Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Ей снова снился страшный сон: зеленые вспышки, лес, высокие деревья, которые кружатся вокруг нее, запутывая, мешая… и снег, очень много снега, она вот-вот утонет в нем. Боже, какой кошмар, какой ужас… А потом ужас разрезал ее Патронус — королевская кобра. «Я знала, что обязательно встречу Принца, темного Принца, который покажет мне свое королевство — тьмы…»       Маргарет проснулась с сильным чувством тревоги. Она не сразу вспомнила, что наступило Рождество — перед глазами все еще стояли ослепительные смертельные вспышки. Нарцисса уже копошилась в коробке, которую прислал ее жених Люциус Малфой.       — О, посмотри, какая прелесть! — Нарцисса присела на кровать Маргарет. — Это настоящее золото. Только взгляни!       Нарцисса достала огромный золотой гребень с фиолетовыми камнями.       — Люциус очень богат, хочет показать это всем, — добавила она с невольной улыбкой. — Наверное, он решил, что гребень отлично подойдет к моему свадебному платью. Цвет камней идеален.       — Это то платье, в которое ты боишься не влезть?       — Точно. Но я должна в него влезть. В конце концов… — Нарцисса задумалась. — Выбора у меня нет, мне некуда возвращаться.       — У тебя нет своего дома? А где ты раньше жила?       — Дом родителей опечатан, Министерство не отдаст его мне, пока родители в Азкабане. Счет в Гринготтсе заблокирован. И Беллатриса… — Нарцисса печально нахмурилась. — Не ехать же мне к Андромеде. Не буду я жить в одном доме с маглом. Могу понять чистокровного, который женился на грязнокровке, но выйти замуж за магла?.. Это унизительно. Это ужасно. Нет, я не согласна с ним жить, ни за что! Кстати…       Нарцисса давно уже хотела спросить о зеркале, которое поселилось на тумбочке Маргарет.       — Так кто тебе его подарил? — поинтересовалась она.       — Не имею ни малейшего представления, — ответила Маргарет. — Кто угодно мог его подарить. Даже из Гриффиндора.       — Это точно кто-то изобретательный, — отметила Нарцисса. — На него наложена любовная магия. Ты видишь себя в нем глазами другого человека, то есть того, кто наложил чары. И если ты видишь себя красивой в нем, получается, даритель именно такого о тебе мнения.       — Думаю, это Долохов. — Маргарет забралась в чемодан за новыми вещами. — Кому бы еще пришло в голову делать романтические подарки?       — Жаль, твоя бабушка не прислала новый флакон с амортенцией, — протянула Нарцисса. — Я бы с удовольствием нюхала ее весь день.       Полчаса Маргарет уговаривала ее выйти из спальни и все-таки отправиться на рождественский завтрак. Нарцисса сомневалась — как-никак, в гостиной Слизерина можно было встретить Снейпа и Крауча. Впрочем, Снейп вызывал у нее меньше беспокойства.       — А вот Крауч, — отметила она, — я не понимаю, почему он не уехал домой. У него все хорошо в семье. Что он забыл в нашей неблагополучной компании?       Клотильда прислала на Рождество бархатное красное платье. Маргарет надела его вместо мантии и оценивающе уставилась в зеркало. Ее пробрала дрожь, когда она вспомнила, что встретит за завтраком (или в гостиной!) Снейпа — после того случая в лесу… Когда она вспомнила, на какой ноте они расстались, ей захотелось провалиться сквозь землю. Ну нет, если бы ей разрешили выбрать, пройтись ли обнаженной по Хогвартсу или снова посмотреть на Снейпа… ни за что!       Снейп, похоже, не собирался на завтрак. Он сидел в гостиной, уткнувшись в домашнюю работу по травологии. Увидев его склоненную над книгой голову, Маргарет резко остановилась. Нарцисса, что шла следом, чуть не налетела на нее.       — Фокс!       Снейп звал ее. Забыв, что минутой ранее не желала даже видеть его, Маргарет тихо сказала Нарциссе:       — Ты иди, я тебя догоню.       Из дальнего угла за ней пристально наблюдал Барти Крауч, что тоже не собирался в Большой зал. Встретившись с ним глазами, Маргарет почувствовала, что он будто раздевает ее взглядом. Это было уже слишком. Маргарет быстрее подошла к Снейпу.       — Привет, — пролепетала она.       — Привет, — бесстрастно отозвался Снейп.       — Можно присесть?       — Можно?.. На кресле не написано, что оно — мое.       Она неуверенно села. Снейп смотрел в книгу, но глаза у него не двигались.       — Я… я… — У Маргарет пересохло горло. — Я хотела извиниться.       — За что?       — За то… что… назвала тебя… ну…       Трусом, Маргарет, ты назвала его трусом!       — Мне все равно, — ровным, несколько усталым голосом ответил Снейп и перевернул страницу. — Я достаточно слышал оскорблений в свой адрес, еще одно ничего не значит.       От этого безразличия ей стало больнее. Уж лучше бы он кричал на нее, как тогда, в лесу. Быть может, он сожалеет о том, что напал на нее? или о том, что ответил на ее поцелуй? Во втором Маргарет не сомневалась. Снейпу она не нравилась настолько, что он в одну минуту мог целовать ее, а в другую… просто уйти, словно ничего не случилось.       Теперь просто находиться близ него было больно. Маргарет против воли вспомнила, как вцепилась в его волосы, а он — в ее; вспомнила, как чувствовала жар его тела сквозь бесконечные слои одежды — и какие на вкус его губы.       — Все, что ты сказал, — правда.       Снейп не отреагировал.       — Ты прав, — тихо сказала она. — Я умею немного защищаться, знаю боевые заклинания, но не умею бороться. Я могу выиграть дуэль с другом, но в настоящей битве мне не победить.       Снейп искоса взглянул на нее.       — Ты это понимаешь? Неужели?       — Ты можешь меня научить?       Вопрос вырвался у нее против воли. Мысленно она тут же добавила: чтобы я могла выстоять, если кто-то, похожий на тебя, решит растоптать меня. Чтобы я не оказалась на кладбище рядом с мамой и папой. Но она могла лгать Снейпу, а самой себе…       — Зачем? — настороженно спросил Снейп. — Какой мне в этом интерес?       — Ну, тебе же нравится надо мной издеваться, — с неловкой улыбкой ответила Маргарет. — Можешь реализовать свои желания… с моего полного согласия.       — Ты не понимаешь, о чем просишь, — с ноткой пренебрежения ответил Снейп. — Подобные дуэли плохо заканчиваются. Ты понятия не имеешь, что это такое — настоящий бой.       — Ну так покажи мне.       И она расчетливо добавила:       — Тебе же это нравится… использовать темные искусства. Не думаю, что у тебя много объектов для испытаний.       — Ты чокнутая, — заявил Снейп и уставился в свою книгу.       Маргарет оглянулась и снова поймала взгляд Крауча — он смотрел на нее с жадным интересом, как на красивое произведение искусства, которым хочется обладать. Маргарет мысленно взмолилась, чтобы ей показалось — пожалуйста, Барти, оставь эти сальные взгляды для Лили Эванс, она их точно заслуживает.

✧༺ ☘ ༻∞

      Маргарет знала, что давит на больное место Снейпа — темные искусства. Она помнила, как Эванс говорила об этом: «На моих глазах он практиковал темные искусства до тех пор, пока я не умоляла его остановиться. Он учил заклинания, которые калечат, мучают… Он наслаждался этим, Маргарет. Наслаждался властью, которую давали эти ужасные заклинания. Ему нравилась мысль, что он может одним взмахом палочки превратить человека в мясной мешок с костями». Конечно, Снейп бы не стал творить подобное с ней — наверное. Но уж точно не в стенах школы. Пусть лучше он покажет ей настоящий бой с Пожирателями. Ни Долохов, ни Эйвери не использовали весь свой арсенал, чтобы победить ее. Никто из них не показывал, на что способен в действительности. А Снейп… Ей бы не хотелось узнать все ужасы Пожирателей в бою, проиграв который, она умрет. Снейп способен себя контролировать. И Снейп, он…       Она боялась себе признаться, что хочет узнать его лучше. Хочет узнать, на что он способен, что он умеет… хотя бы как противник.       Снейп согласился. Маргарет с дрожью подумала, что он, возможно, просто мечтает испробовать на ней Круциатус, а раз уж она согласна… Нет, она не будет об этом думать. Ни за что.       — На самом деле, в бою Пожиратель редко использует смертельное заклинание, — сказал Снейп, когда они спустились в «амфитеатр». — Это не боевое заклинание. Нужна особая моральная подготовка и внутренняя собранность, чтобы это убило противника. В обычном бою у тебя нет времени и сил, чтобы сосредоточиться на грамотном исполнении этого… действия. Конечно, некоторые могут использовать его и в условиях боя, но… Знание об этом тебе не поможет.       Нарцисса, единственная зрительница, опустилась на ступеньку и стала есть рождественское печенье.       — Меня это радует, если честно, — ответила Маргарет. — Другие заклинания хотя бы можно отразить.       Снейп с сомнением рассматривал ее.       — Тебе нужно научиться использовать проклятия, — заметил он после. — Без них бой с темным волшебником становится унизительным и неоправданно утомляющим. Подними палочку!       Она послушалась.       — Примени ко мне Круциатус! — бесстрастно приказал Снейп.       — Э-э… но…       Нарцисса подавилась печеньем.       — Я не могу, — прошептала Маргарет. — Я не буду.       — Ты здесь, чтобы учиться — или что? — жестко перебил ее Снейп.       — Северус, это чересчур, — влезла Нарцисса.       — Это Непростительное заклинание, — добавила Маргарет. — За него отправляют в Азкабан.       — Ты хочешь сражаться или нет? — рявкнул на нее Снейп.       Чувствуя, как дрожат руки, Маргарет подняла палочку и неуверенно прицелилась. Снейп ждал со столь безразличным выражением лица, словно она должна была наколдовать что-то хорошее — а он, наверное, ничего «хорошего» не любит. Она зажмурилась и прошептала:       — Кру… Круцио.       Снейп не отбил заклинание. Яркая вспышка Круциатуса обволокла его, но он не испытал абсолютно ничего.       — Об этом я и говорю, — мягче прежнего сказал Снейп. — Недостаточно сказать слово, чтобы что-то произошло. Ты должна хотеть сделать мне больно… и, желательно, научиться контролировать степень этой боли. Я тебе покажу.       Он так внезапно взмахнул палочкой, что Маргарет не успела среагировать. Круциатус сбил ее с ног. На несколько секунд стало больно в груди, но боль эта едва ощущалась.       — Встать! — приказал Снейп.       Она оперлась о стену и встала.       — Я могу контролировать степень боли. Одно заклинание может дать разный эффект. Зависит от обстоятельств, силы и… твоего желания. Самоконтроль — главное, что тебе нужно. Нельзя использовать темные искусства, не умея их контролировать. Сектумсемпра… — Он показал на свою щеку, на которой раньше была рана. — Сектумсемпра может нанести порез. Может нанести несколько очень… сильных порезов. А в некоторых случаях Сектумсемпра может даже отрубить конечности противнику. Ты должна уметь отмерять силу. Без этого я мог бы убить тебя самым жестоким способом из возможных.       Она заметила, что завороженно слушает Снейпа. Это был уже не замкнутый и язвительный юноша, что вечно смотрит в книгу и которого вечно обзывают Джеймс и Сириус. Это был взрослый человек, достаточно опытный, чтобы случайно не порезать ее насмерть, и при этом ее возраста, с которым она может (попытается) быть на равных. Она поняла, почему он настолько холодный и мрачный — конечно, если знаешь столько способов убить человека, поневоле станешь мрачным.       Снейп не собирался жалеть ее. Конечно, он рассчитывал силу, чтобы не покалечить ее, но в быстроте и невербальных заклинаниях был лучше. Хуже всего было то, что он использовал заклинания, о которых она не знала и которые не блокировались обычными щитовыми чарами. Снейп и не хотел, чтобы она узнала эти заклинания. Он хотел, чтобы она научилась импровизировать, защищаться не по учебнику. К концу получасового занятия у Маргарет болело все тело — Снейп несколько раз отбрасывал ее к стене. Один раз она смогла его перехитрить, и уже Снейп отлетел к противоположной стене. Он очень быстро среагировал на это, будто ему и не было больно, и Маргарет, окрыленная мимолетной удачей, не ожидавшая, что он так легко оправится, пропустила его заклинание.       — Марго, тебе не нужно в Больничное крыло? — обеспокоенно спросила Нарцисса после окончания «экзекуции».       — Нет, — отдышавшись, ответила Маргарет. — Но, кажется, что я отбила себе все на свете.       — Ты не должна думать о боли, — холодно сказал Снейп. — Если во время боя ты задумаешься о боли, то ты проиграешь.       Да, когда Маргарет полоснула его слабой Сектумсемпрой, Снейп будто и не почувствовал ничего. «Ничтожество. Ты понятия не имеешь, что такое настоящая сила. Я покажу тебе, как использовать Сектумсемпру».       — Марго, это очень опасно, — заявила Нарцисса, когда они ушли в свою спальню. — Северус сильнее тебя, он может быть жестоким… Ты уверена, что хочешь продолжать?       — Я думаю, Снейп знает, что делает, — ответила она.       — Не понимаю, зачем тебе эта боевая магия, — твердила Нарцисса с опаской. — Девушке нужно, чтобы ее любили, чтобы о ней заботились… Сражаться должны мужчины. Тебе нужно найти кого-то, кто сможет тебя защитить.       — А если меня никто не защитит? — ответила Маргарет.       — Неправда. И да, я считаю, что девушке не нужно сражаться. Мы не созданы для боя. Пусть Снейп сам сражается… — Нарцисса вгляделась в ее лицо. — Ты что, восхищаешься им?       — Что? Нет!       — Ничего, это нормально, — заявила Нарцисса и отправила в рот карамельку. — Мне в Люциусе тоже нравится, что он прекрасно владеет проклятиями.       Маргарет закрыла голову подушкой. Замолчите, замолчите, замолчите! Она пыталась вызвать мысли о каких-то моральных ориентирах из прошлого, но в голове было мучительно пусто. Я только учусь защищаться! Я только… После школы, возможно, я буду сражаться с Пожирателями. Я должна понять, как их победить. Я не стану жертвой, как мои мама с папой! Я научусь, я… Ее затошнило, словно она подумала о чем-то плохом.       Снейп требовал от нее все большей быстроты. Один вечер на каникулах они занимались только невербальными заклинаниями. В другой вечер Снейп добивался от нее нормальной «пытки», но получился лишь легкий удар.       — Какое убожество, Фокс! — выпалил он. — Ты боишься причинить боль! Это никуда не годится! Это жалко! Тебе не выиграть бой, если ты боишься боли!       Он застыл перед ней, опять недовольный. Маргарет подумала, что он похож сейчас на гигантскую летучую лисицу. Вдруг Снейп сделал резкий выпад, и Маргарет вскрикнула от боли и схватилась за новый ожог на запястье.       — Не трать силы на крики! Твои крики замедляют тебя! Противник успеет добить тебя!       Она закусила губу, пытаясь проглотить боль от нового ожога (теперь на ноге), но все равно у нее вырвался слабый всхлип.       — Молчать! — рявкнул Снейп.       — Перестань! — вскрикнула она.       — Я перестану, когда ты научишься терпеть боль и не вопить!       Он снова взмахнул палочкой, собираясь применить Круциатус, но Маргарет его опередила.       — Круцио!       Она зажала рот, чтобы снова не закричать — но теперь из-за того, что сделала. Снейп молча схватился за живот и пытался восстановить дыхание. Маргарет попятилась, смотря, как он сильно кусает губы, чтобы выдержать боль. Наконец Снейп распрямился.       — Хорошо, — сухо бросил он. — Мы сдвинулись с мертвой точки.       — Северус… — испуганно начала Нарцисса.       — Все хорошо, — перебил Снейп. — Фокс начала стараться. Посмотрим, как она сразится с другим противником. Нарцисса?       — Не смотри на меня! — отрезала та. — Я не буду участвовать в вашем безумии.       — Крауч, может быть?..       Барти Крауч, что сидел на самом верху «амфитеатра», лениво поднялся и спустился к Снейпу и Маргарет. Она внутренне поежилась — Снейпу она доверяла, а Крауча опасалась.       — Никаких Непростительных заклинаний, — предупредил Снейп. — И никаких проклятий. Не смей кричать, Фокс! Учись держать себя в руках!       Крауч снял очки и положил их на сидение. Потом он отбросил волосы со лба и приготовился. В его взгляде Маргарет читала извращенный, пугающий ее интерес. Она старалась сосредоточиться, но мысль о некой ненормальности Крауча не давала покоя.       К счастью, Крауч был более предсказуемым противником, чем Снейп. Там, где Снейп опирался на свою интуицию и импровизировал, Крауч действовал согласно правилам дуэлей из курса Защиты от темных искусств. Маргарет не могла победить его, но хотя бы не пропускала его атаки. Минут через десять она заметила, что Крауч стал уставать. Воспользовавшись этим, она бросила в него новое заклинание, которое узнала от Снейпа. Крауч с трудом его отбил. Он покраснел, на его вспотевшем лице отразились досада и глубокая обида. Он сделал стремительный выпад и выкрикнул:       — Авада Кедавра!       Маргарет не успела среагировать. Но тут ее тряхнуло, отбросило вбок — Снейп так спас ее от смертельного заклинания.       — Барти! — вскрикнула Нарцисса. — Ты что делаешь? Ты мог убить Марго! Зачем так?       Маргарет села на полу. Снейп стоял, повернувшись к Краучу. В такой ярости Маргарет не видела его никогда. Под его злобным взглядом Крауч надел очки и пошел к выходу.       — Марго, ты как? — Нарцисса подбежала к ней.       — Не помогай ей, — приказал Снейп. — Вставай сама, Фокс!       — У тебя нет сердца, Северус, — возмутилась Нарцисса. — У нее кровь. Ей нужно в Больничное крыло!       — Ты делаешь хуже, — недовольно заявил Снейп. — Так она никогда не научится.       Голова у Маргарет ужасно болела — она ударилась ею об пол, когда Снейп спасал ее от заклинания Крауча. С головокружением, чувствуя дрожь, она все же встала без посторонней помощи. На лице Снейпа появился проблеск уважения.       — Не смей кричать! Запомни! Враг не должен видеть твою слабость!       Но Маргарет не хотелось кричать. Ей хотелось заплакать. Ну, или чтобы Снейп успокоил ее вместо того, чтобы на нее рявкать. Он делает это для твоего блага, Маргарет. Ну уж нет, он хочет, чтобы она стала машиной для убийств. В глубине души у нее возникло страшное желание — сделать ему больно до такой степени, чтобы разорвать его самоконтроль. Боже мой, во что она превратилась? Мечтает испытать пределы его терпения. Интересно, показывал ли он эту свою сторону Лили Эванс?..