Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Эйвери перенес их вместе. Маргарет открыла глаза — и в лицо ей ударил прохладный, мокрый ветер с привкусом дождевой свежести. Они стояли на краю зеленого утеса, а ниже шумело темно-сизое море, омывая острые камни. Маргарет плотнее запахнула мантию — несмотря на яркое теплое солнце, ее пронзил холод.       — О, мы точно на месте, — довольно сказал Эйвери, и она оглянулась.       Недалеко, обнесенный каменной оградой, стоял одноэтажный домик со старой черепичной крышей. В окнах были цветные витражи, которые создавали сказочное настроение — интересно, как разные стеклышки преломляют солнечный свет?       — Что это за место? — тихо спросила Маргарет.       — Это дом моего покойного дяди, — ответил Эйвери и полез в почтовый ящик за ключами. — Он умер этой зимой и оставил мне в наследство этот дом. Я ни разу в нем не был.       — Очень красиво, — призналась она.       Маргарет оглянулась на море, которое казалось далеким и близким одновременно. Вдали виднелись огромные серебристо-белые тучи.       — Не хочу, чтобы был дождь, — сказал Долохов и поежился. — Дайте отдохнуть на солнце, пожалуйста.       Эйвери повозился с ключами и наконец пустил друзей в дом. Маргарет первая прошла в совмещенную с кухней гостиную. Дневной свет оживлял несколько грязную комнату. На полу лежали клетчатые ковры, клетчатый плед покрывал светлый диван. На стенах — Маргарет стало интересно — висели рамки с маленькими магическими животными — с пикси, с необычными волшебными бабочками из Бразилии и Китая… Она взглянула на витраж, сквозь который просачивалось солнце. Зеленые, красные и синие стеклышки будто горели — как лампочки. Ей вспомнилось, как однажды ее привели в богато украшенную церковь, в которой были похожие витражи, и она, девятилетняя девочка, была поражена их красотой.       — Да, очень красиво.       Это сказал Снейп. Он остановился близ нее и тоже смотрел на витраж. В его глазах Маргарет прочла необычное спокойствие, почти умиротворение.       — Обычный витраж, — заявил Долохов, устраиваясь на диване. — У моих родителей полно витражей дома. Причем у нас витражи с сюжетами!       — Витраж — это очень дорого, — заметила Маргарет.       — Не знаю, — признался Долохов, — я не спрашивал, зачем мне это знать?       Розье, который расхаживал по гостиной, вдруг закатал рукав и сказал:       — Метка изменилась. К вечеру нас вызывают. Посмотрите у себя!       Долохов и Снейп повторили его действие. У обоих Метка стала ярче.       — Нет, не трогай! — воскликнул Снейп, когда Маргарет хотела ближе посмотреть его руку.       — Прости, прости…       — Лучше ее не трогать, — предупредил Розье. — Не в этом состоянии. Просто поверь на слово, хорошо?       — И… как скоро вам нужно… — Маргарет запиналась.       — Часов через шесть, я считаю. — Долохов снова растянулся на диване. — Раньше этого времени я, по крайней мере, с места не сдвинусь.       — Придется!       Эйвери, который копался в шкафу, все-таки нашел то, что искал — немного магловских денег. Молча он прикинул, на что их может хватить. Потом Эйвери взмахнул палочкой — и на колени Долохова приземлился список покупок.       — О, нет-нет! — запротестовал Долохов.       — Тони, надо! И вас с Эви и Севом я отправляю туда же.       Розье и Снейп кивнули, но Долохов не унимался:       — Да ты смеешься? Последние часы не дают спокойно полежать!       Снейп и Розье уже готовились уходить и красноречиво смотрели на Долохова, что никак не хотел встать с дивана. Только за тем, чтобы его не упрекали потом, он все-таки поднялся и поплелся за друзьями — искать, где купить поблизости еду.       Маргарет поняла — Эйвери хочет остаться с ней наедине. Он будто готовил какой-то разговор. Эйвери посмотрел сквозь витраж, как Розье, Снейп и Долохов уходят, а потом включил в кране воду и предложил Маргарет выпить.       — Тебе нравится здесь? — спросил он, немного волнуясь.       — Да, очень, — честно ответила Маргарет.       — Я рад. Я… ты можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь.       Это предложение было неожиданным.       — Ну… я… — неуверенно промямлила она.       — Я хочу сделать этот дом нашим общим, — сказал Эйвери, — чтобы только мы имели к нему доступ. Что-то вроде… общего убежища. Чтобы… если вдруг что, нам было, куда пойти.       Он смущенно, робко улыбнулся. В груди Маргарет стало очень тесно от переполняющей ее нежности.       — Я не знала, что ты так сентиментален, — с лаской заметила она.       Эйвери тихо и приятно рассмеялся.       — Обстоятельства, наверное?.. В общем, я не хотел говорить заранее. Я сделал ключи для нас. Я поставлю сегодня новый замок, который сможем открыть только мы, ключи будут помнить нас и не позволят другим ими воспользоваться.       У нее на глаза навернулись слезы. Не скрывая этого, Маргарет положила голову на его плечо. Эйвери бережно обнял ее.       — Марго, я бы хотел тебя попросить… это личная просьба, понимаешь?       — Да, Томми. Я сделаю все, что смогу.       — Я, в общем… У меня есть знакомая, из Пожирателей, и ей может понадобиться помощь. Понимаешь, — Эйвери заговорил быстрее, будто боялся, что его перебьют, — она не хотела, ее заставили родители, и при нашем последнем разговоре она призналась, что хочет сбежать в Сопротивление… Ей было страшно, у нее Метка. Она — верная католичка. Я боюсь, с ней что-то… Если ты случайно встретишь ее, сможешь помочь ей, если… если она будет в беде?       Он достал фотографию девушки. На Маргарет взглянули небывалой красоты карие глаза. Девушка была так прекрасна, что, будь Маргарет мужчиной, она бы непременно влюбилась в нее.       — Она невероятная, — не удержавшись, сказала она.       — Да, все это говорят. — Эйвери протянул ей снимок. — Возьми его себе, если… если ты захочешь помочь.       — Конечно. Но он же твой…       — У меня есть еще. Ее зовут Эвелин Кларк. На обороте тоже написано.       Ну вот, Эйвери тоже влюблен — что за кошмар? И снова влюбленность, которая задыхается в этом мире.       — Я помню, мы говорили о «принцах» и «принцессах», — начала Маргарет, — но почему они сами не могут выбрать, как им жениться? Я еще могу понять, почему нельзя жениться на полукровках и… Но между собой — почему не получится?       — Есть обязательства. — Голос у него был сдавленный и сухой. — Недостаточно быть из хорошей чистокровной семьи. Решает история семьи. У Кларков родословная идет с середины 19 века — то есть чуть больше столетия. Это очень мало. Аристократ из семьи более древней не может жениться на ней — это сочтут позором. Унижением своего рода. Кроме того, количество связей, репутация родителей. Семья Кларков пытается выдвинуться сейчас. Не думаю, что они искренне служат Темному Лорду. Им нужно усилить свое влияние в аристократическом обществе.       — В аристократическом обществе, похоже, вообще невозможно без Темного Лорда, — ответила Маргарет.       — Отчасти, — согласился Эйвери. — Семьи, что не разделяют его ценности, сейчас останутся вне связей и общества. Темный Лорд сплотил чистокровную аристократию во всем мире — в этом его сила. Не примкнешь к нему — станешь отщепенцем в своем привычном кругу.       — Так за что вы боретесь?       — М-м-м… это социальный конструкт. Раньше только аристократы определяли политику и экономику, принимали законы… а полукровки и грязнокровки знали свое место — были подчиненными, инструментами аристократов. Со временем традиции ослабли. Во власть стали приходить полукровки и грязнокровки. Они постепенно уничтожали традиции благородных семей.       — Но разве это не естественно? — возразила она. — Мир меняется, становится демократичным.       — Да, и старые семьи стали вырождаться, — печально признал Эйвери. — Кровь размывается. Магию все чаще заменяют магловскими изобретениями. Да, это грязнокровки придумали магическую сеть — чтобы мы больше не отправляли письма совами. Грязнокровки выступают за прогресс, а аристократия — против. Грязнокровки хотят, чтобы мы ездили на машинах — вместо полетов на метлах. Так же быстрее. Грязнокровки в Министерстве с каждым годом все больше сближают наш мир и магловский. Еще пятьдесят лет назад мы не носили магловскую одежду — совсем. А теперь иногда носим. Мы сами не заметили, как допустили чужое в нашу жизнь. Долохов курит магловские сигареты… мы покупаем продукты в магловских магазинах, потому что это удобнее… Через сто лет от наших традиций ничего не останется.       — Вечная борьба консерватизма с либерализмом, — тихо отметила Маргарет.       — Пойми, Марго, никто не убивает людей просто так. Темный Лорд не убивает людей просто… потому что ему это нравится. Эта война — за то, чтобы магический мир стал прежним. Чтобы аристократия стала управлять остальными — как раньше. Нам не нужна «демократия». Мы должны вернуться в 19 век и жить, как завещали наши предки. Без маглов, без безумных законов грязнокровок. Грязнокровки не потому плохие, что они из маглов, пойми… а потому что они знают другой мир, магловский, и горят идеей сделать магический мир «удобнее». Чтобы он был похож на тот, в котором они росли. Понимаешь?       — И ты сам в это веришь? — ответила вопросом на вопрос Маргарет.       — Отчасти, — нехотя признал Эйвери. — Мне сложно не верить в то, на чем меня воспитывали.       Он грустно посмотрел в окно-витраж, чтобы узнать, не идут ли обратно их друзья. Маргарет снова склонилась к его плечу, и Эйвери обнял ее в ответ. Ей было больно за него — не страшно ли, что она столь привязана к нему и… остальным? Страшно…       — Мои родители в прошлом сильно повздорили с Ноттами, — признался Эйвери после паузы. — Отец вступил в связь с женой Нотта, тот узнал, была дуэль, Нотт чуть не умер после нее.       — И это тоже позор, — мрачно констатировала Маргарет.       — Могло быть хуже, но… Родители решили особенно выслужиться перед Темным Лордом. Полгода назад Темный Лорд искал «воспитателей» для оборотней.       — Что? — Ее голос сел от страха. — Оборотни примкнули к Темному Лорду?       — Не все, но многие.       — И как аристократия смотрит на это? Это вас не оскорбляет?       — Оборотни — мощное оружие, — ответил Эйвери жестче. — Темный Лорд пообещал организовать их жизнь лучше, они получат права и смогут создавать законные поселения. Еще Темный Лорд обещает построить для них школу. Сейчас оборотни не учатся.       — А Люпин? — вырвалось у нее.       — А, Люпин? Ремус Люпин — сынок чиновника из Министерства. Сам Дамблдор пригласил Люпина в школу. Будь его папаша попроще, Люпин бы вообще не приблизился к Хогвартсу. Что-то не припомню, чтобы Дамблдор проявлял «милосердие» к другим детям-оборотням. Они живут в стаях, как животные, часто не умеют писать и читать. В своем «милосердии» эти «хорошие люди» очень избирательны, поверь мне, Марго. И знаешь… — Эйвери запнулся от злости. — Если увидишь Люпина, спроси его, почему Сивый на него напал. Папаша Люпина искренне верил, что «оборотни достойны только смерти». Интересно, какого он мнения о собственном сыне.       От переполняющего его гнева Эйвери быстро и резко закашлялся.       — Что тебя беспокоит, Томми? — прямо, понизив голос, спросила Маргарет.       — Мои родители теперь оборотни.       — Э-э-э… — Она вытаращила глаза. — Как это?       — А так — решили изощренно выслужиться перед Темным Лордом. Они позволили превратить себя в оборотней, чтобы стать «воспитателями» в стае. Эти оборотни долго жили в полном мраке, в антисанитарии, они боятся и ненавидят обычных волшебников. Они не будут слушаться Пожирателей-людей. Нужно многому их научить, контролировать их. Родители решили принести себя в жертву, чтобы улучшить положение нашей семьи.       — Мне… Томми, мне жаль…       — Да брось, — отмахнулся Эйвери, — за все нужно платить.       Маргарет хотела сказать, что описанное им совершенно ужасно, но Эйвери перебил ее мысли:       — О, вон и они! Поможешь мне приготовить поесть?       — А-а-а… ага. Обязательно.       Эйвери открыл входную дверь и выглянул. Поверх его плеча Маргарет увидела, что Снейп, Розье и Долохов курят, поставив бумажные пакеты близ калитки.

⊹⊱•••《 ❦ 》•••⊰⊹

      Спустились сумерки, а они все не расходились.       На пледе, который Долохов утащил из дома, была расставлена наспех приготовленная еда — фрукты, жаренные в карамельном соусе, остывшая картошка и салат из свежих овощей. Они почти не ели — не лезло в горло от волнения. Чтобы смотреть на небо, они легли рядом, Маргарет — между Снейпом и Розье.       — Тебе понравилось море? — спросил у Эйвери Долохов.       — Не знаю, оно какое-то… скучное.       — Скучное? А ты думал, море будет выпускать фейерверки?..       — Я хочу спать, — признался Розье.       — Не спи!       — Хотите, я как-то покажу вам кино? — спросила Маргарет.       — Я был в магловском кинотеатре, мне не нужно, — сказал Снейп.       — Там правда сюжеты показывают? — спросил Эйвери.       — Да, причем разных жанров.       — А есть… м-м-м… эротический жанр? — полюбопытствовал Долохов.       — Тебе лишь бы кому-то…       — Не обижайте Тони, он пока маленький!       — Придурки! — беззлобно ответил тот.       Они рассмеялись, чтобы все-таки взбесить Долохова, но он не был настроен на это.       — Время, — напомнил Эйвери.       — Час еще есть, — отозвался Долохов.       — Я не про это.       Вспомнив, о чем он, Долохов сел.       — Говори ты, Томми, мне лень.       — Дайте свет хоть включить! — Маргарет наколдовала висящий в воздухе китайский фонарик.       — В общем, — волнуясь, начал Эйвери, — мы с Тони решили предложить вам заключить Обязательный Магический контракт. Говоря проще, клятву на крови.       Маргарет хотела сказать, что звучит это очень по-магловски, но решила сдержаться.       — Я в деле, — легко сказал Розье.       Снейп с сомнением покосился на Маргарет.       — Ну да, с Марго тоже, — правильно поняв его, сказал Эйвери.       — Тогда я против.       Остальные в недоумении уставились на него. Снейп выглядел недовольным, будто ему предложили добровольно выпить яд.       — А что это… такое? — тихо спросила Маргарет.       — Это закрепляет между людьми договоренности, — ответил ей Розье.       — Мы с Тони подумали, — снова начал Эйвери, — что нам нужно поклясться, что мы никогда не будем сражаться друг с другом.       — Это безумие, — вмешался Снейп.       — Да почему? Ты собираешься сражаться со мной, с Долоховым, с Маргарет?       — Это клятва на всю жизнь! — Снейп встал на ноги и отошел. — Давать ее под влиянием чувств — очень безрассудно.       — Мы должны обезопасить друг друга, — возразил на это Эйвери. — Мы знаем приемы друг друга. Мы много раз сражались. Мы знаем слабые места… Мы не должны сражаться, как ты не поймешь?       Снейп отвернулся и провел по лбу ладонью. Розье был недоволен больше всех.       — Пусть думает, что хочет! Я готов! Я не хочу сражаться ни с кем из вас!       — Я согласна, — ответила Маргарет.       Снейп оглянулся. Глаза его горели злобой, будто Маргарет опять была виновата.       — Так, нам нужно разрезать ладони, — сказал Долохов. — Потом мы скажем клятвы… и смешаем нашу кровь. Северус, ты с нами?       На мгновение Маргарет подумала, что Снейп откажется. Но потом, преодолев что-то в себе, он вернулся к ним.       — Да. Да, я вами. Хорошо.       Маргарет невольно сжалась, когда палочка Эйвери сделала на ее ладони кровоточащий порез.       — Клянусь своей жизнью, что никогда не подниму оружие против своего друга. Мы клянемся, что ни один из нас не нанесет сознательно вреда другому и не станет причиной его смерти, — сказал Эйвери. — Тони, ты говори дальше.       — Клянусь своей жизнью, что не нанесу вреда своим близким друзьям. Мы клянемся, что ни один из нас не нанесет сознательно вреда другому и не станет причиной его смерти.       — Клянусь своей жизнью, что не посягну на жизнь и здоровье моего друга. Мы клянемся, что ни один из нас не нанесет сознательно вреда другому и не станет причиной его смерти. Марго, теперь ты.       Она на одном дыхании проговорила:       — Клянусь своей жизнью, что никогда не буду сражаться со своим другом. Мы клянемся, что ни один из нас не нанесет сознательно вреда другому и не станет причиной его смерти.       Снейп поморщился, но тоже произнес:       — Клянусь своей жизнью, что никто из моих друзей не пострадает от моих рук. Мы клянемся, что ни один из нас не нанесет сознательно вреда другому и не станет причиной его смерти.       В воздухе, созданный магией и их клятвой, из ниоткуда возник красивый хрустальный флакон. Кровь из порезов по капельке поднялась вверх и залетела в этот флакон. Маргарет завороженно смотрела, как он опускается в руки Эйвери.       — А теперь отправим его в море, — сказал Эйвери, — чтобы никто из нас никогда не смог нарушить эту клятву.

⊹⊱•••《 ❦ 》•••⊰⊹

      — О, какая луна! Время оборотней! — сказал Долохов.       Эйвери вздрогнул.       — Полчаса осталось, — бросил он.       Маргарет встала и потушила китайский фонарик. Свет погас, а потом рассыпался и фонарик, опустился пеплом на ее туфли.       — У меня осталось одно нерешенное дело, — невинно сказал Эйвери. — Эви и Тони, вы мне понадобитесь.       Долохов вздумал спорить, но Эйвери что-то прошептал ему на ухо.       — А-а-а… ну хорошо.       Маргарет укоризненно уставилась на них. Эйвери мило улыбнулся и потянул за собой Долохова и Розье — подальше от места их отдыха и дома. Снейп недовольно смотрел им вслед.       Налетел ветер — Маргарет поежилась. Снейп встал и сунул руки в карманы, он еще смотрел вслед друзьям, которые все больше от них отдалялись. Потом, не глядя на Маргарет, он пошел следом за ними.       — Поговори со мной!       Гнев переполнял ее. Не думая, что с ее стороны это глупо, Маргарет догнала его и преградила путь.       — Нам не о чем говорить, — грубо ответил Снейп.       — Неужели? Совсем не о чем?..       — Нет.       Он обошел ее.       — Научись, наконец, смотреть прямо на то, чего боишься!       Маргарет повторила его слова — не это ли говорил Снейп, когда впервые они по-настоящему вступили в бой там, в лесу у Хогвартса? Снейп нехотя остановился и повернулся к ней, по-прежнему держа руки в карманах. Неужели собирается напасть на нее и нарушить клятву, данную минут десять назад?       — Что… тебе… нужно?       — Почему ты был против, чтобы я давала клятву вместе со всеми?       Снейп презрительно фыркнул.       — А ты не понимаешь?       — Потому что я — грязнокровка?       — Потому что ты дура.       Будь она той Маргарет, что только приехала в Хогвартс, она бы непременно вцепилась ногтями Снейпу в лицо. Теперь же она сумела сдержаться. В конце концов, Маргарет, Снейп напуган, как и ты, ты это знаешь, и зачем выяснять отношения руганью и рукоприкладством?       — Вот как, — протянула Маргарет, — похоже, у тебя многое накопилось. Может быть, расскажешь мне… чем я тебя не устраиваю… Пойдем в дом — становится холодно.       — Я никуда не пойду с тобой.       — Да брось. Давай поговорим, как взрослые люди.       Удивительно, но это подействовало — Снейп пошел следом за ней. Маргарет открыла дверь новыми ключами — теми, что ей дал Эйвери. Она не знала, где в доме Томми включается свет, и выпустила из палочки светящиеся серебристые шарики — они зависли под потолком и лишь немного отгоняли темноту.       — Так в чем проблема? — профессионально-бесстрастным тоном спросила Маргарет.       Она чувствовала, что ее спокойствие только сильнее раздражает Снейпа. Он едва сдерживался, чтобы не раскричаться.       — Можешь больше не притворяться бесчувственным. Ты такая же «истеричка», как и я.       — Да?.. Истеричка?       — Ну да, — невозмутимо ответила Маргарет и прислонилась к стене. — Может, «бешеная белочка» и научила тебя сдерживаться, но не похоже, чтобы это изменило твой характер.       — Никто меня не… Причем тут она?!       Ну вот, Маргарет, чувствуешь — да его просто разрывает от подавленного гнева! Снейп быстро ходил по большой комнате, между холодильником и диваном. Казалось, этой ходьбой он пытается сбросить напряжение.       — Так почему я дура? — спросила Маргарет.       — Почему ты… почему… ты не понимаешь, что ты наделала!       — И что же?       — Ты просто… ты просто…       Снейп из последних сил сдерживался, чтобы не сорваться.       — Да кричи, тут больше никого нет… А я готова послушать твои крики, раз уж у тебя накопилось.       — Ты просто… ты просто идиотка! — воскликнул он громче обычного.       — Почему?       — Ты не понимаешь? Не понимаешь, что это за клятва? Да ты умрешь, если нарушишь ее! Ты не должна была давать ее, это опасно!       — Я так понимаю, что мы все умрем, если нарушим ее, — ответила Маргарет.       — Да! Да! Ты даешь клятвы во время войны Пожирателям смерти! У тебя проблемы с головой! Завтра мы будем убивать друг друга! Как ты объяснишь своим дружкам из Сопротивления, что не можешь сражаться с Пожирателями?       — Это работает и в обратную сторону. Вы тоже должны думать, как…       — Ты смеешься! Ты смеешься надо мной!       Снейп остановился и схватился за голову, словно она внезапно разболелась.       — Ты ничего не понимаешь! На войне нет места дружбе! На войне нет места близости! Как ты не понимаешь? Это страшно… Ты сошла с ума! Это не шутки! Это не увеселительная прогулка! Ты не знаешь, что это такое… а уже даешь клятвы на всю жизнь…       — Ты за меня беспокоишься?       — Да! Да! А что, не должен?       Маргарет подошла и прислонилась к его плечу.       — Лучше?..       Снейп не ответил.       — Ты словно ненавидишь меня за что-то.       — Нет, — перебил он, — я ненавижу себя.       — Но за что?       — За то, что я такой! Плохой… неправильный…       — Ну, и я такая же «плохая» и «неправильная». И что?       Маргарет обняла его за плечи.       — Я должен уйти, — сказал Снейп.       — Я помню.       — …Я не могу так. Не могу.       — Как?       — Я не знаю, встретимся ли мы и… это неправильно.       — Неправильно? Почему?..       И пусть Снейп сильнее ее в бою, зато она смелее и решительнее в близости. Она слегка коснулась его губ своими. Как назло, у нее вылезла совесть — что ты делаешь, Маргарет? Он прав! Что ты творишь? Остановись, сейчас же! Они со Снейпом были примерно одного роста, поэтому она легко заглянула ему в глаза. Загоняя голос разума подальше, Маргарет прошептала:       — Поцелуй меня.       Замолчи, замолчи, Маргарет! Снейп, если ты слышишь это, — остановись! Не смей! Не трогай ее! Убери руки!       Маргарет с облегчением вздохнула — совесть наконец замолчала. Он поцеловал ее так жадно и нетерпеливо, что у нее перехватило дыхание. Инстинктивно она схватилась за его плечи, но словно бы потеряла равновесие — а на самом деле, сильнее прижалась к его груди, будто провалилась во что-то темное, жаркое и бездонное. Она хотела прошептать его имя, но не могла. Казалось, он был везде — в ее волосах, на ее спине, на ее плечах, на ее талии. Новое, до мурашек страшное и волнительное ощущение. На мгновение Снейп слегка отстранился, но она сцепила руки на его шее — и не позволила. Со вздохом он подчинился ей. Впервые она слышала, чтобы он так дышал — нервно, дергано, с тихими хрипами в горле. Когда он наконец оторвался от ее губ и заглянул в ее глаза, Маргарет прошептала:       — Пожалуйста…       Она сама не знала, о чем просит Снейпа. Это была мучительная, одновременно горькая и сладкая просьба. Она словно ждала, что он поймет ее, хотя она сама не понимала себя. Пожалуйста… пожалуйста…       Снейп что-то прошептал, а Маргарет не расслышала. Она смотрела на него, не имея ни малейшей мысли в голове. Медленно, как растягивая предвкушение, он наклонился к ее уху, а потом — к ее шее. Она задрожала, почувствовав его дыхание на коже. Тише. Тише. Молчи.       — Нет, Марго, нет. Не тише.       От его шелестящего шепота ее пробрала новая дрожь. Он едва касался губами ее шеи, а ей, чтобы не упасть, пришлось схватиться за него изо всех сил. В голове было пусто. Глаза закрывались. Когда он снова приблизил свои губы к ее, она почувствовала новое необычное томление. От этого болело тело, руки дрожали, подгибались колени. В первый раз она ощутила, что хочет большего — какого-то продолжения. От поцелуя было жарко, Маргарет будто стояла под горячей водой в запотевшей душевой. Не осознавая того, она прижималась к нему все сильнее и сильнее и не заметила, как у нее вырвался тихий стон — от этого нового желания. Снейп, кажется, рассмеялся — еле слышно, без обычной язвительности. Это был смех радости и удовольствия.       — Марго, я… я…       Снейп прислонил свой лоб к ее и так, очень близко, всмотрелся в ее растерянные глаза. Сжав ткань на его плечах, она почувствовала, что он тоже дрожит.       — Что?.. Что, Сев, что?..       Было слышно, как он сглотнул.       — Так… нельзя.       — П-почему?       — Это… нельзя.       Возможно, виновато было необычное возбуждение, но она не обиделась. В голове застучало: это выбор двоих, Маргарет, ты не можешь решать за него.       Пересилив что-то в себе, она опустила руки с его плеч и, как во сне, сделала шаг назад. Снейп не ожидал, что она отстранится. На его обычно бесстрастном лице отразился ужас.       — Нет… — слабо запротестовал он.       — Что?..       — Нет, я… нет, нет!       Не дав ей снова отступить, Снейп потянулся к ней, схватил за плечи и быстро обнял, крепко, на грани с жалящей болью.       — Ты же сам сказал…       — Все равно. Все равно. Не могу больше… боже, пожалуйста, я не могу больше.       Они как-то оказались на диване. Его поцелуи и прикосновения становились все более жадными, лихорадочными, будто он совершенно себя не контролировал. Не понимая, что он делает, только испытывая безрассудное желание подчиняться, Маргарет позволяла ему все, даже подначивала его, не осознавая того. Она будто специально приподняла свитер, чтобы Снейп мог забраться к ней под одежду. Это было похоже на горячечный сон. В ее голове возникла навязчивая мысль — разбить его долгое молчание, это проклятое «тише», которое он навязывал себе и ей на тренировках. Так, словно у нее был опыт, а не только теоретические знания, Маргарет схватила его за ремень. Он вздрогнул, как от испуга, но позволил ее рукам трогать его под одеждой. Она понятия не имела, что делать, просто изучала его, желала выяснить, что ему нравится. Внезапно она почувствовала, как по его телу пошли сильные судороги. Он крепче схватил ее волосы и позволил себе сдавленный, невыносимо приятный, на грани с мольбой стон — в ее приоткрытые губы. Глаза у него закатились, и голова обессилено упала на ее плечо. Это было так нежно и сильно, что ей немедленно захотелось еще раз почувствовать его судороги, еще раз услышать его стон — и испытать подобное самой.       Когда Снейп приподнял голову с ее плеча, она увидела, что он искусал себе до крови нижнюю губу, должно быть, пытаясь сдержаться. На лице, к которому прилила кровь, отпечаталось только что пережитое наслаждение. Маргарет заглянула в его расширившиеся, как от удивления, глаза, что казались ей глубже, темнее обычного. Он словно впервые испытал такой всплеск чувств и не совсем понимал, что теперь с собой делать.       — Я… прости меня, я…       — Нет, нет! — яростно запротестовала она.       Снейп послушался. Она направила его руки ниже, чтобы он забрался к ней под юбку. Удивительно, что ей нисколько не было стыдно. Сквозь туман, нахлынувший на нее, она смогла различить — Снейп копался то ли в ее мыслях, то ли в чувствах. Осознавать это было странно и вместе с тем соблазнительно. Она потерялась в пространстве, остались только ее зубы, которыми она впивалась в его шею, его пальцы и нетерпеливый шепот: «Ох, Марго, боже мой, Марго…» От судорог у нее закружилась голова, она больно закусила губы, но Снейп ласково приоткрыл пальцами ее рот — чтобы выпустить нахлынувшее на нее удовольствие. Как и она, он упивался ее стонами — свидетельством того, что Маргарет хочет его, именно его, настоящего, сейчас, абсолютно.       Лишь минуту спустя Маргарет поняла, что продолжает упрашивать Снейпа: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…       — Я так хотел тебя, боже, — чуть слышно прошептал он ей на ухо.       — И я… я… тоже.       — Ты прекрасна, ты… ох, я не знаю…       — Так нравится?       — Да.       — Еще?       — Да. Марго, да.       Старые границы рухнули. Теперь они не боялись целовать и трогать друг друга. Близость стала естественной, частью их — и только их — жизни. На обоих уже навалилась нежная истома, но они из последних сил затягивали простые, но еще новые для них ласки.       Наверху что-то стукнуло. Оба вздрогнули от испуга. Снейп вскочил с дивана, необычно для себя покраснев. Романтическая атмосфера мигом испарилась — они вспомнили, где находятся. Снейп был растерян и взъерошен. Осознав, что они только что делали, Маргарет тоже залилась краской и в нахлынувшем приступе стыда отвернулась.       — Прости меня, — еле слышно прошептал он.       — Нет, это… это ты меня прости.       — Не за что, — запротестовал Снейп. — Это я…       Обоим стало страшно неловко.       — Я… я в ванную, — пробормотала она.       К счастью, он за ней не пошел. Маргарет включила в раковине воду и уставилась на свои руки. Срочно вымой руки, Маргарет! Совесть вопила, пока она пыталась осмыслить новое странное желание — попробовать сперму на вкус… Срочно вымой руки, сейчас же! Она сунула их под холодную воду. Ее трясло, как при болезни. Она едва смогла набрать воду в ладони и умыть раскрасневшееся лицо. Губы распухли и немного болели. Что же они наделали? Что наделала она?..       Снейп ждал ее. Когда она вошла, он встал с кресла и сделал к ней нерешительный шаг.       — Я… Марго, я…       — Все нормально. — У нее получилось улыбнуться.       Серебристые шарики, что Маргарет выпустила в гостиной, погасли. Она и Снейп остались в полутьме.       — Я не должен был… — Он явно не знал, что сказать. — Я не хотел… то есть я хотел, но…       — Все нормально, — ласково повторила она.       Снейп с облегчением вздохнул. Заметив, что она стоит, расслабленно опустив плечи, он приблизился к ней — словно крался, опасаясь спугнуть.       — Марго, я… можно спросить?       — М-м-м… угу.       — Ты очень… ты замечательная! Ты прекрасная! Я очень… А что ты… чувствуешь ко мне?       Было заметно, что это далось ему нелегко. Маргарет едва не подавилась словами: а ты как думаешь, что я к тебе чувствую? Происходило нечто невозможное. Она говорила и делала не то, что должна была. Хуже всего было то, что она совершенно потеряла контроль и не сумела бы вернуть его сейчас. Неужели Снейп просто не может прочесть в ее мыслях?       — Я… ну… я… — Боже, хватит краснеть!       Наверное, он все-таки уловил ее мысли и чувства.       — Да? После всего, что я… Хорошо.       Хорошо?..       — То есть… я не понимаю, что я… испытываю. То есть, это не то, что я испытывал раньше… ну, ты понимаешь… Прости, я не то хотел сказать. Я… это… очень… ново, непривычно и сильно. Я не знаю, как это описать. Это так сильно и…       Он прижался своим лбом к ее и запустил руку в ее волосы.       — Марго, что нам делать?..       — Я не знаю, — честно ответила она. — Но ты нужен мне, Сев.       — И ты… мне. Я не знаю, как без тебя…       Он не закончил и вместо этого прижался губами к ее — легко и нежно. Ей снова стало жарко от мысли, что Снейп, обычно такой закрытый и холодный, позволил себе быть нежным с ней, чувственным и… удовлетворенным ею. Незнакомое ранее чувство собственничества застало ее врасплох. Маргарет пыталась подавить его, но бесполезно — одна мысль, что он может так целовать другую и стонать от чужих ласк, приводила ее в бешенство.       В дверь негромко постучали, и они отскочили друг от друга. Вошел Эйвери, который нисколько не удивился, что они разговаривают в потемках.       — Метка жжет. Нам нужно торопиться.       — Да, — ответил Снейп, — уже иду.       — Давай прощаться, Марго, — сказал Эйвери.       Она повисла на его шее и прошептала, чтобы он берег себя. Эйвери пообещал, что они еще встретятся.       — Помни, что ты всегда можешь прийти в этот дом. Будешь помнить?       — Да, да!       Маргарет заплакала. Когда она бросилась в объятия Розье и Долохова, они начали ее утешать.       — Ты береги себя, детка. Обещаешь?       — Все будет нормально, Марго, вот увидишь.       — Мальчики, вы вернетесь? Обещаете?       Она поцеловала каждого в щеку. Снейп последним обнял ее и, не стесняясь других, поцеловал ее в уголок губ. Заглянув в его глаза в последний раз, Маргарет увидела в них отражение собственного чувства.       Это был страх.