулус Блэк): «Больше всего я боюсь людей, которые судят других по чужим словам».       DogDog (Сириус Блэк): «О, как глубокомысленно, Регулус. Что, защищаешь свою арестованную подружку?»       EvanRosier (Эван Розье): «Опять виноват весь Слизерин. Никаких неожиданностей».       MarlenM (Марлен Маккиннон): «А вы не думаете, что есть закономерность — что все преступники учились в Слизерине?»       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Обобщения показывают вашу глупость».       LiliFlower (Лили Эванс): «Добро и зло просто существуют, Северус».       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Не бывает белого и черного, Эванс. У каждого своя правда».       LiliFlower (Лили Эванс): «И в чем твоя правда, Северус?»       Antonin (Антонин Долохов): «В силе! В чистоте крови! Что за тупые вопросы в первый день учебы?»       JPotter (Джеймс Поттер): «Какое тебе дело до правды этого слизняка, Лили? Ты должна думать о нашем будущем!!!»       Avery (Томас Эйвери): «Какой ты душный, Поттер. Беги от него, Эванс, пока можешь!»       Macdonald (Мэри Макдональд): «Джеймс, ты правда перегибаешь. Лили сама знает, кого и о чем ей спрашивать».       DogDog (Сириус Блэк): «Ага, знаю я эту правду. У зла «правда» — это ложь».       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «У тебя мозгов не хватит, чтобы понять сложность этого мира. Ты, кроме «гав-гав», ничего не понимаешь».       DogDog (Сириус Блэк): «ГНИДА! ЖДИ, Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ СЕГОДНЯ!»       FoxyMargo: «Перестаньте разводить ненависть! Так сложно говорить без оскорблений?»       DogDog (Сириус Блэк): «Хах, у Нюниуса появилась подружка. Нюниус, тебе нормально прятаться за женской спиной?»       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Перестань вмешивать Фокс. Она ни при чем».       LiliFlower (Лили Эванс): «Сириус, не оскорбляй Маргарет!»       Avery (Томас Эйвери): «Поттер и Блэк, опять хотите напасть на Снейпа? Вдвоем — на одного? Как смело! Настоящие гриффиндорцы!»       Antonin (Антонин Долохов): «Блэк, тронешь Фокси, я тебе голову оторву».       MarlenM (Марлен Маккиннон): «Ничего не понимаю. Три месяца назад вы ее «грязнокровкой» называли. Что случилось с вами?»       Antonin (Антонин Долохов): «Фокси — наша грязнокровка. Ясно?»       FrankL (Фрэнк Лонгботтом): «Э-э, я всего лишь хотел узнать, что завтра первым уроком — заклинания или травология. Что опять происходит?»       LiliFlower (Лили Эванс): «Маргарет, почему ты терпишь их? Они оскорбляют тебя! Нельзя называть тебя «грязнокровкой!"»       DogDog (Сириус Блэк): «НЮНИУС, Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ! ОГЛЯДЫВАЙСЯ, СУКА!»       HalfbloodPrince (Северус Снейп): «Сначала научись вступать в честный бой, собака. В тебе нет ни капли благородства твоей семьи».       DogDog (Сириус Блэк): «СНАЧАЛА ПОМОЙ ГОЛОВУ, СВОЛОЧЬ!»       FoxyMargo: «Остановитесь, Северус и Сириус! Никаких дуэлей, избиений и прочего!»       DogDog (Сириус Блэк): «МОЯ МАМАША НАСТОЛЬКО ЧОКНУТАЯ, ЧТО ОБРАДОВАЛАСЬ БЫ ТЕБЕ, НЮНИУС. ОНА ЛЮБИТ ВСЯКОЕ ОТРЕБЬЕ!»       RegulusB (Регулус Блэк): «Не говори так о маме! Ты едва не довел ее до больницы своим бегством и выходками в школе!»       DogDog (Сириус Блэк): «Ты вообще заткнись, Регулус. Я не собираюсь поддакивать вашим чистокровным теориям. Я не делю людей на первый и второй сорт, в отличие от тебя и нашей больной на всю голову мамаши».       С отвращением Маргарет закрыла ленту. Ненависть, испытываемая участниками спора друг к другу, была невыносимой. Грязной. Жестокой. Возможно, ее вина — что она не может понять истоки этой ненависти?       Но разве нормально, что никто не может ей внятно объяснить причины этой вражды? До поступления в Хогвартс она думала, что ненавидит Пожирателей смерти. Всех, абсолютно всех Пожирателей. За что? За то, что какие-то Пожиратели убили ее родителей. В действительности она ненавидела нечто абстрактное, о чем не имела ни малейшего понятия. Но Снейпа, Эйвери, Нарциссу — их она не может ненавидеть. Не они убили ее родителей. «Пожиратели» — лишь слово. Просто слово — как слова «Слизерин», «Гриффиндор», «Хогвартс», «Министерство».       Она ненавидит войну, ненависть, жестокость и бессмысленное насилие. Она может ненавидеть какого-то человека, у которого есть имя и прошлое. Но не всех… Пожирателей? Слизеринцев?       Ей показалось, что она ошибается. Запуталась. Что с ее разумом что-то не так. Теперь она вспомнила, что на коленях у нее лежат обрывки прошлого ее бабушки. Джеймс принес ей с десяток газетных публикаций. Вот бы узнать, кого ненавидела Клотильда. Быть может, всех? Тех, что стояли у нее на пути? Или она была «правильной» до зубовного скрежета? Нет, невозможно. «Правильным» не от чего бежать и прятаться. А если за бабушкой охотятся Пожиратели смерти? Ей снова вспомнились Снейп, Долохов, Розье — нет, нет, нет, она в это не поверит. Если она кому-то скажет, что не питает ненависти ко всем без исключения Пожирателям, ее точно заклеймят их соучастницей. Но отчего? За что? Почему чувства настолько запутаны?..       …Что? Клотильда работала на французское Министерство? Маргарет наклонилась ниже — газетная вырезка выцвела. Клотильду в статье называли «героиней войны» и «политической активисткой с большими перспективами». Ее сфотографировали в изящном синем костюме, на котором было несколько европейских магических наград — за участие в уничтожении темных магов. В другой статье о ней писали: «…Важная фигура в переговорах европейских Министерств по обеспечению безопасности волшебников после войны». Что-что? Клотильду засняли вместе с тогдашним французским Министром магии и магловским итальянским аристократом, который отвечал за связи магловского правительства Италии с магическим. Они познакомились во время войны 40-х? Хм, странно — он был очень красив. Не это ли тот таинственный итальянец, от которого Клотильда забеременела ее матерью? Что, первый послевоенный магический показ мод? В Париже, разумеется. Что, Клотильда участвовала в разработке новых модных нарядов? На фото она сидела в первом ряду, а близ нее примостилась хрупкая, внешне очень привлекательная девушка с темными волосами. «…И ее близкая подруга Эйлин Принц». Бабушка никогда не упоминала эту Эйлин Принц. 1954 г. Маргарет понятия не имела, с кем общалась Клотильда в то время. Зато теперь она узнала, что в 1954 г. бабушка ездила с визитом в США — в составе европейской магической делегации для переговоров с МАКУСА. И снова фотография с таинственной Эйлин — на этот раз на приеме в Риме. Клотильда и Эйлин смеются и пьют коктейли, за ними ухаживают мужчины. Что?.. Эйвери, Поттер и Реддл. Серьезно, предки Эйвери и Поттера веселились вместе на итальянских вечеринках? И, похоже, это была не просто формальность.       Она ничего не понимала, поэтому убрала вырезки — все равно без помощи Клотильды не разобраться, кто такие эти Принцы, Эйвери, Поттеры и Реддлы. И что она вообще делала в их компании? Ясно одно — у Клотильды была ОЧЕНЬ насыщенная жизнь. Вот бы и ей, Маргарет, такую.

ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      — О, Марго, я слышал, что тебя уже выпустили.       Эйвери топтался в гостиной и посматривал на часы.       — Как Нарцисса? — немедленно спросила она.       — О, ты настолько заботлива, аж страшно, — заулыбался Эйвери с таким видом, будто был слегка пьян. — Сидит в своей спальне в полном одиночестве и ни с кем не разговаривает. На вечеринку к Слизнорту тоже не пойдет.       — На вечеринку?       — В честь Рождества. Ну, и чтобы развеяться. Слизнорт тебя тоже приглашал, но мы не знали, поправишься ли ты.       В глубине души Маргарет хотела лечь в постель и спать вечность, и чтобы ее ни в коем случае не трогали. Но потом она уловила запах алкоголя от Эйвери — и ей захотелось напиться, и, желательно, в приятной компании. Она уже давно ничего не пила и не очень-то понимала, что случится, если она выпьет слишком много. Может быть, она только крепче заснет этой ночью?..       — Я, пожалуй, пойду, — после колебаний сказала она. — Только занесу Нарциссе сладости, мне на день рождения подарили.       — А мы тебе букет организовали, — радостно ответил Эйвери. — Надеюсь, понравится.       — Спасибо, Томми.       И неожиданно для себя Маргарет привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Эйвери смущенно потупился.       — Марго, мне приятно, но… это… мне нельзя влюбляться, я почти женат. Поэтому извини.       Она рассмеялась от его ответа.       К счастью, отогнать отвратительные воспоминания получилось легко. Словно не в этой гостиной ее избивали, словно не тут Нарциссу заставили раздеться догола. Нарцисса…       Маргарет поднялась в ее спальню и постучала. Слабый голос спросил:       — Кто там?       — Это я, Марго.       Дверь магическим образом открылась. Нарцисса лежала на бывшей постели Беллатрисы, обняв ее подушку. Она была одета в халат сестры. В ногах у нее пристроился печальный Пушистик.       — Я принесла тебе много конфет, — наигранно бодрым тоном начала Маргарет.       — Правда? Спасибо. — Нарцисса высунула лицо из огромного воротника халата. — Как ты, поправилась?       — Да… А ты?       — Так, ничего.       Маргарет было невыносимо жалко ее.       — Хочешь пойти с нами на вечеринку Слизнорта? — осторожно спросила она.       Нарцисса вздрогнула. Потом села на кровати и судорожно вцепилась в полы халата.       — Я пропустила занятия, — тревожным шепотом призналась она. — Не смогла выйти из комнаты. Я… не могу пойти к Слизнорту.       Маргарет догадалась — Нарциссе было стыдно показаться на глаза юношам, перед которыми ее выставили полностью обнаженной. Видя, что Нарцисса дрожит, она протянула к ней руку и обхватила ее тонкое запястье.       — Цисси, послушай… — Она решилась назвать ее ласковым прозвищем. — То, что с тобой произошло, — это омерзительно. Но… ты не виновата, что она раздела тебя. Никто на тебя не смотрел, я уверена.       — Дело не в этом! — выпалила Нарцисса. — Она допрашивала меня целый час! Она угрожала, что отдаст меня дементорам, чтобы они меня поцеловали! Я так испугалась… Я выдержала это, потому что хотела, чтобы Беллатриса гордилась мной.       — Мы поможем Беллатрисе, — сказала Маргарет, не имея ни малейшего представления, как это сделать.       — Нет! Невозможно! Я так восхищаюсь ею! Она… она выдержала двухчасовые пытки и ни в чем не призналась. Она не выдала никого. На ее фоне я — слабая.       — Это не так! — возразила Маргарет. — Ты ничего не сказала Амбридж. Ты тоже никого не выдала.       — Теперь я хочу выйти замуж! — Нарцисса заплакала в свои руки. — Хочу, чтобы Люциус отомстил за меня! Я не могу бороться. Я не умею бороться. Я хочу, чтобы Люциус боролся вместо меня! Чтобы он… чтобы он… чтобы мы спасли Беллу! Я… обязана весить 45 килограммов. Мне нельзя конфеты, прости.       Маргарет не заметила, как быстро Нарцисса оказалась в ее объятиях. Нарцисса плакала, злилась, проклинала Амбридж и пинала ногами подушку. Пушистик вцепился в ее халат и мяукал, прося обратить на него внимание.       — А, я чуть не забыла, что тебя нужно покормить, — воскликнула Нарцисса и вытерла слезы. — Прости, Марго, я расклеилась и… Прости, что вывалила на тебя это. Пушистик, сейчас я тебя покормлю. Ты иди, все будут на вечеринке Слизнорта.       — Принести тебе что-то?       — Может быть, пирожное… хотя нет, ничего. Ничего.       С тяжелым сердцем Маргарет вышла из ее комнаты.       В спальне юношей был только Снейп. Услышав, что Маргарет вошла, он настороженно оглянулся.       — А, это ты.       — Да, я.       Снейп презрительно смотрел на себя в зеркало. Он явно не был настроен говорить с Маргарет, а она не настаивала. Вместо этого она полезла в чемодан, чтобы отыскать что-то, в чем можно пойти к Слизнорту и не опозориться.       — У тебя есть шампунь? — вдруг спросил Снейп.       — В смысле? — уточнила она.       — Ты мне показывала… в экспрессе.       — А, этот. Конечно. Я постоянно его наполняю.       Маргарет достала баллончик из чемодана, думала бросить его Снейпу, но сообразила, что он может не разобраться, как им пользоваться. Она не знала, знакомы ли английские волшебники с подобными устройствами. Поэтому Маргарет приказала:       — Садись на кровать, сейчас я тебя сама обработаю.       Пытаясь скрыть неуверенность, Снейп сел на свою постель. Маргарет пришлось забраться на кровать, за его спину, чтобы лучше видеть его голову. Уже подняв баллончик над его волосами, Маргарет сообразила, что ей придется к ним прикоснуться. Это было страшное открытие, которое выбило ее из колеи. Нужно же перебирать пряди, втирать в голову сухой шампунь, без этого эффекта не будет. Снейп терпеливо ждал, что она будет делать дальше. Боясь, что он прочтет ее мысли, Маргарет старательно выгнала их из головы. Лучше ни о чем не думать, Маргарет. А, нет, думай о Беллатрисе!       Она распылила немного шампуня на корни волос. Потом медленно стала перебирать длинные пряди. Думай о Беллатрисе, Маргарет! Беллатрису пытали два часа, но она не выдала своих друзей. Жестокая, циничная, порой называвшая самых близких приятелей «ничтожествами» — эта Беллатриса даже о ней, Маргарет, не рассказала. А могла бы наговорить на нее. Упомянуть тональный крем. Но нет. Беллатриса не жалела никого — потому что не жалела саму себя, и от остальных требовала этой же великой силы. Маргарет с ужасом представила, что однажды она и Беллатриса могут стать настоящими противниками. Она бы не хотела иметь столь сильного и храброго врага. Лучше ни с кем из «них» не встречаться в бою. Боже упаси вступить в настоящую дуэль со Снейпом. Снейп?..       Она осознала, что уже минут пять расслабленно массирует ему голову. Снейп никак не реагировал на это, даже не спросил, что она так долго делает с его волосами. Заметив, что руки Маргарет остановились, он ровным голосом сказал:       — Все?       — А?.. А-а-а.       Не смей краснеть, Маргарет! Она подавила безумное желание — спрятать лицо в подушку и сверху накрыться одеялом. Что угодно, но не видеть лица Снейпа.       — Спасибо, — вежливо сказал он и встал.       — Э-э-э… ага. То есть, не за что.       К счастью, в комнату вошли Розье и Долохов.       — Ты не готова? — возмутился Долохов. — У тебя нечего надеть?       — У меня есть магловское платье, — заявила Маргарет. — Я надену его.       Юноши скривились, будто она сказала нечто непристойное.       — В Париже волшебницы ходят в магловских платьях, — объяснила Маргарет, — а поскольку я из Франции, изменять традициям я не буду.       Захватив платье, она нырнула в свое убежище за шторами.       — Это вульгарно, — заметил Розье.       — Что?       — Магловские платья. Они очень открытые.       — Открытые? Ты точно те платья имеешь в виду? Может, ты о платьях, которые показывают в «Мулен Руж»?       Розье решил не отвечать. Маргарет с удовольствием рассмеялась. На мгновение она сама себе удивилась — она смеется, она хочет красиво одеться… после того, что случилось? Как же переменчивы чувства — это пугало и завораживало ее. Ну не может она сидеть сутками в спальне, как Нарцисса, и мучиться! Прошлое не исправишь. Наслаждайся моментом, Маргарет.       Застегивая платье, она заметила на своей тумбочке букет из черных и красных роз — о нем говорил Эйвери. Они пахли юностью и счастьем. В груди у нее защемило от нежности — хотелось броситься к этим ненормальным и обнять их. О чем ты только думаешь, Маргарет?       Она вышла из-за шторы.       — Ну как?       Розье прикрыл глаза рукой и отвернулся. Снейп недоуменно смотрел на ее открытые ноги. Долохов же откровенно наслаждался ее обликом.       — Все замечательно, — воскликнул Долохов, — пошли, а то мы опоздаем.       — Замечательно? — спросил Розье. — На ней же почти ничего нет!       — Как — нет? — воскликнула Маргарет. — На мне платье! Посмотри получше.       Розье преувеличивал. Платье было ее любимое — из атласа, глубокого коричневого оттенка, пышное, с открытыми плечами, руками и наполовину открытой спиной… и, пожалуй, короче, чем они привыкли — выше колен. Маргарет улыбалась радостно, чувствуя, что она нравится, что она — милая девушка с веселым лицом и ласковыми глазами.       — Я знаю, как сделать вас менее серьезными, — заявила она.       Прежняя Маргарет, из Шармбатона, непременно бы так сделала. Она достала флакончик с амортенцией, что получила от бабушки, и сунула его под нос Розье — он не смог в этот раз увернуться и странно скривился.       — Чем пахнет?       — Ничем, — сказал Розье и отстранил ее руку.       — Неправда.       — Морем и песком. А что?       — И все? — разочарованно спросила Маргарет. — Это все, что ты любишь?       Розье откашлялся. Долохов рассмеялся и потянул руку Маргарет на себя.       — Дай мне понюхать.       — Откуда у тебя амортенция? — с недовольной гримасой спросил Снейп.       — Это мой секрет.       — Я не буду сидеть с тобой за столом никогда, — сказал Розье. — Не хочу стать испытуемым.       — Так чем пахнет? — спросила Маргарет у Долохова.       Тот соблазнительно улыбнулся и ответил:       — Не думаю, что вы хотите знать это.       Разумеется, Долохов думал о чем-то непристойном. Маргарет не стала спрашивать, отняла у него руку — но внезапно Долохов заговорил:       — Пахнет женским потом и… м-м-м… естественной женской смазкой.       Прежде серьезные, Розье и Снейп заразительно рассмеялись. Долохов сказал это так непринужденно, что даже Маргарет не удержалась от смеха.       — Ты вообще можешь думать о чем-то, кроме этого? — сквозь смех спросила она.       — Нет. Это смысл моей жизни. Ты это еще не поняла?       Дрожащей рукой Маргарет протянула амортенцию Снейпу.       — Я не буду нюхать это после Долохова, — запротестовал Снейп охрипшим голосом.       — Так нечестно. Ну пожалуйста.       Снейп позволил ей провести флаконом у его носа. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Обычно непроницаемое лицо на несколько секунд приобрело незнакомое выражение — отражение нежности и почти блаженства.       — Малина, — тихо сказал он. — Цитрон и… гардения, цветы имбиря, карамель и бурбонская ваниль.       Какая точность! Маргарет едва сдержалась, чтобы не швырнуть этот флакончик ему в лицо.       — Тебе нужно работать парфюмером, — ответила она и отвернулась.       Ее затрясло. Было наплевать, заметят это или нет. Снейп описывал женские духи, но, в отличие от Джеймса Поттера, лучше различал оттенки и мог назвать парфюмерные ноты. Наверняка так пахнет Лили Эванс, с необъяснимым бешенством подумала Маргарет.

ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      На нее смотрели — с любопытством, навязчивым интересом, осуждением и желанием. Какой-то когтевранец с шестого курса пытался схватиться за ее руку и лепетал комплименты. К счастью, появился Эйвери с бокалами вина и оттолкнул его.       — Отстань от девчонки! Слепой? Не видишь, что она тебя не хочет?       Маргарет стояла у стены, скрестив на груди руки. Поразительно, как со столь надменным и почти недовольным лицом гости Слизнорта нашли ее красивой. Слизнорт курсировал между гостями с кружкой медовухи, хватался за кого-то и сыпал известными именами — он, дескать, знаком со всеми, аж с пятью Министрами магии, даже в Советском Союзе, в магической элите, у него отыщутся связи. Эйвери старательно избегал встречи с ним, чтобы Слизнорт не стал расспрашивать его о влиятельных родственниках.       — Ты чего такая злая? — спросил Эйвери и протянул бокал Маргарет. — Обидел кто? Этот идиот?       — Нет, — сухо ответила Маргарет.       Эйвери проследил за ее взглядом. Рядом со Слизнортом шла Лили Эванс в прекрасной серебристой мантии, которая подчеркивала яркость ее рыжих волос. Она счастливо улыбалась — любимица Слизнорта, как же. Снейп не смог избежать столкновения со Слизнортом — тот вцепился в него и начал расхваливать его успехи в зельеварении. Снейп же морщился, слабо вырывался и переглядывался с Лили.       — Ты это брось, — заявил Эйвери вдруг. — Хорошим это не закончится. Понятно, Фокси?       — Ты о чем? — раздосадованно ответила она.       — О том. Ты достойна лучшего.       — Я тебя не понимаю.       — Марго, я серьезно. Ну честно, ты хорошая, но…       — Грязнокровка, — закончила за него Маргарет.       — Нет, — резко ответил Эйвери. — Я не об этом. Ты не заслуживаешь, чтобы тебя… Ты не заменишь ему Эванс. Ты всегда будешь ее тенью — не ею. Он всегда будет сходить с ума по ней. Зачем тебе это?       — Меня это не касается, — заявила Маргарет. — Пусть делают, что хотят. Пойду что-то возьму себе. Спасибо за вино.       И, оставив Эйвери у стены, она нырнула в толпу разношерстных гостей. Она быстро пожалела, что надела пышное и короткое платье — было тесно, неудобно, широкая юбка путалась вокруг ног, а низкий лиф угрожал сползти еще ниже. У стола с едой и напитками переговаривались какая-то певица с радио и торговец из Косого переулка. Зачем, спрашивается, Слизнорт приглашает всех подряд? Что бы, интересно, сказала на это чокнутая Амбридж?       Она снова увидела Снейпа. Он стоял поодаль и мило беседовал с Лили Эванс. Они ласково улыбались друг другу, будто у них и не было недопонимания. От ненависти к обоим Маргарет испытала сильнейшее желание сделать нечто аморальное. «Я не нужен Лили. Ей нужен образ из прошлого. Ей нужен Северус из нашего детства. Я давно не он. Я не могу стать тем, кем она хочет меня видеть». Ага, как же, стоит Лили поманить тебя — и ты бежишь за ней на задних лапках. Мерзость! «Мы очень сблизились, пока были на «заключении». Мы решили пожениться после школы!» Вертихвостка! Пока Джеймс Поттер мечтает о свадьбе с ней, она нежно воркует со Снейпом за его спиной — маленькая сволочь!       Плохо понимая, что она делает, Маргарет открыла магическую сеть — и личные сообщения с Поттером.       FoxyMargo: «Ты в курсе, что Лили отлично проводит время со Снейпом на вечеринке Слизнорта?»       Джеймс отреагировал мгновенно.       JPotter: «ЧТО???? Ты серьезно сейчас?»       FoxyMargo: «Если не веришь, приходи и посмотри».       JPotter: «Я ПРИДУ!!!»       Ну вот, она только что собственными руками устроила публичный скандал — если, конечно, Поттер сможет пробиться в кабинет Слизнорта.       Близ нее остановился Барти Крауч и взял бокал хереса.       — А, привет, — рассеянно обронила она.       — Ты считаешь, что достойна того, чтобы говорить мне «привет»?       Маргарет в недоумении уставилась на него. Мысли ее были заняты Снейпом и Лили, оттого она тупо ответила:       — Э-э… что?       — Думаешь, если Долохов и Эйвери с тобой общаются, все забыли, что ты — грязнокровка? — Крауч разом осушил свой бокал.       — Ты чего такой злой? — спросила она. То же самое, что спрашивал у нее Эйвери в начале вечеринки.       — Я объективный. Долохов, Эйвери, они все — они ошибаются. Они запутались. А ты… виляешь хвостом и изображаешь из себя добренькую, смотреть противно.       — Ну так не смотри, — отрезала Маргарет.       — Ничего, — с удовольствием протянул Крауч, — скоро тебя перестанут терпеть.       Мозг Маргарет работал плохо, в том числе из-за выпитого вина, но все же она взглянула на Крауча с подозрением. Тот же выпил еще один бокал хереса и, пренебрежительно бросив грязную салфетку в сторону Маргарет, отошел.       — Не слушай его, ок? — Рядом с ней возник Регулус Блэк. На маленькой тарелке он держал фруктовую тарталетку.       — Чего он такой злой? — возмутилась Маргарет.       — Ну, у него отец из чиновников Министерства, ок? А Барти хочет быть… хм… Только его не взяли, ок? Он хорош в учебе, без сомнения сдаст все ЖАБА, но… практического ума ему не хватает. Ты слышишь?       Маргарет вздрогнула. По толпе прошла испуганная рябь. В кабинет в ярости влетел Джеймс Поттер и сразу же бросился к Снейпу и Лили, что были удивлены его «эффектным» появлением. Лили успела выскочить между ним и Снейпом. Гости тревожно оборачивались, пытаясь найти Слизнорта, но его нигде не было. Джеймс что-то кричал о желании убить Снейпа. Лили кричала, что она — не собственность Джеймса. Снейп же благоразумно молчал, позволяя жениху и невесте выяснять отношения на публике.       Маргарет стало мерзко от этой сцены. Она сунула свой бокал Регулусу и бросилась к выходу. На нее оборачивались. Она едва выбралась из толпы и чудом не порвала свое платье. Бежать, бежать, бежать! Даже захлопнув дверь кабинета, Маргарет слышала, как Лили и Джеймс орут друг на друга.       Бежать, бежать, бежать! Она неслась с такой скоростью, что чуть не сломала себе ногу на лестнице. Ей хотелось скрыться от чужих глаз, чтобы никто в жизни ее больше не видел. Бежать, бежать, бежать!       В спальне, к счастью, никого не было. Маргарет захлопнула дверь и забегала по комнате из угла в угол. Сердце бешено колотилось, ее трясло, ноги подкашивались, она не могла отдышаться. Она ненавидела Снейпа, ненавидела Лили, но больше всего она ненавидела саму себя. Конечно! Во всем виноваты Клотильда и эта чертова амортенция! Она нашла причину и сейчас ее уничтожит!       Амортенция была на прикроватной тумбочке. Маргарет схватила ее — и словно ненароком открыла флакон, выпуская из него невыносимый аромат. Маргарет, одумайся, что ты творишь? Так спокойно и необъяснимо привлекательно пахло от Снейпа. Она поежилась. Нет, нет, нет, остановись, остановись! Вернись обратно! Обратно!       У нее появились силы — и Маргарет разбила флакон об пол. Зелье разлилось. От его аромата у нее закололо в голове. Нет, нет, пожалуйста, хватит! Она заплакала от сильной боли. Нет, нет, нет, нет! Без сил она опустилась на ближайшую постель — Снейпа. Пытаясь успокоиться, упала головой на его подушку и закрыла глаза. Ее трясло, как после ледяного дождя.       Маргарет, вернись в реальность! Помнишь свои слова? Выбор — ты можешь сделать выбор. Подумай логически — зачем тебе Снейп? Это же не красавец Долохов, он несимпатичный, этот Снейп, он тебе не нравится, у него страшные глаза, ты его боишься, ты не хочешь прикасаться к нему, он пытался тебя убить. Он душил тебя! Он мог тебя убить! Как ты можешь, как? Сейчас же верни себе самоуважение! Вставай! Вставай с его кровати, вставай сейчас же!       Но сил у нее не было. Она хотела заснуть. Сквозь дымку сонливости Маргарет вспомнила, как изменилось лицо Снейпа, когда он вдохнул аромат амортенции. Это было красивое, очень красивое, на грани с болезненностью, лицо — из-за отпечатавшегося на нем сладострастия. Она глубже вздохнула, позволяя его запаху проникнуть в нее. Он почти касается губами ее уха, и она чувствует его дыхание, отчего у нее по коже бегут мурашки. Он что-то шепчет ей, еле слышно, слов не разобрать, но этот голос — он мягкий, ласковый, полный желания. Она хочет, чтобы он желал ее — вот и все.       Маргарет в ужасе вскочила на ноги. Нет, она здесь не останется! После этого — ни за что! Она отбросила осколки флакона носком туфли и бросилась как попало упаковывать чемодан. Под руку ей попался журнал, который ей подкинула Клотильда перед отъездом в Хогвартс. В приступе бешенства к его содержимому Маргарет стала рвать его. Она не останавливалась, пока от него не остались лишь мелкие клочки. После этого она захлопнула чемодан и потащила его из комнаты.       В гостиной ее застал Эйвери.       — Ты куда? — спросил он удивленно.       — Буду жить в спальне девочек. Вместе с Нарциссой.