Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Держи себя в руках, Маргарет. Держи себя в руках. Держи себя в руках.       Грюм велел ей сесть на стул в бывшем кабинете Макгонагалл. Та вначале изъявила желание присутствовать, но, услышав, что Грюм готов к аморальным действиям, в возмущении удалилась в покои директора. Вместо нее пришел Люциус Малфой, который до сих пор не расстался со своей кошкой. Он сел в мягкое кресло в углу и устроил Клару на коленях, словно явился выпить чаю в хорошей компании. И не скажешь, что минутой ранее Малфой заявил Грюму, что тоже доложит о его самодеятельности в Министерство.       — Самодеятельности? — яростно возразил Грюм. — Я поймал шпионку Пожирателей, а вы угрожаете мне Министерством? Вы спасибо должны мне сказать за мою бдительность.       Кингсли, в отличие от Малфоя, не скрывал своего беспокойства. Он настаивал, чтобы Маргарет хотя бы одели перед допросом, но Грюм стоял на своем — никакой одежды, пока она во всем не признается. Маргарет презрительно хмыкнула и бросила покрывало Кингсли, чтобы Грюм мог полностью лицезреть ее обнаженной. Она так ненавидела Грюма в этот момент, что скорее бы умерла, чем оделась. Она не видела в своем теле ничего грязного и унизительного. И это Грюму должно было быть стыдно, а не ей, его жертве.       Грюм сел наконец-то в бывшее кресло Макгонагалл и сходу спросил у нее:       — Ты видела Снейпа на ярмарке, не так ли? Бессмысленно отпираться.       — Нет, — ответила Маргарет.       — Ясно. Но ты догадалась, что человек, который представился Эмилем фон… что-то там… что он Снейп? Ты это поняла? Вас видели вместе.       — Я не знала, кто он, — отрезала Маргарет.       — Тогда почему ты позволяла ему покупать тебе украшения, вот это… мантию, книгу? Ты каждому мужчине позволяешь подобное?       — У него было много денег.       — А откуда у него было много денег?       — Понятия не имею, — ответила Маргарет. — Он сказал, что он — немецкий аристократ.       Грюм все быстрее задавал вопросы. Он думал поймать ее случайно, ведь она устала, наверняка напугана, хочет спать, опасается, что ее будут пытать. Почему она так фривольно вела себя с тем человеком? Почему приняла от него платье? Почему танцевала с ним прошлым вечером? И самое важное — куда она пошла с ним? Это же он наколдовал Черную метку?       — Да, это был он, — решив, что это звучит логично, ответила Маргарет. — Я была не в себе. Наверное, он меня напоил. Он хотел со мной переспать, но не успел. Он посмотрел на часы и сказал: «Пора». Он оттолкнул меня, сказал какое-то непонятное слово… и побежал обратно в шатер. Я встала с земли и увидела в небе Черную метку. Я испугалась, услышала крики и побежала в сторону Хогвартса. Я боялась вернуться. Я знаю, что такое Черная метка.       — Как, говоришь, звали этого аристократа?       — Эмиль. Эмиль фон Геттен. Или Гуттен. Не помню.       — Это его пиджак ты оставила в «Трех метлах»?       — Да.       — То есть, — опять начал Грюм, — он отдал тебе свой пиджак?       — Не совсем, — поняв, как он намерен подловить ее, ответила Маргарет. — Он расстелил пиджак на земле, чтобы мы вместе легли и… А потом он убежал. А пиджак остался со мной.       — То есть… ты подняла с земли пиджак человека, который только что запустил в небо Черную метку… и пошла в нем в Хогвартс? А потом обратно?       — Ну да, — ответила Маргарет, — мне было холодно.       — Получается, тебе было не настолько страшно, что ты подумала о холоде? Когда слышала крики из шатра… В этот момент ты подумала, что тебе нужно надеть пиджак?       — Мужчине этого не понять, — пренебрежительно фыркнула Маргарет. — Вы всегда ходите с закрытыми плечами. А у меня было открытое бальное платье, еще и с вырезом. Я что, должна застудить свою грудь?       — Не похоже, чтобы тебя это беспокоило, — язвительно ответил Грюм, но перевел допрос в другое русло.       Дверь тихо приоткрылась, и в проеме робко появилась голова Элис Дигори. Грюм попросил ее войти в кабинет. Элис, бросив на Кингсли вопросительный взгляд, встала позади Маргарет. Она явно не ожидала увидеть ту обнаженной, и лицо ее поэтому залилось краской.       Маргарет быстро оглянулась, чтобы встретиться с ней глазами. Она молила Элис, чтобы та сыграла на ее стороне. А не то, Элис, я расскажу, чем ты занималась на ярмарке вместо выполнения возложенных на тебя обязанностей! Регулус Блэк! Ты же не хочешь, чтобы Грюм узнал, что твой Регулус — такой же Пожиратель, как Снейп.       — Аластор, я… — Элис потупилась, чувствуя себя виноватой.       — Не будь сейчас войны, я бы тебя уволил, — грубо заявил Грюм.       — Аластор… — предостерег его Кингсли, но тот от него отмахнулся.       — Аластор, прости, — еле слышно ответила Элис. — Я должна была отвечать за безопасность мисс Фокс, но я… я… я запуталась…       — Ты не запуталась, — перебил ее Грюм. — Ты допустила грубейшую должностную ошибку. Ты упустила подозреваемую. Ты позволила ей гулять с Пожирателем. У тебя есть объяснение по этому поводу?       — Я просто… я ошиблась, мистер Грюм. Я признаю свою ошибку и хочу искупить ее.       — У тебя не было права на ошибку! Ты никогда не станешь настоящим аврором! Твои возможности — это стоять у плиты на кухне и сидеть с ранеными!       У Элис невольно вырвался всхлип. Кингсли думал утешить ее, положил на ее плечо руку, но Грюм, который не терпел сантиментов, попросил его отойти в сторону.       — Она никогда не научится, если ты будешь жалеть ее! Она так и останется ничтожеством, глупой бабой, которая ни на что не пригодна!       Ничтожество! Маргарет будто ударили. Так же говорил Снейп, когда учил ее защищаться. Ты такое же ничтожество, как и Эванс! Не смей плакать! Не смей кричать! Научись отвечать за свои действия! Научись брать ответственность! Ты никогда не научишься, если будешь жалеть себя! Ей стало страшно — и вместе с тем странно спокойно. Грюм — просто отражение Снейпа. Они оба — не инфернальное зло. Оба жестоки и готовы идти по головам ради своей правды. Она не позволила Снейпу ее победить — не позволит и Грюму.       «Научись наконец смотреть прямо на то, чего боишься!» — «Мне больно!» — «Боль — это нормально, привыкай». Ты — лучший учитель, Северус.       — Элис не виновата, — сказала Маргарет, пока та вытирала слезы за ее спиной. — Элис пыталась меня остановить, но не смогла. Она, возможно, растерялась, но…       — Этот псих что-то подлил ей в горную воду, — уверенно добавила Элис. — Любовное зелье. Амортенцию. Я не знаю… Маргарет странно себя вела. Мэри Макдональд может подтвердить.       — Да, — согласилась Маргарет, — я не понимаю, почему пошла с ним. Когда он днем пытался меня увести из деревни, Элис его остановила. Но вечером, перед танцами, я совсем потеряла рассудок. Я накричала на Элис, потом убежала… Она побежала за мной. Элис пыталась остановить меня, пошла за мной в шатер, но ее вывели авроры, потому что она мешала нам танцевать и кричала, чтобы я пошла с ней.       — Все так? — сухо спросил Грюм у Элис.       — Да. Так и было. Она говорит правду.       Грюм мрачно смотрел на обеих.       — Только сыворотка правды покажет, что она говорит, — заявил он потом. — Кингсли, дай мне сыворотку. Элис, выйди.       — Но я… — нерешительно возразила та.       — Не усложняй свое положение, Дигори! Выйди, я сказал!       Та скривилась от обиды и направилась к двери. Кингсли, предусмотрительно зажмурившись, чтобы не глядеть на тело Маргарет, протянул Грюму склянку с прозрачной жидкостью. Грюм встал и, обойдя стол, схватил Маргарет за подбородок. Краем глаза она заметила, что Люциус Малфой в углу дернулся. Кошка на его коленях зашипела. Грюм заставил Маргарет приоткрыть рот и отправил в него несколько капель сыворотки правды.       Через мгновение она погрузилась в абсолютную темноту. У нее не было тела, она оказалась посреди ничего, но, что удивительно, сохраняла рассудок. В ее голове оглушительно прозвучал вопрос Грюма: «Ты меня слышишь?» Маргарет не знала, как ответить, ведь губ у нее теперь не было. Но ее разум стучал, напоминая, что она способна себя контролировать. Она усиленно подумала: «Да». И услышала новый вопрос: «Ты — Маргарет Фокс?» Это ты, Маргарет? Ты — по-прежнему Маргарет Фокс? «Да» — «Ты поддерживаешь отношения с Северусом Снейпом?» — «Нет» — «Ты поддерживаешь контакты с Пожирателями смерти или лично с Волан-де-Мортом?» — «Нет» — «Ты не являешься их информатором?» — «Нет» — «Ты сочувствуешь Пожирателям или лично Волан-де-Морту, их планам и идеям?» — «Нет» — «Ты знала, что Эмиль, которого ты встретила на ярмарке, — это Снейп?» — «Нет» — «Ты видела, как он создал в небе Черную метку?» — «Да» — «Ты хотела помочь Пожирателям смерти?» — «Нет» — «Ты хотела убежать, чтобы спастись?» — «Да» — «Ты знаешь имена Пожирателей смерти, которые скрываются в Министерстве?» — «Барти Крауч-младший» — «Ты подозреваешь кого-то в соучастии Пожирателям смерти?» — «Барти Крауча-младшего» — «Ты сама хоть как-то участвовала в движении Пожирателей смерти?» — «Нет».       Ее выбросило из тьмы — болезненный толчок в грудь, от которого она едва не захлебнулась воздухом. Зрение вернулось к ней, она опять чувствовала себя собой, владела своим телом. Машинально Маргарет прикрылась под мужскими взглядами. Кингсли бережно набросил на нее покрывало, и она вцепилась в него обеими руками.       — Думаю, вы удовлетворены. — Над ней стоял Люциус Малфой с кошкой на руках. Напряженное лицо его вспотело.       А, конечно, боялся, что вакцина Снейпа не сработает? Боялся, что я расскажу о тебе? Не о тебе ли, Малфой, говорил Регулус Блэк: «В Министерстве заговор Пожирателей»?       — Пожалуйста… пить… — попросила Маргарет, чтобы отвлечь внимание.       Кингсли сунул ей под нос стакан с водой.       — Нет! — вдруг воскликнул Грюм. — Она солгала!       Кингсли от неожиданности пролил воду на покрывало. Люциус Малфой презрительно скривился.       — Я знаю эти штучки! — бушевал Грюм. — Это Снейп ее научил! Здесь есть какая-то хитрость! Снейп тоже не признался под сывороткой правды!       — Аластор, у тебя паранойя, — вмешался Кингсли. — Сыворотку правды невозможно обойти. Признай, что ты ошибся.       — Я не ошибся! — взревел Грюм. — Она заодно со Снейпом! Я выведу ее на чистую воду!       — Не кричите, — холодно попросил Малфой, — вы пугаете мою Клару.       — Ничего, сейчас, сейчас! — как в лихорадке повторял Грюм. — Я не применял Круциатус на твоего дружка, но на тебя применю! С меня хватит!       Невольно Маргарет вздрогнула, руки, сжимающие покрывало, задрожали. Грюм уже направил на нее палочку. Она от страха зажмурилась… но ничего не произошло. Кингсли невербально отбил заклинание Грюма.       — Остановись! — Мягкий бас Кингсли сейчас звучал устрашающе. — Твоя мстительность затмила твой разум.       Элис, тайком наблюдавшая за происходящим через дверной проем, вбежала в кабинет и неожиданно заслонила собой Маргарет. Не ожидавший этого Грюм попятился и чуть не налетел на недовольного Малфоя.       — Ты не можешь применить Непростительное заклинание! — с обвинением воскликнула Элис.       — Во время войны авроры могут применять Непростительные заклинания, — резко возразил Грюм, — если ты забыла.       — Это цирк, — лениво заметил Малфой. — Я доложу Министру, что вы не можете держать себя в руках. Все присутствующие.       — Я тебе не позволю! — выпалила Элис. — Хватит над ней издеваться! Я говорила тебе, что она была не в себе! Ты допросил ее под сывороткой правды! Что тебе еще надо?       Медленно Грюм убрал палочку и отвернулся. Элис наклонилась к Маргарет и осторожно обняла ее за плечи.       — Все хорошо. Я сейчас найду для тебя одежду, да, Маргарет?       — Пусть отдаст мой кулон, — попросила та.       — Отдай ее кулон! — повторила ее просьбу Элис.       Грюм не ответил, будто его и не было тут. Элис увидела кулон на столе.       — Это он? Держи, забери. Пойдем. Я позабочусь о тебе. Да ты еще и босая? На что вы смотрели? — Элис нападала уже и на Кингсли. — Вы вели ее сюда босиком? Чем мы лучше Пожирателей тогда?       — Ты поговори еще… — сухо отозвался Грюм.       — Поговорю! Пойдем, Маргарет, тебе нужно в Больничное крыло.       — Нет, — попросила она, — хочу в гостиную Слизерина. Там моя постель…       «Я знаю эти штучки! Это Снейп ее научил! Здесь есть какая-то хитрость! Она заодно со Снейпом! Я выведу ее на чистую воду!» — «Остановись! Твоя мстительность затмила твой разум» Что же за личные счеты у Грюма со Снейпом, если только его имя вызывает у него безумную ярость?..