Жизнь в штормовом цвете/Life in Storm green color

      Грюм вернул ей фотоаппарат. Разумеется, он не извинился. Зато вместо него рассыпались в сочувствующих словах другие обитатели штаб-квартиры. Все единодушно решили, что это Грюм жестокими методами довел Маргарет до срыва, и уважение к нему у многих сменилось антипатией. Члены Сопротивления примеряли ситуацию Маргарет на себя, и им было не по себе, что кто-то в их движении допускает раздевать ни в чем не повинного человека, а потом угрожает применить к нему Круциатус. Маргарет это было только на руку — если кто и сомневался в штабе в ее благонадежности, то после допроса у Грюма подозрения у них отпали. Некоторые, возможно, сами были бы рады допросить ее под сывороткой правды, но, разумеется, никогда бы в этом не признались. Грюм упорно держал оборону и уверял Кингсли, что его жертва необъяснимым образом преодолела эффект сыворотки. Но в штабе уже закрепилось о нем мнение, как об отъявленном параноике.       Целые сутки Маргарет ничего не делала и позволяла Лили и Ремусу ухаживать за ней. Напрасно приходила Марлен и говорила, что Лили, вообще-то, нужно готовиться к собственной свадьбе. Лили прониклась к Маргарет глубоким сочувствием и ухаживала за ней, как если бы она была ее родным ребенком. Ремус же приносил еду из кухни, уговаривал Маргарет поесть, потом сходил за шоколадом и чуть ли не силой заставил ее съесть целую плитку. Марлен не нравилось, что Люпин часами сидит у постели другой девушки, но она терпела, сжав зубы, чтобы не показать себя излишне ревнивой.       На вторые сутки Маргарет встала с кровати и уставшим голосом сообщила, что намерена помогать Лили с подготовкой к свадьбе. Лили сомневалась, стоит ли ей себя утруждать, но Маргарет безумно хотелось занять себя чем-то.       Главный зал отеля украшали девушки, которых не пускали на серьезные задания. К этой группе присоединилась и Элис, ведь Грюм, пользуясь возможностью, отправил ее на пересдачу экзамена аврора. Между повторением уже сданной однажды теории Элис приходила в зал и помогала — то выбрать оттенок натяжного потолка, то поменять занавески, то разукрасить обеденные тарелки золотыми и серебряными узорами.       Как странен и по-своему трогателен был этот праздник посреди хаоса — и все это чувствовали. Война была везде, каждый день кто-то рисковал не вернуться в штаб-квартиру, а они беспечно спорили, должны ли быть скатерти белоснежными или лучше оставить их голубыми.       FoxyMargo: «Британское Министерство магии огласило список требований Волан-де-Морта для остановки войны: 1) Уволить всех чиновников, врачей и юристов магловского происхождения. На этих должностях должны служить только люди со статусом «полукровка» (низшие звания) и «чистокровный» (высшие звания); 2) Отменить законы, которые позволяют маглорожденным свободно владеть магическим бизнесом, а также привносить свои изобретения в магический мир, получать права на эти изобретения, распространять их и продавать; 3) Вернуть в силу закон от 1687 г. «О привилегии чистокровных», который гласит, что маглорожденные волшебники могут быть только прислугой у чистокровных и не имеют права на получение магического образования без разрешения «чистокровного» покровителя; 4) Выделить средства на восстановление культуры потомственной аристократии; 5) Законодательно защитить потомственную аристократию от претензий со стороны низших классов; 6) Расширить права оборотней, в том числе позволить им легально создавать поселения и учиться в специально созданной для них школе. Говоря простым языком, в случае выполнения этих требований, магический мир откатится в эпоху классов (19 век), аристократы получат приоритет при приеме на работу, открытии бизнеса и ведении прочих дел. Маглорожденные не смогут занимать государственные посты и не смогут поступить в Хогвартс без протекции аристократа. Также (пункт 5) это означает возвращение классовых судов, при которых чистокровные могут судиться только с чистокровными, полукровки — с полукровками, а маглорожденные — собственно, только с маглорожденными. Это противоречит современному магическому праву, которое выстраивается на принципе равенства волшебника перед обществом и законом».       NWW (Новости Волшебного мира): «Министерство магии отклонило список требований Волан-де-Морта. В Министерстве собирается чрезвычайный совет для решения вопросов обороны. Завтра будет объявлена мобилизация. На службу будут призваны бывшие авроры, которые ранее были отправлены в отставку по возрасту или по состоянию здоровья».       — Мне кажется, эти ленты никуда не годятся, — говорила Мэри, уверенная в своем тонком вкусе. — Тут нужен пепельный розовый, а не этот кремовый, он плохо сочетается с…       — Розовый? Нет, он плохо смотрится при дневном свете, — возражала Марлен.       — Ничего ты не понимаешь! Давай я покажу, как нужно.       — Нет, ты все испортишь, не трогай!       У Маргарет разболелась голова. К счастью, в половине восьмого вечера они наконец закончили, и Люпин принес им холодную газировку.       — Фу, Ремус, что это такое? — возмутилась Марлен, отхлебнув из жестяной банки.       — Кока-Кола. Мне нравится, а тебе — нет?       — Маглы вечно пьют что-то странное! Можно мне просто сливочного пива, пожалуйста.       Когда Ремус принес ей сливочного пива, она и Мэри уселись на ближайший диван и открыли магическую сеть, чтобы читать Риту Скитер. Маргарет вышла вместе с Ремусом на балкон и протянула ему сигарету.       — Хочешь?       — Можно. Давай.       На улице медленно темнело, жар спал. Над соседним домом расстелилась оранжевая дымка. В окне напротив пожилая женщина смотрела телевизор с кошкой на коленях.       — А тебе нравится Кока-Кола? — спросил вдруг Люпин.       — Ага. Очень. А Марлен просто злая сегодня.       — Не обращай внимания, — ответил Люпин. — Она не любит, когда ей отказывают.       — А что с ней?       — Просила, чтобы я взял ее с собой в лес.       Маргарет с сомнением покосилась на него. Люпин был смущен.       — Я… пытался ей объяснить, что я опасен во время… что я… что сейчас у меня нет зелья, сохраняющего мой разум. — Люпин потупился и стал растирать ладони друг об друга. — Марлен и слушать меня не хочет. Она пятый месяц просит меня взять ее с собой… во время превращения.       От шока Маргарет закашлялась. Конечно, будь Люпин безобидным волком, как было в Хогвартсе после зелья Слизнорта, она бы поняла Марлен. Но напрашиваться в лес с оборотнем, который после обращения лишится разума, по сути, перестанет быть Люпином?.. Это было поистине необъяснимо. Разве что Марлен мечтает, чтобы ее растерзал жестоким образом ее возлюбленный?       — А Марлен… объяснила свое желание? — стараясь не прозвучать грубо, спросила она.       — Говорит, что хочет быть рядом со мной, чтобы помочь. «Ты ходил в лес с Джеймсом и Сириусом, а я чем хуже?»       — Джеймс и Сириус — анимаги… Или она тоже?       — Нет. Нет. Можно мне еще?       — А, конечно, возьми. — Она протянула Люпину пачку сигарет.       В окне напротив женщина выключила телевизор, спустила с колен кошку и вышла на свой балкон с трубкой. Маргарет помахала ей, и женщина ответила тем же.       — Ты когда-нибудь убивал человека, Ремус? — внезапно спросила она.       Он вздрогнул.       — Нет. Почему ты спросила?       — А я убила одного. Пожирателя. Очень жестоким способом.       Люпин ждал, что она еще что-то скажет, но Маргарет замолчала, затушила сигарету и думала уйти обратно в зал. Ремус ее остановил:       — Тебя это пугает?       — Пугает?.. Конечно. Как это может не пугать?       — На войне нормально убивать, — безэмоционально ответил Люпин. — Тебе не в чем винить себя. И тебя никто не осудит.       — Знаю, — ответила Маргарет. — Бабушка тоже много убивала в прошлом. А потом — ее…       — Я сочувствую тебе. Но ты должна…       — Двигаться дальше, я знаю.       Оба застыли, не зная, как разойтись.       — Когда мне было шестнадцать или около того, бабушка обмолвилась, что во время прошлой войны у нее был хороший друг. Пацифист. Призывник. Не хотел сражаться. А когда бабушка его спросила, как он собирается выживать на войне, он сказал: «Ну вот я побегу навстречу врагу, мы посмотрим друг другу в глаза — и оба откажемся стрелять. И если мы все сделаем так, то война закончится». А потом… Бабушка сказала, что он дожил до конца войны. Но не потому, что бросил оружие, понимаешь? А потому что использовал его, как полагается.       — Тебя задевает это… — тихо заметил Люпин.       Она вытерла нахлынувшие слезы рукавом и отступила, чтобы Ремус не обнял ее. Он застыл с протянутыми руками.       — Да все нормально, не обращай внимания. Правда… Я пойду пока, ладно?       — Ладно, — покорно ответил Ремус.       — Заходи как-нибудь — послушать музыку.       Когда она вернулась в зал, Марлен Маккиннон с подозрением на нее взглянула. Маргарет поняла, что Марлен упрямо ревнует ее к Люпину, хотя вообразить, что у нее и Ремуса что-то есть, кроме дружбы, мог лишь очень тревожный человек.       — А ты уже видела сериал Риты Скитер? — с энтузиазмом спросила Мэри.       — Э-э-э… сериал? Какой сериал? Где?       — О, Рита задает новую моду! Сетевой сериал! Загляни к ней на канал, прочитай. Это история про Хогвартс и…       — Мэри! — устало одернула ее подруга.       — …И про новенькую, которая пришла на седьмой курс из Шармбатона.       Маргарет опешила. Она тут же уверила себя, что это глупая шутка Мэри, но та так невинно улыбалась, словно говорила чистую правду.       — Не уверена, что сейчас лучшее время для подобного, — пробормотала Маргарет.       — И я так думаю, — выпалила Марлен.       Но Мэри уже щебетала:       — Самое время! Нам нужно больше романтики! Ах, я бы хотела, чтобы свадьбы были каждую неделю! Давайте чаще влюбляться!       И Мэри закружилась в одиночном вальсе посреди украшенного зала.       Оказавшись у себя, Маргарет из извращенного любопытства заглянула в магическую сеть — к Рите Скитер. С фотографии на нее смотрело уже знакомое лицо в обрамлении тщательно уложенных белокурых волос. От увиденного на канале Скитер ей захотелось провалиться сквозь землю, желательно в самый ад — чтобы ни в коем случае не возвращаться на землю.       «16-летняя Мэгги переводится из Шармбатона в Хогвартс. Несмотря на свое магловское происхождение, Мэгги попадает в Слизерин. Сможет ли она выжить в клубке Пожирателей смерти и найти свою любовь?       Дорогие, я, обожаемая вами Рита Скитер, объявляю совершенно новый формат — историй-сериалов. Каждый день вы будете получать новую серию с самыми бурными, животрепещущими и скандальными событиями. Готовьтесь — это будет горячо, смело и жестко».       О, нет-нет! Нет, нет, нет!       Желание написать Рите и высказать ей все, что она о ней думает, было слишком велико. Чтобы подавить этот порыв, Маргарет бросилась к проигрывателю — это было последнее, что она купила на оставшиеся от родителей деньги. Она не будет это читать! Она же умрет от стыда! Ни за что, никогда, только через труп Риты, Маргарет!       Музыка не помогла. Маргарет сделала ее погромче, но из соседнего номера постучали — аврор за стенкой был с девушкой и хотел слушать ее, а не магловские хиты Uriah Heep. Приглушив звук, Маргарет бросилась на кровать, забралась в одеяло — и все-таки открыла «первую серию» от Риты, уже чувствуя, как больно у нее горят щеки.       «1 серия.       Мэгги поражалась красотам Хогвартса. Шармбатон не мог сравниться с величественным шотландским замком. Закончился ужин, за которым ее отправили в Слизерин. Слизеринцы, будущие Пожиратели смерти, смотрели на нее с ненавистью. Они хотели убить ее, но присутствие Дамблдора их останавливало. Мэгги отметила, что у них поголовно страшные лица. Симпатичное лицо было разве что у ее однокурсника с прямыми черными волосами до плеч…»       Ты не хочешь это знать! Маргарет, остановись!       «…Мэгги шла по коридору.       — Она слишком красивая для нашего факультета, — заявила слизеринка у окна.       — Да, — ответила другая, — она заслуживает наказания.       Первая толкнула Мэгги в спину. Она упала вперед и приземлилась под ноги однокурснику с длинными черными волосами.       — Ха, какая она неуклюжая! — воскликнула вторая.       Мэгги пролила апельсиновый сок на брюки слизеринца. Она стояла на четвереньках перед ним и боялась на него взглянуть. Он наклонился и больно схватил ее за подбородок.       — Грязнокровка!       — Немедленно извинись перед Снаппом! — заявила первая.       Снапп достал из кармана платок и бросил им в Мэгги. Она боялась пошевелиться.       — Сейчас же вытри мои брюки, грязнокровка!       Продолжение в следующей серии!»       Комментарии под историей от Риты Скитер бурлили от восторгов и возмущений.       Avery (Томас Эйвери): «Шедевр! Попадание 100%!»       EvanRosier (Эван Розье): «Правильно я понял, что Пожиратели тут плохие, потому что некрасивые? Вы видели реальных Пожирателей?»       Antonin (Антонин Долохов): «Считаю, что тема брюк не раскрыта! Где именно нужно вытирать и как тщательно? Больше деталей, автор!»       Kingsley (Кингсли Шеклболт): «Мисс Скитер, ваша публикация неэтична. Вы можете оскорбить людей этой историей. Я понимаю, что вы хотите увеличить свою известность за счет скандала. Но вы уверены, что это допустимо во время войны?»       LiliFlower (Лили Эванс): «Это аморально! Вы собираетесь романтизировать издевательства Пожирателей? Это неправильно! Где цензоры Министерства?»       DogDog (Сириус Блэк): «Да, бросьте, это шутка, даже Пожиратели поняли».       FrankL (Фрэнк Лонгботтом): «Это не смешно! На дворе война!»       NMalfoy (Нарцисса Малфой): «Фу, как вульгарно! Перестаньте выставлять слизеринцев плохими, вы множите раздор».       LMalfoy (Люциус Малфой): «Думаю, мисс Скитер перешла черту, ее нужно наказать за эти гадости. Вас читают в том числе дети».       Antonin (Антонин Долохов): «А можно я накажу автора? Я заставлю ее писать «жаркие» сцены. Автор, у меня три вопроса: 1) Героиня — девственница? Без девственности это — скучная история; 2) А минет будет описан? 3) Нам дадут только одного симпатичного Пожирателя? А как же остальные? У героини должен быть выбор! (Не удаляй, автор, я жду, что Марго придет и скажет, что я озабоченный идиот)».       FoxyMargo: «Ты озабоченный идиот, Долохов».       Antonin (Антонин Долохов): «О да, детка, ругай меня больше!»       FrankL (Фрэнк Лонгботтом): «Удалите Долохова из сети, пожалуйста, он ненормальный!»       Avery (Томас Эйвери): «Тони, не смущай героев Сопротивления, они про минет ничего не слышали».       LiliFlower (Лили Эванс): «Почему Скитер не удаляет похабные комментарии? Это ужасно!»       JPotter (Джеймс Поттер): «ЛИЛИ, НЕ ЧИТАЙ ЭТО!!! ВЫ СКОРО СДОХНЕТЕ, СВОЛОЧИ!!!»       Avery (Томас Эйвери): «За что? За обсуждение секса? Он вас оскорбляет? Хотите об этом поговорить?»       Bergen (Вайолет Берген-Долохова): «Антонин, дорогой, почему ты участвуешь в этом обсуждении? Я жду тебя дома! Ты не должен говорить о других женщинах!»       DogDog (Сириус Блэк): «О-О-О-О-О, К НОГЕ, ДОЛОХОВ!»       Antonin (Антонин Долохов): «Заткнись, псина, у меня хотя бы жена есть, а тебе никто не даст, кроме подворотной шавки».       FoxyMargo: «Поздравляю с браком, что ли?»       Bergen (Вайолет Берген-Долохова): «Не приближайся к моему мужу, грязнокровка! Ты недостойна дышать с нами одним воздухом!»       Antonin (Антонин Долохов): «Заткнись, Вайолет. Я не разрешал тебе говорить».       DogDog (Сириус Блэк): «Долохов играет в альфа-собаку. СМЕШНО».       EvanRosier (Эван Розье): «(тихо жду Северуса, час третий)».       Маргарет сбросила магическую сеть и будто машинально схватилась за кулон — он был теплым и приятно грел руку. Она сдержалась, чтобы не позвать Снейпа. А потом сдержалась, чтобы не заплакать. Она даже не чувствовала себя униженной из-за мерзкой истории Скитер — сил не было. Хотелось плакать — но на это сил тоже не было.       Мама любила говорить, что время все залечит. Лежа так, в одиночестве, но слыша за стенкой милые разговоры влюбленных, Маргарет хотела исцелиться. Вот бы полюбить такого, как Джеймс Поттер. У нее хватит сил — если справилась Лили, то и она… Достаточно над ней все насмехались! Она мысленно перебрала разных мужчин, которых видела в штабе, но ни один из них ей не подходил. Это было обидно. Словно она неправильная какая-то. Возможно, Рита Скитер еще не плохо о ней написала?

˚₊‧꒰ა ♱ ໒꒱ ‧₊˚

      Маргарет поняла — она ненавидит свадьбы. Ненавидит эту слезливую обстановку, клятвы в вечной верности на глазах у толпы, розовое конфетти, эти ужасные свадебные костюмы… и музыка! Какая же была музыка — настолько «романтичная», что ее затошнило.       Она старалась держаться подальше от молодоженов, чтобы они не увидели ее постного лица. Лили и Джеймс улыбались и обнимались. Кто-то попросил Маргарет сфотографировать их, но она передала фотоаппарат Марлен и сказала:       — Иди лучше ты, мне только трупы и вырванные кишки фотографировать.       Марлен странно взглянула на нее, но фотоаппарат взяла.       Наконец все расселись по местам. При этом рассаживались, как хотелось, и в любой момент каждый мог пересесть за другой стол, мог просто подойти и взять у других, например, салат или жаркое. Это было ужасно неудобно. Маргарет сначала сидела вместе с Элис и Фрэнком, но потом Фрэнк куда-то убежал, и на его место уселась Мэри.       — Сколько человек пришло, не меньше сотни, — с восторгом заметила Мэри. — Но я мечтаю, чтобы на моей свадьбе было не меньше пятисот гостей, иначе я не соглашусь.       — Пятьсот человек — это очень дорого, — разумно заметила Элис.       — А мне-то что? — фыркнула Мэри. — Свадьбу должен оплачивать жених. Не мне же думать, на что кормить пятьсот человек.       После легких закусок принесли салаты. Между столиками сновали эльфы-домовики в праздничных пастельных накидках. Мэри шепнула, что эти эльфы — собственность миссис Поттер.       — Ну, то есть мамы Джеймса, — поправила себя Мэри. — Вон она, сидит справа от сына.       Маргарет вытянула голову, чтобы рассмотреть старшую миссис Поттер. Она действительно сидела рядом с сыном, по правую руку. Лили тоже сидела рядом, но ей было несколько неуютно из-за близости к ней матери Джеймса.       — А где отец его, мистер Поттер?       — А вон там. — И Мэри показала на другой стол.       Маргарет удивилась, почему супруги Поттер сидят так далеко друг от друга. Она еще раз взглянула на миссис Поттер — в этот момент она с ласковыми словами накладывала единственному сыну салат: «Побольше, мой милый, тебе нужно плотно кушать. Тебя что, не кормят здесь? Ты так похудел с июля, мой милый». Лили скорчила недовольную мину.       — Твой фотоаппарат, — сказала Марлен, вдруг появившись рядом с Маргарет.       — А, спасибо.       — О, Элис, — оживилась немедленно Мэри, — ты можешь уступить место Марлен?       — О, ну я… — Элис оторвалась от тарелки.       — Ну пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       — Ну хорошо, — с досадой ответила Элис.       Она взяла свою тарелку и ушла искать свободное место. Марлен села рядом с Мэри и опять странно взглянула на Маргарет.       — Элис такая грустная в последнее время, — заметила Мэри. — Грюм, эта сволочь, чуть не лишил ее работы. А это же была ее мечта!       — Мэри! — одернула ее Марлен.       Маргарет больше не ела. Делать было решительно нечего. Марлен косилась на нее, сосредоточенно намазывая икру на поджаренный тост. Музыка звучала все громче и была мелодраматической донельзя. Маргарет вошла в магическую сеть, чтобы хоть немного отвлечься.       О нет, Рита Скитер выпустила продолжение своего бреда!       — Я уже читала, — с улыбкой заметила Марлен, — а ты нет?       — Нет, — отрезала Маргарет.       — Почитай. Мне нравится, как написано.       Как же ей хотелось схватить Марлен за волосы и ударить ее со всей силы об стол!       «2 серия.       Мэгги стояла на четвереньках в школьном коридоре, а над ней возвышался оскорбленный ею Снапп. Кто-то сфотографировал Мэгги.       — Простите, — пролепетала она.       — Не «простите», — заявил Снапп. — Подними платок и вытри мои брюки — немедленно.       Мэгги не знала, что делать. Над ней все смеялись. Она подняла платок с пола и швырнула его в Снаппа. Разозлившись, он схватил ее за горло и больно сдавил.       — Ты будешь делать то, что я тебе приказал, грязнокровка!..»       — Я… выйду ненадолго, — прошептала Маргарет и встала.       — Ты куда? — глупо воскликнула Мэри.       — Я сейчас. Голова разболелась.       — Скоро будет танец жениха и невесты, не пропусти!       Уже не слушая ее, Маргарет пронеслась через зал — в женский туалет. Она едва успела захлопнуть за собой дверь — ее вывернуло в раковину. Мутило ужасно, словно она съела что-то отвратительное. Маргарет быстро включила воду и уставилась на свое измученное лицо. «Покажи руку, если на ней ничего нет» — «С какой стати я должен отчитываться перед тобой?» — «С той, что скоро здесь будет чиновник из Министерства» — «В таком случае, пусть меня допрашивает Министерство, а не грязнокровка, возомнившая себя детективом». Сколько же месяцев прошло? Девять? Десять? Она вспомнила, как Снейп с яростью душил ее, желая избавиться от нее, ненужной свидетельницы. Вспомнила, как он ударил ее головой о деревянный столбик кровати. Или то все же был пол?.. «Пожалуйста, люби меня, Марго» — «Я люблю, я буду любить тебя!» — «Запомни меня, Марго. Не забывай меня».       Уже привычно Маргарет схватилась за хрустальный кулон и с яростью сорвала его с шеи. Ей было мерзко. Ей было страшно — совсем… как тогда? Кулон обжег ее руку. Она едва не выронила его в раковину. Вместо этого Маргарет положила его рядом с краном и поскорее вышла за дверь, чтобы не было соблазна забрать его.       В зале пустили розовый дым с волшебными золотыми колибри. Перед первым танцем жениха и невесты появилась старшая миссис Поттер и спросила, может ли она сначала потанцевать со своим сыном. Кингсли сомневался и думал ей отказать, но тут подошел красный, как свекла, Джеймс и заявил, что хочет потанцевать с матерью. Кингсли стало неловко. Лили тихо сидела за столом и притворялась, что доедает салат. Заиграл свадебный вальс, и Джеймс с матерью закружились в центре зала. Золотые колибри хватали миссис Поттер за длинное платье, а она от них раздраженно отмахивалась.       Когда Маргарет вернулась к столу, Мэри чуть не плакала от огорчения.       — Пойду утешу Лили, — прошептала она. — Она хотела танцевать первой. На ее месте я бы немедленно развелась.       — Мэри! — воскликнула в шоке Марлен.       Но Мэри уже убежала за стол Лили. Там же появился Сириус — он наклонился к невесте и шептал ей что-то подбадривающее.       — Тебе стало плохо? — мило спросила Марлен.       — Нет, я… то есть… немного, — неуверенно ответила Маргарет.       — Да, я понимаю. Здесь душно… О нет!       Маргарет оглянулась, чтобы проследить за ее взглядом. К их столу приближался низенький, щуплый юноша, смутно знакомый, но Маргарет, как ни старалась, не могла вспомнить его имя.       — А кто это? — удивленно спросила она.       — «Педигри».       — Кто? Это же собачий корм!       — Это Сириус придумал. Молчи!       Юноша, почти мальчик, подошел к освободившемуся месту Мэри и прошептал:       — М-можно?       — Ну конечно, Питер, — покровительственно ответила Марлен.       А, это же Питер Петтигрю! Маргарет никогда его не замечала, оттого и не запомнила. Питер хвостиком ходил за Джеймсом и Сириусом, но был скорее немым свидетелем событий, нежели их полноценным участником.       Питер сел на место Мэри. Марлен вдруг вскочила со словами:       — Я пойду, там… поправлю платье Лили. Ей сейчас танцевать.       Джеймс как раз закончил вальс со своей матерью. Гости неуверенно захлопали. Сам Джеймс выглядел несчастным и смущенным, зато его мать сияла от гордости. Лили встала из-за стола и оперлась обеими руками на стул.       — Лили замечательно выглядит, — миролюбиво сказал Питер, обращаясь к Маргарет.       — А? Да, замечательно.       — Очень красивое платье.       — Да… красивое.       Питер замялся, чувствуя себя неловко.       — Вы меня помните? — внезапно спросил он.       — А, конечно. Питер Петтигрю. Мы встречались в школе…       — Простите, — робко сказал Питер, — я на всякий случай уточняю. Иногда знакомые забывают меня, понимаете?       — О, — Маргарет не знала, как реагировать, — это, наверное, очень обидно.       — Что вы, я привык. Ничего страшного.       Маргарет потупилась, чтобы не смотреть в его любопытные светлые глаза. Ей было особенно неудобно от того, что он говорил ей «вы», хотя они были ровесниками и учились вместе в Хогвартсе.       — Я рад за Джеймса, — сказал Питер. — Надеюсь, Ремус сделает предложение мисс Маккиннон. А Сириус пусть женится на мисс Макдональд. Прекрасные получатся пары, как думаете?       — О, я даже не знаю.       — Я очень люблю свадьбы, — сообщил Питер. — За свою жизнь был на… позвольте… пяти. Люблю смотреть на счастливых людей. А вы?       — Что?       — Вы любите свадьбы? — уточнил Питер.       — Нет, — ответила Маргарет. — А в чем причина… вашей… любви к свадьбам?       — О, хочется приобщиться к чувствам, которые обошли меня стороной.       — Ничего, мы молодые. У нас все впереди.       — Мисс Фокс, вы мне льстите, — мягко возразил Питер.       Маргарет теперь удивилась.       — Нет, что вы, — быстро сказала она. — Не знаю, где вы услышали в моих словах лесть.       — Не нужно меня жалеть, мисс Фокс, — уже увереннее попросил Питер. — Я понимаю свои возможности. Девушки любят красивых или богатых. Я не обижаюсь, поверьте. Я только признаю реальность… неравенства.       Маргарет решила не спорить. Вместо этого она отхлебнула из бокала с шампанским. Питер с восторгом смотрел, как Джеймс и Лили заканчивают свой первый танец.       — Но я думаю, — возобновил разговор он, — что Джеймсу не стоило идти на поводу у своей матери. Она властная и глубоко любящая, но… Лили могла обидеться на него.       — Честно говоря, я не понимаю, почему миссис Поттер проявляет столько внимания к своему сыну на его свадьбе.       — Вы позволите?.. — Питер хотел взять тост с икрой. — Ничего, если я поем с вами?       — Конечно. Пожалуйста.       — Джеймс хочет быть хорошим сыном, — тише заговорил Питер. — Его мать — человек замечательный, но… Боюсь, она слишком его любит.       — Разве можно «слишком любить»? — ответила Маргарет.       — Джеймс — поздний и единственный ребенок. Долгожданный, понимаете? Родители хотели, чтобы он многого добился. Отец заставлял его получать лучшие отметки. А мать, напротив, давала слишком много любви, уравновешивая отца. Миссис Поттер сейчас очень боится за Джеймса из-за его будущей работы. Война идет, сами понимаете, мисс Фокс.       — Да, — ответила Маргарет и оглянулась на стол молодоженов.       Лили и Джеймс вернулись на свои места. Лицо Джеймса выражало облегчение, и Лили тоже улыбалась — спокойно и даже с неким торжеством. Старшая миссис Поттер захлопотала вокруг сына.       Кингсли объявил, что сейчас начнутся танцы. Эльфы-домовики вновь появились в зале, но на этот раз они выносили недоеденную еду в кухню. Джеймс снова отбился от матери и пошел танцевать с любимой женой. За ним вышли Мэри с Сириусом и Ремус — с Марлен. Подумав, что ей ничего не стоит подарить немного счастья Петтигрю, Маргарет сказала:       — А хотите со мной потанцевать?       — О, мисс Фокс… это очень лестно. Но вы в этом уверены?       — Конечно, — ответила Маргарет. — Вы — мужчина, а я — женщина. Почему бы нам не потанцевать?       Питер смущенно согласился. Она не подумала даже, что он, возможно, не умеет танцевать. Просто ей вспомнилось, как поначалу было сложно на Слизерине ей, грязнокровке, пришедшей сразу на седьмой курс. Она тогда мечтала о принятии, поддержке, больше, чем когда-либо, нуждалась в теплом слове, и пусть бы оно исходило от незнакомца. В Питере она почему-то увидела себя ту — испуганную девчонку в чужом месте, наедине с огромным враждебным миром. За весь вечер к нему так никто и не подошел, даже «друзья». «Педигри» — «Кто? Это же собачий корм!» — «Это Сириус придумал».       К счастью, Питер умел танцевать, и довольно неплохо. Он был ненавязчивым, осторожным, позволял ей чувствовать танец и не управлял ей, как обычно делают мужчины-партнеры. Когда они закончили, Питер вежливо поклонился и ушел с танцпола.       Рядом с Маргарет возник Ремус и попросил ее потанцевать с ним. Уже началась новая музыка, и Маргарет послушно положила руку ему на плечо.       — Я думала, ты весь вечер будешь танцевать с Марлен, — обронила она.       Люпин вел ее жестче, чем Петтигрю, и этом проявлялась темная, обычно скрытая, часть его натуры.       — Так и будет, — пообещал он. — Я подумал, ты расстроилась. Ты грустишь весь вечер.       — Просто не люблю свадьбы, — ответила Маргарет.       — Это из-за Северуса?       У нее невольно сжались губы. Ремус с пониманием улыбнулся.       — Ты с ним поссорилась? — тише спросил он.       — С чего ты взял?       — Понял. Я часто с тобой разговариваю. Я умею слушать, Марго.       — Ну, допустим, — недовольно ответила Маргарет. — Но это пустой разговор. Ты сам знаешь, кто он… Мне не нужны сомнительные контакты.       — Тогда почему ты грустишь? — спросил Ремус.       — А ты почему лезешь в душу? Ты со всеми так или только со мной?       — Мне больно за тебя, — тихо признался Люпин. — Я верю, что в Северусе есть доброе начало. Если он прячет его от тебя, это не значит, что его нет.       Маргарет так опешила, что чуть не наступила ему на ногу.       — Доброе начало? — прошипела она. — Как ты себе это представляешь? Мы не в мире розовых облаков и волшебных пони.       — Думаю, у него своя правда, — ответил Люпин. — Ты спрашивала, почему он делает это?       — Спрашивала: потому что хочет власти, силы и денег.       — Тогда, возможно, он сильно изменился, — задумчиво сказал Ремус. — Я помню его другим.       — Каким?       — Я думал, его тянет к знаниям, к науке. Я думал, он станет ученым. Больно признавать, что я ошибся.       — Ты слишком хороший для этого мира, — заметила Маргарет.       Ну просто вечер воспоминаний, как трогательно. От жесткой хватки Люпина у нее закружилась голова. Когда танец закончился и Ремус отправился искать Марлен, Маргарет зашагала в уборную.       Там, у зеркала, опершись на раковину, стояла Марлен. Маргарет удивилась ее позе — напряженной, как у животного, что вот-вот бросится за своей жертвой.       — Хорошо потанцевала с моим парнем? — мрачно спросила Марлен.       — Да брось, — ответила Маргарет, — мы с Люпином просто приятели. Я и с Питером тоже танцевала, и что?       Марлен отмолчалась. Устало провела по лицу, смотрясь в зеркало, словно проверяя, все ли черты у нее на месте. А потом, толкнув Маргарет плечом, вылетела за дверь.       Маргарет включила воду и, склонившись над раковиной, окатила себя холодной водой. Плевать на косметику — ей было жарко и смутно противно. Она заметила на краю раковины свой хрустальный кулон, решила сбросить его на пол — и не смогла. Вместо этого достала палочку и прошептала:       — Репаро.       Порванная цепочка вновь стала целой. Преодолев что-то в себе, Маргарет вновь застегнула ее на обнаженной шее. Кулон был едва теплым.

˚₊‧꒰ა ♱ ໒꒱ ‧₊˚

      Из палочки посыпались искры. Кто-то яростно забрасывал ее сообщениями посреди ночи. Маргарет приподняла голову на подушке и взглянула на время — половина шестого. Искры сыпались с устрашающей скоростью. Она зашла в сеть.       Нет. Нет, нет. Нет. Что за новый ужас?       Она моментально вскочила с постели и начала собираться. Одеться. Фотоаппарат. Так, не забыть туфли. Боже, что же делать?       В коридоре отеля, как и всегда, горел свет. Маргарет побежала по нему, быстро стуча в каждую дверь.       — Подъем! Вставайте!       Нужно предупредить Грюма!       Маргарет бегом бросилась на этаж выше. Она понятия не имела, где ночует Грюм, но зато знала, где его кабинет. Без стука она влетела в него — и нашла, что Грюм не спит. Он стремительно собирался, а когда Маргарет открыла дверь, лишь краем глаза взглянул на нее.       — Пожиратели в больнице Святого Мунго! — выпалила Маргарет.       — Я в курсе. Буди остальных. Сейчас выдвигаемся.       Она снова куда-то бежала, стучалась в разные двери и кричала:       — Вставайте! Пожиратели захватили Мунго!       Испуганные люди выглядывали в коридор. Из номеров зазвучал плач — плакали женщины, у которых уходили мужья.       Лили Поттер выскочила за мужем растрепанная, в одном халате, и повисла на его шее.       — Джеймс, тебе точно…       — Да, Лили, да. Прости меня, мне нужно.       — Я пойду с тобой!       — Нет, Лили, останься, пожалуйста.       — Не останусь! Я иду с тобой! Или ты не идешь! Я тоже умею сражаться! Мы не можем отдать им Мунго, ни за что!       И Лили с такой силой ухватилась за Джеймса, что оторвать ее, не причинив боли, было уже невозможно. Обессиленная Маргарет остановилась, прислонившись к стене коридора, и беззастенчиво смотрела на их хрупкое счастье.       Из палочки вновь посыпались искры. Маргарет, уже представив себе всякий ужас, зашла в личные сообщения.       — Грюм! — Он как раз пробегал мимо нее.       — Ну что?       — Кингсли был главным в охране Мунго?       — А что? — вскрикнул Грюм.       — Он погиб.       Грюм остановился. Лицо его ничего не выражало, лишь глаза изменились — стали холодными и жестокими.       — Ты уверена? — резко спросил он. — Кто тебе сказал?       — Врач из Мунго. Пожиратели внутри. Кингсли принесли мертвым.       Она произнесла это на одном духу. Грюм замялся, словно забыл, куда шел. Взяв себя в руки, он сорвался с места, побежал дальше.       — Аластор! — неслась за ним полностью одетая Элис.       — Нет!       — Я нужна! Я должна там сражаться!       — Нет, я сказал!       Лили заплакала, спрятав лицо на груди Джеймса. Он подхватил ее, и они вместе с остальными стали спускаться на первый этаж.       Уже у дверей штаб-квартиры Маргарет взялась за кулон — привычно, как за свой талисман. Кулон был очень горячим, но она сжала его со всей силы. Только бы все обошлось, Северус. Только бы все обошлось.